- -
- 100%
- +
Начинать рассказ не хотелось. Настроение было подобно тому, которое терзает человека, вынужденного встать рано, особенно осенью, да еще с похмелья… О, Боже, помилуй!..
И, ёжась, я топтался около стола с открытой машинкой, как совсем недавно топтался перед дверью деревенского дома, в котором мне по-прежнему слышатся и шаги, и голос матери, и запах табачного дыма, и отцовский кашель, хотя все это уже давно оборвалось двумя деревянными крестами на кладбище под соснами… Всякий раз, когда я возвращаюсь в деревню, и запахи, и звуки будто оживают и манят быстрей войти в дом, обещая встречу. Но я медлю и боюсь открывать дверь, зная, что в сенях опять увижу углы, затянутые паутиной, в которой запуталось несколько прошлогодних мошек и мух, иногда вместе с охотившимся на них пауком… А дальше, в избе, холодная, выстывшая печь, с привалившимся к ней диванчиком отцовской работы, перевернутый чайник на кухонном столе, над ним старенькая иконка великомученицы Фёклы и погасшая лампада.
И я в нерешительности топчусь…
Привернуто-негромким голосом радио передавало сводку новостей, после которых надо было бы служить панихиду. Но хлынувшая в эфир разудалая реклама каких-то шоколадных батончиков моментально смыла впечатление новостей, не оставив в душе никаких следов от обоймы событий, в которых пролилась кровь, и куда-то улетели десятки оборвавшихся душ…
– Мда?! – подумалось вслух. – Хорошие новости! Впрочем, когда ничего такого не сообщат, вроде чего-то уж и не хватает. Будто день прожит неинтересно. Не день, а суп без соли…
Я усмехнулся то ли цинично, то ли обреченно… И провалившись куда-то, не заметил, как опустился на стул, вложил в машинку лист бумаги, стер что-то липкое на щеке и напечатал, как рабочее название чего-то, слово ТРЕТИЙ…
♦♦♦
Он вошел в торговый переулок со стороны Суворовского проспекта вместе с толпой, переходившей улицу, и сразу же будто выпал из неё. На вид ему было лет тридцать пять. Одет он был в красно-коричневый пуловер, из-под которого виднелся чистый воротничок рубашки кремового цвета, вельветовые джинсы, почти такие же, как были на мне, и вполне мог сойти за человека, вышедшего за хлебом в булочную,.. если бы не пятно под глазом, величиной с чернослив, и особый взгляд поверх голов, искавший кого-то, отрешенный и будто затравленный.
Показалось мне, что вышел он после только что состоявшегося семейного скандала, закончившегося бранью, истерикой, битьем тарелок, и внутри его теперь выло от тоски, как в печных трубах в ненастную погоду…
«Похож на одного из них», – подумал я, имея в виду три тополя, которые виднелись из окна моей мансардной комнатки. Росли деревья в соседнем дворе, метра на четыре возвышаясь над крышами, по которым словно домики по склонам оврагов, разбрелись навсегда замолкшие печные трубы. Полностью деревья я никогда не видел, но в ветреные осенние ночи они шумели листвой с такой скорбью, что представлялись мне узниками, приговоренными к пожизненному заключению, которых где-то на дне двора-колодца время от времени выводили на прогулку.
Виделись даже их лица – одинокие, опущенные, уже не чувствующие никакого интереса к жизни и шагавшие по ней по инерции… Лишь иногда, будто при воспоминании о чем-то невозвратно прошлом, выдавливая усмешку, похожую на ту, которая появляется и у меня на лице. Когда вдруг подумается: «И жить вроде уж незачем, и умереть нельзя – разоришь всю родню расходами на похороны…»
За окном смеркалось, и сгущавшийся воздух вязко, как дым в растапливаемой русской печке, втягивался в открытую форточку…
♦♦♦
Заканчивался последний день августа, еще солнечный, напоминавший о лете, но сырой после дождя и уже прохладный…
Помнится, что в тот момент, когда около меня раздался чей-то голос: «Дяденька, помогите на хлеб», – голос и жалобный, и в то же время заметно притворный, я стоял в торговом переулке, и листал только что приобретенную книжку. Изданная в серии «Классики и современники», книжка была в привлекательно-яркой небесного цвета обложке, и потому бросилась мне в глаза издалека. Лежала она под заостренной ножкой алюминиевого столика, с которого молодой парень в куртке-камуфляже торговал куриными окороками…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.