Цветочек. Маска треснула

Глава I. Дочь наагашейда

– Госпожа, ну как вы могли?! – Лилашей корил улыбающуюся Амарлишу, словно она сотворила нечто неподобающее и этим разбила ему сердце. И смотрел с жалостью не на раненую нагиню, а на её бледного и злого мужа, в объятиях которого женщина сидела.

Дел крепко держал завёрнутую в его одежды Амарлишу и, сжав губы, пристально смотрел, как лекарь обрабатывает рану. Арбалетный болт прошёл ладонь насквозь не очень удачно, подрезал сухожилия, и пальцы теперь были скрюченными как птичья лапка. Сама Амарлиша будто бы и не понимала серьёзности ранения и, улыбаясь, ластилась к мужу, целуя его твёрдый подбородок.

– Они теперь срастаться будут неделю. Нет, две! – лекарь мстительно фыркнул.

– Почему две? – изумилась Амарлиша, привыкшая, что все её раны залечивают едва ли не мгновенно. – Господин Лилашей, вы же можете срастить их сразу.

– Я их и сращу, но нужно время, чтобы они окрепли, наагасахиа, – напомнил наг, роясь в коробе. – И позволю себе напомнить, что вот здесь, – мужчина когтем указал на место, где проходило сухожилие безымянного пальца, – вы их уже рвали. Поэтому две недели, моя бесценная госпожа.

– Я оправлюсь быстрее, – лукаво улыбнулась нагиня, но Дел угрожающе зашипел. Впрочем, жена лишь изогнула шею и чмокнула его в губы.

– Амарлиша!!! – дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вполз разъярённый Шашеолошу.

За ним по пятам бежала обеспокоенная Лаодония. Стоило мужу остановиться, и бывшая давриданская принцесса обняла его со спины и начала успокаивающе гладить по животу. Шаш словно бы и не замечал попыток его успокоить. Чёрные глаза полыхали от ярости, хвост хлестал из стороны в сторону, а обычно благодушное и доброжелательное лицо искажало холодное бешенство.

– Как ты могла?! – негодовал брат.

Лилашей на всякий случай посторонился. Наагасах Шашеолошу злился крайне редко, но в ярости был неописуемо страшен. И это одна из причин, по которой все так любили спокойного и добросердечного наагасаха.

– Шаш, – улыбаться Амарлиша не перестала, но благоразумно вжалась в объятия мужа, – это была досадная случайность.

– Досадная случайность – это ты, Амарлиша! – бесился брат. – Тебя просили остаться дома, куда ты опять полезла? Нельзя было подождать полтора месяца? Дел других не было, кроме как деда до погребального костра доводить?!

– Ты, мальчишка… – нагиня угрожающе шевельнула хвостом.

– По сравнению с тобой я старец! – зашипел брат, с угрозой продвигаясь вперёд.

– Шаш, Шаш, Шашечка, – умоляюще зачастила Лаодония, прижимаясь лицом к напряжённым лопаткам мужа.

– Тебе было сказано, что в Дардане неспокойно и будет лучше, если ты останешься в Шайлешдаре! – кипел Шашеолошу. – Это не какая-то блажь, но ты всё равно никого слушать не захотела, опять всё сделала по-своему!

– Шаш… – начала было Лаодония, но муж рыкнул и на неё.

– Не оправдывай её! Эта эгоистка вечно делает так, как хочется лишь ей! Хоть бы раз о деде подумала…

– Не называй моего мужа дедом! – хорошее настроение наагасахиа исчезло, и она разозлённо – похоже, вину всё же ощущала – уставилась на Шаша.

– Это тебе он муж, – яростно вильнул хвостом Шашеолошу, – а мне дед!

– Хватит, – тихо, но веско произнёс Делилонис, и яростные взгляды скрестились на нём. Но в комнате наконец наступила тишина. – Не мешайте Лилашею работать. Лиша, кто это сделал?

Жена горячо на него посмотрела, но Дел слишком переживал за её рану и не воспламенился. Только сильнее губы поджал.

– Не злись…

– Я. Спросил. Кто. Это. Сделал.

Лицо наагариша было похоже на маску ледяного Духа ярости. Бледный, а серые глаза горят.

– Рыжий стрелок, за которым вы охотитесь и который охотится на дядю и его прелестную охранницу, – уже серьёзнее ответила Амарлиша и даже бровью не повела, когда Лилашей начал обрабатывать рану. Старшая дочь наагашейда унаследовала характер и от отца, и от матери и не раз в переделках получала ранения, чем сперва сводила с ума отца и братьев, а потом мужа и сына, когда тот подрос. – Я следила за ним очень долго…

– Следила, – сквозь зубы застонал Дел.

– Тихо-тихо, Шаш, – Лаодония стиснула зашипевшего мужа.

– Да пусть злится, – с высокомерной снисходительностью позволила Амарлиша. – Оставь его, пусть истекает ядом.

– Не учи мою жену гадостям! – Шашеолошу схватил Лаодонию за запястья.

Самый младший из братьев, Шаш родился уже после того, как сестра вышла замуж за дедушку Делилониса. И сестра в его глазах была вечным бедствием, от которого страдал дедушка Дел. Что вызывало мстительную радость со стороны папы. Пока Шаш был маленьким, он жалел только дедушку. Повзрослев, начал жалеть всех.

Наагасахиа Амарлиша, ныне наагаришея, – самая старшая дочь наагашейда, долгое время бывшая единственной девочкой в семье. Невероятно похожая на отца и внешне, и характером, невообразимо прекрасная, умная и хитрая, обворожительная и неприкрыто притягательная, вольная и крайне избалованная – она была мечтой не только нагов, от неё не могли отвести глаз мужчины и других рас. И если отец, на которого она так походила внешне, пугал, то она манила и увлекала. Папа баловал её сверх меры, Амарлиша не могла получить только то, что отец не мог разрешить в обход матери: та была не в пример строже. Если же сестра не могла что-то получить, то она непременно делала всё, чтобы желаемое оказалось в её руках.

Долгое время она не могла получить только дедушку Дела, которого страстно желала, но советник и друг отца, а также опекун матери в её хорошенькие ручки не давался. Но эта поганка дошла до того, что умыкнула непреклонного наагариша, и всё же добилась своего. После траура, объявленного отцом, родственники понадеялись, что балованная Амарлиша под присмотром строгого мужа всё же перестанет лезть всюду, куда ей вздумается, но нет. Она начала лишь обдуманней выстраивать свои авантюры.

Вообще-то Шаш гордился целеустремлённостью сестры. Пока не женился и Амарлиша не начала учить Лаодонию своим штучкам.

«Любите вы, мужчины, когда жёны заглядывают вам в рот», – фыркала сестра.

Шаш любил, когда его жена находилась в безопасности.

– Следила я за этим рыжим красавчиком, – едва ли не напевала Амарлиша, поглаживая хвостом каменно-напряжённый хвост мужа, – опытный такой мальчик. Прям умница. За ним хороводы водили в четыре пояса, но проскочил, проскочил… И не подобраться к нему, всегда начеку.

– Где ты его встретила? – прервал её муж.

– Я пока до этого не добралась, – Амарлиша закинула голову на плечо Делилониса и с нежностью посмотрела на него зелёными глазами. – Ходила за ним со стрельбы во дворце. Думала, в монастыре, когда охранница дяди едва не распотрошила мальчика косой, прихватить его и, как мышь, притащить в подарок.

Судя по судороге, исказившей лицо Дела, он не был против такого подарка.

– Но, – Амарлиша выдержала томительную паузу, – за ним пришли. Мужчина в плаще со смутно знакомой фигурой. И я подумала, что две мыши интереснее одной. Любопытно же, кто имел глупость заказать дядюшку.

– И кто это был? – нахмурился Шаш.

– Я его не вспомнила, – отмахнулась Амарлиша. – Он помог рыжему мальчику и больше не появлялся. Но заплатил достаточно, чтобы раненый красавчик поднялся, перестрелял кучу народа и заодно своего бывшего нанимателя – некоего Рясия Трупожора. Я всё ходила за мальчишкой, надеялась, что появится его помощник, но выдала себя. Проворный ребёнок. От двух стрел увернулась, а третьей всё-таки достал. Так досадно, – наагаришея томно вздохнула и прижалась губами к шее супруга.

– Я просил тебя… – тихо-тихо прошипел Дел.

– Я тоже тебя просила, – напомнила жена.

– Ты опять встряла в неприятности, которые тебе не… – начал было Шаш, но сестра вдруг вскинулась и яростно зашипела:

– Не по зубам?! Я училась сражаться не для того, чтобы отсиживаться за спиной отца или мужа! – в ярости наагаришея была ещё прекраснее. – Я просто просила позволить мне быть рядом. И я имею на это право! Я его жена!!!

– Тише-тише, госпожа, – попросил Лилашей, – у меня самая ответственная часть.

Амарлиша покорно откинулась на грудь мужа и с царственной небрежностью бросила:

– Это моё право, Шаш. Ты вот Лаодонию взял, а почему я не могу поехать, м-м-м? – Амарлиша посмотрела на закрывшего глаза мужа, а затем уже благодушнее на брата. – А где дядя? Мне бы в его гардеробную заглянуть, у нас же почти один размер… Ну, Дел, небо моё, не переживай. Уже завтра я буду плести тебе косы.

– Не будете, – буркнул Лилашей.

Но Амарлиша словно и не слышала.

Тихо отворилась дверь, и внутрь вполз мрачный Вааш. Увидев его, Амарлиша мигом подобралась, слегка побледнела и улыбаться перестала. Наагалей держал в руке косой перевитые прутья и угрожающе ими потряхивал.

– Дел, выползи-ка в коридор, – попросил он друга, – я с этой поганкой поболтаю.

Дел скользнул равнодушным взглядом по пучку прутьев и поднялся. Пороть его жену всё равно никто не посмеет.

– Дел, – Амарлиша моляще посмотрела на него своими прекрасными глазами, но муж лишь сурово поджал губы.

– Поползу инстинкты причешу, – бросил он и величественно, под досадливым взглядом жены выполз в коридор.

Шаш многозначительно приподнял брови и тоже выполз вместе с Лаодонией.

– Так… – Вааш грозно хлопнул прутьями по ладони.

Амарлиша понурилась.

Дедушка Вааш был единственным, кто мог действительно пробудить совесть в избалованной дочери наагашейда.

Глава II. Хитрецы

– С Рясием покончено, – шёпот донёсся из темноты за спиной графа Мосце, но советник императора и бровью не повёл и продолжил с сонной задумчивостью созерцать цветущий сад через распахнутые балконные двери.

Вход в комнату за его спиной был закрыт плотными занавесями. Сквозь щёлку можно было полюбоваться густой темнотой в спальне графа: шторы на окнах тоже были задёрнуты. Гость не рисковал выйти на освещённую фонарями террасу, да и не ждали его там.

– Я предупреждал, что не стоило заводить с ним дел вовсе, – ровно отозвался граф, подтягивая к себе раскрытую книгу и водружая на нос тонкие стёклышки очков.

– Но свою роль он исполнил, – не согласился с ним собеседник.

– Но не так, как ты хотел, – граф сухо шелестнул страницами. – Ты просчитался с наагалеем.

– Я не мог знать, что он появится там и так неожиданно. Я ждал княжича и на два дня позднее.

– Мы не можем предугадать всего. Именно поэтому я советовал тебе не связываться с этим, – советник презрительно сморщил нос, – Трупожором. Он мог предать тебя, слава у него такая. И он не согласовывает свои действия с партнёрами. В твоём деле это было опасно.

– Но теперь он мёртв, а всё внимание отдано ему. Дворец взбудоражен, стража бдительней обычного. Охрана посольства и императорской семьи увеличена, император бросил стражу на охрану тайных ходов. И там охрану сократили.

– Идиот, – равнодушно бросил граф Мосце. – Это княжича и его отца смерть какого-то вольного успокоила бы и заставила подумать, что остальные отступили. Но наагалей не отступит.

– Ему некуда рыть, люди Рясия обо мне ничего не знают.

– Наагалей будет рыть во все стороны.

– Если бы ты хоть немного мне помог и подсказал, этого бы не было! – взорвался неведомый собеседник.

– Я и так помог больше, чем хотел, – холодно отозвался граф. – Это твоё желание, и я лишь не стал тебе препятствовать.

– Но выгоду получим мы оба! – напомнил собеседник.

– Если это вообще окажется правдой. Я всё ещё считаю твою идею глупостью.

– Она не моя!

– И тем не менее.

– Но всё же ты выдал императорскую тайну, за которую должен был бы умереть, значит, ты всё же заинтересован, – злорадно прошипели из комнаты.

– Заинтересован, – совершенно спокойно отозвался граф. – Мало кто откажется от пусть и иллюзорной, но всё же возможности прожить ещё одну жизнь молодым. Надеюсь, что ты хотя бы с толком воспользуешься полученным и не подставишь нас обоих.

– Можешь быть в этом уверен, – желчно отозвался собеседник. – Рясий был самым рискованным этапом плана. До бала осталось совсем немного, всё должно пройти ровно. Подготовка завершена, осталось только ждать намеченного дня и…

Граф неожиданно вскинул руку, и слова оборвались.

На террасу вспорхнул голубь, и советник поспешил отстегнуть от его лапки свёрнутое трубочкой послание. Птица не стала дожидаться ответного поручения и вспорхнула, а старик прищурился, вчитываясь в послание.

– Идиот! – с неожиданной яростью прошипел советник, впиваясь пальцами в подлокотник. – Твой рыжий убийца ранил дочь наагашейда!

– Какую дочь? – ошеломлённо выдохнули из-за занавески. – В посольстве не было дочерей наагашейда…

– Которая приехала тайно! Самый риск закончился? Да он только начался! Наагариш Делилонис выехал на охоту!

Старик-советник вскочил, с грохотом опрокидывая кресло, и ринулся в комнату. Яростные голоса приглушились и отдалились, и лежащая на крыше террасы кошка разочарованно повела носом. Но лезть вниз не стала. Поднялась, изящно потянулась и плавным, невероятно лёгким для такого громадного тела прыжком перелетела по кровле выше и, перебравшись на другую сторону, скатилась вниз, на землю. Кусты тут же сомкнулись за её телом и больше не шелохнулись. Только через несколько минут в отдалении вскрикнул испуганный охранник.

– Что-то случилось? – спросил Шеидан, проходя в кабинет отца. – Во дворце такая суета…

– Во время собраний здесь никогда не бывает тихо, – с отвращением выплюнул Раашир и бегло осмотрел сына.

После памятного визита во дворец второй принц Давриданской империи будто бы исчез. Придворные шептались, перемывая косточки невероятной скрытности императорского семейства, и гадали, не выпадет ли им удача увидеть саму императрицу.

– Наагалей Ссадаши пропал вместе с Дейной почти на пять дней, а сегодня они наконец объявились. Слава богам, живые, хотя наагалей немного потрёпан.

– Такой ажиотаж из-за одного нага? – удивился Шеидан, падая на кресло и забрасывая ноги в грязных сапогах на подлокотник. – Могли бы привыкнуть, он здесь две недели уже.

– Дочь наагашейда подстрелили, – Раашир вытащил из ящика графин с дикой и щедро плеснул в чашу из-под травяного отвара.

Встревожившийся Шеидан озадаченно нахмурился и зашевелил губами.

– Подожди, какая дочь? С ними же была одна женщина. Подстрелили тётушку Лаодонию?!

– Подстрелили старшую дочь наагашейда, наагаришею Амарлишу, которая тайно направилась вслед за посольством, а потом решила выследить молодца, который хотел подстрелить её дорогого дядюшку Ссадаши, – император залпом опорожнил фарфоровую чашечку и плеснул ещё дики. – Я наагашейду пока не писал. Посмотрю, как наагатинские послы себя поведут. Может, решат, что не стоит сообщать повелителю…

– Не решат, – уверенно заявил Шеидан. – Вот за это я и не люблю собрания глав. Обязательно с чьим-нибудь родственником что-то случится.

– О, – император приподнял брови в наигранном веселье, – в этот раз случаев много! Приезд наагалея Ссадаши – это как проклятие! Мне вот интересно, когда он в княжестве, вокруг него тоже постоянно творится такой хаос? Если да, то как его терпит наагашейд?

Шеидан с сочувствием посмотрел на его величество. Император предчувствовал грядущие ещё большие неприятности и разбирательства и зверел буквально на глазах. И дика его ничуть не смягчала.

– Меньше недели осталось, – попытался утешить его принц. – После бала все разъедутся.

– Бал ещё нужно пережить! – по опыту Раашира самые наипоганейшие неприятности приберегались для этого знаменательного события. – И о бале: ты что-то выяснил?

– Да, – довольно улыбнувшийся Шеидан потянулся ко второй чашке и выплеснул травяной отвар в горшок с цветком. Раашир налил дики и ему. – Рясия прихлопнули. Уже знаешь, наверное? Но я смог отследить его заказчика.

Раашир отнял уже поднесённую чашку от губ и заинтересованно подался вперёд. Вместо ответа принц перебрал отчёты на его столе, вытянул один и ногтем подчеркнул подпись. Левая бровь его величества насмешливо изогнулась.

– Никому верить нельзя, – Раашир пришёл в столь замечательное расположение духа, что передумал пить и отставил чашку.

– Только я не думаю, что он один, – Шеидан, напротив, с наслаждением отхлебнул дику, горячим комом ухнувшую в желудок. – И мне неясен мотив. Я не понял, чего он хочет добиться. Более того, он знает какую-то твою тайну… – принц многозначительно поиграл бровями. – Или просто уверен, что знает.

– Неплохо было бы понять, что за тайна.

– И я о том же подумал. Так что пусть… трудится, – принц отсалютовал чашкой.

– Забавная картинка получается, – Раашир откровенно рассмеялся.

– Может, стоит предупредить наагалея, чтобы особо не усердствовал?

– Наагалею может тоже стать интересно, что же там за тайна.

– Но брат… – император бросил на принца тяжёлый взгляд, и тот осёкся. – Брат этого не одобрит.

Взгляд его величества смягчился.

– Я теперь могу отдохнуть? Где там моя Дейночка? – Шеидан сощурился, как кот.

– Не трогай девочку, – осадил его император. – Я отвечаю за неё перед её дядей.

– Ну, – принц поднялся и залпом допил дику, – отвечаешь ты, а не я.

– Эй, ты сказал всем, что женат!

– Ну вот, может, и женюсь, – подмигнул принц и танцующей походкой вышел в приёмную.

В парк Шеидан вышел через кухню, где раздобыл жаренные в масле пирожки с картошкой и теперь с удовольствием пожирал не предназначенное для высокородных желудков кушанье.

– Лесавий!!! – прогрохотал зычный бас.

Шеидан заинтересованно остановился, осмотрелся и, прижав завёрнутые в полотенце пирожки к груди, сноровисто забрался на дерево. Устроившись среди ветвей, принц с любопытством прислушался.

– Куда его занесло?! – гремел князь Хенесий. – Ящерицы тупорылые! – судя по звуку, кому-то отвесили оплеуху.

На дорожке показалась широкая фигура варлийского князя и ещё парочка фигур повыше и потощее. Князь раздражённо и обеспокоенно осматривался и чесал рыжую бороду.

Раненый сын бодро шёл на поправку и явно вознамерился добавить в шевелюру отца первые седые волосы. Варлиец и наполовину туманник Лесавий плохо поддавался воздействию лекарственных зелий. Если рану срастить ещё удалось, то на обезболивающие и снотворные зелья парень реагировал по-разному. Вот и в этот раз он вроде бы уснул, князь рискнул отлучиться по своим делам, а Лесавий проснулся, вынес окно и куда-то делся в невменяемом состоянии.

С дерева Шеидан видел и княжича. Пошатывающийся парень шёл от дворцовой часовни, и вид у него был откровенно дурной. Глаза горят оранжево-жёлтым, рубашка расстёгнута до самого пояса, а сапог нет. Босой оборотень, пошатываясь, брёл через кусты и то и дело хватался за голову. Чуть в стороне за кустами притаилась большая чёрная кошка, азартно виляющая хвостом.

Споткнувшись, княжич ухватился за дерево и остановился, пытаясь выровнять дыхание. Кошка, видимо, посчитала, что сейчас самое время повторить весёлую игру и погонять княжича по парку, и выпрыгнула из кустов. Лесавий резко вскинул голову, оранжево-жёлтые глаза расчертили воздух огненными полосами, темноту выбелил мгновенно проявившийся туман и кошку перехватили дымные щупы. Она изумлённо мякнула и, опомнившись, начала остервенело вырываться. Пьяно улыбнувшись, княжич потянул к ней руки и, обхватив оскаленную морду ладонями, поцеловал большой мокрый нос.

Кошачью морду исказило настолько не звериное изумление и возмущение, что Шеидан едва не сверзился с ветки от любопытства. Хихикая, княжич отпустил кошку и рухнул на землю. Та сперва рьяно отскочила, разъярённо зашипела, а затем притихла, прижала уши и настороженно уставилась на оборотня. Тот продолжал сидеть, безжизненно привалившись к дереву, и кошка, осторожно ступая, приблизилась и обнюхала повязку на его груди. Нервно облизнулась и боднула Лесавия башкой в плечо. Тот встрепенулся, словно проснувшись, и слепо обхватил мохнатую шею. Дёрнув ушами, кошка всё же осталась стоять рядом, даже лапы согнула, чтобы оборотню высоко тянуться не пришлось, а затем выпрямилась, поднимая на ноги и княжича.

– Вон он! – князь наконец увидел сына и бросился к нему.

Кошка его ничуть не напугала. Ругаясь, он отцепил вяло сопротивляющегося Лесавия от шеи зверя и поволок его в сторону гостевого крыла.

– Пусти, я в гнездо хочу, – заплетающимся языком возмущался княжич.

– Да я же сплёл тебе гнездо!

– Я своё хочу!

– Ну вот пойдём сплетёшь.

– Я здесь хочу!

– Здесь чужая территория.

– Я её пометил.

– Чем?! – князь аж запнулся, потом обернулся к часовне и хохотнул.

Шеидан проследил за его взглядом и увидел на шпиле белый призрак полотна, формой отчего-то походящего на юбку.

– Как ты оттуда только не свалился, – князь оценил покатый купол часовни.

– А я свалился, – мотнул головой Лесавий, – но у меня крылы… крулы… кра… Я летающий.

– Ещё бы ты думающим был!

Шеидан дождался, когда князь с сыном и сопровождающими удалится, проводил взглядом канувшую в ночи кошку, доел пирожки и, спрыгнув с дерева, направился к крылу для слуг. Любопытный принц, конечно же, знал, где находится комната милой Дейны, которую так приятно дразнить. А ещё приятнее дразнить хвостатых охранников.

Но добравшись до нужной двери, его высочество обнаружил, что охраны нет. Что его и огорчило, и порадовало одновременно. Толкнув дверь, он вошёл в тёмную комнату и с улыбкой посмотрел на свёрнутое коконом одеяло и покоящиеся на подушке кудри.

Когда он впервые нанёс ночной визит Дейне, та от изумления не могла и слова вымолвить. Потом привыкла и лишь сильнее заворачивалась в одеяло либо звала Дерри. Она ни разу не спросила, чего он хочет от неё, зачем приходит. А его дико волновало, что в их доме появилась совершенно незнакомая девушка. В их доме! В доме, в котором десятилетиями не появлялись новые слуги, вдруг поселилась молодая красивая девушка. Будто бы в их семье появилась такая желанная сестричка. С настороженным взглядом и повадками пугливого зверька.

Шеидан плюхнулся на постель и с удовольствием отметил, как дёрнулось тело под одеялом.

– Дейна, к тебе пришёл я, – пропел его высочество. – Просыпайся и пойдём гулять.

Одеяло поползло вниз, и на Шеидана уставились круглые испуганные глаза. Его это сперва неприятно кольнуло – Дейна вроде перестала его бояться, – но он тут же сообразил, что девушка просто не поняла, что это он.

– Давай вставай, расскажешь о своих приключениях, – Шеидан обхватил кокон руками и ногами. – Вытащим Дерри и устроим посиделки на крыше. Ограбим кухню, я уже разведал запасы.

– Не хочу, – едва слышно отозвалась Дейна, уползая под одеяло с головой, – устала.

– Отоспишься потом, вставай давай!

Скорчившийся Шерр ругал себя последними словами. В кроватке поспать ему захотелось!

– Ну же, Дейна! Уважь поклонника, – продолжал тормошить Шеидан.

Отстреливать таких поклонников нужно!

Глава III. Господин Ссадаши. Проклятие Цветка

Дейна лежала с закрытыми глазами и изо всех сил пыталась уснуть. На груди мирно сопел наагалей. Женщина сперва не хотела его туда допускать; наг настаивать не стал и, свернувшись у неё под боком, мгновенно уснул. Но его спина отчего-то растрогала Дейну, и она, досадливо морщась, перетащила наагалея туда, куда он так рвался. В глубине декольте зашипел потревоженный уж, и хранительница за хвост спустила его на живот.

А теперь лежала и соображала, как же так вышло, что она – девица из приличного благородного семейства – лежит в окружении змеиных хвостов. Больной наагалей во сне мёрз и беззастенчиво наползал на неё, чтобы согреться. Дейне же казалось, что от недосыпа у неё пылает голова. Но по телу продолжала блуждать уже раздражающая бодрость. Она чувствовала усталость и желание поспать, но сон не приходил.

Прав Шерр. Никогда ещё пробуждение очередного дара не оборачивалось для неё ничем хорошим. Дед часто рассказывал, какой прекрасной была Она во сне. Особенно… кхм-м-м… без одежды. Значит, Бабушка бессонницей не страдала. Обычный человек без сна может протянуть не более пяти суток. Тётушка, вместо сказок рассказывавшая о вреде позднего отхода ко сну, убеждала, что длительное бодрствование может привести к смерти. Или к другим неприятным последствиям. Дейна не человек, должна продержаться дольше, но сколько? Голова уже звенела от напряжения, мышцы не хотели расслабляться, и хранительница заставила себя сосредоточиться на тепле, которым её придавило сверху.

Дед сказал, что её душа треснула. Дейна гнала мысли об этом, но сейчас в тишине спальни они её наконец настигли. Она предполагала, что могло послужить причиной. Сперва обман Тинтари, обернувшийся для неё стыдом, а для дяди – ужасными ранами. Дейне, которую строгая тётка растила с мыслью, что женская честь – это то, что может достаться только мужу, казалось, что жизнь для неё кончена. Сейчас ей были смешны прежние переживания. Они всё ещё причиняли боль, но теперь причиной этому был обман, а стыдилась Дейна больше своей наивности и доверчивости.