- -
- 100%
- +
– Почему именно я, а не ты? – раздался дикий крик в комнате, которую он только что покинул. – Почему именно я, а не ты? Почему именно я, а не ты? Почему именно я, а не ты?
Страшный, уже явно недетский голос, раздавался из комнаты, оставленной позади. А может, это просто эхо в ушах размножало этот крик? В любом случае, он не стал дожидаться развязки, вылетев в первую попавшуюся дверь. Там сидел Родион и что-то шептал себе под нос. Подойдя поближе, Лёша услышал:
– Не может быть… Этого просто не может быть… Он умер много лет назад…
Лёша осмотрелся по сторонам, но Лилю здесь не увидел. Нехорошее предчувствие закралось ему в душу, но верить в подобное не хотелось.
– Где Лиля? – закричал он на Родиона. – Что ты с ней сделал?
– Моя собака… Это моя собака…
Лёша не понял ничего, но посчитал, что Родион увидел здесь что-то похожее на то, свидетелем чему он сам недавно стал. Махнув Родиону рукой, призывая его идти вместе, Лёша дёрнул ручку на той двери, за которой ещё недавно, как ему казалось, скрылась Лиля. Дверь открылась с лёгкостью, как будто приглашая его войти. Когда он посмотрел назад, то Родиона там не увидел.
* * *
Родион пытался достучаться в окно, но так и не смог этого сделать. По непонятной причине стекло отказывалось разбиваться, и он просто кричал в окно, за которым, вопреки логике и здравому смыслу, было уже темно. Он звал друга, который, как он понимал, сейчас должен быть на улице. Но лишь тишина была ему ответом.
Через пять минут бесплодных попыток, Родион сел рядом со своей дверью и опустил вниз лицо. Он протянул ноги, и руки упали на них, как будто отдыхая после тяжёлой работы. Родион думал о Гермесе и о той неведомой силе, которая смогла вызвать в этот мир его пса. Может, это тот, кто ещё не спал в этом доме, как сказала им сумасшедшая старушка? Вот только сумасшедшая ли она, учитывая то, что здесь происходит?
Вдруг рядом объявился Лёша. Он что-то спросил о Лиле и пошёл к её двери. Родион поднялся за ним следом, но как ни старался заставить себя сделать шаг, ноги ему не подчинились. Он смотрел, как друг идёт к двери на противоположной стене, и увидел, как всё вокруг застыло. Возникло чувство, что время остановилось в этом месте, так как Лёша протянул руку вперёд и не двигался. Рядом с глазами Родиона в воздухе висела застывшая летняя муха, которую он толкнул пальцем. Муха упала на пол, не издав ни звука.
Когда он снова поднял вверх глаза, то увидел перед собой просто пустую комнату. Лёши в ней уже не было, поэтому Родион посчитал, что зайти в дверь ему всё же удалось. Решение идти за другом он принял сразу, так как не хотел больше оставаться в этой странной комнате. Понимание того, что в этом чёртовом доме за той дверью может не оказаться Лёши, пришло запоздало, так как он уже сделал шаг за дверь и резко полетел вниз. Прямо под его ногами пропало несколько досок, из которых был сложен пол по всему дому. К большой радости Родиона, его падение было недолгим.
Он упал на что-то мягкое и шуршащее. Тут же в нос ударил знакомый любому человеку с детства запах. Листья? Стоп, не так… Сухие листья, пахнущие осенью и дождём? Но на дворе лето, а он находится в доме…
Будучи немного трусливым по своей природе, Родион решил не показывать даже виду своего присутствия в этом помещении. То, что это что-то вроде новой комнаты, он не сомневался, так как рядом с кучей листьев, в которой он лежал, была стена в обоях. Ко всему прочему, пока он падал, успел рассмотреть лампу странной формы, висевшую на потолке.
Когда в комнате раздался звон металла, он даже не удивился, так как уже догадался, что во всех этих комнатах обязательно кто-то будет. Вот только сейчас оставался вопрос: кто именно поджидает его здесь? Мысленно перебрав всех своих умерших животных, Родион улыбнулся мысли о возвращении хомячка Кузи. Что может ему предложить этот дом или просто эта комната?
Тем временем лёгкий звон продолжался, периодически сменяясь каким-то другим, непонятным ему звуком. В голове проскочила мысль, что с таким звуком режется свежее мясо, но откуда здесь ему взяться? Это же не кухня, в конце концов… Интересно, а почему мозг предложил вариант именно «свежего» мяса? Родион никогда не был кулинаром, хотя яичницу зажарить мог, но почему, чёрт возьми, именно «свежего»? Вторая мысль врезалась в голову, заставив его вскрикнуть от удивления и страха: «потому что, когда у дома голод, он любит свежее мясо».
Возможно, именно от его вскрика – или просто так совпало – но звон металла прекратился. Где-то в глубине комнаты, там, где был свет, и куда он всё ещё боялся посмотреть, раздался шорох. Затем грубый мужской голос проговорил слова, которые Родион боялся применить к себе:
– Ну чего ты там ждёшь? Ты же видишь, что я уже закончил. Спасти её не удалось, так что забирай такой, какая получилась. Сшивать уже не буду, устал я…
Родион ещё глубже закопался в листьях и только сейчас понял, что они вымазаны чем-то липким. Не все, но какая-то их часть, была измазана в непонятной жидкости, в темноте не очень уж отличимой от крови… Стоп! Что за шутки? Почему он подумал про кровь? Да, чёрт возьми, что здесь происходит? Почему в его голову лезут эти непонятные мысли? Неужели дом так влияет на него или это просто от страха?
Он почувствовал, что очень захотел в туалет. Мочевой пузырь предательски начал давить не только на выходной клапан, но ещё и на сознание, заставляя судорожно обдумывать мысль о походе «к ветру». Да какой, к чёрту, туалет? В этом странном доме кроме бесконечных комнат ничего и нет!
Родион всё же решился и поднялся из своего укрытия. Мельком глянув в сторону света, он чуть не обмочил штаны: посреди комнаты стоял операционный стол, с которого свисала рука, полностью залитая кровью. Несколько капель, прямо у него на глазах, упали на пол и замерли там страшным пятном. Рядом со столом стоял столик, усыпанный медицинскими инструментами, часть из которых также была в крови. Похоже, именно ими кто-то и «спасал» лежащего на столе человека. С потолка свисала лампа, имеющаяся в любой операционной советского образца. Он помнил точно такую же, свисающую над его тогда ещё детским телом, когда ему удаляли аппендицит. Но где же тот, кто делал операцию? Родион провёл головой с левой стороны на правую и ощутил, как по ногам заструился тёплый поток: в трёх метрах от него с правой стороны стоял человек в белом халате. Он был весь измазан кровью. Его маска была немного перекошена, так что Родион заметил, что даже лицо под маской имеет красный цвет.
Родион опустил глаза вниз и увидел лужу рядом со своей правой ногой. Вот же…
– Что, первый раз видишь умерших? У нас в больнице такое часто бывает… Ну, ничего, привыкнешь ещё. Некоторые сознание теряют, а ты… Ну, штаны постирать можно, а вот память об этом уже не отстираешь.
Следом за этими словами раздался басовитый смех. Родион снова посмотрел на врача и отшатнулся: тот опять шёл к операционному столу, но сзади, там, где у всех нормальных людей должен быть затылок, у него зияла чёрная дыра, обрамлённая красной кашей из крови и мозга. Родион понял, что если бы мог, то намочил бы штаны второй раз, но запас жидкости в организме иссяк, разве что на пот осталось чуть-чуть. Врач подошёл к столу и поднял свисающую руку. Три капли крови сорвались вниз и попали в красную лужу на полу. Звук падения этих самых капель был настолько отчётливо слышен, что Родион от волнения сглотнул слюну. Ну, как сглотнул… Во рту пересохло, так что он просто сделал глотательные движение и дёрнулся от ощущения сухости. Врач же снова посмотрел на него, и через окровавленную маску Родион заметил лёгкую улыбку, проступившую на его мёртвом лице. Ну да, именно мёртвом. Человек с такой дырой в голове вряд ли мог быть живым.
– Ну, чего стоишь? – врач смотрел на него и продолжал улыбаться. – Подругу забирать будешь?
Родион, наконец, рассмотрел чёрный лак на одном из ногтей, и глаза его округлились от догадки: на столе лежит Лиля! А кто же ещё? Теперь такая участь ждёт и их, если Лёха ещё живой, а не прилёг в соседней комнате на похожем столе. А это вполне возможно, так как он пошёл за Лилей в её дверь.
На негнущихся ногах Родион начал идти к столу. Глаза врача сверлили его, и от этого взгляда становилось немного не по себе. Странные глаза у этого врача, но что-то знакомое в них есть… Вот только что?
Перед ним на столе лежала Лиля. Что с ней произошло, Родион понять не мог, как и то, зачем её пытался спасать врач. Дело в том, что девушка предстала перед ним в таком виде, что ему пришлось отвернуться в сторону, дабы в дополнение к намоченным штанам не добавилась испачканная желудочным соком одежда. Желудок трясло от судорог, и он несколько раз дёрнулся в животе, наталкивая на нехорошие мысли.
То, что он успел заметить, так это отсутствие почти половины головы у Лёшиной подруги. Стол был испачкан какой-то кашей, и Родион понял, что это мозг, недавно генерировавший остроумные подколки в отношении двух друзей. С руками тоже было что-то не в порядке, но рассмотреть их он не успел из-за страха и рвотных позывов.
Врач подошёл к нему и похлопал по плечу.
– Ну-ну, не переживай. Я сделал всё, что смог, но она всё равно умерла. Странные эти женщины, правда же? Ну, ничего, мы ей поможем, нас же сейчас двое! Один я не справился, но вдвоём! Эх… Вспоминаю, как я был ещё молодым студентом и учился в меде… Не всё было гладко, так что пришлось на скорой поработать… А тут ещё и вызов в этот дом…
Родион, опустивший от страха вниз голову и закрывший глаза, резко повернулся в сторону говорившего. Ну да, вот почему ему показались знакомыми эти глаза! Это взгляд одного из пропавших здесь врачей, приехавших в этот дом на вызов. Они с Лёхой долго рассматривали фотографии, поэтому Родион запомнил некоторые, на тот момент, не особо важные моменты. Вот и родимое пятно под глазом, почему-то тогда посмешившее его… Но как?.. Родион смотрел на врача круглыми глазами, открывал и закрывал рот, как будто хотел что-то сказать, но молчал. Врач же, в свою очередь, снова улыбнулся под маской и подмигнул ему.
– Ну, что ты так смотришь, как будто призрака увидел? Лучше положи ей руку на правую грудь. Я, конечно же, положу на левую. Обещаю, ты не пожалеешь и увидишь чудо.
Родион, не понимая, почему он это делает, но не в силах совладать с собой, повернулся к Лиле и опустил руку на её грудь. Та поддалась под его рукой и немного расплылась, показывая, что девушка умерла не так давно и ещё не успела закоченеть. Родион сглотнул и посмотрел на врача, уже стоявшего с другой стороны стола. Он положил свою руку на другую грудь и, подмигнув Родиону, посмотрел Лиле в глаза. Родион проследил за его взглядом и понял, что термин «посмотреть в глаза» тут явно не подходит из-за отсутствия у девушки одного глаза вместе с половиной головы. К счастью, отсутствующая половина была на стороне врача, а то Родиона вывернуло бы прямо на Лилю.
Что-то произошло. Ему показалось, что их руки пронзил электрический импульс, и они превратились в известный всем аппарат для реанимации. Правда, никто не кричал знакомое всем слово «Разряд!», но Лилю всё равно немного тряхануло. Родион смотрел как зачарованный на это действо, не веря своим глазам. Внезапно он почувствовал какое- то шевеление на своих штанах. Когда он опустил взгляд, то увидел шарящие по его штанине кровавые пальцы Лили. От неожиданности он отскочил, убрав руку, всё ещё лежащую на груди молодой девушки. Лиля повернулась к нему и посмотрела единственным глазом.
– Спасибо, что спас меня! Надеюсь, тебе понравилось держаться за мою сиську? Поверь, другая не хуже! Да и ещё кое-что для тебя припасено, немного пониже… Если у моего героя хватит смелости, перейти дорогу своему другу.
Она рассмеялась очень странным смехом, и Родион подумал, что по-другому человек с половиной рта вряд ли бы засмеялся. Врач тоже смеялся и тоже смотрел на Родиона.
– Ну, что я тебе говорил! Вдвоём спасли! Просто нужна была разница зарядов, чтобы ток потёк. А я никак своих ребят не найду. Может, он их насовсем забрал…
– К-кто, он? – Родион смотрел на врача, ожидая услышать одну из самых страшных истин в своей жизни. – Вы про дом?
– Про дом? Не-е… Мальчик… Странный такой. И шустрый. Сидишь тут, никого не трогаешь, а он сзади, тут как тут. Да ещё и листья эти его везде разбросаны… Да ты и сам в кровь вымазался в его листьях. Короче, мне кажется, что я его боюсь.
Пока они говорили, Лиля пыталась подняться со стола. Она никак не могла этого сделать, и Родион, разговаривая с врачом, наблюдал её бесполезные потуги. Причина неудачи была понятна сразу: поломанные руки и ноги.
Родион повернул голову вправо и заметил там что-то знакомое. Минуточку! Да это же чемоданчик с их гримом! Ну, конечно, там ещё скол виден, который Лёха сделал случайно, уронив его несколько месяцев назад. Эй! Стоп! Родной чемоданчик с инструментами для гримирования зомби и трупов? Родион посмотрел на Лилю и засмеялся.
– Это что, шутка какая-то? Лёха, вы решили меня разыграть? Меня? Мастера розыгрышей и грима? Человека, который придумывает почти половину всех наших историй? Ха-ха! Но какие вы получились натуральные! А как ты сделал себе лицо этого врача с фотографии? Я по глазам сразу узнал его, даже не подумал, что это ты.
Он пошёл к чемоданчику, так как, разоблачив игру друзей, успокоился. Тот стоял у стены и не вызывал никаких страхов, своим тихим ожиданием старого хозяина. Ну, точно их чемоданчик! Там и кровь искусственная есть, в которой Лилю измазали.
Отщёлкнув замки, он потянул на себя одну створку, и тут же отпрыгнул в сторону, так как из внутренностей чемоданчика полилась красная густая жидкость. Отойдя на пару шагов от знакомого предмета, он смотрел внутрь и ничего не понимал: там не было их инструментов, но там была каша из крови и мозгов, а также чья-то оторванная рука. Оглянулся назад Родион с очень плохим предчувствием, и, как оказалось, не зря. Лиле удалось перевалить своё тело набок, и она упала на пол в тот же момент, когда полные ужаса глаза Родиона уставились на неё.
Надежда ещё не покинула Родиона, и он завопил, глядя на врача, уже понимая, что он на голову ниже друга:
– Лёха, это не смешно! Ты зачем так над Гермесом пошутил! Я же тебе рассказывал, что любил его, а ты… Ты сделал его копию только для того, чтобы попугать меня? А ещё друг, называется!
На него смотрели три глаза, которые не выражали вообще никаких эмоций. Родион понимал причину этого, так как вряд ли два трупа могли хоть как-то проявить своё отношение к происходящему. Лиля, с трудом поднявшаяся на своих жутких руках, качала головой из стороны в сторону, как будто была с чем-то не согласна. Затем, её некогда красивый, но теперь страшный рот изобразил лёгкую полуулыбку, и губы издали булькающий от крови звук. Голос нёс слова, от которых Родион пугался всё сильнее, жалея, что уже успел опорожнить мочевой пузырь.
– Родион, подойди ко мне. Обними и поцелуй, ведь ты же хочешь этого? Ты хочешь меня, Родион? Мы не скажем Лёше. Зачем ему знать? А я так хочу твоего тепла и ласки! Да, тепла… ведь здесь так холодно! Поцелуй меня, сделай девушку счастливой!
Она попробовала повращать языком, но тот кусок, что остался от него, очень плохо повиновался. В результате Лиля с трудом засунула его снова в свой разломанный рот и опять попробовала улыбнуться. Родион подумал, что если бы ему приснилась такая улыбка ночью, то он вряд ли бы уснул до утра. Сможет ли он теперь спать после всего увиденного или нет? Да и выберется ли он отсюда живым, чтобы хоть предпринять попытку для этого сна?
Он перевёл взгляд на врача и увидел, что тот снова улыбается. Он рассматривал Лилю и водил ногтем по операционному столу. Когда девушка попробовала ползти в сторону Родиона, врач посмотрел на своего гостя и заговорил, обращаясь к нему:
– Чего ждёшь? Иди к ней! Может, она твоя судьба? Тем более, она сама тебя зовёт. Как там, в песне: «если женщина просит…». Могу оставить вас здесь, предоставив в распоряжение эту комнату. Он смотрел выжидающе на Родиона, и тот, найдя глазами дверь, начал отходить к ней спиной. Хорошо, что она была почти позади него, и никаких лишних действий делать не пришлось.
Врач, заметив его намерение, пнул Лилю по ноге и сказал, обращаясь уже к ней:
– Шевелись, давай. Видишь, уходить твой жених собрался.
С этими словами он пошёл в сторону Родиона, но тот уже нащупал рукой дверь за спиной и потянул её на себя. Дверь послушно поехала навстречу, и Родион быстро, хоть ноги и не слушались, проскользнул в образовавшуюся щель. Здесь его ждал сюрприз, а если точно, то и не один. Тем более что врач успел удержать дверь, и теперь к ней приближалась та, в ком Родион признал несколько минут назад Лёшину подругу.
* * *
Лиля смотрела из одной комнаты в другую, сначала даже не поняв, что комната за дверью не похожа на ту, из которой она заходила. Да и как она могла понять это, если все мысли были заняты ребёнком, стоящим прямо перед ней.
Мальчик, на вид лет семи, стоял посреди комнаты и смотрел в потолок. Собственно говоря, смотрел он туда по той причине, что находившаяся на его шее цепочка была вытянута вертикально вверх. Лиля помнила, что держать там её должна была ручка кухонного пенала, который родители этого мальчика купили за три месяца до его смерти. Но сейчас пенала здесь не было, а цепочка всё равно держала мальчика в подвешенном состоянии.
Коленька Михайлов, друг её детства, стал жертвой несчастного случая, отправившего его в могилу в возрасте семи лет. Лиля училась с ним в одном классе и, по воле судьбы и по желанию учителя, сидели они за одной партой. Там же в школе они и подружились.
Коля приносил конфеты, которыми угощал соседку перед началом первого урока и давал одну на дорогу домой. Она же угощала его яблоками, которые каждый день ей клала с собой бабушка. Так уж получилось, что их дружба продлилась всего два месяца, а затем они увиделись последний раз на кладбище, когда тело мальчика накрывали крышкой деревянного гроба. Лиля помнила лица его родителей. Помнила лицо учителя. Помнила она и то, как все они смотрели на неё, сразу определив девочку в виновницы случившегося. А в чём она была виновата? Только в том, что попросила его дать ей конфету, когда была у него в гостях? Но разве за это можно винить ребёнка? Она тоже горевала по Коле, но как-то по-своему. В том возрасте Лиля, как и большинство детей, не осознавала всей сути произошедшего, но из объяснений родителей смола понять, что друга своего она больше не увидит.
Каким-то непонятным образом маленькое тельце провернулось на цепочке. Лиля наблюдала за этой картиной и всё пыталась понять, как же он там держится? Лёша и Родион могли узнать этот эпизод из её жизни и подготовить такое представление, но, чёрт побери, как же он там держится?.. Возможно, это какая-то игра света и тени, которая не даёт увидеть тонкой лески или специальной нити, используемой иллюзионистами в их работе? Чтобы разобраться с этим и вывести ребят на чистую воду, Лиля пошла вперёд. Она сделала неуверенный первый шаг, затем второй, третий… Через несколько секунд она стояла на входе в эту странную комнату, частично пустую, а частично обставленную, как и кухня Коленьки. Ну, да, вот и стол кухонный, за которым они ели несколько раз. А вот и его любимый стул! Но он, почему-то, стоит не у стола, как это было раньше, а валяется на полу у окна. Рядом с ним что-то поблескивало… Не может этого быть! Лиля устремилась к стулу, не обращая ни на что внимание. Из-за этой отрешённости она не смогла заметить, как за спиной тихо захлопнулась дверь, отрезав её от предыдущей комнаты. Но цель стоила этого! Она нагнулась у стула и подняла с пола маленький блестящий предмет. Клипса, которую она носила в те моменты, когда в их детских играх была взрослой, расположилась сейчас на её руке, вызвав чрезвычайное удивление. Она помнила её очень хорошо, но как?.. Как она могла оказаться здесь сегодня? Когда они играли у Коли дома, он в шутку забрал её и положил себе в карман… Когда с ним случилось несчастье, Лиля побоялась забирать клипсу и всё время считала, что она осталась лежать у него дома, найденная родителями в кармане мёртвого сына.
Пока она рассматривала клипсу, за её спиной начали происходить незначительные изменения. Лиля обратила внимание, что сзади раздаётся лёгкий шелест, и в ужасе оглянулась. Коля стоял посреди комнаты и водил одной ногой по полу. Она помнила это его движение, которое он взял из мультфильмов. Там герои так же водили ногой, когда им было стыдно.
– Ты извини, что я тебе не дал конфету. Я её не смог достать… почему-то не смог…
Лиля округлила от удивления глаза. Этот голос! Это был голос Коленьки Михайлова, забытый за давностью лет, но моментально всплывший в памяти, как только мальчик заговорил. Тихий, стеснительный голос привёл к тому, что в их играх она всегда была мамой, а он маленьким сыном. Как Лёша может повторить это? Догадка молнией пронзила голову: Лёша ничего не повторял, так как сам не знал, чего ожидать в этом месте! Да и комната… Она была большая! Значительно больше, чем та, в которой они были перед этим!
Коля стоял и молчал. Он явно ждёт чего-то, но чего? Цепочка уже не тянет его голову вверх, а свисает с шеи, как и положено нормальному украшению. Сейчас она, скорее, вызывает ассоциацию с петлёй висельника, чем с ювелирным изделием, с надетым на неё маленьким оберегом в виде крестика. Не помог оберег владельцу…
– Коля, это действительно ты? – она смотрела на него и не верила своим глазам. – Но как такое возможно?
– Я не знаю… – снова прошелестел детский голос. – И не понимаю, почему конфету хотела ты, а умер я? На, возьми! Я достал её для тебя!
И он поднял руку. В протянутой к ней ладони лежала маленькая конфета, вкус которой моментально появился у девушки во рту. Коля так и стоял посреди комнаты, а Лиля, осознав неправильность того, что происходит, искала взглядом выход. Она увидела те же три двери, что были здесь и раньше, ещё в то время, когда эта комната была «той» комнатой. Из одной она вернулась сюда, значит, Лёша ушёл в дверь, до которой ей было рукой подать. Взгляд упал на единственное на всю комнату окно, но там также было темно, так что выбор, всё же, пришёлся на дверь. Она стала медленно смещаться к ней и уловила на себе взгляд детских глаз.
– Мама, ты куда собралась? – Коля улыбнулся и с трудом поставил голову прямо. Видать, его шея по-прежнему была сломана, так что данное движение давалось ему с трудом.
Лиля продолжала сантиметр за сантиметром продвигаться к двери. Она улыбнулась мальчику и с грустью проговорила:
– Коленька, мне очень жаль, что тогда так получилось, но ты должен знать, что моей вины в случившемся нет. Если это действительно ты, то мне не надо тебе этого объяснять.
Мальчик усмехнулся и снова заскрипел своим странным голосом:
– А я представлял тебя своей невестой и видел тебя в свадебном белом платье… Я любил тебя… Но теперь… Теперь есть только он… И есть голод…
От последней фразы Лилю передернуло, и она рывком потянула на себя дверь. Как ни странно, но та поддалась даже без поворота ручки. Лиля поняла это только в тот момент, когда сзади её раздался лёгкий щелчок защёлкнувшегося замка. Она стояла в полной темноте и слышала впереди себя какой-то вой. Странно, но этот вой не вызывал особого страха, а только какое-то успокоение. Удивительным было и то, что Лиля, ещё недавно полная сил, ощутила лёгкое головокружение и усталость. Её начало клонить в сон, что в такое время для неё было попросту неестественным. В голове родилась мысль, что нет ничего страшного, если она просто присядет у стены и немного отдохнёт. Похоже, в этой комнате нет ничего страшного, ну, разве что это лёгкое завывание… Ветер? Возможно, но это уже неважно, так как спина девушки уже нащупала стену, и руки, придерживаясь за неё, помогли опуститься на пол.
В последний момент пришло воспоминание о словах Коленьки:
«Теперь есть только он… И есть голод…». К чему бы это вспомнилось? А, ну и ладно. Если мозг не хочет думать, то пусть немного отдохнёт.
Лиля уже не услышала открывшейся где-то в этой же комнате двери, какого-то шороха, раздавшегося где-то с другой стороны комнаты и голоса, что звал её:
– Лиля, ты здесь? Это я, Лёша! Отзовись же! Не слушай дом…! Чёрт, как же здесь темно… Родион! Ты где?
Через несколько секунд в комнате раздался звук мягко упавшего тела.
* * *
Лёша зашёл в комнату, в которой рассчитывал встретить Лилю. В ней было всё так же темно, но тусклый свет, исходивший от стен, окутывал её в какую-то лёгкую дымку молочного цвета. Сзади громко захлопнулась дверь, и он, от испуга подскочив на месте, обернулся назад: дверь закрылась, тем самым, отрезав его от происходившего в предыдущей комнате. Где-то там остался Родион…
Выдохнув, Лёша снова обернулся вперёд и открыл от удивления рот, так как прямо перед ним в воздухе парила кровавая простыня, покрывая собою что-то, похожее на тело.