Фенимор. Смертельная схватка

Глава первая

День Аида

Наверху послышалось злобное рычание и негромкий жалобный визг. Множество лап зашуршало, заскребло по куче мусора, наваленного перед входом в убежище, и Виктор приоткрыл глаза. Тесный отсек подвала, едва приспособленный для жилья, наполнял призрачный, желтоватый свет.

– Собаки, – подумал Виктор и попытался вернуться туда, где всего несколько мгновений назад он чувствовал себя счастливым человеком. Диктор рассказывал о погоде, в зале сияла люстра, а из детской доносились визг и хохот детей.

– Милый, ужин готов, – позвал из кухни ласковый голос жены.

Виктор ощутил сладковатый запах жареного лука и аромат домашних котлет, но потревоженное посторонним звуком видение начало таять.

– Нет, это не бандиты, это всего лишь свора голодных псов учуяла запах жилья, – успокаивал он себя.

Некоторое время Виктор лежал неподвижно, вглядываясь в проступавшие в свете взошедшей Луны очертания подземелья. Весёлые голоса детей и манящий запах еды оказались очередным миражом, всплывшим из глубины разбуженной памяти. Тоской и болью они напомнили о невосполнимой утрате.

Звуки за стеной затихли. Так и не найдя ничего съестного, голодная свора умчалась прочь. Есть хотелось не только собакам. В животе урчало, и Виктор посмотрел на часы. Вот уже несколько лет их механизм отсчитывает предоставленное одиночеством время. День за днём по растрескавшемуся циферблату бежали желтоватые стрелки, то выстраиваясь в единую линию, то пересекаясь между собой. Когда-то эти прочные, механические часы Виктору подарила жена. Теперь подарок стал дорог ему вдвойне. Часы превратились в овеществлённое воспоминание о прошлом.

– Семь утра. Впереди ещё один бессмысленный день…

Виктор закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Четыре года прошло со дня катастрофы, названной выжившим человечеством Днём Аида, а Виктору казалось, что это случилось только вчера.

Под действием космических сил сместилось земное ядро. Планета закачалась, завертелась юлой, но удержалась на орбите. Однако последствия оказались катастрофическими. Континенты сдвинулись с места, и в результате движения литосферных плит океанические волны поглотили многие прибрежные города. Европу потрясли землетрясения такой силы, что даже там, где никогда не наблюдалось толчков, их мощность достигала десяти баллов.

С тех пор миром правила нестабильность. Природа словно перевернулась с ног на голову. За неопределённый промежуток времени день мог превратиться в ночь, а изнуряющую жару сменить ледяной ветер. Гравитация то ослабевала, то с удвоенной силой сжимала всё, что ещё оставалось целым на израненной поверхности планеты.

Заводы, жилые кварталы, автомобильные и железнодорожные мосты превратились в руины, не работали электростанции и сотовая связь. Уцелела лишь горстка созданных в «мирное» время бомбоубежищ, рассчитанных на атомный удар. Укрывшиеся в них люди спаслись, но, оставшись в живых, с трудом выискивали необходимые для жизни ресурсы. Наступил подлинный «конец света».

Снаружи послышались шорохи и похожие на стон звуки. Они вернули мужчину в реальность. Виктор повернул голову и с отвращением посмотрел на свежие пятна сырости, выступившие на заплесневелых стенах подвала. Ледяной дождь проникал даже под землю.

Промозглый холод заставил Виктора выбраться из постели и облачиться в повседневную защитную одежду – модернизированный армейский комбинезон. Комбинезон изготовили уже после катастрофы в научном исследовательском институте номер пять, сокращённое название – НИИ №5. Изобретение учёных удивительным образом подходило для экстремальных ситуаций, с которыми приходилось сталкиваться людям в изменившемся мире. Костюм служил щитом от агрессивной среды, обладал встроенными функциями охлаждения и обогрева, определителем уровня радиации и ещё целой кучей полезных возможностей. Для Виктора он стал надёжным спутником при передвижении по несущей гибель и болезни поверхности.

После катастрофы многие разработки, годами скрывавшиеся под грифом секретно, оказались доступны людям. Одной из новинок стрелковой лаборатории стала винтовка СВД-17, родная сестра знаменитой СВД, хотя от стандартного образца этой красавице досталось только её название.

Для Виктора, изо дня в день рисковавшего жизнью, такое оружие представлялось воплощением совершенства. Боевая подруга частенько выручала его из беды. Так усовершенствованный комбинезон серии ВКМ и винтовка семейства СВД стали незаменимой частью его повседневной жизни.

Конечно, после апокалипсиса всё это стоило неимоверно дорого, и купить подобное снаряжение мог только человек, имеющий средства, но Виктор их имел. Окружающим он казался выточенным из стали героем, человеком, который брался за выполнение самых сложных заданий. Таких, как он, живущих под псевдонимом и скрывающих место своего обитания, суровых и независимых воинов в колониях называли Одиночками. А друзья звали Виктора попросту – Фенимор.

И так, ранним холодным утром в полутёмном подземном убежище проснулся высокий, худощавый мужчина с обветренным, измождённым лишениями лицом и светлыми, колючими глазами. Поддавшись приступу ностальгии, Фенимор достал из внутреннего кармана камуфлированного комбинезона чудом сохранившуюся фотографию. С помятого снимка, вытащенного когда-то из-под развалин, улыбалась его семья.

– Господи! Как же я тут без вас и один?

К горлу подступил комок. Фенимор тяжело вздохнул, спрятал фотографию в нагрудный карман и направился к металлической стремянке, которая позволяла заглянуть в крошечное, размером с ладонь, окно. Через установленное на потолке бронированное стекло струился мутный рассвет. На светлеющем небосклоне сверкали незнакомые созвездия и бледная, занимавшая половину неба Луна.

– Привет, глазастая. Ты опять опустилась слишком низко и принесла с собой северный ветер, вот позёмка и воет, словно голодный пёс.

Спустившись со ступеней вниз, Фенимор подошёл к сколоченному из досок столу и смахнул крошки с лежавших на нём газет. Так и не обнаружив остатков пищи, он торопливо зажёг свечу. Пламя подёргалось и загорелось ровным светом.

– Кислород, кажется, в норме, – обрадовался Фенимор.

На столе стояла недопитая с прошлого дня кружка с заваренным сушеными листьями чаем.

– Может быть, еще не испортился? – с надеждой подумал Фенимор, с подозрением разглядывая содержимое металлической посудины. Жидкость покрывал тонкий белый налёт.

– Житья нет от этой плесени!

Виктор с отвращением выплеснул чай на земляной пол.

– Придется обойтись водой, – пробурчал он и направился в угол подвала, где из земли торчала металлическая труба самодельного артезианского колодца. Дёрнув за рукоять рычага, Фенимор плеснул в кружку ледяную жидкость, сделал несколько глотков и, поёживаясь от холода, вернулся к столу. Взглянув на показания встроенных в комбинезон приборов, он нахмурился. Термометр показывал плюс один градус по Цельсию, а зарядка обогревательных элементов составляла десять процентов. Следовало срочно зарядить аккумулятор.

– Сделаем всё по старинке, – решил Фенимор и направился к самодельной печурке, сложенной из потрескавшихся от огня кирпичей, накрытых куском железа.

В запасе ещё имелись поленья. Их могло хватить для зарядки комбинезона минут на сорок. Огонёк побежал по древесине, металлический лист раскалился от жара, и от кирпичей повеяло долгожданным теплом. Фенимор присел у огня, и специальные элементы ВКМ принялись поглощать тепловую энергию.

Пока индикатор аккумулятора медленно полз по циферблату, Виктор обдумывал планы на текущий день. Задача представлялась ему простой. Фенимор планировал добраться до колонии железнодорожников, зарядить аккумулятор комбинезона и купить немного еды. Дрова в печи догорели.

– Ну, вот, и всё. Пора выбираться наружу.

Фенимор подождал, пока погаснут последние искры в печи, включил обогрев ВКМ на средний уровень, взял рюкзак, надвинул на глаза капюшон, запер убежище и стал подниматься по самодельным ступеням, ведущим на изуродованную землетрясением улицу. Неприметную трещину в земле, где находился вход в жильё, он завалил фанерой и досками. Такая маскировка помогала сберечь припасы от грабителей, наводнивших в последнее время округу.

Оказавшись на поверхности, Одиночка перебрался через груду камней и спрятался среди развалин соседнего дома. Поёживаясь от холода, он оглядел пустынную улицу, высматривая не выследил ли кто его жилище, и привычным движением вытащил респиратор. Термометр показывал минус восемнадцать градусов Цельсия. Дул слабый ветер. Не содержащий частиц пыли и ядовитых испарений прозрачный воздух радовал каждым глотком, и Фенимор спрятал респиратор в рюкзак. На небе не было туч, и огромная Луна освещала город лучше любого прожектора. Опасное путешествие обещало превратиться в прогулку.

Фенимор миновал разрушенную соседнюю улицу и вышел на перекрёсток. За ним тянулся пустырь. Вдали маячили знакомые развалины детского сада. Освещённые Луной руины отбрасывали на развороченную землю причудливые тени. Казалось, что сейчас они оживут и начнут двигаться в таинственном танце. Знакомое место навевало уныние и жуть.

Одиночка ещё раз прокрутил в голове маршрут. По нему он проходил не одну сотню раз. Он жил в этом районе и знал каждый камень, каждую яму и, при желании, мог добраться до колонии железнодорожников с завязанными глазами, но место, где он когда-то гулял с детьми, заставило вновь испытать тоску. Одиночка присел на груду камней и погрузился в воспоминания. Хлипкие детсадовские ворота непонятным образом уцелели во время землетрясения, и нарисованный на них зайчонок с бантом по-прежнему смотрел на мир раскосыми заячьими глазами.

Фенимор собрался продолжить путь, но интуиция подсказывала, что приближается опасность и, чтобы её обнаружить, следует немного подождать. Через некоторое время Виктор увидел, как среди разрушенных корпусов детского сада блеснули чьи-то глаза. Послышался выворачивающий душу вой, и ветер принёс едва ощутимый запах псины. Фенимор понял, что, попал в западню. Дикие псы выследили и окружили его.

Будучи когда-то обычными дворовыми собаками, эти твари пережили катастрофу и теперь, чтобы выжить, сбились в стаю. Собаки охотились на людей. Фенимор знал, что хищники издалека следят за добычей, но не торопятся и выжидают, чтобы неожиданно напасть со спины. Можно было бы и самому перейти в наступление, но Фенимор не решался истратить последние пули. Кроме того, он первым никогда не нападал. Виктор верил, что каждое живое существо создано богом вовсе не для того, чтобы получить смерть из его рук.

Прошло несколько минут, но собаки не собирались уходить. Между тем холодало. Температура понизилась до минуса двадцати, и ВКМ подал сигнал о том, что запас энергии подходит к концу. Фенимор рисковал замерзнуть, так и не добравшись до цели. Требовалось спешить. Он снял винтовку и посмотрел сквозь прицел в ту сторону, где затаились псы. Электроника СВД помогала видеть врага, а тепловой фильтр показывал количество и расположение скрытых целей.

Собак оказалось девять. Начав стрелять, Фенимор уничтожил бы максимум трёх, в то время как остальные набросились на него и сбили с ног. Следовало придумать что-то иное. Уцелевшее дерево, одиноко стоявшее в метрах пятидесяти от ворот, подвернулось, как нельзя кстати. Фенимор решил забраться на ствол и выманить собак на открытое пространство. Он знал, что, завидев его перемещение, свора без промедления кинется в атаку, но это был единственный беспроигрышный вариант, лишь бы успеть.

Одиночка повесил винтовку на плечо и, что есть мочи, бросился к дереву. Стая с лаем ринулась ему наперерез. Расстояние между собаками и человеком неумолимо сокращалось. Фенимор уже чувствовал за спиной смрадное, клубящееся на морозе дыхание хищного зверя, когда, ухватившись за толстую ветку, буквально взлетел наверх.

– Спасён! – порадовался он удаче, как вдруг, ощутил боль в щиколотке правой ноги.

– Чёрт! Все-таки зацепили! – выругался Фенимор.

Покраснев от досады, он взял в руки винтовку и начал отстреливать собравшихся под деревом зубастых тварей. Лазерное наведение позволяло безошибочно посылать пулю в нужное место. Замершие в ожидании лёгкой добычи собаки, завидев трупы сородичей, с лаем бросились на устроившегося на ветке обидчика. Хлопки выстрелов смешались с визгом поверженных псов. Через несколько минут всё было кончено. Фенимор спрыгнул вниз и принялся осматривать ногу. Жёсткая кожа армейских ботинок смягчила укус. Но на щиколотке осталась глубокая царапина, а слюна дикого пса могла вызвать бешенство.

– Вот, угораздило! Ну, ничего, всякое бывает, – посетовал он.

Не пожалев драгоценного времени, Фенимор достал из рюкзака аптечку, наложил щиколотку повязку и сделал обеззараживающий укол. Энергии в аккумуляторе комбинезона оставалось около трёх процентов.

Не теряя больше ни секунды, Виктор отправился в путь. Тропинка, по которой перемещались по городу Одиночки, для человека из прошлого показалась бы обычным завалом, но для Фенимора она имела чёткие очертания.

Опутанные проводами бетонные столбы, развалины строений, перевёрнутые машины и образовавшиеся в земле трещины создавали непроходимые тупики, но Фенимор свободно ориентировался в дебрях этого лабиринта, правда саднящая царапина на ноге сбивала привычный темп. ВКМ подал сигнал, который означал, что обогрев комбинезона отключён, и Фенимор почувствовал, как лютый холод начал проникать под одежду.

Небольшой спуск в овраг, прыжок через разбитый забор, и впереди показались поваленные на бок вагоны пассажирского поезда. Когда-то на перроне кипела жизнь, колёса весело стучали по рельсам. Теперь железнодорожное полотно засыпали обломки строений, а искореженные корпуса вагонов ржавели, покрытые слоем пыли. Прошло ещё несколько минут, и Фенимор оказался у входа в разрушенный стихией железнодорожный вокзал.

Колонию железнодорожников в городе называли «Первой». Здесь не было привычной маскировки. Напротив, ярко освещённый вход в подземный тоннель просматривался издалека. Большая часть наземных строений уничтожило землетрясение, а всё, что находилось под землёй, сохранилось практически без повреждений. Правда, билетные кассы и залы ожидания жители колонии углубили на пару этажей вниз, а на поверхности возвели сторожевую башню. Трёхметровый забор с колючей проволокой надёжно защищал жителей «Первой» от всяких непрошеных гостей. Кроме того, железнодорожную колонию охранял отряд регулярных войск, поэтому её обитатели не боялись налётчиков. В первое время бандиты предприняли несколько безуспешных попыток добраться до одного из самых богатых запасов дизельного топлива, но военные знали свое дело. Укреплена колония была на славу, так что жизнь в ней текла размеренно и спокойно.

Фенимор нажал кнопку вызова.

– Кто идёт? – раздался из динамика зычный голос.

– Открывай, Бобёр, замёрз уже! – стуча зубами, ответил Фенимор.

Послышался скрип запорного механизма, и бронированная дверь отползла в сторону. Фенимор шагнул внутрь и очутился в небольшой, хорошо освещённой комнате.

Путь ему преграждала вторая дверь, снабжённая окном с пуленепробиваемым стеклом, а справа и слева от дверного проёма виднелись ниши, напоминавшие шкафы для одежды.

– Давненько ты к нам не заглядывал, – послышался из динамика голос Бобра, и улыбающееся лицо приятеля замаячило за стеклом.

– С оружием к нам нельзя, сдавай на хранение свою красавицу, – расплылся в улыбке Бобёр.

– Будь с ней поласковее, – проворчал Фенимор, хотя знал, что через усиленную сталью стену его никто не услышит.

Виктор снял винтовку и положил её в шкаф. Шкаф тут же захлопнулся, после чего бронированная дверь отползла в сторону и открыла проход. Здоровенный детина в чёрной форме охранника протянул Фенимору руку.

– Здорово, Бобёр. И вам, ребята, привет! – Виктор поздоровался с дежурившими на контрольном пропускном пункте приятелями Бобра: Лешим и Джексоном.

– Как добрался? – поинтересовался Бобёр, похлопывая гостя по плечу.

– Помаленьку. Вот только собаки немного покусали, – пожаловался на неудачу Фенимор и показал забинтованную ногу.

– Ничего! До свадьбы заживет, – подбодрил его Леший.

– С чем пожаловал? Что добыл? – в свою очередь поинтересовался Джексон.

– Есть пара вещиц, – ответил Фенимор, с загадочным видом постукивая по рюкзаку.

– Ты к нам надолго? – снова спросил Бобер.

– Посмотрим.

Прихрамывая, Одиночка направился к лестнице, спускавшейся на первый, жилой уровень.

Глава вторая

В «Первой»

Железнодорожную колонию Фенимор считал своим вторым домом. Основана она была одной из первых, но её население едва ли насчитывало пару сотен человек. Слишком уж тесным оказалось пригодное для жизни пространство. Но гордое название «Первая» навсегда закрепилось за этим местом, так как именно отсюда выжившие после катастрофы люди начали расселяться по разрушенным кварталам областного центра.

Несмотря на малочисленность, порядок в колонии поддерживался неукоснительный. Каждый житель имел постоянные обязанности, так что никто не слонялся без дела. Фенимор старался посещать Железнодорожную колонию в рабочее время, так как не любил, когда поглазеть на него собирались любопытные люди. Одиночка по роду занятий, он оставался таким в душе. К тому же с большинством жителей «Первой» Фенимор был знаком до катастрофы, но встречаться лицом к лицу с бывшим соседом или одноклассником, ещё не пережившим горечь утраты, у него не возникало ни малейшего желания.

Спустившись на нижний уровень, Фенимор оказался в длинном тоннеле, тянувшемся от пассажирских платформ до билетных касс. С тех пор в сверкавших мрамором стенах вокзала появилось множество дверей, которые вели в отстроенные заново комнаты.

В колонии продолжался обычный трудовой день, и на жилом уровне было безлюдно. Редкие светильники, задействованные на треть номинальной мощности, скудно освещали этаж. В конце коридора, где раньше находился зал ожидания, располагалась столовая. Из неё тянуло соблазнительным запахом пищи. Спазмы в желудке напомнили голодному гостю, что неплохо было бы перекусить.

– Эй, Фенимор, привет! Я вышел тебя встречать.

Знакомый мальчишеский голос отвлёк Одиночку от мыслей о еде. Виктор обернулся и увидел светловолосого, вихрастого парнишку в наспех подогнанной робе железнодорожника.

– Привет, Санёк.

– Принёс то, что я просил?

Санёк так и светился желанием, как можно быстрее получить свой заказ. Оповещённый по внутренней связи Бобром о визите долгожданного гостя, он выбежал Фенимору навстречу.

– Принёс, – ответил Фенимор.

– Тогда пошли.

Санёк потащил Одиночку в конец коридора, где находился лестничный пролёт, и друзья спустились на технический уровень. Когда-то здесь размещался резервный комплекс энергетических установок. Внешне этот этаж смахивал на жилой, только коридор был ниже и уже, а связанные пучками провода радужной паутиной опоясывали стены. Кроме них по потолку тянулось множество гофрированных труб и кабелей. Со всех сторон слышался монотонный шум вентиляционных систем и басовитый рокот дизельного генератора.

Друзья миновали несколько помещений, и Санек открыл дверь с таинственной надписью «П.С. №2.». Табличка означала, что здесь находится пункт связи номер два и была снята с двери технического отдела бывшей железнодорожной станции. К лаборатории Санька она подходила, как нельзя лучше.

Фенимор бывал у друга и не один раз, поэтому его не смущало беспорядочное нагромождение развороченных электронных блоков. На придвинутых друг к другу столах стояли мониторы, рации и куча неопознанной техники, в назначении которой разбирался только хозяин. Санёк освободил угол стола.

– Ну, доставай скорее находку, не терпится её увидеть.

– Пожалуйста, вот он, любуйся, – с этими словами Фенимор извлек из рюкзака ноутбук, пластиковую крышку которого пересекала глубокая царапина.

– Как тебе удалось его найти? – не скрывая восторга, воскликнул парень.

– Пришлось повозиться, – сдержанно ответил Фенимор.

Он вздохнул, вспоминая, как три дня копался в развалинах двухэтажного дома, чтобы найти нужную вещь.

– Ноутбук оказался под шкафом, иначе его просто расплющило.

– Наконец-то дело сдвинется с мертвой точки, – обрадовался Санёк.

– Он может работать? – не скрывая удивления, спросил Фенимор.

– Ему, конечно, досталось. Но, надеюсь, винчестер цел. На нем хранилась куча программ, которые помогут улучшить работу системы «СОВА»! – продолжал ликовать парень. – Я скачал их перед землетрясением, а потом трах, бабах и…. Ну, в общем, ты понял.

Неожиданно большие глаза Санька погрустнели, и он отложил находку в сторону.

– А что ты видел ещё?

Одиночка ждал и боялся этого вопроса. На него он отвечал многим и не одну сотню раз.

– Мужчина и женщина. Они не успели выбраться. Я похоронил их рядом с домом. А ещё там было вот это…

Фенимор снова залез в рюкзак и достал фотографию в прочной деревянной рамке, на которой были запечатлены Санёк и его родители. Парнишка присел на стул. Несколько секунд он всматривался влажными от слёз глазами в родные лица.

– Знаешь, – негромко произнес он. – Я чувствовал, что родителей нет в живых. Просто боялся это признать.

Санёк глубоко вздохнул.

– Я тоже боюсь, что никогда не увижу жену и детей, – также негромко ответил Фенимор. – Боюсь, но продолжаю искать.

Одиночка сделал глубокую паузу и тоже вздохнул.

– Но в отличие от тебя, я чувствую, что они живы…

– Не сдавайся, – подбодрил друга Санёк и добавил:

– Никогда не сдавайся!

Он отложил фотографию в сторону и протянул Фенимору упаковку батареек.

– Это тебе от меня, остальное получишь у Елены.

– Да ладно. Был договор про ноутбук, вот за него и расчёт.

Фенимор относился к осиротевшему мальчишке, как к младшему брату, и помогал от души. Санёк был юн и неопытен, но по сообразительности мог переплюнуть любого профессора.

– А для меня у тебя что-нибудь есть? – подошла очередь Фенимора задать свой вопрос.

– Пока ничего, но как только «СОВА» заработает на полную мощь, информации станет намного больше, и мы обязательно отыщем твоих родных.

Санёк сел за компьютер, который стоял на столе, и коснулся клавиатуры.

– Смотри, мы с тобой находимся здесь.

Он показал на красную точку в центре высветившейся на мониторе схемы.

– А это пространство, которое сканирует «СОВА». Он обвел рукой часть экрана, окрашенного в зелёный цвет.

– Несколько тысяч квадратных километров. Неплохо?

– Здорово! – вглядываясь в экран, похвалил приятеля Фенимор.

Система «СОВА» расшифровывалась, как Система Обнаружения Внешних Аномалий, и состояла из программы диагностики окружающей среды. Информация поступала от уцелевших спутников и расположенных на поверхности датчиков, посылающих сигналы в центр. С помощью «СОВЫ» Санёк наблюдал за колебаниями магнитного поля и пытался предсказать возникновение аномалий за несколько часов до их появления. Изобретателя не раз соблазняли перебраться в НИИ №5, но Санёк не соглашался. Его дом был здесь, в «Первой».

– А теперь отправляйся к Елене. Вот тебе для неё записка.

Санёк протянул приготовленную заранее бумагу.

– Рад был помочь.

Фенимор пожал другу руку и вышел из комнаты с загадочной надписью «П.С. № 2».

– Ольга, Андрейка, Дашутка, я обязательно вас найду! Надо только немного подождать! – повторял он про себя, шагая по коридору.

Пройдя несколько шагов, Одиночка вновь ощутил соблазнительный запах пищи, сочившийся с верхнего этажа.

– Терпеть! – приказал он себе и остановился у двери, на которой красовалась корявая надпись: «Не лезь без спроса, а то убьёт!».

Непроизвольно улыбнувшись, Одиночка постучал в кабинет.

– Без пол-литра не входить! – откликнулся из-за двери хрипловатый мужской голос.

– А как насчет четверочки?

– Чего-с?

– А как насчет осьмушечки? – с улыбкой повторил Фенимор.

Дверь приоткрылась, и из неё выглянул мужчина лет сорока пяти, заросший мохнатой бородой. Смуглый, в тёмных очках, он напоминал моджахеда.

– А, это ты, Фенимор! Привет покорителю диких прерий, – с ухмылкой произнёс хозяин странного кабинета.

– Здорово, Душман, – ответил Фенимор, не реагируя на насмешку.

Душман вытер руки о дырявую, изъеденную щёлочью тряпку и распахнул дверь.

– Опять батарейки сели? Ну, бедолага, входи.

Фенимор вошёл в комнату, в которой свободное пространство занимали аккумуляторы и энергетические преобразователи, а на стендах для подзарядки висело несколько ВКМ.

– Тебе сегодня повезло, как раз остался свободный разъем. Давай сюда свой кафтан.