Звезда Барнарда

Последние слова девушки больно хлестнули парня по его мужскому самолюбию.

-- Чего это я должен пугаться? – с вызовом бросил он, в какой-то степени приходя в себя.

-- Ну как же?! -- заметила, продолжая мягко улыбаться, красавица. – Явиться сюда, на своё любимое место и застать тут пришельца со звёзд, -- это ведь, всё-таки, явление нетипичное, стрессовое. Надеюсь, ты согласен со мной, господин Прощаев?

-- Откуда Вам известно моя фамилия? А-а, прошу прощения, я совсем забыл, что…, -- сконфузился парень.

-- Да, да это у тебя в мозгу, и обращайся ко мне на ты, у нас не принято множественное число при обращении друг к другу. И вообще, Виктор, веди себя со мной также, как с обычной земной девушкой, физиологически мы с тобой, можно сказать, одногодки Я могла бы воздействовать на твоё сознание в нужном направлении, но хочу, чтобы ты сам взял себя в руки и вёл себя со мной естественным образом.

-- Да я стараюсь, Лида, но мне…, -- мялся парень, не зная толком как обращаться к девушке с таким количеством прожитых лет.

-- Понимаю! Мешают двести лет моего возраста в земном исчислении! – очаровательно улыбнулась девушка. – А ты, я же говорю, ярко представь, что мне всего двадцать лет. – Ну, хорошо, давай я тебя, всё-таки, немножко подправлю, уберу состояние волнения и стресса.

Видимо девушка действительно как-то поколдовала с его сознанием, во всяком случае, Виктор сразу почувствовал уверенность и девушка уже казалась ему прекрасной незнакомкой, которую он даже ожидал встретить именно здесь, на своём любимом месте, и вот уже познакомился, и уже душа его тянулась к ней, и она уже казалась средоточием, центром мира, и всего живущего, и уже не было сил вот так взять и уйти, очень странное, необычное ощущение.

Небо над головой позеленело ещё больше, последний луч солнца вспыхнул и пропал за кромкой горизонта, но его энергия покрыла нижнюю часть небесного свода от горизонта и выше в победный красно-малиновый цвет. Девушка ещё раз посмотрела на вечернюю зарю, покрывшую чуть ли не полнеба, и, повернувшись к Виктору, просто сказала:

-- Красота! Ты согласен? Но мне пора уходить, Виктор! Пошли!

-- А, когда мы увидимся ещё? – вполне закономерно вырвалось у парня.

-- Ты очень хочешь встречи со мной? – заговорила Лидия с загадочной улыбкой на лице. – Земным парням, противоположному полу, это свойственно!

Виктор поймал себя на мысли, что прекрасная незнакомка со звёзд произнесла эту фразу точно также как произнесли бы её тысячи земных девушек.

– Понимаю! Ну, если очень захочешь, то найдёшь меня завтра здесь в это же время. – пояснила Лидия. -- Если, конечно, погода не изменится, -- добавила она. – Если небо затянут тучи, то какой смысл приходить сюда? Кстати, я могу стать твоим куратором, тебе ещё предстоит многому научиться.

-- Куратор!? – пролепетал Виктор. – А что? Я не против!

-- Хорошо! – произнесла девушка и мило улыбнулась.

Красавица на глазах у Виктора начала таять, растворяться в воздухе. Он попытался остановить исчезновение и порывисто сделал обнимающий жест обеими руками, по обнял уже пустоту.

-- Ну, если я на самом деле встретил пришельца в женском образе, то этого и следовало ожидать именно здесь, -- пробормотал он. – Высшие формы, очень высокие технологии, гигантские, древние знания и возможности. Её исчезновению удивляться совсем не стоит: видимо они, эти геронийцы, уже научились передвигаться мгновенно и на любое расстояние. Интересно, придёт она завтра сюда? А вообще, кто я такой? Да и зачем я ей? Хотя щенок тоже кому-то нужен, и его ведь не спрашивают и даже по-настоящему любят…

*****

Домой Виктор пришёл уже в сумерках, и, улёгшись в постель, долго не мог уснуть, удивительная встреча не давала ему покоя, образ прекрасной девушки маячил перед внутренним взором. Заснул только к полуночи и будто провалился в преисподнюю, ему снились бегущие красные диски чужих солнц, какие-то красноватые, фантастические пейзажи, звенящая листва медных деревьев, моря с красновато-зелёными волнами, медленно набегающими на берег с красноватым, крупным песком.

Проснувшись, он опять вспомнил о неземной девушке. Мать за завтраком поглядывала на сына с любопытством, а он, погружённый в думы, не замечал этого, что-то машинально ел, что-то пил, а в мыслях был где-то далеко. Наконец определённая мысль пришла в голову – надо навестить школьного друга, Николая Гюмюшлю, он, всё-таки, астроном, а вернее, астрофизик, с крепкой профессиональной подготовкой и сможет ответить на интересующие Виктора вопросы, а их с вечера и ночи накопилось немало.

Семейство Гюмюшлю жило в своём доме в частном секторе города. Дом был большой, двухэтажный и даже с угловой башней, где Николай устроил небольшую обсерваторию с малым зеркальным телескопом, компьютером и аппаратом для автоматической фотосъёмки звёзд и туманностей.

Бывшего одноклассника Виктор застал во дворе. Николай, раздевшись до пояса, колол дрова, он делал это легко, словно всю жизнь только и занимался тем, что заготовлял дрова на зиму. Он, ловко выхватывал берёзовые чурки из общей кучи уже напиленных, ставил на колоду и, чик-чик, раскалывал её на четыре полена.

-- Не понял! – начал Виктор. – У тебя же дом обогревается спецкотлом на соляре!

Николай взглянул на пришельца, воткнул топор в колоду, пожал протянутую руку, после чего ответил:

-- Так у меня же ещё и баня есть, а для неё лучше всего подходят берёзовые дрова. Ты что, забыл? Ладно, пошли в дом, выпьем по чашке кофе. А можно что-нибудь и покрепче.

-- Да нет, нет, дружище, мне не до того! – бросил чем-то озабоченный Виктор.

-- А чего такого? Год ведь не виделись! – заметил хозяин, дружески улыбаясь.

-- Да мне, честно говоря, просто не до выпивок, Коля! – задумчиво произнёс Виктор. – У меня проблема и как раз по твоей профессии. Что ты знаешь о звезде Барнарда?

-- Вот даже как!? – удивился хозяин. – Странно, почему именно эта звезда заинтересовала человека, специальность которого рыться в земле, добывая артефакты о прошлой жизни.

-- Ну, ты что-нибудь знаешь о ней? – переспросил Виктор.

Николай, присев на колоду, закурил сигарету и, пыхнув клубом дыма, более внимательно посмотрел на своего друга.

-- Зна-аешь, -- повторил он, -- ещё бы! Да звезду Барнарда, как ближайшую к Солнечной системе, изучает весь астрономический мир, друг мой! И даже не потому, что она близко к Земле, всего-то полтора парсека, но на ночном небе её не увидишь без хорошего инструмента. Это красный карлик массой всего семнадцать процентов от массы солнца. Считается звездой переменной из-за частых вспышек, но этот карлик старый, ему, примерно, девять миллиардов лет, а потому он более уравновешенный, спокойный, стабильный, вспышки у него мелкие, как у слабокипящего супа, пятен около сорока процентов поверхности, температура верхнего слоя звезды три и две десятых тысячи градусов по Цельсию. Размером этот карлик чуть больше нашего Юпитера. Представил?

-- Это что такая крохотулька? – удивился Виктор. – Неужели это звезда? По сравнению с нашим солнцем -- это же какой-то пигмей? А ведь наша звезда – это тоже карлик, только жёлтый, насколько мне известно. И тот же Юпитер на, скажем, метровом фоне нашего гигантского светила выглядит маленьким кружочком, а Земля вообще -- точка.

-- А ты не удивляйся, Витя! – заговорил астроном. – На фоне, как ты сказал, метрового диаметра нашего солнца, звезда Барнарда будет выглядеть как гандбольный мяч, ну, может, чуть меньше. Знай, что красных карликов в нашей галактике гораздо больше, чем видимых звёзд, и они появились во Вселенной раньше, чем такие звёзды как наше солнце. Возраст у красных карликов от девяти до тринадцати миллиардов лет, они очень старые. Звезду в созвездии Змееносца, которая тебя так заинтересовала, открыл в начале двадцатого века, а точнее в 1916-м году, выдающийся американский астроном Эдвард Эмерсон Барнард. От Солнечной системы этот карлик, как я уже говорил, находится в полутора парсеках, -- это около шести световых лет, то-есть довольно близко, но должен тебе сказать, что хотя эту звезду изучают многие астрономы, но полной ясности пока о ней нет. Очень уж загадочная звезда, да и маленькая она, миниатюрная, изящная, говорю же, размером чуть больше Юпитера.

-- Планеты там есть!? Жизнь там возможна, Коля? – нетерпеливо выпалил Виктор.

-- О, куда загнул? – поднял брови Николай. – Вот так, навскидку, я тебе сейчас сказать не могу. Пошли в мою обсерваторию, посмотрим расчёты, схемы, карты.

Друзья вошли в дом и по винтовой лесенке поднялись в угловую башню, которую Николай построил сам и приспособил верхнюю её часть под обсерваторию. Центральную часть круглой комнатки, которая, видимо, могла вращаться по направляющему уголку при помощи электродвигателя, занимал малый зеркальный телескоп на солидном, металлическом станке с механизмом управления. Крыша этой домашней обсерватории прозрачная, сферическая, смонтирована из листов вогнутого плексигласа и часть его могла раздвигаться вручную, открывая наблюдателю нужный участок звёздного неба. Возле небольшого окна был узкий длинный стол, заваленный какими-то бумагами с расчётами, фотографиями звёздных скоплений и схемами. Тут же был ноутбук и настольная лампа. Николай усадил друга на вращающийся табурет, сам уселся на такой же и, поворошив бумаги на столе, нашёл что нужно.

-- Ну, вот звезда Барнарда, -- деловито заговорил он, -- спектрального класса М4 ОУС, расстояние от Земли 1,6 парсека, 5,9 световых лет, видимая звёздная величина 9, 57 М, светимость 1,23 от солнечной, масса – 17% от массы солнца, радиус – 20% от радиуса солнца, осевой период вращения – 130 дней, возраст от 7 до 13 миллиардов лет, астрономы предполагают – девять. Температура на поверхности – 3,2 тысячи градусов, активность ядерная – пятна занимают сорок процентов поверхности, ритмичные вспышки, ядерные реакции идут вяло, с точки зрения физиков-ядерщиков предсказуемо. Теоретически в очень узкой, обитаемой полосе звезды и орбиты планеты, если она есть, жизнь вполне возможна.

-- Вот я и спрашиваю, планеты, жизнь может там быть? – нетерпеливо воскликнул Виктор.

Николай вскинул на друга насмешливые глаза.

-- Куды торопишься, милай! – притворно запел он. – Есть там три мелких, каменистых планетки, но они очень близко к звезде и жизнь на них невозможна, потому что нет и не может быть воды из-за близости к своему, хоть и не очень горячему, светилу. Период обращения этих мелких планеток вокруг звезды от трёх до шести суток, они несутся как голодные, бешенные псы на забор.

Виктор как-то сразу сник, а Николай, заметив настроение друга, принялся рассуждать:

-- Ну ты сам подумай, друг мой! Для того, чтобы зародилась жизнь на планете в обитаемой зоне звезды, необходимы шестьдесят физических констант, мы пока изучили сорок, но очень важных, фундаментальных. Если не будет хотя бы одной, ни о какой жизни не может быть и речи. Такое совпадение – один на миллиард, или даже ещё больше.

-- Значит мы на Земле одиноки во Вселенной? – уныло спросил Виктор.

-- Считай, что так! – безаппеляционно заявил астроном. -- Земля с её жизнью – это совершенное, исключительное явление природы и космоса. Можно сказать, что Землю, да и саму Солнечную систему вцелом, создал некто очень могущественный ради какого-то эксперимента. Шестьдесят констант и все сосредоточены здесь, на Земле. Ну, например, такая константа как содержание кислорода в атмосфере – вот двадцать один процент и нельзя ни меньше, ни больше. Или вот тоже константа: у планеты обязательно должно быть магнитное поле, иначе атмосферу сожрёт солнечный ветер, а солнечная радиация выжжет всё живое на планете. Вода на планете должна быть в жидком состоянии и её должно быть минимально сорок процентов, лучше пятьдесят и больше, и это тоже необходимая константа, или, например, такая константа как углеродный обмен, без него жизнь также невозможна.

-- Я знаю, -- вставил слово Виктор. – Обязательный углеродный цикл, при нарушении которого вода испарится, на планете наступит тепловой перегрев, полное опустынивание и любой жизни кирдык, даже большинство бактерий не сможет выжить при температуре свыше ста градусов по Цельсию.

-- Ну вот, сам видишь, Витя! – подхватил Николай. – Шестьдесят, главное сорок констант, и все сбалансированы Создателем мира. Такое тонкое совмещение даже учёным представляется чудом. Ну невозможно такое собрание, а оно есть! Это чрезвычайно редки, исключительный случай! Поверить в такое грамотному человеку просто страшно, а малограмотные, которых подавляющее большинство на планете Земля, этого феномена просто не понимают, ума не хватает, да они этого просто не знают. Я понятно излагаю?

-- Да мне-то понятно! – согласился гость.

-- Как ни странно, но даже теоретически невозможно, чтобы слепая природа, долгим путём проб и ошибок, смогла бы собрать воедино такое количество жизненно необходимых констант! – продолжил, удивлённо поедая собеседника глазами, Николай. -- Получается, ЧТО ТАК БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО, жизнь на нашей планете создана вопреки суровым, физическим законам космоса, а потому, дорогой мой человек, мы, человеки, абсолютно одиноки в этой огромной Мультивселенной. Люди малограмотные о принципе жизни, о сложных условиях её возникновения, ничего не знают, не понимают и не задумываются, живут бездумно, планету только портят, они же не внемлют, бестолочи, что стоит им, по-глупости, по своей непроходимой тупости, сломать всего лишь одну константу из сорока и произойдёт «эффект домино» -- жизнь на Земле прекратится почти мгновенно и безвозвратно.

-- Насколько мне известно, -- заговорил Виктор, -- на сегодняшний день учёными всего мира изучено и описано сорок вполне устойчивых констант, а ещё, примерно, двадцать находятся в стадии изучения и экспериментов?

-- Абсолютно верно, Прощаев! – поддержал друга астрофизик. – Странная, однако, у тебя фамилия, Виктор.

-- Ты на себя обрати внимание! – усмехнулся гость. – Гюмюшлю – чёрт знает что такое! Где только такую фамилию в вашем роду откопали?

-- Хорошо хоть не Кошкоедов, Витя! – ответил Николай. -- Иль того лучше, Сукинсын! Помнишь в школе был такой? Постоянно дрался, чуть кто не так скажет – сразу в морду. А вообще, не знаю откуда у нас эта фамилия! Как-то всё некогда было заняться своей генеалогией, вроде как там присутствуют тюркские корни. Учти, Витя, русская, плавильная, этнографическая печь культуры за века переплавила всё, что в неё попало, и этот процесс продолжается. Жизнь -- штука гибкая, изменчивая, с парадоксами, всех констант до конца мы ещё не знаем, но двигаемся, судя по научным достижениям, как будто бы в верном направлении.

Друзья помолчали, думая каждый о чём-то своём, но вот гостя, вдруг, прорвало:

-- А вот если я тебе скажу, друг мой, -- пафосно заговорил Виктор, -- что хомо сапиенса, человека современной формации, на нашу планету, на Землю, некие сверхцивилизации перебросили пятьдесят тысяч лет назад, я имею ввиду кроманьонца?

-- Понимаю! – с живостью откликнулся астроном. – Я охотно допускаю мысль, что человека разумного некие высшие силы вполне могли создать здесь, непосредственно на Земле. Мало того, я даже могу предположить, что человека от питекантропа, неандертальца к кроманьонцу создали на Земле другие люди, уже обладающие высочайшими технологиями, но с другой планеты, другой звезды, хотя это очень уж проблематично.

-- Но тогда твоё рассуждение о нашем одиночестве во вселенной рушится! – заметил Виктор.

-- Я в этом случае рассуждаю так, друг мой, -- заговорил Николай, -- человечество одиноко, но я подразумеваю и допускаю, что оно зародилось не на Земле, оно переселилось или лучше сказать его расселили на Землю в далёком от нашего времени прошлом. Очень уж всё зыбко, да и память о тех временах не закреплена.

-- Тогда в другой звёздной системе, -- принялся полемизировать Виктор, -- на другой планете, создались все условия для рождения высокоорганизованной материи и того самого количества констант, о которых мы только что говорили, а стало быть планета Земля со своими особыми, физическими условиями уже не единственный живой объект во вселенной и константы эти могли создать искусственно другие люди.

-- Ишь ты, куда подвёл! – заулыбался астроном. – А я скажу тебе так, вернее можно предположить: то количество необходимых физических условий, констант, Создатель устроил на планете другой звёздной системы где-то недалеко, в нашей галактике. Человечество там со временем развилось до реальности высочайших технологий и было перенесено сюда, в Солнечную систему, в жизненный пояс, на Землю. Я хочу сказать, что в свою очередь те люди нашу планету переоборудовали, добавили необходимых констант и заселили своими людьми, но человечество всё же одно, оно, повторяю, в какой-то миг могло зародиться где-то, в космосе, возможно, недалеко и просто шагает по вселенной, ну или начало шагать.

-- А если я тебе скажу, Коля, что человечество зародилось на планете звезды Барнарда! – выпалил, вдруг, Виктор. – И обитатели красного карлика наши прародители, и это они взяли и перенесли себе подобных на Землю!

Николай Гюмюшлю не был бы учёным, если бы просто согласился.

-- Хм, обоснуй! – тут же бросил он. – Нечего тут фантазировать!

Историк как-то изучающе посмотрел на друга.

-- Да вот есть возле красного карлика планета со всеми полагающимися для высшей жизни физическими константами! – с вызовом ответил он. -- Тамошней человеческой цивилизации восемьдесят миллионов лет, и это они немного переоборудовали Землю, добавили необходимые для высшей жизни константы, а потом нам, землянам, прислали нужные сельскохозяйственные культуры: кукурузу, пшеницу, ячмень, просо, рис, томаты, картошку и так далее, различные плодовые деревья и тогда уж человечество, благодаря вот таким вливаниям, начало расти и развиваться здесь, на Земле.

-- Да ты хоть сам-то понимаешь, археолог, земной червь, -- повысил голос астрофизик, -- что периодические вспышки на красных карликах порождают на несколько минут сильнейшее ультрафиолетовое и рентгеновское излучение, которые съедают атмосферу планеты и убивают даже примитивную жизнь, например, бактерии?

-- Понимаю! – быстро согласился Виктор. -- Но атмосферу на планете, кроме мощного магнитного поля, поддерживает и вулканическая деятельность, а альфа и бета-частицы излучений жёлтых карликов, средних по массе звёзд, как правило, крупные и задерживаются, поглощаются толстой атмосферой планеты, ну, а всепроникающих гамма-излучений там уже не может быть. Ты же сам говорил, что звезда Барнарда старая, ядерные реакции там стали настолько вялыми, что вспышки стали небольшими и перестали быть губительными для жизни, И ОНА, ЖИЗНЬ ЭТА ХРУПКАЯ, СМОГЛА ТАМ РАЗВИТЬСЯ, ПРИСПОСОБИТЬСЯ.

-- Удивительный однако вывод! – спокойно заметил астроном. -- Звезду Барнарда астрономы прощупали вдоль и поперёк.

-- Плохо щупали! – не сдавался Виктор. -- Да и инструментарий у земных исследователей на сегодняшний день всё ещё примитивен. Видимо, там есть планета размером с наш Марс и её орбита лежит в другой плоскости, чем те малые планетки, про которые ты мне упоминал. И эта планета расположена в обитаемой зоне своего светила, где Создатель собрал воедино все сорок необходимых физических констант и породил высшую жизнь. Люди с той планеты старше нас значительно, за восемьдесят миллионов лет своей истории накопили великие знания и обладают высочайшими технологиями, а потому и породили нас, здесь на Земле. Может, они давно сделали для себя из планеты Земля запасной «аэродром».

-- Вот ведь упрямец какой! Доказательства где? – не сдавался астрофизик. – Это всё гипотезы! Звезда Барнарда не совсем подходящее место для зарождения высшей, разумной жизни. Солнечная система для этого подходит гораздо лучше.

-- А я убеждён и считаю, что Землю кто-то приспособил для жизни! – не сдавался Виктор. -- Вон Марс, наш близкий сосед, от столкновения с каким-то космическим телом, потерял своё магнитное поле, очень важную константу, ну и, соответственно, потерял атмосферу, ещё одну константу, а наша соседка Венера, наоборот, имеет магнитное поле и толстую атмосферную шубу, но жизнь на ней невозможна из-за теплового эффекта, потому что у неё нарушен углеродный цикл, а потому нет воды и сильно возросла температура поверхности, ещё бы, коли, на поверхности планеты озёра расплавленного свинца. А ведь обе планеты, Марс и Венеру, можно приспособить для высшей жизни, они же в обитаемой зоне, нужно только добавить необходимые константы: на Марс вернуть магнитное поле, а горячую Венеру можно охладить, возродить углеродный обмен. Обе планеты сразу станут обитаемы для людей. Да вот только высокими технологиями мы не владеем.

-- Для создания всех необходимых констант, друг мой, нужны гигантские энергетические затраты, -- заметил Николай. – да ещё хорошо знать как эти энергии применить на Марсе и Венере. Мы пока этого не знаем и не в силах орудовать такими массами и объёмами.

-- На Земле накоплено громадное количество ядерных зарядов, друг мой, -- уточнил Виктор. – Вот она, энергия!

-- Что ты всё фантазируешь, Витя? – возвысил голос астрофизик. – Кроме ядерных зарядов, что скопились на Земле, ещё большие знания нужны, да и мало этих зарядов! Как построить жизненно важную константу на другой планете, нашего коллективного ума мало. Болтаешь тут, несёшь всякую ахинею, -- вот и обитаемую планету в системе звезды Барнарда нашёл! Где, говорю, весомые доказательства?

Историк Прощаев, собираясь уходить домой, медленно поднялся со своего табурета и как-то проницательно, с лёгкой усмешкой, посмотрел на своего друга.

-- Ну, погоди, Колян! – загадочно бросил он. -- Представлю я тебе веские доказательства! – Смотри, не упади только, знаток звёзд и космоса!

Глава 2. ЖИЗНЬ – ШТУКА ИЗМЕНЧИВАЯ

Хозяин одного из коттеджей по улице Достоевского, двадцать семь, некто Вячеслав Сергеевич Доброхотов, считался крупным предпринимателем в городе. Всё-таки, многие автомобильные заправки в городе и на ближних участках автомобильной трассы М-5 были в его руках, а ещё обширное строительство спальных микрорайонов в Энске приносило немалый доход. Но вёл он себя на людях скромно, старался не выпячиваться, мудро считая, чем меньше о тебе знают, тем легче большие деньги делать.