Заметки смертного на Руси. 1978—1999

Послесловие доктора

филологических наук, профессора Е. Ю. Геймбух.

Редактор Ольга Алексеевна Булаева

Редактор Екатерина Александровна Белова

Корректор Ирина Григорьевна Дементьева

Корректор Валентина Корионова

Дизайнер обложки Вера Филатова

© Виктор Мот, 2024

© Вера Филатова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0056-7941-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Портрет автора работы художника А. В. Лапшина конца 90-х гг. ХХ века

I

Места, где начиналась наша жизнь, для нас священны.

Сколько очарования таит любимая! И сколько милых сердцу мест у родины!

Родина наша и детство просты: ветхий дом, у забора полынь, запах стружки, усталые руки отца, в них баян… да песня о том, как раскинулось море!

Родина – это прежде всего народ! А потом уже мать и отец, отчий дом и березка… и небо над ними.

Родину, что оставил в детстве, лучше не посещай – там уже все не то… Но снится сон: я в родном краю и точно вижу, что все не то… но солнце в том же встает углу, и ветер тот же шумит в листве, и то же сердце стучит в груди!

Побывать на родине во сне ли, наяву ли есть лучшее для сердца наслаждение.

Это счастье – побывать на родине, на родимой улице, повстречаться с матерью, повидать любимую!

Мне снова снится сон: иду я по милой родине и сердце поет от счастья! А утром проснешься – и льются слезы.

Даже во сне, если видишь, как башни и трубы затмили черты милой родины, смотришь на них с проклятием.

Случится: сляжем мы, и выйдет – умирать… и знаю: запахнут с родины цветы, обнимет с лаской мать!

Светлы и возвышенны скорбь по ушедшим, грусть по любимой, тоска по родине.

Я, глупец, покидал свою родину, а родина тихо прощалась со мной, приговаривая: «Возвращайся…» Я же, беспутный, даже не оглянулся.

Хотя бы раз в году мы выглядим глупцами, слепцами, чудаками.

Всякому глупому человеку так и хочется показать свой ум.

Человек умен, если молча скрывает глупость, и очень умен, если скрывает ум.

Тяжело молчать до ночи, зато отрадно сознавать: во мне сегодня не проснутся ни шут, ни умник, ни глупец.

В тех, о ком сплетни черней, умные ищут друзей.

Только смертью своей огорчай друзей.

Недобрый друг опасней доброго врага.

Поливая цветы, чувствуешь себя добрым.

Ну почему недобрый человек не чувствует, что он недобр?!

Добрый вечно что-то упустит, что-то забудет… недобрый – ничего не упустит, ничего не забудет и каждому все припомнит.

Мило, когда человек – по приметам, казалось, подонок – совершит благородный поступок.

Наши добрые дела и благие поступки нам полезны не только при жизни, но и по смерти.

В хороших поступках не признавайтесь – и пусть каждый в каждом полагает чуткую душу и доброе сердце!

Если доброе сердце в груди, что б ни случилось, – люди и небо с тобой, если нет – ты для мира чужой.

Я в хрупкой груди стук честного сердца услышал: лишь слово неправды – и оно уже гулко гремит!

Почему так трудно, выйдя за порог, целый день до ночи оставаться честным?

У честных людей путь прямой: от совести – к правде, от правды – к борьбе, от сражений – к победе!

Иное поражение выше многих побед.

Поражение – это чудо из чудес! Привыкший к поражению может встать на борьбу с кем угодно, где угодно, когда угодно!

Больше всех чудес удивляли меня девушки хрупкие, нежные… с железной волей.

Смотри, как устроены эти девчонки: будут краснеть, усмехаться и дерзить на мои приставания, но не встанут, не выйдут вон!

С обаятельной девушкой забываешь на свете все, даже имя свое!

Встретишься с девушкой, о которой мечтал, и сразу – то чих нападет, то голос сядет, то птица на плащ нагадит.

Юная девушка думает, что все в нее влюблены, и любое ее появление говорит: «Смотрите, какое пришло сокровище!»

Для девушки, если ты не пришел на свидание, даже смерть твоя не сулит оправдания.

С красивой девушкой знакомиться лучше «случайно» – дескать, вот судьба свела, ничего не поделаешь.

Кажется, что очень красивые люди почти не влюбляются и живут спокойно, ровно, лишь позволяя любить себя.

Думается, что самые красивые – они и самые умные, самые честные и самые добрые люди.

Царица красоты – и сердца поэта хозяйка!

Если видишь неземной красоты человека, сразу кажется, что пришел он из светлого будущего и не место ему среди нас.

Видящий красоту есть человек.

Что такое красота лица, раз не видно на нем, как счастлива женщина с милым?

Это святая способность – видеть внутреннюю красоту человека.

Вглядываясь в прекрасного человека, мы рассматриваем и свои недостатки.

Когда я упорно не замечал красавицы, она возмущалась этим, потом дивилась, затем грустила… а после ухаживала за мною с нежностью!

Есть горькая в этом отрада: красавицу, что недоступна, но которую страстно любишь, послать в сердцах ко всем чертям!

Когда я смотрю на красавицу, то, дабы навек не влюбиться думаю, что и она храпит, сморкается… и уже с опаской иду от нее подальше.

Жалок влюбленный перед любимой: речь пропадает, пот прошибает, в краску бросает.

Не растеряться б перед любимой… и лишь начнешь заикаться от счастья – считай, все пропало.

Счастье, коль судьба улыбнется, но беда, если вдруг посмеется.

Только настроишь планов, мечтая, как будешь собой гордиться, судьба уже приговаривает: «Не будешь гордиться, но будешь лежать в канаве и ныть от боли».

Когда в сопернике, с которым ушла любимая, мы видим парад достоинств, зависть к нему удручает нас, когда видим ничтожество – проклинаем судьбу.

Не кляни судьбу, но радуйся, что не сидишь в тюрьме, не лежишь в гробу, а занимаешься делом, с которым пока не везет.

Кто-то клянет сегодня время, кто-то же вспомнит его как лучшую пору жизни.

Вы, люди, на колесах сберегаете время жизни, а я продлеваю его пешком.

Все излишества строго заносятся нам на счета и однажды вычтутся из времени нашей жизни.

Безмолвием гробов встречает время своих гениев.

Богатое воображение делает человека умным, очень богатое – гением или дураком.

Все гениально простое дурак принимает за примитивно ничтожное.

В минуты вдохновенья нам словно боги шепчут свыше, и мы записывать за ними еле успеваем!

Вдохновение душит: попадись лишь перо да бумага – и легче дышать!

Что это за рай, в котором нет ни вдохновенья, ни любви, ни дружбы?.. Кому он нужен?

Пока порывы вдохновения в крови, мне мои невзгоды нестрашны.

Невзгоды спорят меж собою, как ярче сделать нашу жизнь.

Лишь услышишь спор – подходи поближе и учись молчать.

Молчать – благородно, помалкивать – подло.

«В начале было Слово…», но еще ранее – молчание.

Умного человека понимаешь с первого слова, любимую – с первого взгляда.

Наверное, я ненормальный, коль ни взглядом, ни слухом, но сердцем знаю – идет любимый человек!

Даже в зале, полном людей, чувствуешь: любимая рядом – и, оглянувшись, ловишь долгий и нежный взгляд!

Каждый жест, каждый взгляд любимой разбираем мы по частичкам и строим из них сотни выводов.

Один нескромный взгляд – и женщина тебя отыщет. «Это ты так жадно смотрел? – спросят ее глаза. – Ну что ж, я пришла, делай же что-нибудь!»

Я любимую тайно преследую, а заметит она – сразу нос ворочу: что вы, дескать, ко мне пристали? Вот наказание!

Полюбишь – и сразу скрываешь любовь от себя, от людей, но больше всего от предмета своей любви.

Если любимая идет с другим и видит твою улыбку, то даже судьба начинает «хромать», «запинаться»… и просто не знает, как с тобой быть.

Может, и к лучшему, что моя любимая – не моя и ушла с другим: я скорблю, страдаю… и пишу стихи!

Там, где жила любимая, в воздухе носится стих!

Весна! Опять мы в рощу: кто – гулять, кто – за цветами… а я – за первыми стихами.

Когда за каждой рифмой слышно, как в муках стонет ум, – оставь, поэт, поэзию в покое.

Поэтов больше, чем стихов.

Лучший стих, как бутон, набухая, распустится в яркий, солнечный день!

Стихи под солнцем расцветают, а мысли тонкие в туманах тают.

Мысли тоже должны быть с душою.

В иной прозаической мысли поэзии больше, чем в ста стихотворениях.

Как романтиками мы родились, так романтиками умрем, и никакая проза жизни нас не изменит.

Мы по жизни идем, а наши грехи, как круги на воде, от нас идут во все стороны.

Я праведно прожил сегодняшний день – никого не убил, не замучил: ни мухи, ни комара…

Наступающим днем дорожи: ведь он у тебя такой единственный и всегда последний.

Когда не везет – не сердись, проклиная день, но радуйся, что судьба прибавляет его к сроку жизни.

День прошел, а ты добра не сделал… Что ж, скажи себе спасибо, что зла не натворил.

Добро и радость строишь своими руками, зло же придет само – стоит лишь ошибиться.

У злого нет сил обнаруживать радость – они разошлись на проклятья и стоны.

Порой труднее в чем-то отказать иному добряку, чем возразить злодею.

И для злодеев светит солнце, и для врагов цветут цветы и распевают соловьи.

Как удивительно быстро заводятся в жизни враги!

Враги чистосердечны: они от всей души желают нам несчастий и гордо носят в сердце зло.

Улыбки врагов напитаны ядом.

Достоинства наших врагов противнее нам, чем сами враги.

Наш враг – самый внимательный к нам человек.

Иные враги о тебе знают больше, чем ты сам о себе.

Наши худшие враги – меж собою лучшие друзья.

Стоишь перед дерзким врагом и знаешь: не дрогнут ни веко, ни мускул, а бедное сердце шумит и грохочет!

Пусть дерзок мой враг и мне не по силам, но могу же я его не бояться!

Похвала врага ценится дороже.

Если чувствую: станут расхваливать, говорю себе: «Пшел вон!»

Все же приятно, когда о тебе вспоминают, пусть даже враги.

Врагов мы ненавидим, а свою ненависть лелеем.

Ненависть к злу – доброе чувство.

Ненавидя злого, завидуешь свободе зла.

Все пройдет: и обиды, и зло; ты же, вспомнив о них, посмеешься.

Предки сделали все, чтобы ты появился на свет и, радуясь жизни, ценил бы ее, – ты же ходишь, повесив нос.

Даже ангелы смотрят на нас недовольно, если видят, как мы ходим согнувшись, не радуясь солнцу.

Кто неба не видит, не слышит птиц и солнцу не рад, того не любит природа.

Унылые люди готовы встречать всюду горе, о счастье и радости даже не вспомнят.

Унылый человек как отстающий школьник, не совладавший с задачкой жизни.

Любовь к жизни поджидает на берегу, когда ты взбодренный и обновленный, выходишь из ледяной воды!

Столь часто в жизни «носишься по краю», «вися на волоске», что впору радоваться доле и кланяться судьбе.

Есть в жизни минуты, когда мы сами правим судьбой и говорим року: «Поди-ка прочь!»

Храбрость и могучему року даст пинка!

Храбрый заяц – существо очень милое, достойное удивления и величайшего восхищения!

Кролик – это всего лишь интеллигентный заяц.

Безумную храбрость порой вызывает безудержный страх.

Храбрость без справедливости лишь жалкая дерзость.

Пусть ближе матери станет нам справедливость!

Каждый страдающий за справедливость, страдает за человечество.

Недобрый о справедливости словно не подозревает, зато несправедливостью к себе взбешен, как самый чуткий из людей.

И прожженный хитрец считает себя справедливым и добрейшей души человеком.

Противен добрый, не чувствующий справедливости.

Пусть в твоем доме и теле твоем и даже в твоей крови живет справедливость!

Мы с телом своим спешим наслаждаться – оно же дано нам, чтоб и бедам давать отпор.

С телом нужно дружить – с ним мы встретим удары судьбы, стерпим горе и примем смерть.

Стряслось такое горе! На меня обиделся любимый человек.

Прощая обидчика, ты благороден, но, если рядом с тобою любимая, ты для нее жалкий трус.

У любимой прощенья просить – что в любви признаваться!

Чего греха таить: приятно знать, как мучится, тоскуя о нас, любимый человек!

Зоркий глаз любимой следит за тобой и видит все, о чем ты думаешь.

Моя любимая, моя хорошая! Засмотрелась на парня, споткнулась, ушиблась… Так ей и надо!

Если смотришь в красивые девичьи очи, на душе начинается праздник!

Красивую деву боишься спугнуть и молишься только: «Ничего от тебя не надо, будь только рядом».

Велико обаяние девы-мечты, и непросто с ней рядом пройти, не споткнувшись.

Порой заглядишься на деву, после забудешь о ней. «Э-э, нет, так мы не договаривались», – скажут ее глаза.

И слова, и поступки дев, говоря нам «нет», не сулят ничего, а глаза, призывая, обещают все!

Ну и синь у женских глаз! Взглянешь издали – озера, ближе взглянешь – уж моря!

Когда глядишь на небо и звезды, видишь саму бесконечность и ощущаешь вечность.

Небо и звезды для всех одни, но красота их для каждого своя.

Откуда мы и для чего? Что есть любовь и смерть? И где живет душа? И что там, в пыльных далях синих звезд?

Даже пустой человеческий череп наводит на мысль, что мы не от мира сего.

Человек есть сложнейшее в мире устройство, которое может испытывать счастье!

Только спросят, каким представляю я счастье, – образ любимой уж тут как тут!

Нам каждый цветок намекает на счастье!

Свет из окон любимой излучает тепло, дарит нежность… Можно часами стоять под ними и замирать от счастья!

Мы почти счастливы, если мечта превратится в надежду.

Все же счастье – не то, когда сбылись мечты, а то, чего не ждал, о чем и не мечтал!

Если уходит любимая, то даже долгожданное счастье в этот день неприлично и ни к чему.

Восхищать своих любимых – в этом смысл и счастье жизни!

Это счастье – видеть, как благодаря тебе счастлив человек!

Почему-то кажется, что в теплый майский вечер земля покрывается счастьем!

Есть три слова на свете, от которых всегда веет счастьем: родина, детство, любовь!

И я был счастлив, поймав однажды твою улыбку, но улыбнулась ты незнакомцу, что шел за мной.

Больно видеть, как любимая душу свою отдает другому.

Она любит его, он – другую, а другая грустит не о нем.

Желая любимой счастья, мыслишь счастье ее вдвоем с тобой, но, если видишь ее с другим, тоже желаешь счастья, а сам скорбишь по нем, как у могилы матери.

Когда изменяет любимая, нужно ее забыть, но душа не выносит пут и теперь вспоминает о ней постоянно.

У влюбленного, если он понял, что о нем забывают, остается одно утешение – заявить о разрыве первым.

Коль устал от великих бед – не влюбляйся!

Любимая мне отомстила – мне больно, но, если ей легче, я рад!

Хорошо ль тебе с ним, я не знаю, но тем, что теперь я страдаю, ты очень довольна.

Когда я шел по тем местам, где ты ходила, мне было хорошо!

Любимая идет – и не поймешь, где солнце!

Если любимая в назначенный срок не пришла, мы величаем ее Судьбой!

Когда мы берем любимую на руки и переносим через ручей, она испытывает духовное наслаждение.

Любовь должна быть творческой, а творчество должно вдохновляться любовью.

Как заразительна любовь! Стоит лишь раз-другой заглядеться в чьи-то глаза – и вот уже все начинается: мысли, думы, мечты…

Любовь – сумасшедший дом, а его пациенты помешаны на прекрасном и чувствуют себя прекрасно!

Во всем нужна мера, и только любовь презирает ее.

Живет на свете чудо – взаимная любовь!

Кто ждет и верит в любовь, тот Бог в облаках! Кто свое отлюбил, тот живет на земле.

Ты от любви родился, любовью жил, с любовью в сердце умирай!

Даже легкие чарующие переживания любви оставляют в душе глубокий, неизгладимый след.

Мечтою о любви напрасной ты, жизнь, уже прекрасна!

Кто не мечтает о любви, тот по хозяйству хлопотать рожден.

Каким бы важным делом мы ни занимались, самое важное – любить человека.

Любить человека – это самозабвенно и неустанно, ежедневно и ежечасно превращать его в Бога!

Любить, как все, я не умел и не стремился, зато на славу удавалась мне любовь неразделенная, глубоко несчастная!

Где-то меж горем и счастьем безответная бродит любовь.

Когда в борьбе с любовным помрачением наш разум сразу побеждает, глупость нас одолевает.

Разум мне шепчет: «Куда же ты рвешься?» А сердце кричит: «Трогай, давай!»

II

Ты родился! И тебе выпало счастье – испытать боль и радости бытия.

Из тысячи жизней былинок и тварей Бог подарил тебе жизнь Человека! А ты с горя клянешь ее за то, что продулся в карты.

Будь рад сегодняшнему горю: вдруг завтрашнее станет нестерпимым.

Радость показывай, о горе не сказывай.

Порой солнце палит и дождь поливает, так и сердце – в горе живет и радость встречает.

Радуясь счастливому мгновению, мы уже горюем, что оно уйдет.

С горечью видишь, как с возрастом тает способность по всякому поводу чувствовать радость.

Горше всех горьких чувств – презренье к себе.

Кто рад чужому горю – готовься к своему.

Хоть мы и сочувствуем горю, но в душе нет-нет да появится радость, что оно не с нами стряслось.

Лишь случится горе, я вспоминаю свои грехи и говорю себе, что его достоин.

Когда мы ждем беду, встречаем горе, терпим боль, мы глубже ощущаем бытие.

Горя не ждешь – оно скрутит внезапно, а начни его ждать, и вся жизнь – само горе.

Если горюешь о чем-то – завтра о том горевать будешь меньше.

Новое горе затмит наболевшее.

Есть горячий, есть практичный, а есть горемычный – русский народ.

И вдохновеньем на Руси нас окрыляет горе.

Кому-то же надо исследовать горе… и я, собираясь с духом, решил пригласить его к сердцу.

Чья-то глупая голова ногам покоя не дает, а моя над сердцем издевается.

Всякому человеку отпускается срок на глупости, и если его не хватило, тот человек глуп.

Почти в каждом из нас есть профессор собственных глупостей, и не дай Бог в чем-нибудь кому-нибудь его поправить!

У меня своя глупость, у тебя – своя, и оттого друг друга не поймем, а не потому, что ты глупец, а я умен.

Глупости тоже разные: есть простые, а есть заразные.

Наша глупость простирается на куда большее расстояние, чем мы думаем.

Лишь на Руси можно, возмущаясь глупости, грубости, чванству, тут же дивиться уму самобытному, сердцу добрейшему, нраву скромнейшему.

Мудрый смотрит в себя глубоко и видит часто такое, за что уважать себя просто смешно.

Мудрый с первого взгляда видит мои недостатки, пороки – все мое прошлое, даже будущее.

Дружна мудрость с совестью.

От людей с ранимой совестью веет свежестью и трезвостью.

Это страсти по́ столу стучат кулаком – совесть шепчет тихо на ухо.

Совесть вещает тихо и ненавязчиво: дескать, хотите – слушайте, хотите – нет… Мое дело – высказаться.

Никогда ни о чем не высказывайся, и тогда, если будет о чем-то сказать, все всё бросят и станут слушать тебя внимательно.

К истине ведет не столько острый ум, сколько совесть.

Остроумие поверхностно, и сразу видно: работал ум, душа ему не помогала.

Мы ум свой, как нужно, не применяем; воли, где надо, не проявляем; о чести своей даже не вспоминаем.

Какой там ум! Последнее, что имеешь, – живость воображения да твердую память, – с годами теряешь навеки.

Давно молчат и ум, и сердце, а язык старается, надрывается!

Не за велеречивым и умным – за молчаливым главное слово.

С проницательностью гения замечает глупый промах умного.

«Глупости не показываю», – гласит молчащий.

По виду молчащего не поймешь, что́ за ним кроется: то ли дар гения, то ли ничтожество.

Молчанию учись у покойника.

На кладбище предки молчат, а ты здесь молчи!

Молчи! Ведь что бы такого умного ты ни сказал – для кого-то это лишь глупость.

Для тех, кто умнее тебя, твои речи пусты, для тех, кто глупее, ты сам непонятен и глуп.

Чем старше муж, тем речь его короче, но девушки скромно молчат, женщины спорят долго… старухи ж трещат обо всем без умолку.

Кто раньше собеседника умолк, тот в споре держит тон, в беседах знает толк и… кажется добрее.

К добрым людям я почему-то реже добр, чем к злым.

Как много людей стыдятся своей доброты и, считая ее слабоволием, презирают себя.

Происки злого – реакция зла на явное присутствие доброты.

Доброты у нас – до первого конфликта, а злости у злого хватит на век.

Не по доброте души добр – по слабости добрым кажешься.

Слабость доброго в том, что он боится показаться недобрым.

Когда мы о чем-то кого-то просим, в этот миг мы добры и святость струится из нас.

Заискиваешь перед людьми, но ты же, как все, умрешь, и никто тебе в том не защитник, а просить о чем-то еще – сущее унижение.

Слышно, как, гневаясь, шепчутся в небе боги и осуждают тех, кто отказал ребенку в своей защите.

Добрые люди тоже умеют гневаться, злиться, браниться и бредить возмездием.

Откройся грехи и пороки доброго человека – и, быть может, мы назовем его зверем.

Есть люди, что кичатся своими пороками, гордятся ничтожеством.

Мы жалеем собак, говоря, что они как люди, и ругаем людей, что злы как собаки.

Люди друг дружку порою облаивают, а их собаки молчат.

Добрые не знают, что они не злы, злые полагают, что они добры.

Теща, мачеха, золовка – символы недоброго в народе.

Лишь начнешь осуждать всюду злых, сразу видишь: и сам ты недобр.

И я, как любой другой, вношу в этот мир свою долю зла.

Добрые и злые – все мы бестии лихие.

От добра «с кулаками» до зла – один шаг.

Всех зол не распознать, что прячутся в добре.

Порою добро наберется сил – и обернется злом.

Если ловишь тяжелый, по-волчьи холодный взгляд, сразу чувствуешь: у зла – огромная сила.

Зло – не только сила, но и козни изощренного ума.

Противопоставлять силу силе нужно, на зло же злом отвечать – неэтично и пошло.

Даже зло и неправда живут по своим законам и строго ходят своим путем.

Если добро всегда побеждает, значит, зло никогда не сдается.

Тонким философом нужно быть, чтобы под видом зла утверждать добро.

Под видом добра, красоты и ласки природа порою скрывает великое зло.

Под маской справедливости скрывают люди в сердце зло.

Кляня несправедливость, бываешь злее тех, кто в ней повинен.

Для многих и справедливость – лютое зло.

Церковь не любит клеймящих несправедливость, плуты их сторонятся, родичи ненавидят, власть от них избавляется.

Если б око – за око, зуб – за зуб, так нет: за око – два, за зуб – челюсть… Где уж тут справедливость?!

Фанатик справедливости походит на тирана, внимающего добродетели.