Канал имени Москвы. Стройка века. Судьбы людей

«Пусть мёртвое прошлое хоронит своих мертвецов».

Это изречение было бы убедительнее, если бы прошлое когда-нибудь умирало.

Живучесть прошлого – одно из тех трагикомических благ, которые отрицают всякий новый век, когда он выходит на арену и с безграничной самонадеянностью претендует на полную новизну.

На каждой площадке со стены глядело всё то же лицо. Портрет был выполнен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не отпускали.

На фото: Кирка, лом, лопата и тачка – извечные молчаливые «друзья зэков».

Стройка века. Судьбы людей

Любые размышления и суждения о том, насколько важно для истории, важно для современников и потомков, собирать и записывать свидетельства очевидцев пока они еще живы, – стоит принимать как руководство к действию. Так становишься участником сотворения летописи своего реального времени. Проходят годы, сменяются века – и вот уже сложнее давать полноценную и всестороннюю характеристику событий. Тогда острее ощущается необходимость знать свое прошлое, прошлое своей страны.

История строительства канала Москва-Волга – неотъемлемая часть адекватной истории, экономическая, политическая и гуманистическая составляющая того времени. Данная книга позволяет адекватно представить себе весь масштаб трагических людских судеб, но одновременно и достижений человеческого разума, силы и воли к жизни.

Благородство стремлений и задач, поставленных гением вождя, обуславливалась необходимостью перекроя водных путей. Во благо советского народа и каждого человека. Каким путем достигнуты цели, сколько загубленных жизней, сколько еще не разгаданных тайн скрывают под собой воды канала…

Работоспособность канала Москва-Волга и других сооружений всей системы МВС[2] долгие 75 лет была обеспечена все же не «гением» вождей, а торжеством инженерной мысли и подневольным трудом зэков.

Кирка, лом, лопата и тачка – извечные молчаливые «друзья зэков». Только 25 % в общем балансе объёма земляных работ выполнено механизированным способом. Остальное «на себе» вынесли заключенные.

Приписки, так называемая «туфта», являлись неотъемлемой частью при подсчёте объёмов любых работ, а иначе зэки не могли бы выжить. Такая система доходила и до искажения государственной отчётности, но в печати раздувались только «ура-победы». На самом деле сроки строительства постоянно срывались, а авралы и штурмовщина усиливались и ожесточались. Особенно в период окончания всей стройки МВС. Одновременно увеличивалось число травмированных и погибших зеков под оползнями земли с крутых и высоких откосов, при обрушении опалубок и бетонировании.

Из бараков вместе с умершими вытаскивали и ослабевших. Обессиленные зэки едва раскрывали рот, но уже не было сил ни говорить, ни сопротивляться. Не разбираясь, тащили в морг. Периодически производили эксгумацию из захоронений для выяснения причин смерти: отравление от корневищ и луковиц хвоща, камыша, разных трав и даже отбросов с помойки, которыми зэки пытались заглушить голод; кровоизлияние в легких – признак того, что человек задохнулся еще живой во время захоронения. Пытались объяснить руководителям, что нужно улучшить питание заключенных, но те видели в невыполнении нормы только саботаж.

В центральных СМИ того времени публиковались бесчисленные восторженные статьи общего содержания с идейными призывами. Массовым тиражом издавались доклады, защищались диссертации и выпускались книги – восхваление заслуг и решающий вклад вождя и ЦК ВКП(б) в развитие гидроэнергетики страны. Но нигде нет ни слова сожаления о людских страданиях и неоправданных жертвах ускорения индустриализации и строительства объектов гидроэнергетики, ни слова раскаяния перед своим народом, который терпел великие муки. И только «всезнающий отец всех народов», не имевший никакой специальности, но обладавший изощрённым умом и цепкой памятью в упоении властью исполнял «арию Деспота в сопровождении хора зэков», как об этом говорили музыканты.

Свезенных на стройку, осужденных по разным статьям (кого за пять колосков, кого за опоздание на работу, а кого за шпионскую деятельность), всех «врагов народа» перевоспитывали в духе преданности делу строительства нового общества. И даже сами заключённые пытались переосмыслить прежнюю собственную жизнь, так как впереди маячила свобода. Но знали бы они, эти герои-каналостроители и идеологи, на какой горькой и пронзительной ноте оборвётся жизнь многих из них, когда будет завершено строительство канала Москва-Волга…

На сталинских судебных процессах те, кто был по другую сторону скамьи подсудимых, митинговали и истошно вопили: «Смерть врагам народа и предателям революции!» После судебных процессов, воодушевленные расправой, они строем с революционными песнями шли на работу или разрушать храмы. А другие – трепетали от страха: в какую ночь придут чекисты за отцом или матерью?

Как удивительно переплетались судьбы власть предержащих, когда обнаружились после многих лет сокрытия некоторые обстоятельства их жизни и загадочной смерти: С. Г. Фирин расстрелян 14 августа 1937 года, М. Д. Берман расстрелян 7 марта 1939 года. Вениамин Свердлов – 1937 год, Леопольд Авербах (брат жены Г. Ягоды) – 1938 год, Генрих Ягода – 1938 год. Сменивший Г. Ягоду Николай Иванович Ежов, обещавший взять всех «врагов народа» в «ежовые рукавицы», поплатился жизнью в 1939 году. На суде он заявил, что только в одном виноват перед товарищем Сталиным – мало расстрелял этих «врагов народа». Его жена, Евгения Соломоновна, покончила с собой в этом же году и потащила за собой Исаака Эммануиловича Бабеля, приговор ему приведен в исполнение 27 января 1940 года. Лаврентий Павлович Берия, назначенный вместо Н. И. Ежова, и тот умер не своей смертью.

И. В. Сталин понимал, что вождь должен быть непогрешимым в глазах народа, ибо народ потеряет веру в вождя и в светлое будущее. Но абсолютную власть можно удержать только жесточайшими репрессиями; а построить каналы – что ж, дело нужное; да и трудармию создать – дело совсем простое, опыта не занимать. Назвать зэков каналоармейцамии – глядишь, и идеология подмаскируется. А ради высокой-то идеи страдания и жертвы неизбежны. Его идеология была проста как гвоздь, который рекомендовалось вдалбливать. И вдалбливали до тех пор, пока не сломался сам молоток.

Иосиф Виссарионович Сталин за 30 лет правления страной больше всего был занят решением самой главной собственной задачи: как удержать власть в своих руках? Он на коротком поводке держал при себе самых преданных и молчаливых «друзей», никому из своих соратников не прощал любых разговоров за спиной, которые хоть как-то могли бы скомпрометировать вождя; уничтожал документы, касающиеся его деятельности и подрывающие его авторитет. Поэтому он безжалостно расправлялся с теми, кто много знал или неодобрительно отзывался о стиле его работы. А все достижения в строительстве, промышленности и восстановлении страны И. Сталин ставил себе в заслугу через систему средств массовой информации, создавая образ мудрого вождя. В неудачах и кровавых расправах над соотечественниками были виноваты все его замы и все руководители великих и малых строек, кроме него. Так создавался миф в глазах народа – непоколебимый и светлый образ вождя всех народов.

Исследователи продолжают заниматься анализом реализации гидростроительных объектов, построенных в предвоенные годы в СССР. Их выводы говорят о том, что роль партии сводилась к распределению энергетических ресурсов страны не в соответствии с требованиями научного планирования и экономической эффективности, а по директивным указаниям сверху. Тем не менее, концентрация властных полномочий в одних руках позволила объединить усилия всех (более 200) проектных и научно-исследовательских институтов, отделов и лабораторий Академии наук, опытно-экспериментальных заводов и других предприятий. Это позволило создать отечественную школу специалистов. Ведущими институтами в те годы считались ГИДЭП – Гражданский трест «Гидроэнергопроект» и «Гидропроект», который до 1953 года принадлежал НКВД – МВД СССР. До Великой Отечественной войны «Гидропроект» назывался «ГП-1» и находился в Москве на улице Матросская Тишина. Он располагал значительно большим производственным потенциалом, так как использовал рабочую силу и труд инженеров из заключённых. Между проектными организациями шла жёсткая борьба за получение правительственных заказов на строительство гидроузлов на Волге – надеялись на увеличенные коэффициенты к окладам, на высокие правительственные награды.

И. Сталин лично контролировал и всячески форсировал стройки ГУЛАГа[3], исходя из своей доктрины – «война с Германией неизбежна». Он систематически проводил селекторные совещания, длившиеся с 9 часов вечера до двух ночи. На рабочих местах обязаны были присутствовать все начальники лагерей и начальники строительства.

Верхневолжские гидроузлы должны были обеспечивать выработку большого количества дешёвой электроэнергии, гарантированные судоходные глубины по всей Волге и орошение засушливых земель в южных районах. Из всего комплекса задач была выполнена главная – постройка ГЭС. И в период Великой Отечественной войны построенные ГЭС снабжали электроэнергией оборонные предприятия, что позволило стране выстоять в тяжелейших условиях обороны и одержать Великую Победу.

Отрицательные последствия гидростроительства в расчёт не принимались. Только археологи пытались отстоять культурно-исторические ценности, располагавшиеся на землях, попадавших под затопление. В Госплане их выслушивали, но поясняли – товарищ Сталин решает только главную задачу, которую он наметил для себя ещё при реализации плана ГОЭЛРО. Всё остальное только мешает его работе.

Догнать и перегнать. Ускоренная индустриализация. Эта сталинская модернизация не имела дальнейшего развития и за все годы советской власти носила раздвоенный характер. С одной стороны – жесточайший диктат и указания сверху; с другой – никакого развития демократии. Расхождение интересов партийной элиты и остального населения приводило к потере творческого потенциала образованной и культурной части общества.

Не успевала страна завершить намеченный партией рубеж, как властные структуры выдвигали новые грандиозные задачи, и страна вновь бросалась догонять этих «проклятых супостатов» – капиталистов. Сочетание индустриального общества с отсталым аграрным сектором в общей экономике страны и использование армии заключённых на всех великих стройках создавало условия регресса и застоя. Чтобы возвысить себя в глазах мирового сообщества, партийно-правительственная элита создавала миф о крайней отсталости России. Внутри страны заполитизированная реклама успехов СССР по всем направлениям создавала другой миф – о скором светлом будущем. Но в реальной жизни страна по многим направлениям так и оставалась в прошлом.

«Строительство канала Москва-Волга является вторым звеном в деле осуществления гениальной идеи вождя народов товарища Сталина – коренной реконструкции водных путей советской страны. Первым звеном этого исторического плана соединения советских морей внутренними глубоководными путями, призванными укреплять политическую, экономическую и оборонную мощь нашей Родины, был Беломорско-Балтийский канал[4] имени товарища Сталина» – такими словами начиналась книга «Строителю канала. Дмитров. 1936», изданная КВЧ Дмитлага[5].

Именно на строительстве Беломорско-Балтийского канала отрабатывалась система «привлечения уголовного труда к работам». Здесь впервые достигнуты уникальные рекорды, в том числе и по сроку выполнения работ. Всего около двух лет потребовалось для того, чтобы возвести более 100 сложных инженерных сооружений, проложить 2,5 тысячи км железнодорожных путей. Постройка совершалась без современной техники, практически – вручную. Силами заключенных, их подневольным трудом, на их костях завершилась одна из значительных строек первой пятилетки и первое в СССР полностью лагерное строительство. Может быть, поэтому Беломорско-Балтийский канал так и не вошел в число «Великих строек коммунизма»…

Знаменитый мотовоз Афанасьева на строительстве ББК.

Выемка скальных пород после взрывных работ на трассе ББК.

Первопроходцы[6]

Беломорско-Балтийский канал – первое звено последующего Волгостроя

Исходный момент при строительстве каналов – работа по сравнению вариантов трассировки. К началу строительства Беломорско-Балтийского канала (ББК) были представлены два варианта. При восточном – трасса проходила бы через озеро Выг и реку Выг, при западном – через Сегозеро и реки Сегежу и Кумсу. Западный вариант был глубоководный, но более сложный по рельефу. Остановились на восточном, так как значительно снижались затраты на инженерную защиту и уменьшалось количество дамб, предстоял меньший объём земляных работ по выемке грунта и скальных пород. Кроме этого необходимо было срочно начинать строительство и успеть уложиться строительством в намеченный партией срок.

Строительство Беломорско-Балтийского канала планировалось начать со стороны Ленинграда от Повенецкой бухты Онежского озера с отметкой выше уровня Балтийского моря на 33 метра. Далее на Север вдоль реки Повенчанки, в основном вне её русла. Вода должна подниматься с помощью сети шлюзов к Волозеру и выше к озеру Матко и самому крупному – Выгозеру для питания канала своим запасом воды. Высшая отметка здесь составляла 102 метра. Понижающие шлюзы позволят достичь Белого моря у посёлка Сорока. На протяжении 227 км необходимо было построить 19 шлюзов, 15 плотин, 12 водоспусков и 49 различных дамб. Для нормального функционирования нужно использовать естественную систему озёр. Основное питание канала можно осуществить за счёт водораздельного бьефа[7] Выгозера и Хижозерского водохранилища. Общий запас воды, исходя из времени навигации в 165–180 дней в году, по расчётам составлял 140 млн куб. метров. Объём земляных работ 20 млн куб. метров, в том числе 10 млн скальных пород. Общая стоимость определилась в 69 млн рублей.