Цвет преступления – красный

– Это паническая боязнь красного цвета. Она происходит после травматического опыта, и человек связывает это болезненное состояние с событием, которое его вызвало. У него повышается сердцебиение и возникает аритмия, что в конечном итоге может привести к инсульту, инфаркту или даже остановке сердца и летальному исходу. Обе женщины затихли. Это неловкое молчание нарушила Белла, она достала с полки футляр и показала Антонине очки в позолоченной оправе затемненными стёклами, которые поляризуют красный цвет в коричневый. Когда Белла уже возвращала футляр на полку, спокойно добавила:

– Конечно же было не долгое судебное разбирательство. Севу признали по всем статьям невиновным, но брат девушки тогда в зале суда кричал, что убьет Всеволода, и он был вынужден даже нанять охрану. Но через полгода мы поняли, что – это напрасная трата денег плюс лишние неудобства и отказались от нее.

******

Тоня вздрогнула, услышав голос Антона откуда-то из глубины тоннеля, в который она погрузилась, вспоминая этот рассказ.

– Ну и что???

Но ему она решила не рассказывать подробностей этой страшной трагедии, а взяв себя в руки, как можно легче ответила:

– Понимаешь, у Севы что-то типа… смертельной аллергии на красный цвет. Антон делал вид, что внимательно слушает ее, а сам уже начинал думать, как из счастья сестры получить выгоду для себя. Нужно только чуть-чуть потерпеть и немножко подыграть ей! У него еще целый месяц до того, как он станет единственным и любимым братом сестры-миллионерши! А за это время он что-нибудь обязательно придумает! Обязательно! И успокоив себя этими мыслями, Антон погладил сестру по плечу и снисходительно сказал:

– Ну, успокойся, что ты! Мы столько с тобой мечтали, как выберемся из этой нищеты! Я тебе всегда об этом говорил, а ты мне никогда не верила!

Маленькая стрелка на дешевом будильнике приближалась к семерке. Антонина заметно нервничала. Она уже полчаса, как была одета и сидела, поставив сумку со своим нехитрым скарбом у своих ног. Несколько раз под окнами квартиры, которую они снимали с братом, останавливались машины, и она всякий раз подбегала к окну, выходящему во двор, но напрасно. Антон растянулся на диване и водил по своим ухоженным ногтям маленьким складным маникюрным наборчиком, который он выиграл в лотерею на каком-то школьном празднике, и с тех пор считал его своим талисманом, так как это был единственный выигрыш в его жизни. Антонине уже начало казаться, что сейчас от стыда на нее рухнет потолок, как она услышала три сигнальных гудка под окном. Тоня хотела было вскочить и кинуться к окну, но ноги вдруг стали ватными и не слушались. Зато Антон легко подпрыгнул и выглянул в окно.

– Золотистый Лексус! Это за тобой?

Тоня встала и взяла сумку в руку.

– Не провожай, я сама! – сказала она тихим, но уверенным голосом, прекрасно понимая, что Антон захочет ее проводить только из-за того, чтобы засветиться перед соседями рядом с золотистым Лексусом.

– Ну, о чем ты говоришь, сестренка! И уже, быстро накинув куртку на плечи, хотел выйти из квартиры. Но то, что произошло дальше- повергло Антона в сильное недоумение. Тоня заградила ему дорогу в дверной проем, подняла на него свои зеленые глаза и сказала таким жестким голосом, которого от нее Антон никогда не слышал:

– Прости, братишка, но Сева пока знает только то, что у меня есть родной брат, который живет на Урале и мы с ним после смерти матери не общаемся! Антон застыл, словно мумия, пытаясь переварить услышанное.

– Звони, я буду ждать! – крикнул он вслед сбегающей по ступенькам сестре. Затем медленно спустился по лестнице и стоял в дверях подъезда, пока золотистый лексус не скрылся из виду.

– Савелий, мне нужно купить новый телефон, – сказала Антонина, с силой выбросив свой старый, в открытое окно движущегося автомобиля.

Возвращаясь в квартиру, Антон услышал храп, доносящийся из-под лестницы, там обитал местный бомж Фома. Мужик запойный, но не скандальный. Для того, чтобы местные жители не выгоняли его, ему было достаточно только не гадить в подъезде. Проходя мимо, Антон брезгливо сплюнул. Несколько раз этот бородатый и вонючий бродяга обращался к нему с какими-то просьбами, но он всегда делал вид, что не замечает его. И только сегодня, вернувшись в квартиру, и ощутив полнейшее одиночество и страх перед своей будущей жизнью, он задумался о том, как люди доходят до такой жизни. На журнальном столике лежали десять аккуратно разглаженных банкнот по 5000 рублей, заботливо оставленные ему сестрой. Он не чувствовал ни унижения, ни стыда, когда комкал эти несчастные бумажки и засовывал их в карман. Его одолевала только жгучая обида, от того, что их было так мало. Он уже страшно ненавидел свою сестру и ее будущего мужа. Лег в одежде на диван и мечтал о том, как было бы здорово жить в его доме и на его деньги, только без него, а что еще лучше- без них обоих. Вот тогда бы, Эвелина точно приползла к нему на коленях просить прощения, а все его знакомые, которые в тайне посмеивались над ним, стали бы добиваться его расположения. Так предаваясь мечтам, он вспомнил первый видеофильм, который выбрал наугад из большой китайской сумки, когда они только поселились в этой квартире. Это была история о том, как одна медсестра убивает своего дядю ради наследства.

– Но этот метод мне не подойдет. Вслух подумал Антон. Тут нужно действовать как-то иначе, хитрее! А как иначе, он подумает об этом завтра. Засыпая, он только вспоминал обрывки рассказа сестры: Измайлов, «Зеленые холмы», Белочка, спорткомплекс, бассейн, лайнер, красный цвет…

Глава II.

Кленовая, 13.

7 мая. Воскресенье. Утро.

Наступил долгожданный последний месяц весны – май и, наконец-то, запахло весной. Солнце уже не только светило, но и грело. Земля хорошо просохла, и все модницы переоднлись в легкие и яркие одежды. Юбки у женщин стали короче, а каблуки выше, хмурые лица мужчин поменялись на доброжелательные. Даже малознакомые люди обменивались искренними улыбками и пожеланиями доброго здоровья друг другу. В элитном дачом поселке «Зеленые холмы», около дома № 13 по Кленовой улице распутилась буйным цветом черемуха и пьянила прохожих своим терпким ароматом.Под крышей этого гостепреимного двухэтажного деревянного дома жили совершенно разные по характеру, возрасту, образованию и национальности люди. Это хозяйка – Лана, высокая симпатичная брюнетка сорока четырех лет, которая страдала сильными болями в ногах, после несчастного случая 16-летней давности. Ей этот дом достался по наследству от покойного мужа вместе с домработницей Софочкой, полненькой хохлушкой неопределенного возраста. Она была безупречной хранительницей домашнего очага, чистоты и уюта этого дома. Камилла – молодая красивая цыганка, бывшая воровка-карманница, обладающая экстросенсорным даром. За грациозность, красоту и модные наряды Камиллу можно было смело назвать украшением дома. Тао – маленький щуплый китаец, блестящий хирург и патологоанатом больницы скорой помощи, готовый в любую минуту дня и ночи прийти каждому нуждающемуся на помощь. Лана нежно называла Тао – «горячим сердцем» своего дома. И полковник в отставке, бывший спецназовец и работник районного отдела уголовного розыска Столицы – Игорь Старков, для своих просто – Гарри. Гарри – это золотые руки, светлая голова и колеса своего черного Мерседеса для всех домочадцев с Кленовой улицы. Охраняла этот дом большая восточно-европейская овчарка Эльза. Она жила здесь еще до приезда Ланы. Когда ее покойный муж и она, держась за руки, зашли в ворота, Эльза молча вылезла из будки. Они встретились глазами с Ланой, несколько секунд смотрели друг на друга. Затем, как бы заключив двусторонний пакт о ненападении, одновременно отвели глаза. Нельзя сказать, что Лана не любила животных, просто была к ним равнодушна. Конечно же, она не прошла бы мимо голодного или раненого зверя и оказала бы ему всю ту помощь, на которую она была способна, но и абсолютно не нуждалась ни в общении, ни в тактильном контакте с ними. Другое дело – это ее единственная кошка Дуся, которую она подобрала зимой на автобусной остановке еще маленьким котенком. Ее она уважала больше, чем некоторых людей. Дуся была очень чистоплотной, спокойной и красивой кошкой. Все ее движения были грациозными и строго продуманными: она никогда не суетилась попусту. Но больше всего уважения она заслужила от хозяйки за свое безупречное материнство.

******

Последний раз Дуся окатилась как раз год назад. Впервые в ее помете среди серых полосатых котят оказался один ярко-рыжий шустрый, шумный и наглый котенок. Он отгонял других котят от Дуськи во время кормления, громко мяукал и вечно пытался вылезти из коробки. Однажды рано утром, когда все еще спали, Лана сидела в столовой с чашкой крепкого кофе и курила в приоткрытое окно. Вдруг увидела, как Дуся на кухне зубами оттащила его за шкирку от своей груди и начала бить лапой.

– Ух, ты какой хулиган! – сказала она и, забыв о других, разразилась заливистым смехом.

Как из-под земли тогда рядом вырос Гарри, осторожно взял его за загривок, быстро взглянул на его почти лысое брюшко и, широко улыбаясь, сказал:

– Да это не хулиган, а хулиганка!

Лана неожиданно для себя затушила сигарету и протянула руку. Гарри положил ей на ладошку рыжего котенка. У Ланы что-то екнуло в груди, улыбка пропала с ее лица, она осторожно опустила к себе на колени этот теплый пушистый комочек, накрыла его рукой и, ощутив трепет маленькой жизни, задумалась о чем-то далеком, счастливом и приятном. О том, что ушло безвозвратно из ее жизни, о том, о чем она сама давно запретила себе думать. Гарри никогда не видел ее такой и поэтому замер, глядя на нее.

– Вот ведь – лиса, – сказала Лана, отряхивая невидимые волоски с коленей черных спортивных брюк.

– Лиса! Алиса! Алиска! – добавила она, не задумываясь.

Так с тех пор Алиска и осталась жить с ними. Ходила весь год за Ланой по пятам, спала у нее в ногах и беспардонно запрыгивала к ней на колени при каждом удобном случае, ничуть не раздражая своим поведением хозяйку.

******

Вот и сегодня, все пятеро сидели в столовой и заканчивали сытный обед из куриного супчика с домашней лапшой, мясного рагу с овощами и допивали чай с ароматным яблочным пирогом, который с любовью приготовила маленькими, но сильными руками Софочка. Кроме уютной столовой на первом этаже дома находились также смежная с ней кухня, прачечная, небольшая комната Софочки, бывший рабочий кабинет покойного мужа Ланы и ее просторная спальня с отдельным санузлом. На второй этаж вела крепкая деревянная лестница, на нем в один ряд располагались четыре одинаковые комнаты, три из них занимали Гарри, Камилла и Тао, а четвертая пустовала. Лана уже курила у открытого настежь окна и смотрела на отрывной календарь, который всегда весел на стене около буфета, и в очередной раз подумала о том, где же Софочка их покупает и каждое свое утро начинает с того, что отрывает очередной листочек, аккуратно складывает его в четыре раза и прячет в карман своего накрахмаленного передничка. Лана затушила сигарету и сказала:

– Сегодня седьмое мая, воскресенье. У кого какие планы?

– У меня выходной! – ответил Тао.

– У меня тоже! – подхватил Гарри.

– А мне на работу только вечером, я сегодня – в ночь! «Должен же хоть кто-то работать в этом доме и тащить на себе пятерых человек», – сказала с язвительной улыбкой Камилла и в упор посмотрела на Лану. Через секунду обе женщины весело рассмеялись. А Гарри и Тао, не обращая на них внимания, о чем–то самозабвенно спорили. Тао открыл свой ноутбук, но у него зазвонил телефон.

– Хм, незнакомый номер! – сказал он вслух, потому что ему всегда звонили только с работы. Но у него сегодня был выходной и Тао включил громкую связь:

– Доктор Тао! Доктор Тао! Срочно приезжайте! Срочно! – Слезно умолял молодой девичий голос.

– Девушка, пожалуйста, успокойтесь! – так строго сказал китаец, что Гарри и Камилла притихли, а Алиска испугано спрыгнула с Ланиных коленей и убежала на кухню – И сначала представьтесь, мне не знаком Ваш голос.

– Меня Зиной зовут, я только вчера поступила на работу в вашу больницу медсестрой, – продолжала дрожащим голосом девушка.

– Так, теперь быстро успокойтесь и как можно внятнее расскажите, что случилось. – медленно и твердо произнес Тао.

– Ой, у нас тут такое твориться! Такое твориться! К нам недавно на скорой привезли какого-то шишку! Он скончался еще в машине! Сумасшедшая женщина, которая приехала с ним, постоянно твердила: «Убили! Убили! Убили!». Поэтому старшая медсестра вызвала полицию. А потом у нее резко открылось кровотечение и ее увезли в гинекологию!

– У кого открылось кровотечение? У старшей медсестры Веры Павловны? – как можно спокойнее спросил Тао.

– Да нет же! У этой безумной! Ужас какой-то! Весь персонал больницы – на ушах! Все что-то кричат! Филипп Филипповича допрашивает полицейский! Он дал мне Ваш номер, и сказал, что не доверяет больше ни одному патологоанатому!

– Кто вам дал мой номер? Полицейский? – уже, с нескрываемым раздражением, прервал истеричный голос девушки, Тао.

– Нет, конечно! Вы что, не понимаете? Филипп Филиппович, естественно, он велел отправить за вами машину, но я тут еще никого не знаю и ….

– Я выезжаю! – Тао отключил телефон и в упор посмотрел на Гарри.

Гарри тут же встал из-за стола, достал из кармана ключи от машины и вышел во двор. Пока Тао поднимался в свою комнату за медицинским саквояжем, черный мерседес уже стоял на улице с заведённым двигателем. Через несколько секунд они уже мчались в больницу скорой помощи, где работал Тао. Она находилась на окраине столице, а так как на дороге к ней практически никогда не было пробок, то при желании, до нее можно было домчаться за 5-10 минут.

– Вот так пообедали! – с сожалением сказала Софа и начала убирать со стола посуду.

– Вот так отдохнули! – огорченно вздохнула Лана.

– Интересно, что там за шишка помер? – пробурчала себе под нос Камилла.

Лана не знала, что ответить, хотя в глубине души ее просто распирало от неизвестности. Она с усмешкой посмотрела на цыганку, которая постоянно упрекала хозяйку в излишнем любопытстве и, как можно более равнодушным голосом сказала:

– Гарри, надеюсь, скоро приедет и все нам расскажет. Поблагодарила Софу за прекрасный обед и ушла в свою комнату, ей почему-то резко захотелось прилечь.

*********

Прошедший год был непростым для всех живущих этом доме. Перемены коснулись как лично каждого из них, так и всей «семьи» в целом. В первую очередь сложные, но приятные изменения произошли, непосредственно, в жизни самой Ланы. В прошлом году, когда она лежала в своей комнате и читала что-то в смартфоне, в ее дверь постучали. Она сразу поняла, что это Тао, только он стучал так тихо, чтобы не разбудить ее и не заходил тут же после стука, считая, что все условности соблюдены.

– Заходи, Тао, я не сплю! – громко сказала Лана. Она подтянула свои ноги, крепко захватив их под колени, и села на край кровати.

Китаец присел рядом с ней и развернул немецкий медицинский журнал. Он показал Лане фотографии ортезов на голеностопные суставы. На глянцевой картинке она увидела нечто похожее на сапожки и босоножки одновременно. Можно было подумать, что у сапог оторвали подошву, вырезали центр голенищ, по бокам приладили металлические штыри на шарнирах, а на ногах они держались за счет трех широких липучек на каждом из них. Лана долго разглядывала эти фото, она прекрасно понимала, что Тао не стал бы ее втягивать в какую-либо бессмысленную аферу, но так как весь текст был напечатан на немецком языке, она не понимала ни слова. Тао, как всегда, почувствовал ее неловкость и серьезным голосом сказал:

– С помощью этих аппаратов ты сможешь научиться ходить без ходунков. Я тебе во всем помогу, нужно только твое согласие. Лана давно уже перестала верить в чудеса, но Тао доверяла больше, чем себе. Она уже знала, что не упустит возможность этого эксперимента, даже если он будет неудачным. Но все равно тянула время с ответом. Сама, не понимая – почему? Толи из вредности, толи из-за страха, что у нее ничего не получиться. Поэтому, долго прикуривая сигарету, спросила, сквозь облако выпущенного дыма:

– И сколько такое чудо будет стоить?

От этого вопроса бледное лицо китайца покраснело и он, кашляя и заикаясь ответил:

– Д-да-да что ты та-такое говоришь, Лана! Разве я мог бы предложить тебе что-то за деньги! Я уже давно веду переписку с моими коллегами из Германии. Я описал им всю твою проблему, и они готовы изготовить их для тебя лично, в качестве благотворительной акции.

– Да, ладно! Халява, блин! Конечно же, я согласна! – широко улыбаясь ответила Лана и вытянув вперед правую руку, звонко щелкнула большим и средним пальцами.

– Тогда я сейчас схожу за сантиметром, а ты приготовь ножки для замеров и пулей вылетел из комнаты.

Лана всегда чувствовала, когда ей врут. И она прекрасно понимала, что Тао обманул ее насчет благотворительности. Но она ничего не сказала ему, потому что не хотела разрушать легенду, тем самым понижая его самооценку. И никто, и никогда не узнает, что за эти «сапожки-босоножки» Тао расплатился со своими иностранными коллегами блестящей научной работой по хирургии, над которой он работал на протяжении почти двух лет и, благодаря ей, никому неизвестный немецкий хирург обретет в ближайшем будущем мировую славу в медицинских кругах.

Заказ из Германии пришел раньше, чем они ожидали. Когда курьер доставил долгожданную посылку, Лана была занята расследованием странного исчезновения молодой женщины из соседнего дачного поселка «Солнечная долина». В этом расследовании к ней обратился за помощью, ее недавний знакомый адвокат Лео Зверь. Его услуги могли позволить себе только весьма богатые и состоятельные люди. К нему обращались и для защиты в суде, и за решением различных нестандартных жизненных ситуаций. Лана привлекала его своим незаурядным умом, здоровым чувством юмора и умением строить такие логические цепочки, которые понятны были только ей самой. В течении двух дней, пока ее не озарила разгадка, она даже не удосужилась вскрыть посылку с ортезами, не смотря на свое нездоровое врожденное любопытство. Лана понимала, что обижает этим безразличием Тао, который потратил так много усилий для этого. Но они оба знали, что когда на кону стоит человеческая жизнь, то лучше не лезть Лане под руку, а вернее сказать – под корочку мозга, чтобы у нее не разорвались и не запутались все ее логические цепочки, с которыми могла разобраться только она сама. И вот только через день, после того, как труп женщины был обнаружен и Лана получила от Лео свое заслуженное вознаграждение, она попросила Тао зайти к ней и принести с собой долгожданную коробку. С тех пор, каждое ее утро начиналось с того, что после душа, она сначала надевала аппараты и ботинки, и только потом шла в столовую пить кофе. Поначалу ей было неудобно, больно и жарко, но свобода и независимость, которую она обрела благодаря им, одержала победу. Постепенно Лана привыкла к этим неудобствам и начала ходить несколько раз вдень по дорожке, от дома до калитки и обратно. А проходя мимо Эльзы, Лана показывала язык собаке и смеялась, когда та задом пятилась в будку. «Господи, как же это здорово! Даже не то, чтобы быть полезной близким ей людям, а хотя бы не напрягать их своими просьбами»-думала она. Лана очень была довольна собой и своей жизнью, благодаря Тао. Она избавилась от ненавистных ей ходунков, которые всегда занимали обе руки, привлекали внимание всех прохожих и даже в машине занимали так много места, и поэтому твердо решила, как-то его отблагодарить. Но как она не знала. Ни деньги, ни дорогие подарки не обрадуют гордого и умного китайца. И вот, решение подсказал ей случай, хоть и неприятный. Как-то, Тао вернулся с ночной смены не просто расстроенный или не в настроении, на нем просто не было лица. Проходя мимо столовой, он только кивнул Лане, которая в это время как обычно пила кофе и курила у открытого окна. Он быстро поднялся по лестнице в свою комнату, щёлкнул замком и даже не вышел к завтраку. Когда Гарри решил подняться к нему, чтобы узнать – в чем дело, Лана решительно сказала:

– Не вздумай! Я сама! Гарри молча повиновался. Примерно через час, Лана еще раз за утро сварила крепкий кофе без сахара, с густой пенкой. Налила ароматный напиток в любимую чашку Тао, и медленно, чтобы не расплескать и не обжечься, поднялась к двери его комнаты. Она подергала за ручку, но в ответ услышала только скрип кровати, тогда, тихонечко постучав три раза, сказала:

– Тао, открой мне, пожалуйста, иначе я сейчас обварюсь кипятком! Китаец не издавал ни звука.

– Тао, но ты же меня знаешь, я с места не сдвинусь, пока ты не откроешь! И к тому же, у меня пальцы сводит судорогой от горячей чашки кофе! – сказала Лана и ойкнула, потому что, действительно, обожгла руку. Когда он открыл ей дверь, она впервые поняла по его красным глазам, что он тоже умеет плакать. Лана поставила чашку ему на тумбочку возле кровати, а сама уселась рядом и молчала минут семь, пока он пил кофе. Потом она подняла на него вопросительно глаза, так и не проронив ни слова.

– У нас в больнице сегодня погиб маленький мальчик. -тихо сказал Тао

. – Нет! Ни по моей вине! А по вине вашей…или нашей государственной системы! Ему нужно было провести всего лишь простейшую операцию по удалению аппендикса, перешедшего перитонит. Но Филипп Филиппович уже неделю, как в отпуске, а его замещает врач Шульц Вальтер Генрихович. Мне всегда казалось, что у него национальная неприязнь к людям…вроде меня, и он назначил на операцию совсем неопытного молодого врача, который поступил к нам на практику всего три недели назад, но зато с фамилией Вульф. А мне надменно сказал, что не потерпит в операционной какого-то китайца, без документов, подтверждающих его отношение к медицине, а сам отправился делать обход в другое отделение. У практиканта, видимо, дрогнула рука или, что более вероятно, не было достаточно знаний и опыта, он повредил артерию пациенту, который скончался от потери крови. Какая глупая смерть! А все из-за того, что у меня нет соответствующих документов! – Тао громко поставив пустую чашку на стол, снова лег на кровать и отвернулся к стенке. Лана недолго помолчав, незаметно включила диктофон на телефоне и начала расспрашивать его, где и как он учился в Китае. Она внимательно слушала, что в двадцать два года он с отличием окончил Шанхайский университет – клиническая медицина, который входит в ТОП восьми дисциплин мирового рейтинга, по мнению ESI. После чего Тао поступил в интернатуру и остался учиться и работать у знаменитого китайского профессора и хирурга Чо Чжан, пока не был вынужден бежать с контрабандистами в Россию, чтобы не попасть под высшую меру наказания в китайской тюрьме, за акт эвтаназии по отношению к смертельно больной матери. Лана встала, опираясь на спинку его кровати, подошла к нему, наклонилась и потерлась носом в его затылок:

– Знаешь, Тао, я где-то читала… иногда случается так, что проблемы решаются каким-то странным и совсем неожиданным способом. И, оставив его лежать лицом к стене, тихо вышла из комнаты и выключила диктофон. Затем достала из сумки ламинированную золотую карточку, на которой был выбит черным цветом только телефонный номер. Эту визитку ей вручил адвокат Лео Зверь, после успешного завершения дела с трупом, замурованным под дно бассейна. Не успев набрать одиннадцатую цифру, она стразу же услышала в трубке:

– Уважаемый суд! Я прошу дополнительный перерыв на двадцать минут так, как только что поступило заявление, которое потребует более тщательного изучения, для защиты моего клиента. Затем послышались недовольные реплики и стук шагов:

– Внимательно! – раздался голос адвоката, покидавшего зал суда.

– Нужно встретиться, – спокойно сказала Лана в трубку, выдыхая красивую струйку дыма. – Может быть сможешь заехать к нам?

– А почему, именно к вам, а не на какой-нибудь нейтральной территории? – спросил Лео так непринуждённо, как будто бы знал эту женщину всю жизнь.

– О! Тогда ты не сможешь полноценно оценить результат услуги человека, для кого я бы хотела попросить у тебя помощи!

– О, Господи! Лана, ты как всегда, так ставишь вопрос, за решение которого, я начинаю волноваться раньше, чем его услышу!

– Ну, тогда до встречи! Мне было бы удобно сегодня, до ужина! – сказала с легкой усмешкой Лана.

– Хорошо, и спасибо за кофе! – весело ответил Лео.

– Умру от любопытства, если не узнаю, что ты имеешь ввиду! – озадачено сказала она.

– Если бы не твой звонок, мне бы вряд ли удалось так свободно воспользоваться кофейным автоматом! До встречи! – и отключил телефон.

Лана еще несколько секунд продержала трубку в руках, затем небрежно бросила ее на стол, выдохнула и затушила сигарету. Одному богу было известно, сколько сил и гордости ей пришлось засунуть себе в самое тайное место, чтобы совершить этот звонок. Когда вечером раздался звонок в дом, Лана пошла открывать ворота сама. Она шла на встречу Лео с одной рукой в кармане, а в другой держала сигарету, как когда-то предсказывал ей Тао. Конечно, ее походка была далеко от идеальной, но хулиганский блеск в глазах и загадочная улыбка с лихвой компенсировали этот недостаток. Стараясь не реагировать на ошеломляющую реакцию Лео, когда она шла с ним рядом к дому, сказала ему: