Великая Отечественная Война. 1941–1945 (сборник)

Картина IX

Штаб Западного фронта.

В комнате командующего полумрак, горят стеариновые свечи. За столом сидят Конев и другие руководители фронта.

Входит Жуков.

Жуков. Здравствуйте, товарищи! Я приехал по поручению Верховного главнокомандующего разобраться в обстановке и доложить ему отсюда по телефону, что у вас тут происходит? Какая обстановка?

Конев. Обстановка – хуже некуда, хуже не придумать.

Жуков. Где сейчас 19-я, 20-я армии и группа генерала Болдина?

Конев. К сожалению, они оказались в окружении западнее Вязьмы.

Жуков. Какие принимаете меры, чтобы вывести их из окружения?

Конев. Вот решаем, как лучше поступить.

Жуков. Связь с армиями есть?

Конев. Пока нет. В этом вся трудность. Мы не знаем, в каком они состоянии, что у них происходит. Не можем дать указаний, как им поступать.

Жуков. Надо срочно установить связь. Используйте все возможности, вплоть до засылки к ним диверсионных групп связистов. Войска не должны вести себя в окружении пассивно, а создавать ударные группировки, пробиваться через линию фронта, выходить из окружения. А вообще, наши войска окружения могли избежать. Для этого надо было организовать круглосуточную разведку, исключить внезапность наступления. Определить направление главных ударов противника и сосредоточить против них основные силы. Это, как видно, сделано тоже не было. (Звонок. Жуков берет трубку.) Слушаю вас, товарищ Сталин.

Сталин. Что удалось выяснить?

Жуков. Обстановка катастрофическая, товарищ Сталин. Основные силы Западного фронта оказались в окружении под Вязьмой. У штаба фронта с окруженными армиями связи нет, что там происходит в штабе, не знают.

Сталин. Обстановка сложилась опасная. Основные направления на Москву прикрыть нам нечем. Все пути к ней по существу открыты. Никогда еще немцы не были так близки к захвату Москвы.

Жуков. Главная опасность сейчас в слабом прикрытии на Можайском направлении. Бронетанковые войска немцев могут внезапно появиться под Москвой. Надо срочно стягивать туда войска откуда только можно.

Сталин. Что вы намерены делать?

Жуков. Выезжаю к Буденному.

Сталин. А вы знаете, где его штаб?

Жуков. Найду, товарищ Сталин. Буду искать где-то в районе Малоярославца.

Сталин. Хорошо. И сразу же оттуда позвоните.

Жуков. Обязательно позвоню, товарищ Сталин.

Картина X

Комната в деревянном домике.

За столом сидит Буденный, рассматривает карту.

Входит Жуков.

Буденный. Откуда вы?

Жуков. От Конева.

Буденный. Ну, как у него дела? Я более двух суток не имею с ним связи. Вчера я находился в штабе 43-й армии, а мой штаб фронта переехал в другое место, и я не знаю, где он остановился.

Жуков. Я его нашел на 105 км от Москвы, в лесу, за железнодорожным мостом через речку Протву. Тебя там ждут. На Западном фронте, к сожалению, значительная часть войск попала в окружение.

Буденный. У нас не лучше. Две армии тоже отрезаны. Вчера я сам чуть не угодил в лапы немцев между Юхновым и Вязьмой. В сторону Вязьмы шли большие танковые и моторизованные колонны немцев, видимо, идут на Москву.

Жуков. В чьих руках Юхнов?

Буденный. Сейчас не знаю. На реке Угре я встретил два пехотных полка, но без артиллерии. Думаю, Юхнов в руках немцев.

Жуков. Ну, а кто же прикрывает дорогу от Юхнова на Малоярославец?

Буденный. Когда я ехал сюда, кроме трех милиционеров никого не встретил. Местные власти тоже ушли из города.

Жуков. Поезжай в свой штаб фронта, разберись в обстановке и доложи в Ставку о положении дел, а я поеду в район Юхнова. Доложи Верховному о нашей встрече и скажи, что я поехал в Юхнов и Калугу. Надо разобраться, что там происходит.

Картина XI

Жуков с охраной встречают в лесу двух вооруженных танкистов.

Танкист. Дальше идти нельзя. Кто вы будете?

Жуков. Я генерал армии Жуков. Где ваша часть?

Танкист. Здесь, в лесу, стоит штаб танковой бригады.

Жуков. Проведите меня в штаб бригады.

Из лесной просеки выходит офицер, подходит к Жукову, докладывает: «Командир танковой бригады полковник Троицкий».

Вот не ожидал встретить вас здесь. Я знаю вас по Халхин-Голу в Маньчжурии. Вы были начальником штаба танковой бригады. Так?

Троицкий. Точно так. Я тоже не думал встретить вас здесь, товарищ генерал армии.

Жуков. Ну, что у вас тут делается? Докладывайте. Прежде всего, где противник?

Троицкий. Противник в Юхново. Его передовые части захватили мост на реке Угре. Посылал я разведку и в Калугу. В городе немцев пока нет, но в районе Калуги идут ожесточенные бои. Моя бригада находится в резерве Ставки. Стоим здесь вторые сутки и не получаем никаких указаний.

Жуков. Пошлите офицера связи в штаб Резервного фронта, он находится в районе Обнинское, и получите задание.

Троицкий. Хорошо. Штаб мы найдем.

Жуков. Недалеко отсюда моя родная деревня Стрелковка. Там сейчас моя мать и сестра с четырьмя детьми. Как они?

Троицкий. Может, заедете к ним?

Жуков. Нет, это невозможно. Не позволяет время, обстановка.

Троицкий. Но что будет с ними, если придут туда немцы? Как они поступят с ними, если узнают, что они родные генерала армии Жукова? Могут и расстрелять?

Жуков. Могут, все могут.

Троицкий. Надо срочно вывозить их отсюда.

Жуков. Надо. Да времени все нет.

Троицкий. Разрешите организовать это мне?

Жуков. Неудобно как-то. Может, я сам это сделаю. Ну, пока, желаю удачи.

Троицкий. До свидания, товарищ генерал армии.

Жуков и охрана уходят.

Картина XII

Штаб Западного фронта. Звонит телефон, Жуков берет трубку.

Жуков. Я слушаю вас, товарищ Сталин.

Сталин. Ставка решила освободить Конева с поста командующего фронтом. Это по его вине произошли такие трагические события на Западном фронте. Командующим фронтом решили назначить вас. Вы не будете возражать?

Жуков. Нет, товарищ Сталин. Какие могут быть возражения, когда Москва в такой смертельной опасности.

Сталин. А что будем делать с Коневым?

Жуков. Оставьте его моим заместителем. Я поручу ему руководство группой войск на Калининском участке. Это направление слишком удалено, и необходимо иметь там вспомогательное управление.

Сталин. Почему защищаете Конева? Он ваш дружок?

Жуков. Я знаю его по службе в Белорусском военном округе.

Сталин. Хорошо. Конев остается у вас заместителем. В ваше распоряжение поступают оставшиеся части Резервного фронта и все части, находящиеся на Можайском оборонительном рубеже. Берите быстрее все в свои руки и действуйте.

Жуков. Принимаюсь за исполнение указаний. Но прошу срочно подтягивать более крупные резервы, так как надо ожидать в ближайшее время наращивание удара на Москву. (Кладет трубку.) Я разговаривал с товарищем Сталиным, он сообщил, что я назначен командующим Западным фронтом. А сейчас надо принимать срочные меры. Первое: отвести штаб фронта в Петушково. Второе: товарищ Конев остается моим заместителем. Вам надо взять с собой необходимые средства управления и выехать для координации действий группы войск на Калининском направлении. Третье: Военный Совет фронта выезжает в Можайск, чтобы на месте разобраться с обстановкой на Можайском направлении. И далее: нам надо срочно создать прочную оборону на рубеже Волоколамск – Можайск – Малоярославец, развить оборону в глубину, создать вторые эшелоны и резервы фронта. Организовать наземную и воздушную разведку. Развернуть политическую работу в частях, поднять моральное состояние солдат, офицеров, укрепить их веру в свои силы, веру в нашу победу. (Звонок телефона. Жуков берет трубку.) Слушаю вас, Вячеслав Михайлович.

Молотов. Имейте в виду: или вы остановите наступление немцев на этом угрожающем Москве направлении, или будете расстреляны.

Жуков. Не пугайте меня. Я не боюсь ваших угроз. Я только что назначен командующим Западным фронтом, еще не до конца успел разобраться, где что делается.

Молотов. Как же так, до сих пор не знаете…

Жуков. Если вы способны разобраться в обстановке быстрее меня, приезжайте и вступайте в командование фронтом. (Бросает трубку.) В стране потеряно управление войсками на всех уровнях, не можем выяснить, где находятся штабы фронтов, а он хочет, чтобы я за полчаса разобрался, в каком положении войска, и остановил наступление немцев на Москву. Боевой мужик, храбрый вояка.

Конев. А кто звонил?

Жуков. Молотов.

Конев. А чего он интересуется военными делами?

Жуков. Об этом ты у него спроси. Ну, что, как говорят, по коням!

Все встают, уходят.

Картина XIII

В кабинете Гитлер проводит совещание, присутствуют командующие фронтами, армиями, работники штаба.

Гитлер. Господа! Величайший час пробил: исход восточной кампании решен. Это конец большевизму. Я говорю об этом только потому, что сегодня совершенно определенно могу заявить: противник разгромлен и больше никогда не поднимется. Мы должны теперь поставить перед собой задачу: поделить этот большой пирог в соответствии с нашими потребностями для того, чтобы, во-первых, господствовать там, во-вторых, управлять там, в-третьих, использовать эти территории. Мой друг Геббельс говорил, что война идет не за трон, не за алтарь. Это война за зерно и хлеб, за обильный обеденный стол, за обильные завтраки и ужины, война за сырье, за резину, за железо и руду. И это правильно. Из отторгнутых территорий Советского Союза должно быть создано четыре имперских комиссариата: «Прибалтика», «Украина», «Кавказ» и «Россия», где власть будут осуществлять наши имперские комиссары. «Прибалтика» должна включать Эстонию, Латвию, Литву, Белоруссию. «Украина» – Украину, а также Курскую, Воронежскую, Тамбовскую, Саратовскую области. Границы комиссариата «Кавказ» должны проходить восточнее Волги, южнее Ростова. Южные границы пройдут вдоль Турции и Ирана. Комиссариат «Россия» включает пространство между Ленинградом, Москвой, Уралом. Общее руководство всеми экономическими делами будет сосредоточено в «Восточном штабе экономического развития», который возглавит Геринг Герман. Я заселю земли России немцами, а славяне будут работать на нас. А если они нам будут не нужны, пусть умирают. Прививки и охрана здоровья для них излишни. Образование опасно. Достаточно, если они будут уметь считать до ста. Еще в 1924 году в своей книге «Майн кампф» я писал: «Мы начинаем с того, на чем остановились шесть веков назад. Мы приостанавливаем вечное стремление германцев на юг и запад Европы и обращаем свой взор на земли востока, на земли России. Эта вековая мечта под моим руководством сегодня осуществилась.

Бурные аплодисменты присутствующих, раздаются возгласы: «Хайль Гитлер! Хайль Гитлер! Слава великому Гитлеру!»

Мне говорили, у нас с Россией есть договор о ненападении. Однако договора соблюдаются лишь до тех пор, пока они выгодны. Соблюдать договора поэтому не обязательно. Мы поступаем правильно и одержим над Россией победу. В заключении я хочу сообщить вам потрясающую новость: я решил 7 ноября этого года провести военный парад наших доблестных войск на Красной площади в Москве.

Бурные аплодисменты, раздаются возгласы: «Хайль Гитлер!.. Слава Гитлеру! Великому полководцу Гитлеру слава!»

Картина XIV

15 октября 1941 г. Сталин проводит расширенное заседание Политбюро, на которое приглашены руководители министерства обороны, командующий МВО Артемьев, секретарь Моссовета Щербаков.

Сталин. Я должен вам сказать следующее: до подхода наших резервов с Востока у немцев превосходство в силах. Фронт может быть прорван. Необходимо подготовить город на случай вторжения противника в Москву. Государственный Комитет Обороны принял постановление об эвакуации столицы СССР г. Москвы. (Читает.) Ввиду неблагоприятного положения в районе Можайской оборонительной линии Государственный Комитет Обороны постановляет:

Первое. Поручить тов. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в город Куйбышев. Тов. Каганович обеспечивает своевременную подачу железнодорожных вагонов для миссий, а НКВД организует их отправку.

Второе. Сегодня же эвакуировать в г. Куйбышев Президиум Верховного Совета, а также правительство во главе с заместителем председателя СНК тов. Молотовым.

Третье. Немедленно эвакуироваться органам Наркомата обороны и Наркомвоенмора в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба в г. Арзамас.

Четвертое. В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить т. Берия и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализации). Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин. Тело Ленина вывезти из Мавзолея в один из городов Сибири. Вопросы будут? (Молчание.) Вопросов нет. Всем приступить немедленно к выполнению данного постановления.

Все встают, уходят.

В приемной комнате Сталина Власик, Чадаев.

Чадаев. Жаль, конечно, покидать Москву в это тяжелое время.

Власик. И мне жалко, что ты покидаешь Москву.

Чадаев. Но приказ есть приказ. За непослушание сам знаешь, что бывает.

Власик. Да, сейчас все строго.

Чадаев. Могут и расстрелять.

Власик. Вполне.

Чадаев. А жить хочется, так хочется – нет слов. Отъезд из Москвы тоже вроде трусости, дезертирства.

Власик. Не переживай. Скоро вернетесь.

Чадаев. Я в этом уверен.

Власик. Уверен в этом и товарищ Сталин.

Чадаев. А не было разговора о том, что и он на крайний случай временно переберется к нам в Куйбышев?

Власик. Я знаю, был такой разговор на эту тему между Сталиным и Ждановым. «Хозяин» твердо и решительно заявил, что об отъезде не может быть и речи: он остается на своем посту в Москве. Но мы все-таки на всякий крайний случай сформировали специальный небольшой поезд, который уже находится в полной боевой готовности к отбытию.

Чадаев. Товарищ Сталин, конечно, об этом не знает?

Власик. Пока не знает, но, может быть, сегодня или завтра узнает. Хотя Вознесенский, Калинин и другие руководители подтвердили, что Сталин действительно покидать Москву не собирается.

Чадаев. Это правильное решение. Ну, пока, друг, увидимся ли еще?

Власик. Увидимся, обязательно увидимся.

Чадаев. А ты береги Сталина. Береги… Сталин для страны, для народа все: и надежда, и вера в победу.

Власик. Это так.

Чадаев уходит.

Да, Сталин для народа, для страны – это все… И вера в победу, и надежда на спасение страны.

В кабинет входит Игнатошвили.

Игнатошвили. Привет, дружище!

Власик. Привет. Что мрачный?

Игнатошвили. Да случайно зашел в кабинет к Микояну, а там сидел Маленков.

Власик. Ну и что?

Игнатошвили. Они сказали мне: «Иди в кабинет Сталина и скажи, что ему пора уезжать в Куйбышев». Сами они, видимо, опасаются заводить с ним такой разговор.

Власик. Ну и что дальше?

Игнатошвили. Я пришел к Сталину и, чтобы придать доверительность, заговорил по-грузински. При чем не сказал ни слова об отъезде, только спросил, какие вещи взять в Куйбышев.

Власик. Ну и что?

Игнатошвили. Сталин так посмотрел – я думал, на мне одежда загорится от его взгляда. Он сказал: «Ах ты трус проклятый! Как ты смеешь говорить о бегстве, когда армия стоит на смерть! Надо тебя расстрелять за такие панические разговоры!..» Я не помню, словно в бреду вышел из кабинета. Пришел к Микояну, Маленкову. «Ну, как? Что решил он?» – спросили они. Я не в состоянии был ответить им, огненный взор Сталина еще жег меня. «Расстрел», – мелькало в голове. Я знал, Сталин не бросает слов на ветер. На столе у них стояла бутылка коньяка, я схватил ее и глотнул из горлышка. А они все не унимались: «Ну все же, что он решил?». Он сказал: «Расстреляем тебя за такие панические разговоры». «И если это случится, то вы подставили меня под расстрел», – сказал им. Они извинились. Но, слава богу, обошлось… Вот в такую перепалку я угодил.

Власик. Для тебя это могло плохо кончиться. Нрав у Сталина крутой, характер твердый.

Игнатошвили. Да я знаю. И характер его знаю…

Власик. Не переживай. Радуйся, что так закончилось. Могло быть хуже.

Игнатошвили. Но немцы уже заняли Крюково, это совсем рядом с Москвой. Как же не волноваться за Сталина?

Власик. Ничего, успокойся. Однажды в самый разгар налета немецкой авиации на Москву фугасная бомба угодила во двор нашего здания Генштаба на улице Кирова. Было уничтожено несколько машин, убито три шофера, ранено 15 сотрудников Генштаба. Дежурного по Генштабу выбросило из помещения. Двери сорвались с петель, под ногами хрустели стекла. В числе пострадавших оказался и генерал Василевский. А Сталин в это время работал в своем кабинете, здесь же, во дворе дома. В свой подземный кабинет он ни разу не спускался. Такой вот он человек.

Игнатошвили. Да, это на него похоже.

Власик. Так что сейчас идет эвакуация в Куйбышев Правительства, Верховного Совета, наркоматов и других учреждений, вывозятся ценности и исторические реликвии из Оружейной палаты Кремля. Тело В. И. Ленина тоже извлекли из Мавзолея и в саркофаге при строжайшей секретности вывезут в один из городов Сибири. Как только стали эвакуировать из Москвы учреждения, предприятия, началась паника: беспорядки, грабежи, воровство товаров из магазинов, складов. Множество людей уходят из Москвы пешком на восток страны.

Игнатошвили. Да, я это видел, когда возвращался на поезде в Москву.

Власик. Такие вот дела. (Звонок телефона, Власик берет трубку.) Слушаю.

Слышится голос: «Звонит корпусной комиссар Степанков, член Военного Совета ВВС».

Я слушаю вас.

Степанков. Я нахожусь в Перхушкове, в штабе Западного фронта. Соедините меня с товарищем Сталиным.

Власик. Он нужен вам срочно?

Степанков. Да, очень нужен.

Власик. Хорошо, соединяю. Только говорите недолго, Сталин очень занят. Я соединяю, говорите.

Степанков. Здравствуйте, товарищ Сталин. Говорит корпусной комиссар Степанков, член Военного Совета ВВС. Я нахожусь в Перхушкове, в штабе Западного фронта.

Сталин. Слушаю вас, товарищ Степанков. Как там у вас дела?

Степанков. Командование фронта, товарищ Сталин, обеспокоено тем, что штаб фронта находится очень близко от переднего края обороны. Нужно вывести штаб на восток, за Москву, примерно в район Арзамаса. А командный пункт организовать на восточной окраине Москвы.

Сталин. Товарищ Степанков, спросите в штабе, лопаты у них есть?

Степанков. Сейчас спрошу. А какие лопаты, товарищ Сталин?

Сталин. Все равно какие.

Степанков. Понял. Сейчас спрошу… Лопаты есть, товарищ Сталин.

Сталин. Передайте товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Штаб фронта останется в Перхушкове, а я останусь в Москве. До свидания.

Власик. Ну, что сказал товарищ Сталин?

Степанков. Он сказал, чтобы мы брали лопаты и копали себе могилы. Штаб фронта останется в Перхушкове, а он останется в Москве. Что теперь делать?

Власик. Да, незавидная у тебя судьба. Трусов и паникеров он презирает.

Действие второе