Край львов

1 глава «Похищение овна»

Темноволосая невзрачная Ника Хайгер, стоя на крыльце Академии для магов, услышала, как её обсуждают однокурсницы и хихикают:

– Эта Ника такая несуразная и нескладная, что её можно принять за мальчика.

Поёжилась, ссутулилась. Просто мороз по коже от столь нелестной оценки, а ведь так хотелось быть красавицей…

Вокруг среди песков живописно пестрели пальмы и газоны с завезённой землёй.

В дверях, наконец, появилась её приятельница Дайра Ферниш, эффектная блондинка, которая сразу подхватила Нику под ручку и зашептала на ухо:

– Я всё подготовила! Знакомая сирена за звонкую монету напела на записывающий артефакт сонную песнь. Ты точно не струсишь и поддержишь меня?

– Мне тоже жалко пленного принца-овна. Брак с тобой – всяко лучше плена,– закивала брюнетка.

Они были с одного ведьминского факультета. У Дайры отец – эльф, а матушка шаманка синих дроу. Кукольную внешность подруга взяла от отца, а ехидство от матери.

Ника заметила, что к ним пристально приглядывается магистр правопорядка и по совместительству – комиссар-дознаватель и сыщик из департамента полисмагов, лев в ипостаси человека Улар Дженерис. Одет в гражданский серый костюм. Это светило юриспруденции располагал к себе редкой красотой. Палевые локоны переходили на концах в чёрный цвет волос. Огромные выразительные глаза кошачьего жёлто-коричневого цвета приковывали, будто гипнотизируя. Средних размеров нос со спокойными крыльями, бесстрастное лицо, как у истинного аристократа, кем он, впрочем, и являлся.

Дайра тоже обратила внимание на наблюдение со стороны преподавателя по правопорядку, с её губ сорвалось недовольное:

– Одет с иголочки, сразу видно потаскуна.

Подруга изумилась:

– Да ладно! У него же целый гарем! Ещё и по борделям шастает?

Эльфийка поправила:

– Не гарем, а прайд. У львов прайды,– и просвещала далее,– И этот мужчина, должно быть, обладает гипнозом. Стоит женщине взглянуть в его глаза, как она сразу же в него влюбляется. А этот избалованный лев всех бросает. У него, видите ли, и так гарем огромный. И я не знаю на счёт борделей, но наши ведьмочки жаловались на его беспредел.

– У, рожа наглая…Хотя, сдаётся мне, читает он наш трёп по губам.

– Ну и пусть знает, что мы про него говорим!– взвилась Дайра,– Я лично осуждаю бабников.

Подруга далее негодовала:

– Да, понавезли нас, ведьм, с соседних держав для обучения, своих-то нет, и соблазняют, не абы кто, а сами блюстители закона!

Ника опять посмотрела на льва-оборотня из педагогов и тяжко вздохнула: «Мне никогда не видать такого красавца. Ни соблазнительной мордашки нет, ни достатка в семье…»

А вслух уточнила у эльфийки:

– Твой отец господин Ферниш примет ли такого гостя или даже зятя, как беглый овен?

– Если его не проймут мои слёзы, то он мне не родитель,– категорично удостоверила блондинка.

Она на правах лидера в их тандеме подхватила человечку под руку и решительно зашагала в сторону ворот.

Представитель юстиции высших чинов долго смотрел вслед этой парочке, пока те шли к магмобилю эльфийки, не замечая приставучих адепток с разных курсов и факультетов.

С вечера девчата закинули через прутья тюремной камеры к принцу овнов записку, в которую завернули беруши для ушей. Ночью сами заткнули уши глиняным кляпом и в чёрной одежде подошли вплотную к стене тюрьмы, которая почти упиралась в прибрежные волны. Включили сонную песнь сирены. Дайра забросила крюк, что повис на прутьях.

Знакомая сирена уплыла с концом верёвки в море и завязала конец на хвост подозванного кашалота. Кит отплыл подальше, и решётка без труда слетела из опоры стен. Сирена поднырнула, чтоб избавить кашалота от пут.

В кромешной тьме в проёме окна показалось лицо принца Сайреса Винкора, обрамлённое белыми волосами до плеч. Рога каралькой закручивались вокруг острого уха. Ника хмыкнула про себя: «Какой-то эльфийский барашек». Овен спрыгнул на прибрежный песок. Дайра знаком показала, чтоб он бежал за ней. Немного пробежали по прибою, чтоб затерялись следы и запах. Магмобиль девчата не брали, чтоб никто не опознал машину и не сличил номера.

В переулке между каменными домами, белый цвет коих из-за темноты казался серым, девчонки и овен избавились от заглушек в ушах. Перезнакомились.

Эльфийка поставила перед фактом:

– Если заключим брак в круглосуточном храме, то Вы, Ваше Высочество, автоматически превратитесь в гражданина державы эльфов, и притязания со стороны львов мой отец-адвокат разрешит в Вашу пользу.

– А можно мне выбрать в жёны вот эту девушку с тёмными волосами?– вдруг уточнил Сайрес,– Для меня она, как хрупкая, нежная камелия из хрусталя. Экзотичная и неповторимая.

Ника потрясённо уставилась в лицо беглого принца. В отсветах от освещения из окошек этот парень казался очень привлекательным. Сквозь рваньё некогда дорогой одежды просвечивали литые мускулы. Беспредельное и властное обаяние этого мужчины подчинило девушку безоговорочно. Безропотно, покоряясь влекущей мечтами любви, она внимала едва знакомому, но такому желанному существу, соглашаясь со всеми его доводами в душе, словно он – Бог, и потому не может ошибаться.

Но вслух она поддержала подругу:

– Я всего лишь человек. И подданная этой страны. Такое было условие для обучения в академии: принять гражданство…

В храме Ника не сводила глаз с лучащейся счастьем Дайры и угрюмого Сайреса. После того, как жрец прочитал молитву, овен отказался по местной традиции смешивать песок в единый сосуд, заранее отказываясь от вечного брака, видимо, намериваясь позже этот союз разорвать. Он просто снял один из парных браслетов и надел на руку эльфийке.

2 глава «Бережёт ли простых граждан полиция?»

Дома Ника плакала, кляня несправедливость жизни, и под утро, наконец, уснула. Снилось, будто она сидит в лодочке, которую уносит в море всё дальше от земли, а вокруг неё ютятся у ног львята. А подлые птицы гадят ей на голову!

Она замахала во сне руками, а также и наяву, якобы отпугивая чаек. Проснулась. Открыла глаза. И обмерла от страха, когда в раскрытое окно заскочил огромный лев.

Минута – и перед ней Улар Дженерис. В призванной магией мерцающей одежде.

Оборотень взревел:

– Где принц Винкор?!!

Девушка сжалась, натягивая одеяло до носа, но молчала.

В спальню вбежал её отец обычной внешности бородатый брюнет.

Он загородил дочь и предъявил претензию блюстителю правопорядка:

– Воюете с женщинами, генерал?

Глава семьи Хайгер припомнил заслуги Дженериса на войне, тогда как в департаменте полисмагов у того звание было куда скромнее.

Разъярённый глава сыска взял себя в руки, но на пределе натянутых нервов допытывался:

– Я чётко прочёл по губам Ваш разговор с адепткой Ферниш. Из него выходило, что Вы согласились помочь подруге в похищении принца овнов. Я и подумать не мог, что две девчурки снесут монолитную решётку к демонам собачьим! Защищённую от любого колдовства решётку!

Обвиняемая взвилась:

– У кого-то скисло молоко – ведьма виновата! У кого-то заболел ребёнок – ведьма сглазила! Но мы, ведьмы, тут ни при чём! И я понятия не имею, о чём Вы говорите.

Ей нелегко дался этот выпад, аура зверя довлела, оказывая давление на сознание человека, заставляя цепенеть.

Кажется, на комиссара никто никогда не орал. Он так поразился, что даже растерялся.

Развёл руками и с весёлой ноткой подытожил:

– Милочка, да Вы просто талант раскрыли…к вранью. И я ведь могу всю свою агрессию выплеснуть на эдакую чудачку, которая возомнила себя бессмертной и посмела рот широко разевать на аристократа.

Отец сделал шаг вперёд и предложил:

– Убейте лучше меня.

Ведьмочка подскочила, одеяло слетело, но она в запале махала руками и возводила крамолу:

– Конечно, папа, разве к почтенным эльфам доблестный генерал так бы ввалился через окно? Стал бы вред беспомощной молодой женщине учинять? И где равные права?

Родитель ей бросил через спину, не оглядываясь:

– Спесь ему не позволит углядеть в нас равных.

А дознаватель вывел свои постулаты:

– Сознаёшься, значит, адептка Хайгер, что действовала вкупе с эльфийкой Дайрой Ферниш?

Ника дразнила:

– Надо было охрану усилить, а не пускать всё на самотёк!

– Вот так вот против власти?! Да как ты могла? Как посмела? Ничего святого! Кого король пригласил на наши земли!

– А разве я созналась? Я про охрану говорила.

– Решила испытывать моё терпение? Ладно-о-о…Собирайся. На допрос пойдёшь.

И оглядел, наконец, её тощую фигуру, которая просвечивалась сквозь тонкую ночную сорочку. Ника шмыгнула вновь под одеяло.

Прогундосила:

– Приду утром. Не выспалась ещё.

Лев-оборотень настаивал, говорил, чётко отделяя каждое слово:

– Я сказал: сейчас.

Отец девушки жалобно уговаривал сотрудника правопорядка:

– Я бы пошёл с ней, но на работу скоро. Пусть она утром придёт. Ну, где видано, чтоб честная девушка ночью с взрослым мужиком куда-то шлындала?

– Немедленно!– нетерпеливо пророкотал полисмаг.

Ведьмочка зашипела, переходя на «ты»:

– Драный оборотень! Ты не можешь приказывать мне! У тебя бумаг нет для ареста! Ты с собой судебного пристава не привёл!

Его покоробило от вольного обращения, он рванул к ней, отбросив её отца к двери. Сжал лицо Ники.

Властный и опасный он цедил:

– Не смей переходить со мной на панибратство. Голову откушу-у-у…

Она нащупала нож под подушкой. Сжала рукоять и воткнула угрожающему типу в живот. А он так и держит её. Девушка отвела руку в сторону и очумело уставилась на погнутую в дугу сталь лезвия. Перевела взгляд на живот Дженериса. А, вот в чём дело! На пряжке ремня царапина. Но пока она соображала и разглядывала деяния своих рук, лев скрутил её одеялом. И сел рядом.

Подбежавшему Хайгеру-старшему посетовал:

– Бесстрашная дочь у тебя, человек…но с дуринкой.

Ведьмочка забрыкалась ногами, пытаясь достать противного комиссара и заодно ослабить узлы одеяла.

Лев отметил:

– Не девчонка, а дикая кошка.

И шлёпнул ту лёгонько по заду.

Она взвизгнула:

– Сам кот облезлый!

Улар Дженерис объяснял:

– Это у львов похвала такая, между прочим,– но после вновь несдержанно перешёл на рык,– И вообще, берегов не видишь, дрянь?! Куда тебя словесно заносит всё время? На плаху захотела? Я только за покушение на полисмага могу тебя приговорить.

Отец упал на колени и взмолился:

– Отдам последние деньги, только не убивайте кровиночку.

А потом Нику озарило:

– А чего я подругу покрываю? Завтра всё равно все узнают новость.

– Какую новость?– насторожился комиссар.

– Что принц Винкор ныне подданный эльфийского королевства.

– Это чудо ушастое адептка Ферниш на себе принца женила?

Отец Ники всё стоял на коленях, боясь подняться и лупал глазами на говоривших.

– Ага,– счастливо заулыбалась девушка.

Улар вдруг тоже улыбнулся и как-то устало заключил:

– Ведьмы вы, одним словом,– снисходительно разрешил,– Ладно, утром в департамент для дознавания придёшь. Жив, здоров этот рогатый хоть?

– Ага,– грустно вздохнула несостоявшаяся его убийца.

– О, не поделили красавчика,– прочёл её эмоции лев.

– Не, я сама от него отказалась. Куда мне с ним бежать? Ни денег, ни знакомств…

Красавец скептически глянул на неё и хмыкнул:

– Да кто б тебе предложил замуж пойти?

Девушка задохнулась от возмущения и в запале протараторила:

– Да Сайрес мне сначала роль жены предложил! И комплементами закидал!

– Ну, если только его от красавиц уже воротит…Во дворце овнов только они его окружали…– протянул неучтивый мужчина и направился к окну, оттуда напомнил,– Утром жду у себя в кабинете.

Отец ворчал, поднимаясь:

– И это лучшие львы королевства! На кого молодёжь должна ровняться? На этих диких, неуравновешенных громил? Спесивых насмешников, тьфу,– затем дочке,– А ты поворачивайся задом, сейчас я тебе покажу, как принцев всяких воровать.

И папаша вынул ремень да прошёлся по её заду, хоть и через одеяло, но довольно ощутимо.

Девчурка не орала. Понимала – виновата.

3 глава «Вызов демона»

На суде Ника взяла всю вину на себя, выгораживая подругу, и, хоть для неё выгоды от кражи принца не было, король-лев вынес постановление исключить её из академии и выплатить штраф в казну. Сумму, безусловно, погасило семейство Ферниш, да ещё и приплатило на покупку более габаритной квартиры.

Дайра продолжила учёбу. Принц занялся коммерцией.

Ника притопала в домик старшей сестры, ведьмы состоявшейся, живущей в тропическом лесочке неподалёку от их приморского курортного городка.

В кухне сестры цвета сочетались органично. Белые и пол, и стены и потолок. Чёрный абажур над столом и один чёрный стул у стола. Ещё тут же стояли – стул белый, жёлтый и красный. У стены синий жёсткий диванчик…скорее скамья. На столе в белом кувшине – красные пышные астры. Над диваном на белой длинной полке целый ряд в красных и белых горшках зелень. Половик соткан из белых, красных и синих полос. На стенах в чёрных рамочках картинки младшей сестры Беулы и чёрные часы с белыми стрелками. Во второй половине кухни у печки маленькая лаборатория и развешаны по стенам пучки трав. На подоконнике лампа из красной глины и короткая красная занавеска.

Попили чаю из хризантем и мальвы, а Ника всё сидела за столом, выражая скуку, подперев ладонь под головой.

Черноволосая толстушка Марла мыла чашки и с вдохновением делилась мечтой:

– Чувствую в себе данные спирита. Хочу вызвать сильного духа из Бездны. Пусть в колдовстве помогает.

– Какой из тебя Заклинатель духов?– скептически глянула на сестру Ника.

– Ты чего такая разбитая? Из-за академии? Но я вот без образования, и ничего! Клиенты есть. Или…погодь, никак влюбилась? Поди ж ещё и в рогатого принца?

– Он не узнает о моих чувствах,– с гордостью отозвалась средняя, и сразу сменила тему,– Ты чего таишься от всех в этом лесу? У нас теперь большая квартира! Почему не вернёшься?

– Люблю одиночество. Не терплю толпы людей и соседей. Да и с мачехой общего языка никак не найду. Ты же помнишь, как мы грызлись.

– Младшая сестра красивой растёт. На мачеху похожа.

– Сколько Беуле уже?

– Восемь. В школу пошла в этом году.

В дверь постучали.

Сестра метнулась открывать, и до Ники донёслось, как с порога она кого-то отчитывает:

– Да как же я тебе помогу, если ты со своим ожирением ешь мучное и сладкое? Диета при твоём заболевании – прежде всего!

Вернулась.

Нике наказ дала, достав с полки расписную жестяную коробочку:

– Выбрось птицам тмин. Эти семена не впускают в дом энергетических вампиров.

– Марл, может, не будем духа вызывать? Страшно что-то…

– Ты что! У меня же кризис роста! Надо, чтоб высшие силы помогли! Да мне силы и психику подорвали магические войны! То надо снять проклятие, то снять негатив с чьей-то ауры, то с нежитью биться, то другую, залётную, ведьму на место поставить!

Средняя сестра послушно отправилась исполнять наказ старшей.

Дождались сумерек. Начертили чёрным мелом пентаграмму прямо на полу кухни. И при свете свеч Марла принялась зачитывать из потрёпанной книги заклинание призыва. Ника обкуривала сладким дымом из нужных трав помещение, ходя вокруг сестры.

Вдруг раздался приятный мужской голос:

– М-м-м…Шокирующая внешность у повелительницы…

Марла обиженно отозвалась:

– Шокирующая – не то слово для комплемента, не находите?

Невидимка хмыкнул и попытался наладить контакт заново:

– Поправлюсь: поистине величавые формы.

– Ты из Мрака?– уточнила спирит,– Будешь служить свирепой ведьме с огородом галюценогенной травы?

– Я пришёл на зов. Обговорим условия сделки,– подал голос неизвестный.

Ника напомнила:

– Этот чудик не ответил на твой вопрос. Не сказал, откуда пришёл. Не дай себя облапошить.

– Я – чародей из Мрака,– уточнил невидимка.

– Демон?– опять уточнила Марла.

– Да! Чужое тело – естественная среда обитания многих демонов. Нам скучно – и вот мы убегаем в другие миры развлечься, исследовать…или просто сбегаем. Прожить в твоём теле, ведьма, три месяца – вот стоимость моих услуг.

– Полезное приобретение задаром!– обрадовалась спирит, а после настороженно поинтересовалась,– А ты какой? Как хоть выглядишь?

В центре пентаграммы появился нечёткий фантом, который медленно материализовался в прекрасного блондина с длинными волосами, одетого в изысканные белые наряды. На его рога нацеплены драгоценные украшения в виде полос, которые спускаются вдоль щёк и шеи, сделанные из белого золота, и инкрустированы золотом обычным. Уши только как-то заострялись непонятным образом.

Марла поразилась:

– О, белый демон! Что-то небывалое!

– Это седина, глупая,– усмехнулся мужчина.

– А ты – красавчик,– так и лился восторг из толстушки.

– Как и все демоны,– пожал тот плечами, превратился вновь в проекцию себя и впитался в тело полной ведьмы.

Ника подула на подожженные травы, туша их, надеялась:

– Сейчас влюбишься, может, похудеешь.

Сестра завелась:

– Не говори ерунды, Ник, кто меня такую полюбит…

Ника присела на диван.

В дверь опять кто-то постучал.

И послышалось:

– Дорогая ведьма, излечите меня от алкоголизма. Но…чтобы просто пил меньше.

Марла открыла. В дом прошёл симпатичный загорелый мужчина.

Жаловался:

– Приходится каждый день пить с разными людьми и в разных барах, чтоб никто не догадался, что я – пьяница.

– Что ещё болит?– узнавала целительница.

– Ноги ослабли и болят.

– В природе всё взаимосвязано: промочил ноги – горло болит. Промочил горло – ноги отказывают. Подагра у тебя. Вон и шишки уже пошли, – кивнула она на узловатые бугры на пальцах,– Вот кто тебя заставляет каждый день напиваться?

– Никто, я – доброволец.

– Диета тебе нужна: никакого мяса и тем более выпивки!

– Да ты чокнутая! Не есть мужику мясо! А водочка – это вовсе святое для меня! Зелье давай, чтоб выпил и сразу здоровым стал! Волшебство хочу! И чтоб пил, как прежде!

– Выметайся,– буркнула Марла.

За недовольным клиентом закрылась дверь.

Послышался голос демона:

– А, может, тебе в цирюльницы какие податься?

– С дуба рухнул?– вскипела хозяйка дома.

Тот пояснял:

– Лечишь отвратительно. А человек ведь с деньгами пришёл. Надо было над пьяницей заклинание прочитать, чтоб, как к водке потянулся, так в обморок падал и всё – здоров человек!

– Так что ты молчал, демонический хрен с горы!– не остывала ведьма.

– Не с горы, а из пучин Хаоса. Ты повтори перлы ненормативной лексики на «бис». Эти выражения для меня, как музыка. Я же демон.

– Рогатый ублюдок, скрещенный с белой обезьяной,– расстаралась Марла.

– О, чувствую, сработаемся!– обрадовано отозвался заселенец.

– Чтоб в следующий раз шептал мне на ухо, кретин лопоухий!– выдала напоследок гневную тираду хозяйка, затем повернулась к сестре,– Марш спать, концерт окончен! А я тут мел подотру.

4 глава «Мачеха»

Утром, когда ведьмы Хайгер пили чай из ромашки, заедая блинами, демон подал голос:

– Я тут вот что подумал: раз хочешь влюбиться, то надо худеть, сейчас мода на худышек.

Марла блином поперхнулась.

Откашлялась и заявила:

– Перед тем, как осуждать меня, пожил бы моей жизнью! Продержишься столько же, тогда и поговорим. Я заедала обиды, неудачи и ссоры с мачехой!

– У тебя уже талии нет,– ехидничал падлюка.

– Есть,– отбивалась гордо толстушка,– Под грудями.

– Хах! Никогда ничего не слышал о такой странной талии.

– Вот такая блуждающая талия…– поведала о загадке природы Марла.

Демон смирился:

– Ладно, когда косметика бессильна и спорт не поможет так быстро, как хотелось бы, то поможет водка! Идём вечером в бар.

Старшая сестра спросила у средней:

– Ник, а ты с нами пойдёшь?

– Ну, не знаю…– пассивно отозвалась та.

Марла подначивала:

– Раз от учёбы отлучили, может, замуж выйдешь. Ты, как раз, худая.

– А Нике косметика нужна,– посоветовал подселенец.

Но его носительница возмутилась:

– Какая ещё косметика такой молодушке?! Ещё вдруг за даму с облегчённым поведением примут!

Во дворе многоквартирного дома играет младшая сестра Беула, насыпая песок из под ног, черпая совочком, в ведёрко. Рядом на лавочке со старушками сидит мачеха Эдвина в белом скромном одеянии с широкополой панамой на голове. Некогда эффектная женщина, которую отец подобрал, когда ту выгнали по возрасту из варьете, теперь играет роль порядочной матроны. Волосы русые, чуть с рыжа, большие глаза, в коих отображается житейская мудрость.

Девочка оставила ведёрко и савок, подошла к загону с вольером, где один из соседей держал павлинов.

Подошедшей средней сестре она выдала своё возмущение:

– Павлин совсем не любит свою курочку. Хвост ей красивый не купил. А себе купил!

Ника Хайгер взяла её за руку и повела к дому, настраивая ребёнка на жизнь, что легко не будет:

– Не всех любят. Не всем дарят подарки.

Но тут Беула увидела, как к кому-то идут гости: мамаша с детьми-близнецами.

Девочка обернулась к матери и потребовала ответ:

– А где моя такая же повторюша?!

Эдвина замахала руками:

– Тебя одной мне за глаза хватает!

Младшая сестра сурово сдвинула брови и отчитала родительницу:

– Хорошо, хоть Нику мне подобрала где-то, а то совсем бы скучно было. Эта хоть полезной бывает: то играет со мной, то сказки читает.

Дома помыли руки и сели обедать в столовой. В новой квартире белый безликий интерьер не нравился Нике, но она молчала, дав мачехе свободу творчества. И вот столовая, как и другие комнаты, наводила на неё тоску. Просто побеленные стены и потолок, чёрная железная решётка на балкон. Чёрный скромный диван у стены. Шкаф с дверцами, где как бы размазаны цвета чёрного и голубого. В углу чёрный абажур. Синее кресло для отца с двумя голубыми подушечками. Голубые стулья вокруг круглого белого стола, на котором голубые кувшин, пузатая ваза, салфетница и чашки. Над столом низко висит люстра – имитация серебряных монет из крашеного стекла. Серый унылый пол с пушистым голубым ковриком у чёрного дивана. И чего мачеха и Марла ссорятся? Их стиль мышления очень схож.

Женщина наложила капустный салат в салатницу, поставила ёмкости с натёртой морковью и отварным рисом.

Ника наложила себе всего понемногу.

Беула сидела надувшись.

Эдвина поинтересовалась у дочери:

– Ты почему не ешь? Говорила ещё во дворе, что голодна, как волк.

– Мама, а где ты видела, чтоб волки ели морковку?

– Заработает отец в порту, разгрузит судно, вот и принесёт рыбки или краба. Много денег ушло на новую мебель. Или ты хочешь кушать пироги да блины, а затем стать толстой, как Марла?

С детской непосредственностью ребёнок сделала вывод:

– Вот почему ты бедную Марлу выгнала! Она ела много!

– Ешь, что дают, вот вырастишь, и если выйдешь замуж за богача, тогда и будешь есть то, что захочешь!– зашипела на неё бывшая танцовщица.

Падчерица подключилась к воспитательному процессу:

– Эти дурацкие, глупые сказки, что я читаю Беуле, неправильно воспитывают девочек! Все начинают ждать принцев, как Золушка, Рапунцель, Бель и Белоснежка! А выходить придётся замуж за деспотов и тиранов.

Младшая сестра напомнила:

– Бель, бедняжка, тоже полюбила чудовище.

Ника настояла:

– Но и он превратился в принца!

Девочка жалобно заканючила:

– Мам, дай конфетку, а то даже во рту така-а-ая грусть…

– Артистичная. Вся в Вас,– хмыкнула недоученная ведьмочка.

Мачеха зло зыркнула на падчерицу, а родной дочери выдвинула условие:

– Никаких конфет, пока нормально не поешь.

– Тётя Эдвина, я вечером в бар собралась,– проговорила девушка и приготовилась слушать брань.

Но женщина внезапно обрадовалась и стала сыпать советами:

– Правильно! Тебе замуж пора! А мужиков надо в трактирах и барах ловить! Лёгкая добыча!

– И как с ними еле тёпленькими тогда договариваться?– заинтересовалась падчерица,– Ведь пьяные бахвальства нельзя воспринимать всерьёз. Это будут явно не проявления любви, это двуликий змий-искуситель. Где гарантия, что когда парень протрезвеет, то кроме брезгливости ко мне в нём ничего не останется?

Эдвина сунула дочке целую горсть конфет, достав из шкафчика, и отправила из кухни, подпихнув к двери.

А над Никой склонилась и зашептала:

– Главное, домой приведи, а утром свидетелей приведём, и женится, как миленький. Постарайся побогаче выбрать. Камзол, чтоб дорогой. Лучше всего эльфа поймай. Они все зажиточные. И благородные, отбиваться от брака не будут, позор не любят.