Мажор 2: Обезбашенный спецназ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– Ну что, горячие русские парни, давайте о приятном? – Всеслав, хищно скалясь, радостно трёт ладони. – Поговорим о жертвоприношении?

Мы с Васильевым чуть не рухнули, выпучив глаза и уставившись на бога.

– Ну чего смотрите? Вы с предателем собираетесь разбираться? – слегка склонив голову на бок, пристально смотрит на нас всех. Командиры кивают, а у меня радостно щемит сердце.

– Вот я и говорю. Вариант что с ним делать, даже не рассматривается! – с суровым видом грозит пальцем. – На смерть он себе заслужил, вопрос в том, как вы его собираетесь казнить?

– Пристрелить. Чего тут думать, – со спокойным видом предлагает Степаныч.

Рогожин с сомнением качает головой. Видимо у него другие мысли на этот счёт:

– Ты не прав, друг мой, не прав. Раз идёт разговор о жертве, то это должно быть возмездие, а не месть. Можно пристрелить, но если я правильно понимаю, Силы будет на порядок меньше…

– Правильно понимаешь, – вмешивается Всеслав, – только если бы дело было в только в этом, можно было бы и так. Но мне нужна душа предателя, а значит ни у кого: ни там, – тычок пальцем вверх, – ни особенно там… – пальцем вниз. – Это ведь их клиент! Ни должно возникнуть сомнений и претензий. Хотя они будут, конечно, но как говорится, мне нужен повод, послать…

– Ну, так скажите что делать, а мы выполним, – предлагает майор.

– Ви-и-ить, ну что ты как маленький? Я могу только одобрить или нет, а уж придумать это ваше дело. Это ведь жертва! Кстати, небольшая информация для размышления, чтоб у некоторых душевных терзаний не было… – быстрый взгляд на Руслана. – Если казнь совершит прямой потомок, являющийся человеком, это половина дела. Когда некоторые начнут с меня спрашивать… Ах, да!!! Егор, учти, если тебя шлёпнут, то тебя нигде не примут: ни в Аду, ни в Раю.

– Почему? – подпрыгиваю от удивления.

– Ну, так ведь у тебя нет души… – разводит руками.

– Как нет?!!

– Ну, а что ты хотел? Ты мой правнук и вместо души у тебя Дух. И умерев, ты окажешься возле меня, и здравствуй правила, прощай свобода. Так что береги тело.

– Но ты говорил, про душу деда и мамы?! – взволнованно взмахиваю руками.

– Говорил. И что? Мне надо было в тот момент прочитать лекцию, как устроены боги? Ты не думал, почему у меня только один сын? Или почему, только одна внучка? Или почему у тебя нет братьев и сестёр по матери? Хотя у тебя и по отцу их нет, – и вздохнув, протянул. – Я просто хотел, чтоб ты понял меня… Прости, внук, но тогда не время было. Вот сейчас говорю… – и неожиданно задумавшись с сомнением произнёс. – Хотя… Возможно, что у тебя уже может быть по-другому. Всё же четвёртое поколение. Никто ведь не проверял. Кто его знает? Но если умрёшь, человеком тебе не быть – Дух не может переродиться.

Вот тебе бабушка и бессмертие… Это нельзя, то не моги… И строгий Дед под боком. Который ещё похуже папани будет. Караул!!!

– Но что-то я отвлёкся, – решил вернуться к обсуждению Всеслав, – решайте, как умрёт ваш предатель. И расскажите, наконец, внуку кто он. Глядишь, воображение проснётся. И перестанет думать о том, что уже не исправить…

Снизошли, поставили в известность. Васильев вот и просветил. Сказать, что я удивился? Пожалуй, нет. Давно подозревал, что гнилой человечишка, но настолько? А ведь будь я полюбознательней…

Крымов Станислав Олегович – бывший капитан, а ныне майор. Он же рогатый муж и по совместительству замполит… Сука!!!

– А ведь он и про взрыв что-то знает! Тварь. Я же говорил вам, товарищ майор!

Васильев задумчиво уставился на Всеслава.

– Витя, не смотри на меня так. Я у тебя денег не занимал, – весело смеётся.

Вот ведь человек… тьфу ты… бог, всё ему ха-ха. Хотя если хорошо подумать, а как бы я себя вёл, если бы самой страшной проблемой была скука? Бывало, как выкинешь… Кхм… Не будем об этом.

– Спросим, обязательно спросим, – задумчиво протянул Рогожин, – кто это тут ручонки к моему внучку тянул. Слава богу, что он меня разозлил…

– Руслан! Опять?

– Нет. Это не присказка. Действительно слава тебе, что я в ту машину сесть собрался и при этом остался жив.

– А!!! Ну тогда ладно, хотя я тут не при чём.

– Да ну? – неожиданно оскалился Руслан, – А Егор чей внук? Твой!? – обличительно показывает пальцем.

– Мой, – несмотря на вспышку капитана, Всеслав улыбается.

– Значит причём! Это ведь он меня спас!

– Вот таким ты мне нравишься, – бог хлопает Рогожина по плечу, – а то скуксился. И спасибо за прославление, уже забыл как это… вкусно.

Глядя, на проступившее на лице неподдельное удовольствие, неожиданно понимаю, что жизнь у него далеко не сахар. Это же надо так оголодать? Ведь боги живут верой? И пусть он не совсем обычный… Но ведь правила никто не отменял? Если я правильно всё понял? Тем более, все эти слова о Силе от него и от Маришки.

– Я-то уже думал, что это больше не работает. Ведь это словосочетание давно превратилось в присказку, – в голосе слышится лёгкое удивление. – День сюрпризов какой-то. Оказывается если прославление направленно именно мне… Надо обдумать. Ты заслужил награду, Руслан. Я подумаю, что тебе дать.

Рогожин только взмахнул рукой, типа пустое и говорить о том нет смысла. А мне стало интересно:

– Дед, а может лучше спросить, что ему нужно?

– Егор, ты чем слушал? – шипит на меня Степаныч. – Сказали же, не проси ничего у богов. Обязательно подвох будет.

Всеслав одобрительно кивает:

– Правильно мыслишь, шурин, правильно. Только подвох он разный бывает. Тут-то я выбрать могу. Например: могучую потенцию, а вокруг ни одной женщины. И если в дальнейшем это будет действовать как надо, и в положенное время, то в первый раз придётся очень постараться, – заливается радостным смехом. А что прикольная шутка. Вот только Руслан, почему-то не смеётся…

– Всеслав, а может не надо меня благодарить? Я ведь случайно… – похоже, перспектива нарисованная древним богом его нисколько не прельщала. Несмотря на то, что подарок весьма ценный – для мужчины.

– Надо, – довольный собой Всеслав, хлопает Рогожина по плечу, – за всё надо платить, это не только людей касается. Но ты не беспокойся, так жестоко я с тобой не поступлю.

И хотя я уже успел убедиться, что моя способность определять правду, в присутствии Всеслава не работает, что нисколько не удивительно, но вот хитрый блеск в глазах, показывает, что именно так он и поступит. Тут главное бдительность усыпить… А учитывая, что дед незаметно подмигнул мне… Ох, бедный Руслан. Отольются тебе слёзы подчинённых…

Да уж, несмотря на то, что передо мной не то бог, не то демон, ясно, что он мужик правильный. Вон какие подарки дарит! Мне бы тоже не помешало! Хотя у меня с этим проблем нет, но ведь это пока молодой, а надо о будущем думать. Хм… Чего это я? Всеслав вроде не жалуется. У него вон вообще две красотки под боком, а вспоминая его намёки с этим делом у него порядок. Так может и мне заморачиваться не стоит? О!!! Что-то меня уже не так напрягает эта ситуация. Надо бы у деда аккуратненько поинтересоваться. Но не просить! Только намекнуть мимоходом. Та-а-а-к… Кажется, жизнь налаживается!!!

Между тем вопрос о способе умерщвления замполита-предателя зашёл в тупик. То чересчур жестоко, то мягко, то недостаточно символично. В результате я вынес на обсуждение предложение – удивившее всех:

– А давайте Марата позовём?! Парни уже должны были вернуться.

– Зачем? – практически одновременно спросили Васильев и Степаныч.

– Хм… – протянул Рогожин, – в этом что-то есть. Хан у нас представитель искусства, художник от бога…

При этих словах Всеслав поморщился, но промолчал. А командир продолжал излагать мысль:

– …Надо творчески подойти к процессу.

После полученного одобрения со стороны Всеслава, был приглашён Хаматшин. Причём деда он даже не заметил. Но выслушав пояснение по задолбавшему всех вопросу, пожал плечами и с сомнением произнёс:

– Так ведь он не из любви к искусству же, а ради денег, вот и пусть жрёт. И запивать не давать. А если столько бумажек не найдётся, можно в глотку забить, пусть подавится…

– Какой талантливый мальчик, – раздался голос Всеслава.

Марат быстро отскочил спиной к стене, приготовившись к отражению неожиданной атаки. Но заметив, что все спокойно сидят, смутился и виноватым голосом, произнёс:

– Извините, мне показалось…

– Тебе не показалось, – у стены появилось кресло, в котором всё также вальяжно развалился Всеслав. – Здравствуй, Марат.

– Вы?

– Я.

– Но это был всего лишь сон!

– Ну, значит, ты спишь.

Так или я что-то не понимаю, или мой дед потихоньку обрабатывал Марата. А может и остальных? То-то они последнее время, как с базы вернулись, какие-то пришибленные ходят. Не то чтоб сильно заметно было, но всё же… Сашку спросил, что с ним, а он мне:

– Сон дурной приснился.

А когда попросил рассказать, с виноватым видом сказал:

– Не помню.

Пытаюсь сурово посмотреть на деда. Ага, счас. Проще пальцем в стене дырку проковырять. Хотя нет, не корректное сравнение, как раз это я, скорее всего, смогу. Ну, тогда не знаю. Взглядом Луну остановить? А-а-а! Что толку распинаться?

– Егор, ущипни меня, – озвучил просьбу, слегка обалдевший Марат. – У-у-у! А-а-а! Ты чего? Больно!

– Ну, ты же просил? – развожу руками.

– Ущипнуть, а не вырвать кусок мяса, – трёт пострадавшую ногу.

– Ну что, мальчик, ты готов дать ответ?

– Всё что вы мне говорили, правда? – с какой-то надеждой в голосе спрашивает Марат.

– Да.

– А выбор у меня есть?

– Он есть всегда.

– Это не ответ, – качает головой Марат.

– Хорошо. Если ты откажешься, то забудешь, что видел меня. А сны? Ну, на то они и сны. Завтра и не вспомнишь. Или тебе нужно ещё время? – от Всеслава веет каким-то величием. И сейчас в комнате находится не мой дедушка, а холодное расчётливое существо.

– Нет. Я согласен, – произносится это, твёрдым и уверенным голосом.

– Хорошо, я в тебе не сомневался. Другим ни слова. Надо подождать пару дней. А пока сядь, – за спиной Хана появляется, ещё один табурет. – Нам может понадобиться твой подход к делу… – неожиданная тёплая улыбка. – Всё-таки приятно осознавать, что я в очередной раз оказался прав…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Казалось бы, что можно было разобраться с майором где угодно. Лишь бы не мешал никто. Но всё упёрлось в деньги, а точнее в их отсутствие. Ну откуда у обычных военнослужащих найдётся достаточное их количество тем более в баксах? А вот дома наверняка есть заначка…

Супругу же было решено, тихонечко усыпить, чтоб не мешалась. По поводу же того, что она найдёт с утра остывшее тело мужа… Как выразился Всеслав:

– Не вижу проблем. Деньгами пользовалась? Пользовалась. Должна понимать, что их больше чем зарплата мужа? Должна. А учитывая её отношение к мужу… Шок ей не повредит, пусть и от потери денег. Может даже на путь истинный встанет? Что тут говорить, юмор у Всеслава своеобразный, но и логика тоже присутствует. Возможно, что дамочка даже в курсе делишек мужа. Так что, лично у меня, совесть молчит, а у Хана даже не знаю… Ему такое слово, похоже, не знакомо, зато знакомо слово приказ.

Он вообще для меня загадка, несмотря на долгое время совместной службы, особо близкими друзьями мы так и не стали. Хотя, вроде, и парень он не скучный, но вот себе на уме… Хотя положиться на него можно, спину свою доверить без вопросов. Марат служака, в хорошем смысле этого слова, выполнит приказ без раздумий, прикроет, если надо, и всё это без не нужных соплей – идеальный напарник. Ох, неспроста, сержанту Милославскому добавили младшего сержанта Хаматшина. Если вспомнить первое время, то трудненько бы мне пришлось с нашими парнями, а так, рядом как тень, всегда стоял он.

Как заметил мне при расставании дед:

– Редчайший экземпляр, генетически не способный на предательство. И самое главное выбор он сделал только сегодня… – и наглым образом оставил меня с кучей непоняток.

А Хан на мой вопрос, пожал плечами и ещё больше их усугубил:

– Сейчас не могу ответить. Потом. Когда придёт время. Главное, что ты можешь на меня положиться. Что тебе ещё надо?

Вот что тут скажешь? Все кругом в тайнах, а бедный я, как дурак… Ну да ладно, не впервой. Подождём… Может, меня так терпению учат?

Пока же мы с Ханом, двумя неслышными тенями, поднимаемся по лестнице к двери, за которой нас ждёт, исходя нетерпением, замполит. И пусть он об этом пока не знает, но мы его обязательно просветим. Жаль что ненадолго, но проникнуться он успеет…

Ключ от двери нам любезно предоставил Степаныч. Всё должно быть аккуратно. Планировка квартиры известна, теперь осталось найти хозяев. А что их искать? Майор, развалившись на диване смотрит телевизор, жена, красивая женщина лет тридцати, на кухне – идиллия, мля.

С супругой поступили нежно, вколов снотворное. А вот с замполитом миндальничать не стали, и как бы противно не было, стянув с ноги носок, забили поглубже. Всё-таки грязная у нас работа… Может перчатки помыть?

Делаем телевизор погромче, и первый вопрос, который услышал Крымов, был:

– Где деньги?

Ломаться он сильно не стал. Понятно ведь: в масках, в перчатках, с пистолетами. Кто? Грабители. Так чего здоровьем рисковать? Возьмут и уйдут.

Хорошо нынче зарабатывают замполиты… Пятнадцать кусков, и всё в долларах. Марик только хмыкнул. Он-то, столько за раз, не видел никогда. Я конечно и побольше сумы в руках держал, но вот последние сомнения отпали. Хотя удостовериться не повредит!

– Откуда деньги?

– Машину продал, – не задумываясь, соврал майор.

Мысль человеческая ушла очень далеко, на пути исследования способов доставления боли. Но вопреки заблуждениям Инквизиции, для этого не нужна ни дыба, ни щипцы, или иголки под ногти. И открою страшную тайну, даже кости ломать не надо. Так что признался, извивающийся от боли, замполит. Признался. А куда ему деваться? Хану даже я бы, наверное, признался…

Подхожу, снимая маску:

– Узнаёшь, сука?

– Ты? Что это значит, сержант? – отчего-то воспрял духом майор. Видимо решил, что мы тут записываем его показания?

– Старшина я, замполит. Но ты не шуми… Я тебя сдавать не собираюсь.

– Правда?

– Конечно. Из-за тебя погибли хорошие парни. И дело здесь не только в моих друзьях. Сколько ты парней под смерть подвёл, мразота? Так что я только думаю, как тебя убить? Но у тебя есть малюсенький шанс. Ты знаешь, кто взорвал машину?

– Какую? Уй… Арх… – хрипит, булькает.

– Кто? Взорвал? Машину?

– Не знаю.

– Хан, займись.

Марат, стянув маску, с улыбкой подходит к жертве. Нет ему вовсе не весело. Просто когда тебя мучают и улыбаются, ещё страшнее.

– Я не виноват! Меня заставили!

– Ого, вот как? И кто?

– Мне нужны гарантии, что вы меня не убьёте!

– Хан…

Вот ведь паскудный человечишка, даже сдохнуть как человек не может. Сдал. Даже придумывать ничего не стал. Ну что ж, запихиваем кляп и идём будить жену… Ещё один укол. Кажется, трупов будет двое.

Полусонную усадили на стул и примотали скотчем, там же на кухне. Так сказать поговорить без лишних ушей. Красивая всё-таки женщина, можно понять чего Степаныч к ней таскался. Красивая и очень умная, судя по всему. Маски вновь надели, а вдруг майор с перепугу научился так хорошо врать? Или просто верит в то, что говорит? Правда, понятие растяжимое…

Ага. Начинает приходить в себя. Присаживаюсь перед ней на корточки:

– Ну что красавица очухалась? Я тебе сейчас рот освобожу, но ты кричать не будешь. Иначе я тебя ударю в горло, и ты сможешь только сипеть. Поговорить сможем, но приятного для тебя в этом положение будет мало. Кивни, если поняла?

Честно скажу, думал, заорёт, так что приготовился. Но нет, материла меня в полголоса. Какие обороты! Хоть записывай. Дал выговориться, женщины существа нежные и хрупкие. И это могут подтвердить даже древние герои, зарезанные в постели любовницами, жёнами и наложницами. А так же отравленные или просто задушенные шарфом по приказу жены. Так что предельная вежливость и предупредительность:

– Говоришь трус, раз прячу лицо под маской. Это интересно. А может, я тебя убивать не хочу? Ты же лица не видела? Вот. Но как говорится в народе: дай женщине то, что она просит – иначе возьмёт сама. Так что могу удовлетворить просьбу. Точно не надо? А то смотри, могу удовлетворить любопытство…

Забавная дамочка, мгновенно сменила тон и начала улыбаться, заговорив совсем другим тоном:

– Ой, мальчики, ну что же вы так? Связали, рот заткнули. Если у вас претензии к моему мужу, так вы меня можете прямо перед ним разложить. Пусть посмотрит, как надо трахать… А то и сам нормально не может, и другим не даёт. Пусть видит и знает, что сам виноват. А?

М-дя… Даже немного жаль майора. С такой бабой не то что предателем, маньяком станешь.

– Да нет, милочка, у нас, как выяснилось, к тебе претензии.

– Ко мне? Что за ерунда, мы даже не знакомы!

– Ну, это не обязательно, ты лучше скажи, зачем любовника своего, прапорщика Иванова, убить хотела?

– Не знаю никакого Иванова.

Ну, тут даже способности не нужны, чтоб понять что врёт. Но красиво! Глаза то, какие честные?! Как говорит Рогожин, прежде чем поручить грязную работу подчинённому покажи, что можешь это сделать сам. А что может быть грязнее, чем бить женщину?

Сплёвывает кровь из разбитых губ:

– Так может вы про Степаныча?

– Про него, про него. Так чем же тебе не угодил твой любовник? Тоже с потенцией проблемы?

– А вы кто такие?

– Народные мстители, – удар, – ты смотри, красавица. Ещё пару раз и тебе пластический хирург понадобится, а потом ещё парочка и даже он не поможет.

Про внешность это специально, красивые женщины, так чувствительны. Делаю ход конём:

– Вот скажи, что лучше? Молчать и потерять красоту, и всё равно всё рассказать. Или рассказать сразу? Мы ведь пока не узнаем, не уйдём? А хочешь ручку с бумагой дам? Чистосердечное напишешь…

В глазах мадамы блеснула надежда. Все ведь знают где нужно чистосердечное? А там адвокат докажет, что под давлением… Да ещё поддержка отца. Не последний человек ведь! Соскочить не проблема. А что? Ну, право слово не нравится мне бить женщин. Обмануть же… Ну, кто этого не делал? А бумажку Степанычу покажу. Он-то к ней со всей душой! И перед уходом очень просил, чтоб поаккуратней. Дескать, слабенькая она. Даже снотворное лично отмерял, чтоб не переборщили. Тьфу ты. Как мы всё-таки из-за баб дуреем!?

Но вот понесла дамочка откровенную ахинею. Пришлось просветить, что муж её уже сдал, и даже осветить пару моментов. И даже нож не понадобился, пообещал всего лишь провести пару раз по лицу.

Правда, перед тем как писать, пришлось языком поработать. С бумаги я, знаете ли, не умею ложь видеть. Конечно, валила всё на мужа, пришлось даже пару раз ударить, для прояснения мозгов и улучшения памяти. Конечно, помогло не особо, но пару моментов прояснил… Да и не усердствовал особо, пусть старается, зачем портить порыв.

Началось всё ещё в Москве. Как известно дамочка, была весьма слаба на одно место и при этом не слишком воздержанна в тратах. А тут такой замечательный, горячий, молодой любовник, познакомивший её со «случайно» встреченным дядей Хасаном. Ага, тем самым… Дядя восхищён и сражён на повал, заваливает подарками и признаниями в любви. Имя нового любовника уточнять надо? Нет? Вот и я так думаю. Потом просьба подержать у себя посылочку. Ну как отказать хорошему человеку, который дарит разные приятные подарки? Причём в пакете нет ничего предосудительного. Ох, это женское любопытство. Потом ещё, и ещё. И ведь за эти услуги Хасан подкидывает деньги. А посылки приносит молодой любовник… (Отказывалась, что любовник, но я зачем-то уточнил.) Блин, да она нимфоманка! И вот наконец-то идущую с очередной посылкой дамочку принимает патруль. А там… Как не трудно догадаться, срок не хилый.

Короче шпионские страсти: Хасан на белом коне, возмущённый «проступком» племянника, муж карьерист с командировкой через месяц. Причём учитывая тестя генерала, на весьма тёплое место. И как раз рядом с информацией. Да и перспективы впереди не слабые. И всё это весьма хорошо оплачивается. И хотя в первое время майору было весьма не уютно, но к деньгам он привык быстро.

Честно скажу белых пятен в этой истории тьма. Особенно в отношении дамочки, привирала она, выставляя себя в более выгодном свете. Сложилось у меня впечатление, что поехала она за мужем для контроля… А если присовокупить его рассказ? То именно за этим. Но не суть важно. Знала дамочка всё! Да ещё за деньгами бегала, маскируя под это дело загул с любовником. Умная зараза, один раз только и прокололась с лейтенантом, когда муж застукал.

А вот со Степанычем, это писец какой-то! Дело же оказалось в пресловутой женской логике и… чрезмерном чувстве юмора товарища прапорщика. Ага! Сам в шоке! Тут ведь какое дело. Данная мадам, очень качественно распробовала цену информации. Поэтому совала свой любопытный нос везде, где можно. А тут инцидент у замполита с нами приключился, он жене пожалился. А она и смекнула, что не просто так тут дело… Вот если узнать, кто мы такие? Идиотизм цветёт. Не находите? Или дело в извечном женском любопытстве?

Вот она и замутила со Степанычем, хотя для начала пыталась с Рогожиным, но он её послал. (Расстроится мужик, он же думал, что это его харизма.) Ну и начала его очень активно пытать, и так и эдак пытала. (Кажется, я от Всеслава нездоровым юмором заразился?) Да вот только Деда даже нимфоманка ушатать не смогла. (Ох, чтоб я так мог в его возрасте.)

При чём здесь юмор? Да просто на очередной осторожный вопрос наш ловелас ответил фразой из кинофильма: «Если я тебе скажу, мне придётся тебя убить». Короче подогрел интерес. А потом будучи слегка навеселе, после «пыток» и в хорошем настроении. Процитировал Высоцкого, про шпионок с крепким телом, и сделав умное, и задумчивое лицо… сказал, что надо бы её проверить. Что тут же и осуществил. Проверив так сказать досконально… И не найдя нигде микрофона, просто забыл. Да что тут говорить, кто будет обращать внимание на женское любопытство? Они же «пустоголовые блондинки». И это могут подтвердить… Стоп, я, кажется, повторяюсь?

А теперь включаем женскую логику, пугаемся, каемся перед мужем. Который как раз не сомневается, что с нами не чисто. Тут возможно сыграло роль то, что Акимов и Разин друзья. А ведь именно Разин, прикрыл нас, когда мы накрыли Хасана. Хотя это не факт. Но сложить два и два не сложно. А вот то, что Крымов в курсе, что это наши парни погибли после того, как он предупредил бандитов, это точно. Правда, узнал он об этом не так давно, когда после инцидента с Рогожиным, (это когда замполит пытался набить мне лицо) пытался тихонько поинтересоваться. Короче перепугался он не на шутку. Вот и решил инсценировать нападение. А ведь всё могло срастись…

Если бы не любвеобильность прапора и его супруги. Ну не могла же она отказать ему, вдруг заподозрит что? Это она так сказала. Лично у меня другое мнение, но промолчу, пусть пишет. Потом дам особо ретивому прапору почитать. Может тогда дойдёт, что Рогожина надо слушать. И если он говорит не ходить к жене замполита, то не ходить.