1-я семейная жизнь Емели книга 2

Так началась моя новая жизнь. Служба была не трудной. Я постепенно вникал в свои обязанности. Офицеры подразделений стали привыкать к тому, что я, иногда, проверяю состояние их автомобилей и нахожу мелкие несоответствия.

…Прошло полгода моей службы и к нам поступило новое пополнение. Появилось несколько ребят, младших сержантов, из "учебок", а также и обычные призывники. Среди них были и водители, большинство с малым стажем вождения. Майор Сёмин объявил, что теперь, с "новым" техническим составом, курс молодого бойца: по специальной, строевой и физической подготовке, буду проводить я.

Это озадачило: два с половиной-три месяца я буду неотрывно занят с новобранцами, а как же с моими прямыми обязанностями? Там же необходимо напоминать о плановых технических обслуживаниях, текущих ремонтах, отражать их выполнение в карточках транспорта, да и вообще, другое. Но майор успокоил меня: часть моих функций он возьмёт на себя. Но и я не должен забываться: в свободное время обязан вести надзор за автомобилями и их техническим состоянием.

В дальнейшем я втянулся в это дело: но свободного времени стало меньше. Я спросил у зампотеха:

– Товарищ майор, а почему именно мне поручено заниматься с молодыми? Есть же сержанты, у которых больше свободного времени.

И он выдал неожиданную концепцию:

– Емельянов, я долго наблюдаю за тобой, и сделал вывод, что, таких "мягких", как ты, мало среди сержантов. Ты грамотный в своих квалификациях – специалист, и с очень хорошим характером. К тому же испытал на себе отношение к вам тупорылых "дедов". Мы думаем, что ты никогда и ни с кем не повторишь подобного. Запрещается, пользуясь мнимым превосходством, унижать своих товарищей, с которыми, возможно, придётся когда-то идти в сражение.

Итак, большинство трёхлетних служак уволилось: остались на шесть месяцев несколько рядовых, прослуживших два с половиной года. А мы уже не были новоиспечёнными салагами. Я принял командование над двадцатью, ни на что неспособными, пока, молодыми водителями. Перед этим, по войсковой части, вышел соответствующий приказ о должностных назначениях сержантов, поступивших из учебных подразделений и вменяемом мне обучении группы новобранцев. Пришлось более подробно знакомиться с уставами вооружённых сил Советского Союза и взяться за более глубокое освоение работы устройств агрегатов и узлов автомобилей.

На мои плечи свалилась ответственность. От меня зависело, какими будут эти парни в дальнейшем? И, конечно же, испытав на себе издевательства "дедов", я ни в коем случае не допускал подобного отношения к молодым. За это даже слышал угрозы в свой адрес от "ретивых" старослужащих. Они осуждали меня за то, что я, показывая пример, выполняю вместе с ними физические упражнения, бегаю в кроссах. Дистанции были по три, пять и десять километров. А это, вначале, очень трудно давалось им.

С технической подготовкой было проще, но буквально никто не понимал схем электрооборудования автомобилей. А уж о том, что и как работает и говорить не приходилось.

Постепенно, мы присматривались друг к другу и подыскивали товарищей по духу, и взглядам на происходящее. Моими корешами на всю жизнь сделались сержанты Юрай Вахирев – мастер по радиоделу и Тахат Бидаев – татарин, который по ошибке попал в нашу часть, но так и остался. Его "сделали" начальником, несуществующей у нас, столовой: мы питались в соседней части. Но она "появлялась" в то время, когда бывали на учениях и Тахат закармливал нас тушёнкой и кашами с мясом. Тогда это было нечто: лакомей я ничего не едал.

Сны с Катей всё также не покидали меня и по утрам навевали грустные мысли и картины. Но предаваться их созерцанию было некогда: я "крутился", словно, белка в колесе. Вскоре, нас стали поощрять увольнениями в Москву, где я ни разу не был. Эти мероприятия происходили редко, и вызывали у всех большой интерес. Всё-таки столица нашего государства! По причине этого, я до сих пор немного ориентируюсь в мегаполисе, в частности в схемах метро.

…Однажды, я с трёмя товарищами, в военной форме, спустился в подземку. На станции стояла электричка. Мы, надеясь успеть, кинулись к ней, но опоздали: она тронулась. Мимо поплыл вагон, и… я увидел своё "обожание". Оно стояло у окна и смотрело прямо на меня. Я в тот же миг узнал его и, опешив от неожиданности, с поднятыми руками, бросился к окну. Катя тоже увидела меня в солдате. У неё вскинулись вверх брови, расширились глаза. Она даже приникла к стеклу. Но "бездушная" электричка быстро увезла её в тёмноту тоннеля.

Я наскоро объяснил ребятам возникшую ситуацию, и мы прыгнули в другой поезд. Выскочили на следующей станции, почему-то полагая: она выйдет здесь, чтобы дождаться меня. Но, увы, напрасно долго ходили по посадочным площадкам – её не было. Это стало очередным потрясением: судьба, словно нарочно, разлучает нас! Ведь были всего в нескольких шагах друг от друга! Вновь всколыхнулись давние надежды и фантазии. Она мало изменилась, и я увидел в ней всё тот же образ школьницы, но уже с проявлением некоего интереса ко мне.

Это удивило и взволновало: вызывало "глупые" мысли и появление некой надежды. Но на что? Прошло всего несколько лет после того, как она едва ли не зареклась в том, что никогда не будет со мной. Я это помнил, но, а вдруг… изменила своё отношение ко мне? Ведь подскочила же, когда увидела меня. Узнала даже в военной форме. И долго ещё бестолковые помыслы не покидали мою неразумную головушку. Это давило на психику и настроение. Даже ребята заметили произошедшую во мне перемену. Но "поезд ушёл", а я остался со своими воображениями.

Служба продолжалась, и в ней было всякое. Первые год-полтора получал поощрения, и даже повышение в звании. Но в последующем, как говорится, "оборзел". Подобно некоторым из пустоголовых, не раз подводил своего командира майора Сёмина. Мы бегали в самоволки к девушкам – телефонисткам, выпивали с ними. Попадались на этом и получали наказания: утрачивали увольнения в Москву, рост в звании. Приказ о моём очередном повышении до старшего сержанта, командир части порвал перед строем. Что тут можно сказать? Мораль любого поступка обусловливается идейным содержанием индивидуума.

"Если человек идиот, то это надолго!" Эту фразу я буду вспоминать всю жизнь, как применительно к себе, так и к другим, подобным глупцам. А, как я убедился за прошедшую жизнь, их в народе едва ли не половина, просто никто не признаётся в этом. Их и легко выделить из массы: они всегда стараются показать себя умными, но часто бывают неудачливыми. Хотя с виду это и незаметно, но человек "варится" в себе, когда наступают минуты прозорливости. А это случается порой, и нет ничего горше осознания собственной глупости, ощущения дефицита ума и проявления стадного инстинкта в поведении: куда все, туда и я! Мы же не животные, но…!

Ситуация резко переменилась, когда на мою должность взяли поступившего к нам на службу сверхсрочника. Я передал ему всю документацию, инструкции и меня назначили на должность начальника МТО-АТ – мастерской по техническому обслуживанию и ремонту автомобилей, и тягачей. Она располагалась на базе ЗИЛ-157, по прозвищу "Поларис" и была невероятно тяжёлой и медлительной. В моём подчинении было двое ребят-слесарей. Здесь стало интересней, потому как мы выполняли не только техническое обслуживание отдельных машин, но иногда, даже и ремонт крупных агрегатов, выходивших из строя автомобилей.

Глава 8

Но, вскоре и на эту должность "пришёл" другой сверхсрочник. Меня перевели в хозяйственный взвод, в транспортное отделение. Я считался уже опытным шофёром, которого, в случае необходимости, часто использовали на других автомобилях. На военном автобусе ПАЗ я доставлял детей офицеров в школу близлежащего совхоза, а по окончании уроков забирал их. По случаю увольнений и отпуска водителя командира части, возил его на тогдашнем "джипе" – ГАЗ-69. Обиженный за мои тупоголовые проделки, он, видимо, презирая меня, мало разговаривал со мной.

На санитарном УАЗике – буханке, возил "страждущих" в госпиталь в г. Подольск. На ЗИЛ-130 – бельё и постельные принадлежности в г. Алабино, в гарнизонную "стирку". На нём же едва не погубил шесть человек в городе Кашира. Дело было зимой. На скольком шоссе я ехал со сверхсрочником из хозяйственного взвода. В тентованном кузове, по самый верх, находилось большое количество кирзовых сапог. Уже на окраине города, внезапно, у меня рвануло из рук баранку и ЗИЛа потянуло вправо. Впереди, в трёх – четырёх десятках метров находилась остановка автобуса, выполненная из нескольких тяжёлых железобетонных плит. За ними прятались от стужи четыре человек.

Я попытался тормозить, но тяжёлая машина продолжала скользить. Тогда я начал давить на педаль периодически: это сработало и спасло нас. Автомобиль, приближаясь к остановке, стал нехотя замедляться. Я вывернул руль вправо и, буквально в двадцати сантиметрах от остановки, мы, едва не упав на бок, съехали в кювет. Всё это произошло в течение нескольких секунд, но я стал мокрым, а сверхсрочник закричал в голос, от страха. Невозможно даже представить, последствия, не применив, я необычный способ торможения. Мы бы разрушили остановку, а плиты задавили людей.

Оказалось, заклинило подшипник правого переднего колеса, а внутренняя обойма намертво приварилась к оси. Начальник, на попутных, отправился в подразделение за передвижной мастерской. Она прибыла только к вечеру. Инструментом, типа современной "болгарки", мы удалили обойму и установили новый подшипник. В часть мы прибыли едва ли не к полуночи, потому как "техпомощь" была тяжеленной и едва тащилась на третьей передаче. Старший доложил командованию о происшествии и особо подчеркнул мои правильные действия. Мне была объявлена благодарность и очередное увольнение в Москву.

Но описывать всю трёхгодичную службу и книги не хватит. Как я писал выше, мы ходили в самоволки к молодым телефонисткам из чужой части. В ней же служили и вольнонаёмные женщины. Как они попадали в армию, я тогда не задумывался? Многие были наших лет, ходили в военной форме. Некоторые приезжали на службу, но большинство проживали в общежитии, в офицерском городке. Барышни, видимо, в надежде выйти замуж, привечали нас, прятали от патруля.

Однажды я познакомился с одной из них, прелестницей, по имени Вера. Она была в военной форме и шагала по обочине к нашей части. Я ехал из райцентра и подвёз её до ДОСов – домов офицерского состава. Мы условились о встрече. Я, как всегда, был на седьмом небе. Но молодая особа оказалась строгой и не позволяла никаких вольностей по отношению к себе. Наши встречи проходили только за разговорами. Мне же, разумеется, хотелось вящего, но девушка упорно "отшивала" меня в попытках более тесного "сближения. В общем, была молодчина, какую поискать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.