- -
- 100%
- +
Предисловие
Предлагаемая повесть является своеобразным дополнением к повести «Завтра было вчера, или Повесть о вечной любви». Все эмоции и переживания автора, которые не смогли уместиться на страницах его первой повести, были частично (хотя, опять, далеко не полностью) реализованы в предлагаемой здесь книге. Автор также постоянно ставит своих Героев перед сложнейшим нравственным выбором в непростых жизненных ситуациях.
Также хочется обратить внимание на несколько моментов. В повести использованы две легенды. Первая легенда о происхождении созвездия Большой Медведицы является монгольской легендой, которая была несколько переделана автором, что дало возможность, по его мнению, глубже проникнуть в психологическое состояние одного из главных героев. В результате получился своеобразный русско-монгольский вариант данной легенды. Вторая легенда о двух товарищах полностью выдумана автором, так что какие-либо совпадения могут возникнуть чисто случайно. Все стихи принадлежат автору. Религиозная составляющая, легенды, а также стихи, по его мнению, должны помочь яснее и глубже проанализировать основные «зигзаги» непростых судеб некоторых действующих лиц повести.
Глава 1
Они шли уже почти два часа по топким болотам. Весна в этом году в Новгородской области выдалась слишком дождливой. Почти все дни и ночи, не переставая лил то мелкий, то крупный дождь. Сегодня, в самый первый день поисковой экспедиции, отправились в болота девять. В лагере осталось трое – две девушки и взрослый мужчина, который обязан был помогать девчонкам и, одновременно, охранять их.
Евгений Николаевич, руководитель отряда, прекрасно понимал, что в такую дождливую погоду, шансов найти погибших бойцов намного меньше. Евгений шёл замыкающим. Впереди него шла Настя. Она несла в одной руке, наполненное всякой поклажей, довольно тяжёлое ведро, а в другой поисковый металлический щуп. Настя была в камуфляжной форме, на голове плотная серая косынка, на ногах, как и у всех, сапоги-болотники (в обычных сапогах по таким вязким болотам не пройдёшь). Евгений подумал, что в отряде всего три семнадцатилетние девушки, но две из них остались дежурить в лагере, поэтому на поиски вместе с мужчинами и юношами-подростками отправилась из девушек только она одна.
Он прекрасно понимал, что вся эта грязь, сырость, все эти неудобства намного для неё тяжелее, хотя никакого вида, что уже сильно устала, Настя не подаёт. Давая согласие на участие в экспедиции, эта девушка знала, на что шла. Будь его воля, то, безусловно, он бы крепко подумал, насчёт того, брать ли вообще в подобные экспедиции совсем юных девчонок. Но далеко не всё зависело лично от него.
«Ничего, скоро у неё, как собственно и у всех остальных, откроется «второе дыхание» и всё будет нормально» – подумал Евгений, и чуть-чуть заметная улыбка появилась на его уже немного загорелом лице.
Наконец, болотистая дорога временно закончилась. Они вышли на довольно ровную лесистую тропинку. Настя обернулась, попыталась хитровато подмигнуть командиру, но тут же споткнулась об какую-то корягу и вместе со всей поклажей упала прямо на мокрую траву. Он моментально подскочил к ней, протянул руку и помог обессиленной девушке подняться. Она немного виновато поглядела на руководителя, и он разглядел под её красивыми большими голубыми глазами капельки слёз.
«Значит, сильно ударилась, хотя ведь всё равно не скажет, и, даже, вида не подаст» – подумал Евгений и не ошибся. Настя тут же, как бы невзначай, провела рукавом куртки под глазами, и что-то, наподобие улыбки, озарило её нежное, и, также как у Евгения, немного смуглое от загара, лицо.
Руководитель отряда сделал вид, что не заметил её слёз, но всё же, чисто машинально, поинтересовался: «Не сильно ушиблась?»
Настя довольно весело (чего только ей это стоило?), ответила:
«Да что вы, Евгений Николаевич, совсем нисколечко!»
Евгений и не сомневался в подобном ответе. Мысли одна за другой завертелись у него в голове:
«Эта девчонка – кремень. Да пусть бы даже она руку или ногу сломала (хотя, не дай Бог, конечно), всё равно не призналась бы. Так и хромала бы всю дорогу, и терпела неимоверную боль. А когда в лагерь бы вернулись, то ушла куда-нибудь в лесок и, сначала, выплакалась бы вволю, а затем только бы и призналась. Жалко, что среди нас нет взрослых женщин, а только мужики, ну ничего не поделаешь, раз так получилось».
Но, для очистки совести, он счёл нужным предупредить девушку:
«Настя, очень прошу тебя, будь, пожалуйста, поаккуратнее. Здесь, в сущности, в подобной обстановке, по-настоящему, тебе помочь некому, сама понимаешь. До лагеря километров шесть. Да от лагеря до ближайшего жилья не менее десяти».
«Я всё понимаю, Евгений Николаевич, всё понимаю…» – последние слова она произнесла с лёгкой, чуть уловимой грустью и это не ускользнуло от внимания чуткого руководителя.
«Значит, действительно сильно ушиблась, хотя бесполезно её допрашивать. Необходимо, как можно быстрее идти дальше, чтобы примерно через час быть на предполагаемом месте поиска».
И Евгений крикнул во весь свой командирский голос, чтобы не только Настя, но и большинство впереди идущих услышало и передало другим:
«Ускорить шаг!»
«Ускорить шаг!» – передали по маленькой колонне его властные слова. А затем снова под ногами захлюпало топкое болото. И пришлось не ускорить, а неизбежно сократить шаг. Поэтому к предполагаемому месту поиска они подошли лишь через полтора часа. Все были уставшие и голодные. Банка консервов на двоих, чай, печенье, бутерброды. За двадцать минут они быстро пообедали. Евгений взглянул на свои командирские часы.
«Так, – прикинул он, – из лагеря мы вышли в восемь. Сейчас, почти двенадцать. Вернуться в лагерь мы должны не позднее восьми вечера. Значит, на активные поиски остаётся порядка четырёх часов».
Он моментально сообразил, что реального времени для работы у них не так много. Особенно, если учесть, что обратный путь займёт несколько больше времени, так как все они будут ещё более уставшие и измученные. Поэтому, не теряя ни секунды, Евгений живо распорядился:
«Разбиваемся по парам. Взрослый плюс подросток. У взрослого металлоискатель и лопата. У подростка металлический щуп и тоже лопата. Разбредаемся по лесу в разные стороны. Собираемся здесь в шестнадцать ноль-ноль. Если обнаруживаете погибшего бойца то условный знак – свисток. В крайнем случае, можете использовать мобильный телефон. Все подходят и помогают извлекать. Будьте максимально осторожны. Здесь есть мины-ловушки, а в земле полно неразорвавшихся снарядов и бомб. Об интересных находках, кроме, естественно найденных бойцов, сообщите только тогда, когда соберёмся все вместе. Нас нечётное количество, поэтому Ивану Петровичу, как опытнейшему и старейшему поисковику, разрешаю работать одному. Со мной пойдёт, – здесь Евгений сделал небольшую паузу, – со мной пойдёт… Анастасия».
Это имя Евгений произнёс несколько тише. Он прекрасно знал, что с Настей хотел бы работать, практически, каждый. Более того, он даже точно знал, что в Настю тайно влюблён её однокурсник по колледжу Олег. А, может быть, и ещё кто-нибудь или, даже, почти все. Но сейчас это неважно. Сейчас необходимо не чувства свои выражать, а делать сложное, кропотливое дело по поиску погибших здесь когда-то во время войны, но не захороненных бойцов Красной Армии.
Поисковики быстро разбрелись в разные стороны обступившего их со всех сторон болотистого леса. Евгений посмотрел на оставшиеся части поклажи, быстро расстелил брезент, сложив вещи в одну плотную кучу. Потом немного подумал и воткнул рядом с вещами маленький красный флажок. А затем повернулся к Насте и строго произнёс:
«Запомни, и всё внимательно и чётко исполняй. Ты в экспедиции первый раз, поэтому ещё многие тонкости этой работы, пока не знаешь. Ты идёшь за мной прямо по моим следам, не отставая больше чем на полтора метра. Но всё равно внимательно смотри под ноги. Кстати, кроме военной опасности, здесь ещё часто встречаются болотные змеи-гадюки, которые, если их случайно потревожишь, цацкаться не будут, а сразу высунут голову на целый метр и цапнут куда угодно, а укус у них довольно ядовитый и если вовремя не оказать помощь, то…сама понимаешь, не маленькая. У нас, конечно, есть с собой аптечка, но надеяться на неё особенно нечего. До лагеря почти восемь километров. Никакой транспорт сюда к нам быстро не доберётся. Ну, так что, всё усекла, или повторить?»
«В повторении не нуждаюсь!» – несколько даже весело заявила Настя.
«Ну, вот и хорошо. Значит, картина маслом. Но всё же учти, если с тобой или с кем из несовершеннолетних что-нибудь случится, то меня посадят. А садиться, честно признаюсь, у меня особенного желания нет. Понимаешь?»
«Понимаю!» – опять несколько весело ответила Настя.
Евгений с нежностью подумал:
«С одной стороны, она, конечно, молодец. Многие юноши с таких девчонок пример должны брать».
Но, странно, именно от этой мысли что-то защемило в груди Евгения. Может быть, в нём внезапно проснулась жалость к этой, в сущности, совсем юной и довольно хрупкой девушке, у которой вся жизнь впереди. Она всё-таки не до конца понимает, какая ответственная, тяжёлая, кропотливая и опасная работа ей предстоит. Нет, будь его воля, никогда бы в эти промозглые болота, он не только девчонок, но и мальчишек несовершеннолетних не брал. Эх, если бы не Иван Александрович – преподаватель колледжа, его не уговорил. И Евгений поддался на эти уговоры. Конечно не сразу, но всё же поддался. Иван Александрович, конечно, не руководитель отряда. Он руководитель группы студентов колледжа, состоящей из шести человек (как раз половина отряда) – троих мальчиков и такого же количества девочек. Он, так же как и Евгений, за них отвечает, и, если что случится, ему тоже не миновать сурового наказания. Да, это, конечно, всё так. Но, всё же, всё же…
…Они с Настей медленно шли по липкой от грязи и прошлогодних засохших листьев земле, постепенно всё дальше и дальше отходя от дороги, по которой они пришли в это гиблое место. Изредка металлоискатель подавал небольшие писклявые сигналы, но Евгений на такие звуки даже не реагировал, так как чутьё ему безошибочно подсказывало, что это, скорее всего, обычные гильзы от патронов или осколки от снарядов, поэтому терять время и силы на их выкапывание не стоит. Силы надо беречь, беречь на более существенное, более значимое. Позади него шла Настя со щупом и лопатой.
«Сколько они идут так? Наверно, уже около получаса». Евгений прикинул, что продвигаются они с Настей строго на юго-восток. Он понимал, что Настя только рада, что вот так просто идёт, а напарник не останавливается и не заставляет её «надрываться», то есть копать всякую мелочь.
Но у Насти было совершенно другое мнение. «Ведь если гильзы, это может быть отстрел, а рядом, вполне вероятно, может находиться погибший, заваленный землёй, советский боец». Поэтому, Настя не до конца понимала Евгения Николаевича, хотя и считала, что возражать ему она не имеет никакого права. Командир здесь он, и именно ему решать, как действовать в той или иной ситуации.
Действительно, определённая неясность обстановки состояла в том, что на косточки погибшего бойца металлоискатель никак не отреагирует. Металлоискатель реагирует только на железо. Это значит, считала Настя, если металлоискатель даже слабо прозвенел, необходимо хотя бы щупом (а тогда они зачем, собственно, его взяли?) тщательно обследовать территорию на полтора метра со всех сторон. Конечно, найти бойца в таких «мокрых и грязных» условиях маловероятно, но необходимо же, в конце концов, что-то делать, стараться искать, а не идти просто так, абсолютно не реагируя ни на какие звуки металлоискателя. Настя была явно недовольна ни собой, ни своим командиром.
Внезапно зазвонил мобильный телефон Евгения Николаевича. Он, вытащив из кармана мобильник и взглянув на него, явно хотел выругаться (это было заметно по выражению его лица) и, видимо, только присутствие молодой девушки сдержало его.
Насте стало очень любопытно, почему командир отряда так странно прореагировал на неожиданный звонок. Евгений остановился, ответил на звонок и стал с кем-то горячо спорить. Настя сразу поняла, что звонит не поисковик из их группы и, даже не из их лагеря, а, скорее всего, звонят откуда-то издалека. Иначе Евгений бы так не «взбесился», он ведь очень не любит, когда его отвлекают по пустякам, особенно в то время, когда он полностью и целиком сосредоточен на своей работе.
Спор Евгения со звонившим постепенно перешёл в настоящую ругань. Казалось, командир совсем забыл про Настю, которая стояла и терпеливо ждала окончания этой «перепалки». Наконец, Евгений с явной злостью сбросил так надоевший ему вызов. Буквально через несколько секунд звонок раздался снова. Евгений долго не хотел отвечать, но, выдержав секунд тридцать всё же ответил. «Перепалка» с неизвестным лицом продолжилась. Через некоторое время командир внезапно как бы «очнулся» и, пристально взглянув на Настю, прервал на время неприятный для него диалог. По его унылому лицу было ясно видно, что ему немного стыдно перед девушкой за его такой, уж слишком дерзкий разговор, в ходе которого употреблялись почти нецензурные выражения. Затем он быстро распорядился:
«Слышь, Настя, возьми у меня металлик, лопаты и щуп пока оставь здесь. С металликом иди очень осторожно и медленно вперёд и постоянно смотри себе под ноги. Если очень сильно зазвенит, обязательно на этом месте остановись и жди меня. Я тебя из виду терять не буду, и ты меня старайся не терять. Я быстро закончу разговор и догоню тебя. Но, предупреждаю ещё раз, иди медленно и осторожно. Если заметишь что-то подозрительное, например, проволоку или торчащее из земли железо тоже остановись. В этом случае, пока я не подойду, не двигайся и громко не кричи. Помни, что я за тебя в ответе. Ты ведь не хочешь, чтобы меня посадили на старости лет? Ну, ладно, давай, иди».
«Ишь, какой «старик» выискался, а этому «старику» всего сорок два года» – с некоторым сарказмом подумала Настя. Она прекрасно знала возраст Евгения, который он, собственно, и не скрывал.
…Настя шла вперёд гораздо быстрее, чем ей это полагалось. Зачем она это делала? Видимо, просто из чувства противоречия, назло руководителю, вынашивая заветную мысль. «А что если я сейчас самостоятельно отыщу погибшего бойца. Они все где-то там ходят-бродят и, видимо, никого найти не могут, а вот я возьму и, назло всем, отыщу погибшего красноармейца. Вот, будет здорово, всем «нос утру».
Рассуждая таким образом, Настя полностью погрузилась в свои мысли, целиком «ушла в себя» и совершенно не заметила, что в непролазном лесу давно уже сбилась с правильного маршрута по которому они шли вместе с командиром и приблизилась к огромному болоту, которое неожиданно огромнейшим озером встало на её пути. Настя остановилась в нерешительности и только сейчас обратила внимание, что давно уже не слышит не только голоса, но даже отдалённых шагов Евгения Николаевича, который просто куда-то «исчез». Она, наконец, ясно осознала, что прошло уже не менее получаса, как она рассталась со своим напарником. Но ведь он, обязательно, должен был кричать и звать её, но она почему-то ничего не слышала.
«Неужели я незаметно свернула в противоположную или почти противоположную сторону? Но тогда, я должна вскоре выйти на ту дорогу, по которой мы пришли сюда. Но откуда здесь взялось огромное болото, которое, явно, мы не проходили ни вместе с отрядом, ни с Евгением Николаевичем? Значит, я забрела совершенно куда-то непонятно куда. Что же я натворила? Задаст же мне командир огромный разнос за такую недисциплинированность».
Настя не ощущала страха, но какой-то неприятный осадок вселился в её душу и не давал покоя. Здесь она вспомнила, что у Евгения Николаевича, как и у многих других поисковиков, есть обычный свисток, и командир, потерявший свою напарницу, просто не мог не «свистнуть». К сожалению, у Насти свистка не было, потому что она пошла «на разведку» с руководителем. Но, кроме того, практически у всех, в том числе у неё самой, имеются мобильные телефоны. Они, как это не раз проверялось, и как она убедилась по недавнему звонку, в этих местах не дают сбоев и срабатывают нормально. Настя моментально вытащила из запасного «сухого» кармана свой мобильник, но никаких пропущенных вызовов в телефоне не обнаружила. Тогда она быстро набрала номер командира. В ответ на её звонок прозвучало совершенно невероятное: «Телефон абонента отключён, либо находится вне зоны доступа». Это настолько удивило Настю, что она в полной растерянности остановилась и задумалась.
«Что же это такое, почему? Такого просто не должно быть. Я же не зашла за какую-нибудь там высоченную гору».
Здесь Настя решила позвонить другим поисковикам, не сомневаясь, что до кого-то обязательно дозвонится, просто не может не дозвониться. Она набрала номера ещё трёх взрослых поисковиков, а также номер своего однокурсника Олега, который, она это чувствовала, к ней неравнодушен. Но результат был везде одинаковый, всё время повторялось одно и то же. Телефон либо отключён, либо вне зоны доступа. Теперь Настя была не просто удивлена, она была по-настоящему потрясена. Она почувствовала, что с ней произошло что-то необъяснимое, что-то не поддающееся обычному пониманию. Не могут, просто не могут у всех телефоны быть отключены или оказаться вне зоны доступа. Настя прекрасно помнила указания командира отряда перед выходом из лагеря: «Проверить всем полную зарядку своих телефонов и ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах телефоны не отключать, и быть готовыми к любому звонку».
Евгений Николаевич даже рекомендовал изредка перезваниваться друг с другом, чтобы ни одна из групп случайно «не потерялась». Здесь Настя с испугом сообразила, что и ей ведь никто не звонил, хотя её, безусловно, уже давно ищут. Настя ещё раз внимательно проверила свой телефон. Стоит на полной громкости, но не одного пропущенного вызова.
В этот момент, опять как-то внезапно, у неё закружилась голова, мир вокруг неё завертелся как на карусели. А когда «карусель» в голове закончилась, стали происходить странные и невероятные вещи (а, может, это Насте только казалось). Во-первых, Настя ощутила какую-то угнетающую тишину. Ветра не было абсолютно (но ведь раньше он был). Во-вторых, стало быстро темнеть. Но темнело вовсе не от того, что в небе сгустились тучи, как это бывает перед сильным грозовым ливнем. Небо, как раз, абсолютно не изменилось.
«Нет, такого не может быть, потому что такого не бывает, – подумала Настя, – сейчас, пожалуй, не позднее, чем час дня, откуда же взялась эта жуткая «темнота»?
Настя зачем-то подошла вплотную к огромному болоту и обнаружила, что болото тоже какое-то странное. Уходящее куда-то вдаль, оно чем-то напоминало большое озеро. Сплошной туман окутал это болото. Настя решила минут пятнадцать постоять здесь и подумать, что ей делать дальше. И здесь она услышала (или ей опять показалось?) какие-то отдалённые звуки, похожие на лёгкое хлюпанье или чавканье. Словно кто-то шёл по болоту, медленно и постепенно приближаясь к ней. Настя была явно поражена и, глядя во все глаза на болото, стала рассуждать:
«Судя по конфигурации и размерам, это болото не должно быть проходимым. Оно засосёт любого, кто попытается вступить в него. Нет, видно эти звуки раздаются совсем не со стороны болота, просто наступившая гнетущая тишина создала звуковую галлюцинацию, и до меня доносится всего лишь эхо, которое отражается со стороны болота. На самом же деле, эти странные звуки раздаются, скорее всего, с противоположной стороны. Хотя, может быть, никаких звуков вовсе нет, а мне они просто чудятся от непонятной тревоги, которая поселилась в моей душе, после того, как «я потерялась».
Насте даже стало немного смешно от этой мысли – «я потерялась», словно, она маленькая девочка лет трёх, которая пошла в магазин со своей мамой, а мама, почему-то завернула за угол и куда-то пропала. Что-то подобное с ней произошло в глубоком детстве. Настя смутно помнила этот случай, но свои ощущения, после того, когда её мама «исчезла», помнила хорошо. Слёзы испуга тогда полились из её больших голубых глаз.
Сколько времени она проплакала тогда? Минуту, две, три? Но ей отсутствие матери показалось целой вечностью. А сейчас, как ей поступить сейчас? Может быть, сесть на какой-нибудь пенёк и громко зарыдать? Авось, кто-нибудь, да услышит? Хотя, кто здесь может её услышать? Она уже посчитала, что «по-настоящему», никто и нигде «не хлюпал». Скорее всего, вокруг на несколько километров нет ни единого человека, и она совершенно случайно оказалась в полном одиночестве.
Но когда прекратившееся было «хлюпанье» снова возобновилось, Настя поняла, что ошиблась. Теперь, наоборот, какое-то внутреннее чутьё подсказало ей, что совсем близко от неё находится человек. Именно человек, а не зверь. Настя с ещё более возросшей тревогой и ужасом взглянула в сторону болота, но из-за почти сплошного тумана ничего там не увидела. Может группа поисковиков из их отряда случайно приблизилась к ней? Действительно, это вполне вероятно, потому что поисковики разбрелись в разные стороны.
Прошло ещё минут десять. Никто нигде не показывался. «Хлюпанье» снова исчезло. Но какое-то необъяснимое беспокойство всё сильнее и сильнее разъедало не только душу, но и сердце Насти. Различные страшные мысли буквально носились у неё в голове.
«Кто же это может быть? А вдруг это группа так называемых «чёрных поисковиков» приближается ко мне?»
Она часто слышала жуткие истории про таких нечестных людей. Настя знала, что они ищут погибших тайно, без официального на то разрешения. Их больше интересуют не сами бойцы, а найденные при них награды, различные знаки. Не гнушаются они и немецкими крестами и всем таким подобным, пытаясь выгодно сбагрить найденные реликвии на «чёрном» рынке. А если встретится им здесь одинокая девушка – настоящий поисковик, и если ещё она догадается, кто они такие на самом деле и что из себя представляют, тогда… Тогда, это не сулит ей ничего хорошего. Хотя, вполне вероятно, они могут выдать себя за законных официальных поисковиков и, может быть, укажут ей правильный путь, чтобы она могла выйти к нужной ей дороге.
А если это шайка бандитов, которая скрывается от правосудия в этих гиблых местах? То есть это может быть кто угодно, но Настя твёрдо решила не убегать и понадеялась на простое везение. «Как говорится, будь, что будет» – подумала она и решила оставаться на месте до полного выяснения всех обстоятельств. Чтобы успокоить себя она мысленно стала повторять:
«Никого здесь нет. Никто ко мне не приближается. Это я сама внушила, потому что я трусиха».
Но как Настя не пыталась себя успокоить, у неё ничего не получалось, потому что «хлюпанье» или «чавканье», никуда не исчезало, а раздавалось всё громче и яснее. Действительно, внимательно вслушавшись в «тишину» Настя теперь уже абсолютно не сомневалась, что никакой «тишины» уже давно нет, а к ней кто-то явно приближается. Но почему это «приближение» кажется каким-то странным и таинственным? Этого девушка никак понять не могла. У неё даже мелькнула нелепая мысль, что она спит, и всё, что с ней сейчас происходит всего лишь странный сон. Но Настя чётко ощущала своё присутствие в этом «сыром пространстве» и полную «реальность» происходящего с ней.
«Кто же всё-таки это может быть? Поисковик или кто-то совсем незнакомый? Это один человек или группа людей? Хотя вряд ли группа, иначе я услышала хотя бы случайные обрывки разговора. А, может, это всё-таки отдалённое эхо? Но только не обычное эхо, к которому все привыкли. Я где-то слышала или читала, что в подобных суровых местах, звуковые отголоски давних событий могут долго не прекращаться. Они могут напоминать о себе, иногда, странным образом. Например, покашливанием, или, как сейчас, всхлипыванием, или…».
Но здесь Настя в очередной раз твёрдо решила попытаться успокоиться. Она со всей силы ущипнула себя за щёку и закрыла глаза, а затем медленно сосчитала до десяти и стала мысленно убеждать себя в том, что ничего не стоит себе внушать, потому что от внушения становится ещё страшнее. А у страха, как говорится, «глаза велики».
Но, открыв глаза, Настя в очередной раз с ужасом убедилась, что ничего не изменилось, страх никуда не делся, и странные звуки не прекратились. Теперь они звучали, буквально, повсюду, со всех сторон, сверху, снизу, в её ушах, в её голове. «Хлюпанье», «чавканье», «покашливание» и всё такое подобное окружило её и стало засасывать словно болото.
«Нет, так нельзя, – вслух сказала Настя, – я взрослый человек и вполне в состоянии управлять своими чувствами, своими эмоциями и своими внушениями. Если бы кто-то, действительно подходил ко мне, то он давно был бы уже здесь. Я слышу эти звуки, шорохи, наверно, уже не меньше получаса. А это довольно долго».