Не пожелай ни дождика, ни снега

Лешка медленно вывел автомобиль из гаража и сделал круг почета по школьному двору. Подъехав к гаражу, он выключил двигатель и вышел из кабины.

– Качать героя, – крикнул кто-то из толпы, и Лешку, подхватив на руки, подкинули несколько раз вверх.

Он чувствовал себя как минимум Юрием Гагариным. Это был момент славы. Освободившись от одноклассников, Лешка подошел к Магомеду Исаевичу и, протянув ему ключи, важно сказал:

– Сцепление ведет немного, а в остальном порядок.

На шум выбежал директор школы Иван Андреевич. Он подбежал к Магомеду Исаевичу, схватил его руку и стал яростно трясти:

– Ну, спасибо, теперь хоть у шефов клянчить транспорт не будем.

Обойдя вокруг машины, он вдруг скомандовал:

– Ну-ка, все в кузов.

И все ученики полезли в кузов автомобиля. За руль сел Магомед Исаевич, а Иван Андреевич встал на подножку. Автомобиль медленно поехал по школьному двору.

– Ура-а-а-а! – разнеслось по школьному двору. Из окон повысовывались школьники и учителя. Увидев школьный автомобиль, разъезжающий по двору, они замахали руками и тоже закричали «ура». Урок явно был сорван, но об этом никто не сожалел, ни школьники, ни учителя. Кто-то запел:

– Наш паровоз вперед летит…

И все подхватили:

– В коммуне остановка…

Это был незапланированный праздник для всех, момент торжества и гордости за свою школу, свой поселок, свою страну.

На следующем уроке учителям с трудом удалось успокоить учеников и вести урок в привычной деловой обстановке. Дождавшись окончания уроков, Лешка и Ахмед возбужденные выходили из школы.

– Теперь домой, бате расскажу, пусть порадуется, – сказал Лешка.

– Да, он точно будет рад, особенно если узнает, что ты первый почетный круг на машине проехал.

– Как только восемнадцать лет исполнится, сразу в автошколу пойду учиться.

– Тебе, наверное, надо на шофера идти учиться, – Ахмед открыл дверь, пропуская Лешку вперед.

– Нет, я только в авиацию, – сказал Лешка и вдруг, спотыкнувшись о подставленную подножку, полетел кубарем со школьных ступенек.

Поднявшись, он увидел стоящего наверху, зло улыбающегося Мурата. Ярость охватила Лешку, и он кинулся на обидчика. С ходу ударив его ногой в пах, Лешка хотел было нанести несколько ударов рукой, как кто-то схватил его за ворот куртки.

– Понамарев, нехорошо обижать новеньких, – сзади стоял Иван Андреевич, – скажешь матери, чтобы позвонила мне.

– Он первый, я не виноват.

– А ты, Темирханов, давай домой, – строго сказал Иван Андреевич Мурату.

Тот, сплюнув, пошел в сторону дома. Проходя мимо Лешки, сквозь зубы сказал:

– Ты покойник.

Праздничное настроение было испорчено. Лешка зашел в школьный туалет, вымыл руки и умылся. На улице его ждал Ахмед.

– Вот сука, я же ему ничего плохого не сделал, – возмутился Лешка.

– Может, он хотел пошутить.

– Шутки у него дебильные, лечиться ему надо.

Друзья вышли со школьного двора, как из-за дерева показался Мурат.

– Один на один, – в форме ультиматума он обратился к Лешке.

– Слушай, Мурат, погорячились, и хватит, – вступился Ахмед.

Мурат пошел на Ахмеда, что-то яростно говоря ему по-чеченски. Ахмед почему-то ничего не ответил, а только опустил глаза.

Лешка бросил портфель и крикнул:

– Слышь, ты, чучело, я здесь.

Мурат кинулся на Лешку, который, увернувшись, подставил подножку, и противник кубарем полетел в кусты.

Когда Мурат выбрался из кустов, он был взбешен. Он яростно бросился на противника, но Лешка увернулся, чувствуя за собой явное преимущество. Он не хотел бить Мурата, но неожиданно получил ногой в колено. Резкая боль разозлила его, и Лешка, изловчившись, схватил Мурата за длинный чуб одной рукой, наклонил голову вниз, а второй рукой начал изо всех сил наносить удары в лицо.

Он почувствовал, как рука стала липкой от крови, как вдруг кто-то схватил его руки и искрутил их сзади. Освободившийся Мурат налетел на Лешку и стал наносить один удар за другим.

– Пусти, сука, убью, – заорал Лешка.

В это время Мурат ударил его ногой в пах, у Лешки потемнело в глазах, и он упал. Тут подбежали взрослые, Лешка услышал:

– Вы что, вдвоем на одного.

Он медленно поднялся. Из разбитого носа сочилась кровь. Он поднял голову и увидел в стороне ухмыляющегося Мурата и стоящего с опущенной головой Ахмеда. И тогда он понял, что его сзади держал Ахмед.

Лешка опешил. Все стали потихоньку расходиться, ушел и Мурат, а друзья остались стоять друг против друга.

– Леш, прости, – выдавил Ахмед.

Лешка вспылил:

– Ты, мудило, ты понял, что ты сделал? Я тебя теперь знать не знаю, ты мне теперь никто, – орал он на Ахмеда.

– Постой, Леш, не горячись. Он чечен, если бы я не остановил тебя, у меня были бы проблемы дома, ты же знаешь наши законы.

– Да пошел ты! – Лешка, подняв портфель, пошел прочь.

Первый раз за все время друзья пошли домой разными дорогами.

Лешка шел домой со слезами на глазах. Он плакал не от боли, а от обиды за друга.

Другой дорогой шел Ахмед и тоже плакал. Он не мог понять, почему он должен был поступить против совести. Если бы он не остановил Лешку, то наверняка старики Мурата обо всем рассказали родителям Ахмеда, и тогда у него были бы большие неприятности. Он чувствовал себя подлецом, и ярость и обида от этого дурацкого состояния охватывали им все больше и больше. Ахмед ненавидел Темирханова и готов был его убить. Когда подошел к дому, он увидел улыбающегося Мурата.

– Ты поступил как настоящий мусульманин, – сказал Мурат по-чеченски. – Мы с тобой одной веры и должны быть вместе против неверных, так учит Коран.

– Уйди с дороги, – тихо сказал Ахмед и вошел в дом.

* * *

Лешка зубрил ненавистную физику, когда в дверь постучали. Решив, что это пришел младший брат Колька, он в одних трусах отправился открывать дверь. На пороге стояла Танька. У Лешки от удивления открылся рот.

– Ты ко мне? – спросил он, забыв, что стоит в одних трусах.

– К тебе, жених, только у вас что, принято встречать в трусах?

Прикрывшись книгой, он кинулся в комнату, на ходу крикнув:

– Заходи, я сейчас.

Через минуту Лешка вышел из комнаты, одетый в спортивный костюм.

– Вот, ты прошлый раз забыл, – Таня протянула парню ручку. – Я решила занести.

– Спасибо, это подарок отца в день шестнадцатилетия. Я уже и не надеялся ее найти.

Таня подошла к полке, на которой стояли вырезанные из дерева самолетики.

– Твоя работа? – спросила она.

– Да так, балуюсь в свободное время.

Танька стояла в обтягивающей кофточке, казалось, что пуговицы отлетят при глубоком вдохе. «Какая она красивая», – подумал Лешка. Неизменный атрибут – косынка на голове, подчеркивала круглый овал ее лица; нос, с небольшой горбинкой, пухлые губы, черные брови и русая коса; казалось, природа взяла все самое лучшее у отца-чеченца и русской матери. Не нравиться она не могла, и Таня это понимала. В ней уже просыпалась женщина, и она начинала чувствовать, какой властью может обладать над мужчиной. Игриво поправляя косу, она взяла в руки один самолетик и спросила:

– Что это за модель?

– Это Миг-15, первый реактивный самолет. Сейчас он уже снят с вооружения. Вот на чем сейчас летают, – Лешка взял в руки другую модель, – это Миг-21 – самый современный истребитель. Знаешь, как наши асы в Египте на них американские «фантомы» сбивали?

И Лешка принялся, жестикулируя самолетиком, объяснять Таньке как выполняется петля Нестерова, вираж, что такое бочка и как срабатывает катапульта на самолете. «Какой он еще мальчишка», – подумала Таня и провела тыльной стороной ладони по Лешкиной щеке. От этого жеста его сразу бросило в краску, и он, обхватив девушку за талию, принялся пылко, по-юношески, ее целовать. Таня не сопротивлялась, а наоборот, сама нежно гладила Лешкины волосы, прижималась к нему горячей грудью. Постепенно Лешка справлялся с робостью и действовал все смелее. Бросив на стол мешавший ему самолетик, он осторожно расстегнул верхнюю пуговицу Танькиной кофточки и, просунув руку вглубь лифчика, начал осторожно поглаживать грудь. От этого Таня истомно застонала, и казалось, все ее тело трепещет. Не имея никакого опыта, юноша действовал интуитивно, и каждое его движение доставляло девушке огромное наслаждение. Не понимая до конца, что он делает, Лешка расстегнул еще несколько пуговиц на Танькиной кофточке. Нащупав защелку бюстгальтера, расстегнул его.

От того, что бюстгальтер ослаб, Танька вздрогнула. Что есть силы она оттолкнула Лешку от себя, тот упал на стоящий рядом диван. Увидев расстегнутый лифчик и кофточку, Таня отвернулась и принялась быстро застегивать все пуговицы. Лешка, опомнившись, вскочил с дивана и обнял Таню сзади. Повернув девушку к себе, он увидел слезы в ее глазах.

– Танюш, ты что, я не хотел обидеть тебя. Я же думал, что тебе приятно.

– Ты же мужчина, должен понимать, что этим можешь обидеть девушку.

– У меня это вообще первый раз, – тихо сказал Лешка и затем добавил: – Извини меня, я не хотел тебя обидеть.

Таня, застегнув кофточку, прижалась к Лешке, и они стояли так, прижавшись друг к другу, и казалось, что никакая сила не сможет разлучить их.

Неожиданно в дверь постучали, Таня отскочила от Лешки. Это пришел младший брат Колька. Сняв в прихожей обувь, он прошел в комнату. Увидев постороннюю девушку, он замер посредине комнаты.

– Давай знакомиться, меня зовут Таня, – она протянула руку Кольке.

– Колян, – буркнул себе под нос Колька и, справившись со стеснением, обратился к Лешке: – Леш, опять я двойку по арифметике получил, помоги мне уроки сделать.

– Ну, я пойду, – Таня сразу засобиралась, – а ты помоги брату.

– Тань, может, побудешь еще? – Лешка с мольбой обратился к Тане.

– Нет, пойду, не провожай меня.

Таня скрылась за дверью, а Лешка занялся Колькой.

* * *

На одной из перемен Мурат подошел к Ахмеду и сказал:

– Я принес книгу, на, почитай.

Ахмед взял толстый переплет, на обложке которого было написано: «Долг мусульманина».

– Я антисоветчину не читаю, – сказал он, возвращая книгу.

– Зря не читаешь, придет время ислама на нашу землю, и ты пожалеешь, что не был с нами.

– Я комсомолец, и проповедую другую религию – коммунизм.

– У мусульманина одна религия – ислам, один закон – шариат, – сказал Мурат, перебирая четки в руках.

– Я, между прочим, тоже обрезанный, но я предпочитаю науку, культуру, прогресс фанатичному национализму.

– Наука одна – ислам, культура – шариат, наш коммунизм наступит, когда мы прогоним всех неверных с нашей земли, – упорно твердил Мурат.

– Древний ты человек, – повернувшись, сказал Ахмед, не желая продолжать разговор.

Прозвенел звонок, и Ахмед пошел к своей парте. Лешка сидел вместе с Фатимой и принципиально отвернулся от друга. Они уже две недели не разговаривали. Ахмед понимал, что поступил подло, и попытался заговорить с Лешкой, но тот грубо оборвал Ахмеда. После этого он перестал делать попытки помириться, решив, что время все поставит на свои места.

С Муратом Лешка враждовал по поводу и без. Несколько раз они пытались подраться прямо на уроке. И лишь после того, как в школу были приглашены родители, мальчишки перестали драться, но уступать в этой войне не хотел никто.

Лешка настойчиво готовился к поступлению в летное училище. Зная, что один из предметов, который надо сдавать, будет математика, его мать попросила Тамару Федоровну, учителя математики, позаниматься с сыном. Та охотно согласилась, и Лешка направился к ней домой повышать свой математический интеллект. Позвонив, Лешка приготовился извиняться за получасовое опоздание и уже набрал полные легкие воздуха, как дверь открылась. На пороге стояла Светка Капустина, дочь Тамары Федоровны.

– Мама велела подождать, у нее педсовет, – важно сказала она, пропуская Лешку вперед.

– Та-а-к, – протянул Лешка, – букварь уж как закончили изучать и сразу важничаем.

Светка, не обращая на него внимания, спросила:

– Чай будешь с вишневым или малиновым вареньем?

– Все равно, – сказал Лешка и уселся на стул.

Его страшно обрадовало то, что вместо нудной математики он поболтает со Светкой.

– Вчера в кино девчонок из твоего класса видел, а ты почему не пошла?

– Мне можно только в субботу, – тихо сказала Светка.

– Ты что такая дикая? Твои одноклассницы уже целуются давно, а ты в кино только по субботам и на дневной сеанс.

– А мне не хочется одной, вот если ты пригласишь?

– Я с малолетками в кино не хожу, и вообще мне сейчас не до кино, через неделю экзамены начнутся, а потом ехать в училище поступать.

– Мама говорила, что ты летчиком хочешь стать?

– Готовлюсь, кнопка. Вот выучусь, а ты школу к этому времени закончишь, и возьму тебя замуж.

Светка залилась красной краской.

– Мне до этого еще тебя полюбить надо.

– А куда ты денешься, вот приеду, ослеплю тебя погонами золотыми, и влюбишься ты в меня сразу.

Светка подошла к Лешке, налила чай и сказала:

– Если я полюблю, то не за погоны.

В это время дверь открылась и в комнату вошла Тамара Федоровна.

– Пируете, – сказала она, раздеваясь в прихожей.

Светка подбежала к матери и взяла у нее сумки с тетрадками.

– Мам, чаю выпьешь?

– Да, дочка, налей, посижу минутку, а то на педсовете совсем голова кругом пошла. Леша, трудно тебе будет поступать, там конкурс сумасшедший, может, пока не поздно, в нефтяной институт в Грозный?

– Тамара Федоровна, я поступлю обязательно, не в этом году, так в следующем.

Закончив пить чай, она с Лешкой принялась восполнять пробелы в математических познаниях.

* * *

Лешка с Ахмедом уезжали на второй день после выпускного бала. Провожали всем классом. Девочки в нарядных платьицах, мальчики во взрослых костюмах, дружной и шумной компанией ввалилась в здание автовокзала. Было раннее утро, и на вокзале почти не было пассажиров. Лешка с Ахмедом, еще не отрезвевшие от бурной ночи, были в центре внимания. Все старались дать им совет, как добираться, как вести себя в незнакомом городе.

– Самое главное, Ахмед, учи хохлятский язык, а то тебя там никто не поймет, – орал подвыпивший Колька Семенов.

– Я лучше их заставлю чеченский учить, – весело ответил Ахмед.

Лешка шел под руку с Танькой.

– Леш, ты мне писать будешь?

– Письмо будет, если поступлю. Если не поступлю, приеду, зачем писать, – по-взрослому ответил Лешка.

– Леш, ты мне пиши обязательно, я буду тебя ждать, – Таня прижалась к его плечу, – и вообще, как я буду без тебя? – в ее голосе слышалась дрожь.

Лешка взял в руки гитару и запел:

– Когда уйдем со школьного двораПод звуки нестареющего вальса…

Все дружно подхватили:

– Учитель нас проводит до угла…

Девчонки пустились танцевать вальс, а мальчишки принялись хлестать из горла неизвестно откуда взявшийся портвейн.

Автобус появился незаметно, и дружная компания вывалилась на улицу.

Лешка с Ахмедом принялись целовать девчонок и пожимать руки парням. В автобусе они сели на разные сиденья. Посигналив, машина плавно отъезжала от перрона, и веселая компания визжала, махала, кричала на прощание одноклассникам. Сидящий у окна Лешка подумал: «Все, детство осталось на вокзале, да здравствует взрослая жизнь». И ему стало немного грустно. Через пять минут он и Ахмед спали, а автобус увозил их далеко от родных мест.

В аэропорт Минеральные Воды прибыли как раз к регистрации рейса на самолет. Не обращая внимания друг на друга, Лешка и Ахмед поодиночке постигали премудрости авиационного перелета. Наконец они оказались внутри самолета. Волнение, страх, радость и еще много разных чувств испытывали парни. Оба первый раз готовились подняться в воздух. Как их примет небо? Преодолеют ли они страх, как справится организм с воздушными перегрузками? Все это тревожило начинающих авиаторов.

Заняв места на противоположных бортах самолета, они украдкой наблюдали друг за другом. Теоретически Лешка знал, как будут развиваться события. Вот отъехал трап, загудела сначала одна турбина, затем вторая. Тактико-технические данные самолета Ту-134 Лешка знал хорошо и сейчас понимал, как действуют летчики. Вот двигатели вышли на режим, затем самолет вырулил на взлетную полосу, и, наконец, долгожданный взлет. Турбины взревели, самолет вздрогнул всей своей многотонной махиной и плавно начал разбег. Лешка украдкой посмотрел на Ахмеда. Тот сидел, напряженно смотря вперед, руки сжимали подлокотники сиденья. На лбу у него выступили капли пота. «Волнуется, – подумал Лешка, – хорошо, если бы мы вместе сидели». Он уже почти не сердился на Ахмеда, но гордость не позволяла ему первому сделать шаг навстречу.

Самолет тем временем набирал скорость. Вот поднято носовое колесо, и, наконец, он оторвался от земли.

Лешкой овладел буйный восторг. Он смотрел по сторонам и улыбался, как идиот. Рядом абсолютно равнодушные люди занимались своими делами. Лешка смотрел то на них, то в иллюминатор самолета и не мог понять, как можно оставаться равнодушным в такой момент. Состояние непонятной радости, праздника, неудержимого восторга разрывали грудь на части. Уставившись в иллюминатор, Лешка наблюдал, как самолет набирает высоту. Он то смотрел в иллюминатор, то на Ахмеда, то на пассажиров, пока наконец сидящий рядом тучный мужчина не сказал:

– Молодой человек, вы хоть минуту можете посидеть спокойно, такое впечатление, что у вас шило в одном месте.

«Убогий ты человек, – подумал Лешка, – как можно сидеть спокойно, когда ты летишь». Уставившись в иллюминатор, он стал наблюдать за облаками. Облака были разной формы, и Лешка начал придумывать им название. Вот облако, похожее на грузовик, а вот облако – верблюд. Вот облако – труба, а это лицо старика. Внизу проплывали леса, реки. Горы сменяли равнины, а города и поселки были разбросаны бесчисленным множеством.

Незаметно полет подошел к концу. Самолет приземлился в аэропорту. Узнав в справочном, что до города нужно ехать на автобусе, Лешка и Ахмед отправились на автовокзал. Без труда взяв билеты, они стали ожидать автобус, который должен отправиться через полчаса.

Ахмед купил пирожок с повидлом и с равнодушным видом жевал около колонны. Лешка сидел на чемодане в стороне и наслаждался любимым шоколадным мороженым в вафельном стаканчике. На улице стояла жара, и люди старались укрыться в тени деревьев. Лешка хотел было перебраться под дерево на другой стороне перрона, но увидел, как к Ахмеду подошли два парня.

– Здоровеньки буллы, хлопец, звыдкиля будешь? – спросил долговязый.

Ахмед, не поняв, что от него хотят, протянул руку и представился:

– Ахмед.

– То-то я бачу, шо ты нездешний, – вступил в разговор второй.

– Я еду поступать в летное училище, – добродушно ответил Ахмед.

– Послухай, хлопец, у меня за углом машина стоит, аккумулятор совсем сел, не поможешь толкнуть?

– Конечно, помогу, какой разговор, – Ахмед поставил вещи поближе к сидящей бабушке. – Присмотрите, пожалуйста.

И они втроем отправились за угол автовокзала. Когда они зашли за угол, к ним подошли еще трое парней. Все они плотным кольцом окружили Ахмеда.

– Что, черномазенький, денег много везешь собой?

– Вы что, ребята, не валяйте дурака, я сейчас позову милицию.

– А вот этого делать не надо, – долговязый достал финку и ткнул ею Ахмеду в бок.

Двое парней взяли Ахмеда под руки, а третий принялся обыскивать его карманы.

Лешка видел, как Ахмед пошел с парнями за угол и, почувствовав неладное, тоже отправился следом. За углом он увидел, как обыскивали Ахмеда. Заметив нож, Лешка без промедления бросился на бандитов. Подбежав к долговязому, он схватил его руку, в которой был нож, и с силой ударил второй рукой ему прямо в лицо. Долговязый упал, и Лешка, завернув руку другому хулигану, коленом ударил под дых. Тот тоже оказался на земле. Ахмед, тем временем, пяткой сильно ударил по ступне держащего его парня так, что тот взвыл и запрыгал, корчась от боли. Двое других, видя такой расклад, бросились бежать. Не дожидаясь, пока придут в себя нападавшие, Лешка и Ахмед быстро вернулись на перрон. На их счастье к перрону подошел автобус. Прихватив свои вещи, друзья заняли места рядом друг с другом. Совсем скоро автобус увозил их от опасного места.

– Спасибо, брат, – Ахмед протянул Лешке руку.

– Заметано, – Лешка пожал протянутую руку.

Ахмед полез в карман.

– Бумажник все-таки вытащил, сука, – зло сказал он.

Лешка достал свой, пересчитал, оказалось тридцать рублей. Отсчитав пятнадцать, он протянул деньги Ахмеду.

– В училище не помрем, а вот на обратную дорогу не хватит, придется поступать.

– Спасибо, Леш, я тебе этого никогда не забуду.

Дальше дорога оказалась веселей. Друзья наперебой делились впечатлениями от полета, вспоминали оставшихся одноклассников. Незаметно автобус прибыл в город.

Троллейбус второго маршрута доставил их к проходной летного училища. Подойдя к воротам, они увидели в курилке абитуриента.

– Привет, что сидишь, не берут? – спросил Лешка.

– Сейчас тринадцатую группу набирают, надо переждать.

– Какая разница, раньше сядешь, раньше выйдешь, – пошутил Ахмед.

– Тринадцатое число в авиации несчастливое, колхоз! Такие вещи знать надо, – ответил незнакомец.

– Это другое дело, я Лешка, а он Ахмед, мы из Чечни, – представился Лешка.

– Михаил Мишин, сын полей.

– Это как? – не понял Ахмед.

– Отец военный, мотаемся по стране, за десять лет одиннадцать школ.

В это время мимо них прошел военный, ведя за руку мальчишку, как они.

– Детский сад, – сказал Лешка, – хотя уже, наверное, курсант.

Подождав еще с полчаса, Мишка ушел на разведку.

– Все, пора, четырнадцатая пошла.

И друзья отправились через проходную.

* * *

– Рота, сорок пять секунд, подъем.

Резкая команда подбросила Лешку с постели. Быстро соскочив, на ходу одевая спортивные штаны и спортивные тапочки, он старался первым встать в строй. Рослый сержант ходил вдоль кроватей, подгоняя неуклюжих абитуриентов. Проведя короткий инструктаж, сержант повел роту на зарядку.

Началась новая жизнь с непонятными законами и порядками.

– Я вчера расписание видел, сегодня начинаем медкомиссию проходить, – сказал Мишка.

– Говорят, режут здесь по-черному, – вздохнул Ахмед.

– Самое главное не дрейфь, тогда все получится, – поддержал разговор Лешка.

Ровно в девять они уже стояли в госпитале, раздетые по пояс.

Начался обыкновенный поход по кабинетам. Тучный парень, судя по говору, белорус, волнуясь, лез ко всем с расспросами, где какой врач и что делают в кабинете.

– Слышь, друг, сейчас очереди нет к окулисту, – парень в тельняшке обратился к белорусу. – Перед тем, как туда войти, разденешься до трусов, а как войдешь в кабинет, сразу снимай трусы, наклонись и раздвинь ягодицы, будут проверять геморрой.

Доверчивый парень разделся и вошел в кабинет окулиста. Через минуту раздался крик врача:

– Наберут в армию извращенцев!

Из кабинета пулей вылетел белорус, на ходу натягивая трусы. Следом вышла врач, девушка лет двадцати пяти.

– Последний раз говорю, – строго обратилась она к абитуриентам, – ко мне раздеваться не надо, я проверяю зрение.

Бедный абитуриент, красный как вареный рак, спешно натягивал непослушные брюки. Находящиеся рядом мальчишки умирали от хохота. А через минуту вместе со всеми смеялся и разыгранный белорус.

– Ну сколько можно проверять, – возмутился Ахмед, – дома проверяли, в Грозном проверяли, сейчас еще и здесь проверяют.

– Хотя и дома проверяли, но многих срежут здесь, – ответил со вздохом Мишка, дожидаясь своей очереди.

Врачи придирались к любым мелочам, казалось, здесь набирали не в авиацию, а в космонавты. Отбор был очень пристрастным, и Лешка видел, как со слезами на глазах многие абитуриенты покидали стены заветного училища. Два дня сильного волнения, и счастливые Мишка, Лешка и Ахмед, прошедшие медкомиссию, делились впечатлениями.

– Клянусь мамой, – горячо говорил Ахмед, – никогда в жизни я так не волновался.

– Ты только не переволнуйся раньше времени, впереди еще профессиональный отбор и экзамены, – сказал Мишка.

– Что еще за профессиональный отбор, нам про него ничего не говорили, – спросил Лешка.

– Нас будут проверять на пригодность в авиации, короче говоря, сможем мы летать или нет. Всего четыре группы профессионального отбора, первая – это, считай, ты поступил, вторая – надо сдать хорошо вступительные экзамены, третья – надо иметь хорошую волосатую лапу, ну а четвертая – это только в технари.

– Слушай, ну а как подготовиться к этому профотбору?

– А никак не подготовишься, тесты постоянно меняют, да и держат в секрете.

– Слушай, Мишка, откуда ты все знаешь? – спросил Ахмед.

– Ребята, я вырос в авиационном гарнизоне, среди летчиков, и отец у меня сейчас командир полка.