История о краже. Защитник

Глава 10. Решение барса

Виидаш старательно пытался отрешиться от деланно бодрого и весёлого голоса Мадиша, отзвуки которого, постепенно удаляясь, доносились из коридора. На душе было пакостно и гадко от самого себя. Друзья волновались о нём, старались поднять ему настроение, а он мечтал о том, чтобы они просто ушли и оставили его одного. Прекрасный друг, ничего не скажешь.

Зазвучал тихий размеренный голос Майяри. На сердце одновременно стало спокойнее и тревожнее. Виидаш чувствовал, что цепляется на подругу, как за тонкий волос, всё ещё соединяющий его с миром, но в то же время ему нестерпимо сильно хотелось разжать руки и упасть подальше от неё. От подобных мыслей становилось стыдно и больно.

Расстроенный взгляд матери словно солью просыпался на растерзанную душу, и парень уставился на стену. Но и в ней он не нашёл успокоения. Родной дом казался тюрьмой, в коридорах которой заунывно и жутко стенали призраки. Виидаш, будто бы оторванный от внешнего мира, чувствовал себя чужим здесь.

– Ну как наш больной? – в спальню, лучась неподдельной бодростью, вошёл господин Шидай. – Он у нас сегодня был большим молодцом. Вон сколько гостей принял.

Госпожа Ярена встретила лекаря с надеждой в глазах. По опустошённому лицу сына было сложно что-то понять, но её материнское сердце чувствовало, что Виидаш удручён более чем обычно.

Господина Шидая Виидаш встретил с облегчением. Тот словно бы был таким же чужим для внешнего мира, таким же оторванным куском, как сам Виидаш. Похожим на него. И лекарь харена никогда не сочувствовал и не жалел его. Вероятно, понимал, что ни сочувствие, ни жалость не смогут помочь.

– Госпожа Ярена, будьте добры распорядиться насчёт тёплой воды, – попросил Шидай. – Нашего героя нужно обтереть, а то его запах скоро выдворит отсюда даже вас.

– Да, я сейчас.

Женщина вышла, и в спальне воцарилась успокоительная тишина. Виидаш на мгновение порадовался, что его наконец-то не пожирают сочувствующие взгляды, и даже ощутил облегчение. Но потом опять устыдился. Даже общество родной матери его тяготит.

– Что случилось? – неожиданно спросил лекарь.

Он даже не посмотрел на Виидаша, продолжая сосредоточенно разматывать его повязки. Поджав губы, парень хотел было сперва промолчать, но затем всё же спросил:

– Когда это случилось с вами, вы хотели кого-то видеть? Вам были приятны ваши друзья или… или родственники?

– Нет, – спокойно отозвался Шидай. – Какое-то время я их терпеть не мог и приходил в ярость каждый раз, когда они являлись ко мне. Очень хотелось забыться, а их вид каждый раз напоминал о потере. Повернись спиной.

Виидаш покорно развернулся.

– Я тоже не хочу их видеть, – признался парень. – Ни друзей, ни родителей, ни… Майяри, ни этот дом…

– Это пройдёт, – уверенно заявил лекарь, избавляя больного от повязок на торсе. – Но потребуется много времени.

– Много? – повторил Виидаш. – Это будет долго?

– Очень, – не стал врать Шидай. – По уму тебе бы уехать куда-нибудь, но твои вряд ли отпустят. Побоятся, что что-нибудь с собой учудишь.

Лекарь произнёс последнее совершенно безбоязненно. Он не опасался вложить в голову парня дурные мысли. Знал, что они уже там давно роятся. И Виидаш вздрогнул, словно его уличили в плохом.

– Хотя знаешь, – лекарь замер и, скомкав снятые повязки, решительно бросил их на пол, – есть одна идея. Можно уехать туда, где за тобой присмотрят, но это будет совершенно другое место и другие оборотни, которые не будут знакомы с произошедшим так близко, как мы. С ними тебе будет легче, а твои родственники и друзья будут меньше опасаться. Хотя твой прадед может не одобрить.

– Неважно, – отмахнулся от последнего Виидаш.

– Ну раз неважно… Думаю, ты знаешь, что Ерон когда-то рассорился с основной семьёй Ишыев и уехал сюда. Я хорошо знаю ту семью и могу им написать, чтобы они приняли в своё лоно одного из заблудших потомков. Уверен, они согласятся принять тебя. Поживёшь там, придёшь немного в себя, может, к учёбе вернёшься… – Виидаш решительно мотнул головой. – Ну нет, так нет, – не стал настаивать на последнем Шидай. – Живут они севернее Жаанидыя, примерно в неделе пути к Сумеречным горам. Клан большой, дружный, доставучий… – не удержался от ехидства лекарь. – В большинстве своём хорошие ребята. Пристроят тебя к делу, и заживёшь потихоньку новой жизнью.

Голос господина Шидая звучал тихо и вкрадчиво, и Виидаш вдруг ощутил, что описываемая жизнь его соблазняет. Это не был соблазн в его истинном виде. Просто лёгкий интерес, точнее призрак интереса, но и этого уже было достаточно. Может быть, он действительно выберется из кошмара, в котором варится каждый день, и обретёт хоть какой-нибудь смысл жизни.

– Подумай, – Шидай опустился на колени и занялся повязками на ногах.

– Подумаю… – почти неслышно отозвался Виидаш, хотя для себя он уже всё решил.

– Фух, теперь ты!

Господин Шидай влетел в спальню Майяри, держа в руках таз с водой. Выглядел он несколько растрёпанным и уставшим, из-за чего заслужил неодобрительный взгляд девушки. Но вслух она ничего не сказала.

– Как Виидаш?

– Замечательно, – рассеянно отозвался Шидай, устанавливая таз на полу и сбрасывая болтающиеся по руке чистые повязки и нити амулетов. – Перевязал его. Ещё пара недель, и может ехать, куда хочет.

– Что? – Майяри непонимающе уставилась на него.

– А, ничего, – отмахнулся мужчина, распуская повязки на неё руках. – Засиделся, гулять хочет.

Смутная тревога кольнула Майяри, но сползшие полосы ткани отвлекли её. Взгляд сам притянулся к коже, украшенной багрово-красными шрамами от ожогов. Шрамы выглядели жутковато и даже омерзительно, в некоторых из них можно было угадать символы, ранее украшавшие браслеты. Но особенно чёткими были широкие полосы на запястьях и чуть ниже локтя, там, где проходили края её кандалов.

Чуткие, но довольно безжалостные пальцы господина Шидая начали разминать повреждённые руки, и Майяри пришлось поднапрячься, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

– Ну, – брови лекаря сошлись на переносице в сомнении, – ещё чуть-чуть, и можно будет ходить без амулетов. И да, шрамы можно начинать сводить. Не сразу, потихоньку…

– Я сама разберусь со шрамами, – тихо заявила Майяри.

Шидай посмотрел на неё с весёлым недоверием.

– Ты-то?

– У меня достаточно сил и знаний для этого.

– Но недостаточно памяти, – съехидничал лекарь. – Я так думаю, что про эту звезду, – он кивнул на её грудь, – ты Ранхашу до сих пор не сказала.

Тёмные! Майяри досадливо зашипела, но, спохватившись, постаралась опять принять невозмутимый вид.

– Он редко нас навещает, а если и приезжает, то всегда в самое неподходящее время.

– Ну да так-то, – не стал спорить с последним Шидай. Он и сам ни разу не вспомнил о занимательной тайне девчонки, когда Ранхаш изволил маячить перед глазами. – Ладно, давай помоем их и опять замотаем.

Когда со сменой повязок и амулетов было покончено, господин Шидай с тихим стоном растянулся на постели и замер, уткнувшись лицом в покрывало. Глядя на его растрёпанные волосы, Майяри нестерпимо захотелось погладить его по голове, но она поджала непослушные ещё пальцы и осторожно спросила:

– Устали?

– Да, – жалобно простонал мужчина. – Ужасно устал. Хочется завалиться в какое-нибудь весёленькое заведение с красивыми женщинами и провести месяц в компании вина и мягких грудей.

Вспомнилась Рыжжа и её незабвенная жизненная мудрость.

– Сходите на кухню, – посоветовала Майяри, знакомая с поместьем Ишыев и его обителями. – Госпожа Маика обычно очень щедра. Думаю, она обеспечит вас и первым, и вторым.

Шидай приподнял встрёпанную голову и, ненадолго задумавшись, резко пошёл на попятную.

– Не, я люблю груди поменьше. Такие, чтобы не тонуть в них.

Вот привереда. А госпожа Маика как раз ценила таких мужчин, как господин Шидай.

– Скоро уже можно будет переезжать к Ранхашу. Ты готова?

– Уже? – растерялась Майяри.

– Уже. Моя помощь здесь уже почти не нужна. И твоя тоже.

– Но… – девушка запнулась, не зная, как высказать то, что снедало её.

– Виидаш справится и без тебя. У него есть помощники, так что хватит цеплять его к своей юбке.

Майяри недовольно пожала губы. Но в глубине души она была вынуждена согласиться с лекарем. Она чувствовала, что между ней и Виидашем прошла незримая пропасть. Пока не очень широкая, но девушке казалось, что с каждым днём её края расходятся всё дальше и дальше друг от друга. Майяри никак не могла избавиться от желания придумать что-то, чтобы срастить эту трещину, но она также видела в своём желании нечто эгоистичное. Неправильное.

Шидай перекатился на спину и рывком поднялся на ноги.

– Не хочешь прогуляться? – предложил он. – Сегодня чудесная погода.

– Не… – начала было девушка, но лекарь бессовестно перебил её:

– Я знал, что ты захочешь. Помочь тебе одеться?

Девушка бросила на него мрачный взгляд и молча поднялась на ноги. Но шагнуть в сторону гардеробной не успела.

В гостиной раздался грохот, и в следующий момент дверь в спальню с треском распахнулась, отскочила от стены и ударилась в плечо вошедшего харена. Майяри удивлённо взглянула на него и оторопела. Глаза господина Ранхаша гневно сверкали, а ноздри так яростно раздувались, что, казалось, он был готов вцепиться в горло тому, на кого смотрел. А смотрел он на господина Шидая, который приподнял было брови в изумлении и уже через секунду понимающе прищурился. Без насмешки прищурился.

Не успела Майяри опомниться, как харен вжал лекаря в стену и схватил его за грудки.

– Это ты ему написал! – он не спрашивал, утверждал.

Шидай и не думал отнекиваться. Взглянув на господина сверху вниз, он совершенно спокойно заявил:

– Я. И я имею на это право. Можешь беситься сколько угодно, но в это дело я тебе влезть не позволю. Если бы знал раньше, что оно связано с хайнесом, то мы бы и дальше гоняли по болотам разбойников.

Стиснув зубы, Ранхаш тряхнул самоуверенного лекаря и, отпустив его, отшатнулся. Майяри в растерянности наблюдала за этим новым незнакомым хареном. Порывистым, резким в движениях и откровенно злым. Да что там злым! Он был просто взбешён. Запустив пальцы в волосы, Ранхаш взлохматил их и, коротко рыкнув, опять развернулся к Шидаю. Тот встретил его тяжёлым упрямым взглядом.

– Хватит перекладывать на меня свои страхи, – прошипел Ранхаш, на шаг подступая к лекарю.

Тот слегка склонился, сравнявшись в росте с хареном, и едва слышно поправил:

– А я не перекладываю, Ранхаш. Свои страхи я ношу на своих плечах, – и приподняв уголки губ в улыбке, добавил: – Прости, не повезло тебе со мной, но уж потерпи старика.

Стремительно развернувшись, харен с рыком саданул кулаком по столешнице и ураганом вылетел за дверь. Рот Майяри приоткрылся, и она вытаращилась на совершенно спокойного, хоть и несколько мрачного господина Шидая.

– Всё в порядке? – осторожно спросила она, с опаской посматривая на распахнутую дверь.

– Не переживай, – отозвался Шидай, не отрывая взгляда от входа, – его слегка раздражает, когда решают за него. Ничего, потерпит, – по его губам скользнула чуть виноватая улыбка, – я не так часто позволяю себе подобное. А чего ты замерла? Собирайся давай, пока все деревья в парке не разбежались!

О том, что Виидаш собрался уезжать, Майяри узнала уже на следующий день, правда, совершенно случайно и вместе с, наверное, всеми жителями дома. Несмотря на почтенный возраст, орал господин Ерон с молодецкой удалью. Его вопль девушка услышала ещё в своей спальне и выскочила в коридор, обеспокоившись, что с другом приключилось что-то худое.

– К ним?! – голос патриарха рода Ишый поднялся на такую высоту, что Майяри заподозрила, что эту фразу старик повторяет не первый раз и повторяет, повышая голос всё выше и выше. – Эти униженцы только и могут покорно лизать задницы хайнеса и его приспешников, принимая каждое их слово как дань богов! И ты хочешь бросить наш славный род и уехать в эту гниющую изнутри семейку?! Я потратил годы, чтобы вырваться из их лап и построить свой оплот свободы, чтобы мои потомки могли сами решать свою судьбу, а теперь ты сам хочешь засунуть голову в этот хомут?!

– Ты хотел сказать: построить свой оплот свободы, чтобы самому решать, как жить твоим потомкам? – мрачно, не очень охотно огрызнулся Виидаш.

– Заткнись, мальчишка! Мало тебе тех ошибок, что ты уже по дурости наворотил? Я сразу тебе сказал, чтобы ты не связывался с этой Майяри. Подобные ей девки с туманным прошлым никогда ещё и никому не приносили счастья!

– Не трогай Майяри! – голос Виидаш зазвучал злее.

– Ты даже сейчас, после всего, что произошло, продолжаешь её защищать? – изумился господин Ерон. – Она втянула тебя в такую историю…

– Заткнись, дед! Ты даже не знаешь, о чём говоришь!

– Да об этом уже все знают и треплются на каждом углу!

– И что они знают?! – заорал Виидаш. – Сказочку, которую придумали, чтобы сохранить честь прославленного рода Ишый? Сказочку, придуманную хареном, дабы уберечь твои седины от выпадения! Каково это, дед, – осознавать, что сохранением чести рода ты обязан вездесущим Вотым?

Наступила звенящая тишина, и ошеломлённая Майяри наконец заметила госпожу Ярену, испуганно притаившуюся в коридоре за занавесью.

– О чём ты…

– Забудь!

– Причём здесь Вотые? – казалось, господин Ерон разъярился сильнее прежнего. – Ты встрял в их игры? Я предупреждаю тебя, что связь с этим ушлым семейством отправит тебя на самое дно мира! У них нет никакого понимания чести!

– А тебе это понимание помогло? – Виидаш невесело рассмеялся. – Знаешь, я долгое время не мог понять, почему, прожив здесь столько лет, ты не обзавёлся хоть какими-то близкими знакомыми? Почему старые друзья никогда не приезжали проведать тебя? До меня доходили разные истории о тебе, но я думал, что люди в отместку за твой скверный характер привирают. И до меня только сейчас стало доходить, что их рассказы могут правдой. Ты растерял всех своих друзей! Цепляясь за мелкие обидки, ты ссорился с ними, разрывал связи, считая их недостойными своего внимания, а затем и сам становился недостойным.

– Ах ты гадкий зверёныш…

– Отец господина Шидая, – стоило Виидашу произнести эти слова, и господин Ерон умолк. – Стоило тебе прознать, что тот заимел какие-то дела с Вотыми, и ты возвёл его в злейшие враги. Каково тебе было, когда ты узнал, что это ложь? Это ведь был твой самый старый, самый преданный друг, готовый до скончания времён терпеть твой паршивый характер. Да даже если бы он действительно имел дела с Вотыми, неужели нельзя было ради вашей большой дружбы закрыть на это глаза? Но ты отказал его сыну, когда тот пришёл просить о помощи. Что ты тогда сказал? Попроси Вотых? Мне действительно интересно знать, что ты чувствовал, когда понял, что это не тебя предали, а ты предал!

Последнее слово звонко, как пощёчина, разлетелось по коридору и выкатилось на лестницу.

– Ты в своей жизни сотворил столько ошибок, что не тебе меня попрекать и заставлять следовать твоей мудрости! – разозлённый Виидаш распалялся всё сильнее. – Я столько раз слышал, что якобы похож на тебя, что сейчас с ужасом думаю: неужели и мне суждено стать таким, как ты? Но я не хочу! Ты знаешь, почему именно Майяри осталась жива, а не Рена? – внутри Майяри всё похолодело, а Виидаш перешёл на едва различимый шёпот: – Потому что я не хотел терять своего друга. Я ещё не дошёл до той черты, за которой смогу, как и ты, просто выбрасывать близких из своей жизни. И не хочу доходить! И если ради этого мне придётся уехать и начать жизнь с чистого листа, то я уеду. Я не собираюсь сидеть рядом с тобой и вариться в своей и твоей желчи.

– Всё сказал? – холодно уточнил господин Ерон.

– Нет, – запальчиво ответил Виидаш, – но с тобой говорить всё равно что с глухим.

– Ты никуда не поедешь. Я всё сказал.

– Я никого спрашивать не буду, – мрачно ответил парень.

Майяри вздрогнула, заслышав шаги, и вскинула голову. Мимо стремительно прошёл господин Итар.

– Что происходит? – сурово спросил он у сына и деда.

– Твой отпрыск надумал уехать, – сухой голос господина Ерона так и сочился ядом. – К нашим гнилым родственникам!

– И уеду.

Госпожа Ярена с надеждой прислушалась к воцарившейся тишине.

– Хорошо, сын. Как только ты оправишься, я тебя провожу.

Его жена закрыла лицо руками и горестно всхлипнула, а господин Ерон разразился потоком брани.

– Это его жизнь и ему решать! – громыхнул господин Итар, и разозлённый дед стрелой вылетел из комнаты, на ходу цедя ругательства и проклятия, и едва не столкнулся с Шидаем, вынырнувшим из выделенных ему покоев.

Лекарь с интересом посмотрел вслед взвинченному Ерону, затем взглянул на плачущую госпожу Ярену и перевёл взгляд на растерянную Майяри. Лицо его осветилось пониманием.

– Решился-таки, – пробормотал мужчина, приближаясь.

– Решился?! – мать Виидаша отняла руки от лица и разъярённо уставилась на него. – Вы знали! Знали! Это вы ему сказали!

– Он спросил, я ответил, – не счёл нужным отпираться Шидай. – Рано или поздно он захотел бы уехать.

– Но не сейчас же!

– Сейчас самое подходящее время.

Женщина разрыдалась и, подхватив юбки, бросилась прочь по коридору. Шидай проводил её сочувствующим взглядом. Детей отпускать всегда очень тяжело. Вот он так и не смог отпустить.

– Ну как ты? – мужчина перевёл сочувствующий взгляд на Майяри.

– Плохо, – не стала врать та. Новость об отъезде Виидаша подняла в душе взвихряющиеся клубы мрака, проснулась тоска и заворочался колючий страх. – Он… он ведь будет один.

– Не один. Там большое семейство.

– Но он их не знает.

– В этом вся прелесть, – тонко улыбнулся господин Шидай. – Раны заживают быстрее там, где их не теребят. А близкие нередко, сами того не желая, раздирают их ещё сильнее.

– А вдруг с ними будет ещё хуже? – не унималась Майяри. – Господин Ерон сказал про них много нехорошего. От него, конечно, похвалы не дождёшься, но вдруг он в кои-то веки прав?

– Не переживай, это неплохая семья. Просто когда-то они не поддержали Ерона в той борьбе, что он начал, решив, что мир в стране важнее.

– Это как-то связано с Вотыми?

– Вотые? – Шидай посмотрел на девушку с интересом, но без удивления. – Нет, они тут не причём, но Ерон предпочитает винить во всех бедах именно их.

– А почему именно Вотые? – не поняла Майяри.

– О, это дела глубокой юности, – мужчина мечтательно прищурился. – Вражда эта началась в те времена, когда Ерон был юн, лет на двадцать старше, чем Виидаш сейчас, красив и весел. Говорят, был таким обаятельным, что сожрал не один десяток девичьих сердец, – Шидай хехекнул. – А потом его собственным сердцем завладела черноокая знойная Жадала. Вроде бы она даже благосклонно посматривала на его дерзкие ухаживания. Но история эта закончилась несколько печально. Объявился некто Шерех, начавший резать всех, кто был в родстве с семьёй Вотый, и оказался он так силён, что отловить его и убить никак не удавалось. Семья Вотый и в те времена была знатна, и многие именитые рода имели с ней кровную связь. Они уж и не знали, как спастись, а тут сам псих Шерех дал им шанс выжить, попросив отдать ему Жадалу. Сопротивляющуюся девчонку выдали замуж за убийцу – бастарда рода Вотый, и тот наконец унял свою жажду крови.

Помолчав, Шидай добавил:

– Отец рассказывал, что для Ерона это стало сокрушительным ударом, определившим всю его оставшуюся жизнь. Он начал видеть вокруг себя одних только мелочных трусов, готовых ради сохранения собственной жизни на любую подлость. Проявление трусости и нежелание бороться за что-то или против кого-то стали для него слабостями, достойными лишь презрения. С годами характер его портился всё сильнее, Ерон становился всё категоричнее и в итоге превратился в старика, уверенного, что его окружают только враги. А вот Шерех, полтора года после свадьбы промаявшись с воздержанием, всё же добился благосклонности молодой жены, обзавёлся большой семьёй и возвёл род Вотый на такие высоты, какие он ранее никогда не занимал. И это он-то – убийца, бастард и мужчина, женившийся на девушке против её воли. Если смотреть так, то здесь чувствуется мировая несправедливость. Вроде бы Шерех плохой, – Шидай лукаво подмигнул Майяри, – но ему досталось столько благ и в старости он окружён почётом, уважением и любовью близких. А Ерон старался быть правильным, но все эти блага обошли его стороной.

Почему-то Майяри не смогла пожалеть господина Ерона. Нет, молодой Ерон, в её воображении похожий на Виидаш, вызывал у неё сочувствие, но тот Ерон давно исчез, превратившись в желчного патриарха рода Ишый. Наверное, всё-таки правильно, что Виидаш решил уехать. Майяри было сложно с этим смириться, она боялась за друга и переживала, но понимание, что со временем он может стать собственным прадедом, заставило её смириться с будущим отъездом. Господин Шидай прав, так будет лучше.

– Что-то мне кажется, что после такой ссоры наш мальчик не захочет ждать полного выздоровления и постарается улизнуть из-под бдительного ока прадеда как можно скорее, – лекарь задумчиво посмотрел на дверь, из-за которой доносился тихий рокот господина Итара. – Ерон молчать не будет и сам своим неодобрением додавит его. Если Виидаш действительно темпераментом пошёл в него, то терпеть он не будет. Кстати, это не твоё? – оборотень запустил руку в карман. – Виидаш притащил это с собой из… ну, того дома. Сегодня утром во время уборки служанка достала его из-под кровати.

На его ладони блеснул тёмный бок шара, и брови девушки изумлённо приподнялись. Руки сами потянулись к нему.

– Я так и понял, что это твоё. И кто там? – глаза Шидая предвкушающе сверкнули. – Знойная искусительница? Ещё один воин? Что-то хитренькое?

– Это Защитница, – отозвалась Майяри, сосредоточенно осматривая шар в поисках повреждений.

Брови мужчины сошлись на переносице. Он уже слышал о некой Защитнице, теперь ему стало ясно, кого именно имела в виду Майяри.

– И что она такое?

– Она? – девушка растерянно моргнула и, не отрывая глаз от шара, повернулась к свету. – Она лучшее, что я когда-либо создавала.

Глава 11. Семейство Ррьявла

Ранхаш соскочил с подножки на расчищенную тропинку и, взмахом руки отпустив экипаж, окинул взглядом сперва высокий забор, сбитый из основательно крепких дубовых досок, а потом, с трудом оторвав взгляд от затейливой резьбы, посмотрел на невысокий, но широкий дом – такой же кряжистый и крепко сложенный, как и его хозяин. Только выглядел он посимпатичнее. Взор харена невольно опять притянулся к забору, каждую доску которого покрывали столь искусные узоры, что даже равнодушный к искусству Ранхаш не смог не оценить эту красоту: ветвистые деревья, диковинные цветы, звери, подобно двуногим сидящие на пеньках и рассказывающие маленьким зверятам что-то или же воровато утаскивающие какие-то узелки в передних лапах… Последнее напомнило Ранхашу сюжет одной из сказок, которые в детстве рассказывал ему Шидай – большой знаток разного рода баек. Забор украшало ещё множество сценок и все, как полагал харен, в живописной форме излагали самые известные и добрые истории южных народов Салеи.

На краткое мгновение Ранхаш засомневался, что прибыл к нужному дому. Но провожатым выступал Рладай, который пару раз искал данетия Трибана по его приказу. Помешкав, мужчина всё же шагнул за бесшумно распахнувшуюся калитку – точнее за реалистично вырезанный куст шиповника, чьи деревянные цветы продолжали цвести и зимой, – и, подняв голову, уставился прямо в глаза дракону, оседлавшему конёк крыши. Его длинное змеевидное тело расслаблено возлежало на кровле, а сам дракон, подняв голову и изогнув шею, со снисходительным интересом взирал на гостя. В покрытых лаком глазах огоньком вспыхнул солнечный луч, и Ранхаш на какую-то секунду почувствовал томительное волнение, словно бы действительно оказался под взглядом опаснейшей твари.

Дверь своей обычностью несколько отрезвила Ранхаша. Её, в отличие от окон и карнизов, не украшало кружево резьбы. Обнаружив рядом длинную верёвочку колокольчика, харен дёрнул её и услышал где-то за дверью переливчатый звон. Через некоторое время до его слуха донеслись торопливые шаги и дверь распахнулась. На мужчину подслеповато уставилась сухонькая женщина с седыми волосами, зябко кутавшаяся в шаль.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Ранхаш. – Я хотел бы видеть данетия Трибана. Он дома?