Стать победителем

Глава первая

Ничейные земли

Невзрачная на вид кляча тянула добротную телегу, груженную баулами, тюками, многочисленными рабочими инструментами, неким подобием оружия и различной домашней утварью. Посреди всего этого скарба восседал седой как лунь старикан, который то ли дремал, то ли медитировал, то ли вообще прощался с жизнью. Настолько древним, практически отжившим свое человеком он выглядел.

Вместе с ним, но уже пешком, ухватясь рукой лишь за высокие борта телеги, двигались еще восемь мужчин. Причем и они выглядели далеко не просто пожилыми: про таких говорят, когда не хотят сильно обидеть, «ну о-о-очень пожилой». Один из них, пожалуй самый бойкий и моложавый по сравнению с другими, придерживал вожжи, управляя клячей, а остальные семеро грустно посматривали по сторонам, выискивая место для удобного и, главное, безопасного привала. Еле обозначенная, заросшая густой травой дорога их однозначно утомила, да и сразу чувствовалось, что престарелая компания несколько заблудилась. Ни конного, ни пешего вокруг не просматривалось. Как и не виднелось ни единого лагеря или бивака с переселенцами. Только торчащие из земли, словно зубья, громадные скалы да малые группки деревьев, в которых и одинокому пешему не спрятаться. Но вот за скалами мог притаиться кто угодно.

Именно скалы внимательнее всего осматривали уставшие старики. Первым заметил опасность сидящий на повозке патриарх. Видимо, все-таки медитировал, потому что иначе заметить атакующих с неба аспидов было невозможно. Патриарх попытался обернуться и указать себе рукой за спину:

– Кречи!

Два козлоподобных сатира на большой скорости планировали вниз, намереваясь напасть с тыла на уставших, да и еще и по старости не могущих себя защитить путешественников. У каждого имелась сумка с камнями, довольно удобными для метания, да и маленькие сабельки, скорее похожие на кинжалы, виднелись на ременных креплениях.

Тяжеленные для них щиты смогли выдернуть из телеги и поднять у себя над головами только трое мужчин, трое взяли копья и встали со спин щитоносцев. И только возница, остановивший клячу и намотавший вожжи на облучок, и еще один старикан схватились за луки. Причем, судя по слитному накладыванию стрел на тетивы, опыт сражений у них имелся, а вот если судить по натяжению той самой тетивы, то хорошо, если дряхлые от старости вояки смогли бы поразить противника на расстоянии в двадцать метров.

Так что, по логике, для уничтожения этой малой группки людей хватило бы и парочки мерзких кречей. Но оказалось, что в засаде сидели еще и четыре тяжеловооруженных зроака. Конные людоеды прятались справа от дороги, за одной из дальних скал, и только ждали сигнала от своих рогатых пособников. И только один из кречей подал сигнал свистком, как четыре всадника вырвались из укрытия и, набирая скорость, помчались к людям. При таком раскладе сил итог стычки казался очевиден. Всем, даже самим стариканам.

Вот тут и вмешалась третья сила. С левой стороны дороги из-за приземистого валуна, где, казалось бы, и пешим спрятаться трудно, вдруг вырвались два всадника, погоняющих своих великолепных скакунов породы керьюги. На всадниках не было рыцарской брони, скорее амуниция легких кавалеристов вольного исполнения. В руках они держали несколько странные устройства, ну а все остальное оружие крепилось за спиной или на конских крупах. И мчались великолепные керьюги так стремительно, что оказались возле телеги со старцами даже чуточку раньше, чем уже начавшие кидать свои камни кречи. Летающие сатиры, заметив более солидную цель для своей атаки, нисколько не испугались. Разве что приняли чуть выше, зависли прямо над телегой метрах в сорока и попытались лучше рассмотреть незваных защитников.

При этом один из них еще и громко прокаркал с явной издевкой:

– А вот и молоденькое мясо пожаловало!

Их хозяева наверняка подумали точно так же, потому что довольным ревом еще более ускорили своих громадных лошадей. Теперь и людоеды, и кречи сосредоточили все свое внимание на всадниках, несколько безрассудно и заранее списав со счетов группу престарелых переселенцев.

Ну а защитники, не домчавшись до дороги метров десять, вдруг резко осадили лошадей, ловко спрыгнули наземь и, вскинув свои устройства вверх, на мгновение словно окаменели. Так как рев со стороны приближающихся зроаков только усилился, никаких щелчков слышно не было, зато оба креча так и рухнули неожиданно вниз, чуть при этом не свалившись прямо на головы щитоносцам.

В следующие мгновения два лихих молодца положили свои устройства на землю и вновь запрыгнули в седла. Но теперь у них в руках уже поблескивало совсем иное оружие: некое подобие коротких пик, у которых вместо наконечников виднелись узкие кинжальные лезвия. Причем лезвия необычные, словно их там было несколько, наложенных одно на другое. Да и пики слишком уж широкие, неудобные, если не сказать несуразные, больше похожие на какую-то доску, чем на оружие.

Дедули после падения кречей пусть и не единым прыжком, а как им позволили старые кости, но сместились довольно организованно на противоположную от зроаков сторону телеги, приготовив для боя копья и начав стрельбу из луков. Но на них людоеды внимания не обращали, как и на самого седого и дряхлого патриарха, восседающего на груде вещей. Они сместили угол атаки чуть правее и наверняка уже смаковали предстоящую победу. Ну и сама встреча четверки рыцарей и двух кавалеристов произошла прямо на дороге, метрах в пяти от совершенно равнодушной ко всему клячи.

Зроаки выглядели очень умелыми воинами, беря противника в клещи и просто на всякий случай прикрываясь щитами слева. А вдруг какой старикан и пустит стрелу как следует? Но зря они заведомо списанных в расход переселенцев проигнорировали. Особенно того, кто, казалось, находится уже одной ногой в могиле. С ладони патриарха слетело маленькое облачко фиолетового цвета и, набирая скорость, устремилось к зроаку, который мчался на левом фланге своей атаки. Как ни странно, аспид заметил облачко. Уйти от столкновения с ним не получалось, но зато он попытался чуть развернутым щитом отразить непонятную опасность рикошетом. Так, на всякий случай. Да только безобидный на вид туман оказался с сюрпризом: словно не замечая преграды в виде щита, он прошел его насквозь, а потом будто превратился в тяжеленный камень. Грохот и треск проламываемых доспехов заставили и всех остальных повернуть головы в ту сторону. Так что следующий момент все рассмотрели отлично: туша зроака оказалась вырвана из седла и отброшена назад так, словно он на полном скаку напоролся на скалу. О землю ударило, без всякого сомнения, уже мертвое тело незадачливого охотника за человечиной.

Три оставшихся зроака и не подумали осаживать своих коней, понимая, что вначале следует уничтожить кавалеристов, а уже потом отомстить коварным старикашкам. Двое опустили копья, а один поднял вверх свой огромный меч, готовясь к сшибке.

Да только сшибки никакой не получилось. Оба кавалериста лихо приняли резко влево, а с их странных пик лезвия словно продолжили лететь в прежнем направлении по инерции. Один людоед сразу обвис тряпкой в своем высоком, рыцарском седле, а второй свалился вниз с немалым грохотом. Пожалуй, только тогда единственный оставшийся в живых людоед успел понять, что песенка его спета и он со своими подельниками не на тех нарвался. Пригнувшись к гриве своего коня, отбросив копье в сторону, он попытался взять как можно левее, намереваясь уйти на скорости от места гибели своих подельников.

Но еще два мелькнувших ему в бок и спину лезвия оборвали бессмысленную скачку. Из-за тяжеленного, наклонившегося в сторону всадника конь потерял равновесие, оступился в небольшой ямке и кувыркнулся в падении, окончательно ломая своей массой зроаку шею.

Кавалеристы не стали сразу праздновать победу. Внимательно осматриваясь по сторонам, спешно вернулись к оставленным на земле устройствам, спрятали их в чехлы и подвесили к переметным сумам. Затем проверили, не остался ли из врагов кто живым, собрали трех рыцарских коней в кучу, явно погоревали над четвертым, которого пришлось добить тут же, и только потом приблизились к повозке с переселенцами. Давая себя как следует рассмотреть и начиная разговор.

– Спасибо за помощь, почтенные! – приятным басом воскликнул самый крупный из них. – Чем это вы того аспида так здорово поломали?

Его более стройный товарищ помалкивал, хотя даже маска телесного цвета на лице не могла скрыть довольной улыбки.

Несмотря на свою крайнюю дряхлость, патриарх не только нашел в себе силы стереть пот со лба, но и ответить этаким колоритным тенором:

– Это вам ребятки спасибо! Хотя наши жизни уже и серебрушки не стоят, но, глядя на вашу лихость и удаль, мне легче дышать стало. А то показалось, что после мягуна сразу помру от слабости.

– Так вы его мягуном угостили? Здорово! – радовался массивный парень, с детской непосредственностью встряхивая копной курчавых волос, которые спадали на плечи чуть ли не до лопаток. Причем показал себя еще и знатоком вышеупомянутого вида оружия: – Но ведь мягун розового цвета и раз в пять больше?! К тому же только трехщитные могут его запускать. Правильно?

– Да… Кхе-кхе. Только у меня от старости фиолетовый получается, концентрированный, так сказать, потому и маленький, – пояснил старикан с неким подобием улыбки на морщинистом лице. – Ну а трехщитным я был уже давно, сейчас у меня только одна осьмушка прежних сил осталась.

Не удержался от комментария и всадник в маске:

– Ха! Мне бы такую осьмушку!..

Патриарх не пожадничал на похвалу:

– Вы и так, ребятки, герои. Чувствую, только зря все свои силенки истратил, и без меня бы играючи справились с этими отродьями. Кстати, вы сами со сборкой трофеев управитесь или братья вам помогут?

Сразу стало понятно, что тут путешествует некое братство, поклоняющееся одному из божественных шуйвов. Но, еще раз взглянув на жалкую клячу, опирающуюся на дышло, кудрявый кавалерист хохотнул:

– Да вы со своими трофеями вначале разберитесь. Снимайте со своего людоеда все ценное и коня его для лучшей доли впрягайте в повозку. Мясо павшего коня тоже грузите в повозку. Ну а мы быстренько все остальное соберем.

– А потом куда? – не удержался от вопроса один из братьев.

– Проводим вас к большому лагерю переселенцев, тут недалеко, сразу за небольшим перевалом. Там и вещи наши под присмотром, и пристяжные лошадки.

– А тут чего делали?

– Да вот этот самый отряд людоедский подкарауливали. Они как большое количество воинов увидят, так сразу в горы уходят, а как маленькую группку, от обоза отбившуюся, заметят или заблудится кто, так и нападают. Сволочи!..

Пока его массивный товарищ со злости сплевывал, укрытый маской кавалерист пояснил:

– Вот мы и устроили здесь засаду. Как видите, не прогадали. Самое удобное место: там выемка за валуном, мы в ней и лежали с ночи под нарубленными ветками кустарника, пока свист не раздался.

Больше кавалеристы о себе ничего не рассказали, а принялись проворно и деловито собирать трофеи и грузить их на пару трофейных рыцарских коней. При этом они и конину с погибшего коня помогли братьям с одного «э-эх!» забросить в повозку. Несколько удивили, когда стали интенсивно рубать вонючих кречи и что-то там на их телах выискивать. Но в итоге взяли лишь прочные кожаные сумки из-под камней, которые считались не столь нужной вещью в обиходе, как верным, почетным знаком ликвидатора крылатой нечисти.

Не стали мешкать и братья, общими усилиями обобрав доставшегося им людоеда от доспехов, оружия и запрягая его мощного коня на место их прежней жалкой клячи. Кстати, ее впрягать рядом посчитали издевательством, а просто привязали уздой к тыльному нарожью повозки. После чего все восемь мужчин уселись на телегу, потеснив несколько своего престарелого патриарха. Рыцарский конь еще и не такие повозки тянуть может!

Разве что, когда увеличившийся отряд двинулся к перевалу, наблюдать за еле-еле поспевающей сзади лошаденкой было смешно и жалко. Давненько она так резво не бегала.

Глава вторая

Отступления от дня насущного

Словно кино смотрю, но сам себя в главной роли чувствую.

Причем отрывок фильма слишком уж странный, ни начала, ни концовки. Но зато какой захватывающий.

Вокруг почему-то все в пуху, а моя подруга совершенно голая.

И вроде как это я смотрю на нее и шумно, с явной угрозой вздыхаю. Затем, критически осмотрев Машку, от растрепанной прически на голове до розовых пальчиков на ногах, перехожу к традиционной для моего чувства юмора классификации:

– Землянка стервозная разбалованная капризная одичавшая…

– А в грызло давно не получал? – угрожающе сузила она глаза.

– А достанешь? – Ну да, кончилась ваша власть, о воистину мелкое величество!

– Если на руки возьмешь – то запросто!

– М-да? Ну ладно, прыгай!

А что с ней еще делать?

Она с радостным визгом тут же оказалась у меня на руках, обняла за шею, чмокнула в губы и принялась командовать:

– В грызло получишь чуть позже! И что-нибудь другое менее твердое, чем мой кулак или пятка. А сейчас неси меня в бассейн! Быстренько, быстренько, пока я окончательно не разозлилась.

Вот в этот момент я и проснулся. Непроизвольно облизался, все еще чувствуя на губах сочный, пусть и шаловливый, поцелуй, а руки так и остались слегка напряжены, словно продолжали держать и обнимать женское тело.

Так и не открывая глаз, я приложил титанические усилия, чтобы заснуть опять и просмотреть сон дальше. А затем, чувствуя бесполезность повторного засыпания, дико возжелал вспомнить начало сна. Образы стали приближаться, скрываемые летающим пухом и озвученные басовитым мужским голосом. Кто-то что-то спросил, перед тем как я подхватил Машку, а вернее, еще чуть раньше.

Да только припомнить начало сна так и не удалось. Чей-то иной голос над самым ухом спросил с невероятным ехидством:

– Ты чего это мычишь и облизываешься? Даже во сне на жор пробивает?

Неуловимые образы стали истончаться, таять, и я с раздражением открыл глаза. Но тут же, с непроизвольным вздрагиванием всего тела, закрыл их вновь! На меня с расстояния в метр таращилось жуткое, обезображенное шрамами лицо!

Понятно, что уже в следующее мгновение я вспомнил, кто это, где я, кто я и что творится вокруг нас. Но от осознания действительности и понимания, что сон ни продлить, ни вспомнить не удастся, я зарычал с досады, словно зверь:

– У-у-у! Ленька, ты бессердечная рептилия! Такой сон прервал! О-о-о-о!

Мой друг насмешливо фыркнул.

– Сам просил разбудить! Тем более что мы купаться намеревались. – Но своего интереса к моему сну скрыть не смог. – И что такое вкусненькое снится геройскому барону Цезарю Резкому? Мало тебе было вчера целого сома жареного?

– Ты чего?! – Я резко уселся на расстеленном плаще, оглядываясь по сторонам. – Договорились ведь.

– Спокойно, все под контролем, – заулыбался мой товарищ. – Все наши соседи вон в центре лагеря собрались. С перевала дозорный прискакал, кто-то к нам еще из переселенцев поднимается. Так что свежие новости ожидаются.

Вокруг нас и в самом деле никого не было, так что мои опасения раскрыться всему миру оказались напрасными. Тем не менее я буркнул с недовольством:

– Все равно лучше к новым именам привыкать. Не ровен час ляпнешь при посторонних.

Наши славные имена уже и в этих диких краях были известны. И пожалуй, только младенцы или глухонемые не умели произнести с пафосом и гордостью имена баронов Цезаря Резкого и Льва Копперфилда и рассказать кучу легенд о том, как мы лично порешили императора людоедов, под тысячу премерзких кречей и неисчислимое множество самих зроаков. Причем численность убиенных нами аспидов рода человеческого возрастала не по дням, а по часам. Еще сегодня утром мы слышали о пяти тысячах зроаков, а перед тем как вздремнуть после обеда, эти цифры удвоились.

Стало и до абсурда доходить. Например, во время обеда один из местных проводников, кстати довольно знаменитый и уважаемый охотник, с блестящими от восторга глазами утверждал, что бароны не просто убили, а собственными руками удавили императора зроаков. А потом и голову открутили да на кол где-то там насадили. И никто ему в ответ даже фыркнуть презрительно не посмел.

Причем наш рост (и мой, и Ленин!) уже давно варьировался в рассказах от двухсот десяти до двухсот пятнадцати сантиметров.

Так что моя идея сменить имена была и Леней признана очень правильной и своевременной. Давно признана, еще в тот момент, когда мы сошли с борта баркаса, доставившего нас по Жураве к началу тракта, ведущего строго на север, прямо к западной оконечности Скалы. Именно там мы покупали лошадей и провиант на дорогу и именно там впервые наслушались баек о наших немыслимых подвигах. Так что уже тогда назваться нашими настоящими именами было бы полным маразмом.

Понятно, что не имеются в виду наши изначальные имена, под которыми мы до сих пор числимся на Земле в паспортных столах милиции, в регистратурах поликлиник или в гроссбухах налоговых инспекций. Граждане России Борис Ивлаев и Леонид Найденов, а вернее, их паспорта и прочие документы с идентификационными номерами остались в иной вселенной, вдали от этих мест. Фактически с первого дня перемещения сюда мы решили прикинуться баронами, придумали себе забавные имена, и те, как ни странно, словно к нам приклеились, принося удачу, славу и всемирную известность. Фортуна нас взяла под свое крылышко, сразу одарив таким уловом, как тирпиень, мясо которого оказалось панацеей от всех болезней. Благодаря этому улову мы смогли втереться в доверие воинам царства Трилистье, а впоследствии и помочь им с обороной форта. Дальше мы не просто чудом выжили в начавшейся войне людей со зроаками, но и сумели случайно подстрелить из арбалета главного злыдня людоедской империи Гадуни. Дальше мы несколько позорно бежали от превосходящих сил противника, да так бежали, что быстро добрались до самого Рушатрона, столицы Моррейди. По пути выяснилось, что я стал обладателем первого щита, который все-таки выжил в моем желудке после насильственного награждения оным товарищами по плену. Так что я стремительно начал выздоравливать, лишаясь своего увечья. Полученная в детстве травма позвоночника ликвидировалась, я стал расти с бешеной скоростью, превращаясь в нормального парня.

Правда, при этом тоже попал в легенды как самый прожорливый путешественник, плававший на судах по реке Лияне.

И хотя с момента нашего прибытия в этот мир не прошло еще и месяца, нам казалось, что пролетело десятилетие, не меньше. Настолько насыщенная приключениями оказалась наша жизнь в империи Моррейди.

Увы, обследовать свое тело у иных магов Сияющего кургана, которые имели по три щита, я не успел. Обстоятельства и жестокие запреты уникального межмирского портала вынудили меня и моего друга спешно покинуть столицу. Ну а чтобы даром не мотаться по белу свету, мы поспешили вслед за моими подругами, которые сдуру отправились воевать со зроаками на границе царства Леснавское и всеми проклятой Гадуни. Трио девушек, желая отомстить за мою смерть в лапах людоедов и кречи, завербовалось наемницами в полк «Южная сталь». По последним данным, полк двинулся в самый центр Ничейных земель, в сторону Борнавских долин и закрепился где-то у крепостей Грохва и Ледь. Вот мы и пытались догнать взбалмошных девиц не только по причине нашего единого происхождения с Земли, а еще и потому, что мне они с детства были самыми близкими и верными подругами. Я просто обязан был встретиться с ними как можно быстрее, спасти их, вырвать из этой войны, спрятать в безопасном месте… Да и не только спрятать.

Ну и сны еще эти, где я Машку не только на руках ношу…

Последние дни нашего пути тоже изобиловали приключениями, но мы уже в них фигурировали совершенно под иными именами и титулами. Так, например, вчера я вытащил из речного омута огромнейшего сома. Вроде как полная глупость, устроенная на спор, но резонанс получился в нашем лагере и окрестностях о-го-го какой! А позавчера мы умудрились спасти из лап людоедов и их зловонных прислужников кречей группу леснавских переселенцев-монахов во главе с очень древним патриархом, обладателем трех щитов и настоятелем какого-то там недавно сгоревшего монастыря. Сом помог мне не умереть с голоду, а патриарх одарил нас несколькими весьма ценными, и главное, полезными подарками. Но именно по этим двум событиям наши новые имена тоже стали известны многим людям, которые сейчас в огромных количествах скопились в западных частях Ничейных земель. Все они спешили попасть в свои баронства или добраться до своих ленных наделов, расположенных чуть дальше, а то и достаточно далеко на востоке. Вот только начавшаяся крупномасштабная война со зроаками застопорила их продвижение. Даже нам оказалось бесполезно прорываться сквозь образовавшуюся, можно сказать, самую настоящую линию фронта. Противостоящая сборным армиям людей армия людоедов умудрилась выкопать рвы, возвести валы, утыкать их кольями да вдобавок все подступы уставить ежами из обожженных кольев. И это на самых опасных для прорыва кавалерии направлениях. В одиночку или парой можно было прорваться по лесам, но мы еще только собирались в подобный рейд, искали проводников.

Ну а в дальние рейды, в наши тылы, уходили сотни групп людоедов, наподобие тех, которую нам и удалось позавчера лихо уничтожить.

Но хуже всего, что в данный момент движение новых волн переселенцев застопорилось наглухо. Что больше всего расстраивало самих переселенцев.

Ведь когда-то давно, еще до пришествия и образования империи зроаков, Ничейные земли принадлежали царству Леснавское, и сейчас царь решил оживить эти вымершие города и веси, одарив баронством чуть ли не каждого из первой волны, а тем, кто во второй, достались шикарные ленные наделы. Вот народ и двинулся на свободные земли, думая, что своей массой сумеет оттеснить как любые орды зроаков, так и защититься от летающей нечисти в виде кречей.

Немалым стимулом оказалось и нашумевшее известие, что император людоедов убит. Как правило, после такого события или просто банальной смерти правителя в Гадуни объявляли траур на два месяца. За время оное зроаки и кречи в набеги не ходили, заодно решая в своей среде, кто займет императорский престол. Воевать при этом они между собой никогда не воевали, но серия неожиданных смертей, отравлений и несчастных случаев окутывали Лурдун, столицу Гадуни, и несколько крупных городов. Дележ власти всегда сопровождался чувствительным уроном среди знати, дворянства и высшего воинского контингента зроаков. Так что раздача земель в царстве людей произошла в самый верный и правильный момент.

Да только события в империи людоедов пошли совсем по иному, нетрадиционному сценарию. Подробностей никто не знал, и даже пытаемые в последние дни пленные ничего толком о событиях в столице не знали. Как конкретно удалось прийти к власти чуть ли не самому младшему принцу Фаришу Галэку, можно было догадываться, хотя со временем и это станет известно. Но самое неожиданное, что почти все без исключения войска людоедов были двинуты к границам империи. Фариш Галэк знал о грядущих атаках со стороны людей по всему пограничью и в Ничейных землях, поэтому не только отправил войска, а провел еще и полную мобилизацию и сейчас спешно тренировал и готовил к сражениям новую армию. Кажется, его власть признали все зроаки сразу и безоговорочно, коль, невзирая на траур, взялись за оружие и отправились воевать. Мало того, пронесся слух, что новый император призвал в свою армию и единственных союзников из числа людей. Находящееся на севере княжество Мак-Тайланов, окруженное со всех сторон империей, являлось удивительным анклавом, на который нога людоеда никогда не ступала по каким-то особым союзническим договорам. Но взамен этого рыцари Мак-Тайланов иногда участвовали в больших войнах на стороне зроаков. Кстати, этих хмурых, гордящихся своими лысинами северян за это подобное предательство ненавидели еще больше, и если те попадали в плен, то смерти предавали их ужасной и мученической. Хотя и бытовало в народе мнение, что северяне просто вынуждены идти воевать под знаменами Гадуни из-за оставленных в заложниках семей.

Мобилизация, союзники, полное единение и бескровное восшествие на престол Фариша Галэка, быстро выдвинутые войска к границам – именно по совокупности всех этих причин сама идея с заселением Ничейных земель могла потерпеть крах.

Попытки очистить эти земли предпринимались уже не раз за последние триста лет, но, увы, каждый раз безрезультатно. Причем и сами людоеды здесь не селились постоянно, что вводило многих мудрецов, теоретиков и мыслителей в недоумение. Догадок высказывалось много, в том числе и верных, но, как оказалось, никто точно до сих пор причины такого незаселения не знал.