Кука Белла Мака

Ей все время снились голоса… Голоса?

Много голосов. Они прорезали темноту, в которой она находилась, яркими разноцветными вспышками, а потом стремительно гасли, словно падающие звезды. Звезды?

И чем больше она к ним прислушивалась, тем больше различала два. Один такой большой и воздушный, как облако. Розовое облако.

А другой густой и могучий. Синий поток. Он лился быстрой рекой, в которую хотелось упасть и раствориться.

Ей очень нравился этот сон с Розовым и Синим. Она могла часами, тихонечко дыша, чтобы не спугнуть, слушать голоса, которые иногда превращались в цвета. И всегда-всегда безошибочно отличала их двоих в общем потоке звуков и цветов, которые проносились мимо, словно скорые поезда. Поезда?

Самым интересным было наблюдать игры этих двух цветных звуков, особенно когда они сливались вместе. Сказочное представление! И хотя ничего другого она больше не видела, потому что ничего другого больше с ней не происходило, невозможно было оторваться от этого зрелища. Хотелось смотреть на это бесконечно. Ей очень нравилось, как Синий и Розовый танцуют. Танцы?

Сначала взмывают вверх, потом падают вниз, потом как-то вот так, а затем эдак, и переплетаются в косички. Косички?

Она хотела повторить за ними и попыталась потрогать себя, вдруг осознав, что у нее где-то тоже есть или были или будут косички. Красиво, когда косички танцуют. Вот так, потом вот эдак и снова так-так.

Она пошевелилась, как делали Розовый и Синий, и резко замерла. Ножками. Танцы танцуют ножками?! У нее есть ножки?! Но ножки – не косички…

И все же Розовый и Синий танцевали как косички. Или нет? Как бабочки! Ух ты, бабочки! Что это? В ротике завертелось какое-то слово, но она никак не могла поймать его язычком. Пыталась-пыталась, но безуспешно. Только стало щекотно. Но все же она знала, что это нечто очень большое и красивое. Хотя нет. Это что-то очень маленькое и красивое. Такое воздушное и всегда танцует.

В скором времени Синий и Розовый стали постоянно присутствовать в ее жизни. Особенно Розовый. Хотя он не всегда выглядел таким уж розовым. Иногда как зажжется красным-прекрасным! Иногда обернется алым. А порой опустится до бледно-сиреневого и даже слегка лилового.

Не сразу стало понятно, что Розовый так разговаривает и общается с ней. Наверное, Розовый долго ждал, когда она поймет его знаки, и, не дождавшись, выбрал другой язык общения.

Так, например, когда Розовый был самим собой и в хорошем настроении, вокруг и во рту, она потрогала свой ротик, становилось сладко и приятно. Хотелось замереть в этом сладком розовом блаженстве.

Когда Розовый раскалялся до красного, становилось кисленько и даже мерещились желтинки. Как точки. Большие и кислые, словно горчица. Горчица?

Иногда они даже обжигали, поэтому она зажмуривалась, чтоб не попало в глазки, и ждала, когда пройдет этот горчичный дождик.

Когда Розовый превращался в лиловый, все становилось горьким и даже безвкусным.

Но ей все равно нравилась эта игра. Она назвала ее Угадайка.

Угадай что? Кисленько.

Угадай что? Сладенько.

Угадай что? Грустненько…

Она всегда угадывала ответ без ошибок. И старалась быть похожей и единодушной с Розовым.

Раз кисленько – подпрыгивать и махать косичками, то есть лапками бабочки, то есть ножками.

Если сладко – замирать и наслаждаться.

Если горчило – успокаиваться и стараться не тревожить лиловый, чтобы тот тоже успокоился и вновь превратился в розовый.

Сладкий, соленый и горький всегда бывали разными. То горько-соленый – и тогда там, у нее в темноте, начинался соленый дождик.

То горько-остренький – тогда выпадал горький градик.

К несчастью, у нее не всегда получалось играть в эти игры, они забирали слишком много сил. И с сожалением она прощалась с Розовым и Синим и засыпала, попадая в другие сны, которые были разными, редко новыми, в основном попадались старые. Описать их цветами или звуками или вкусами было очень сложно. Там встречалось все: и соленое, и вкусное, и горькое, и бабочки, и косички, и танцы… и лиловые точки, иногда становившиеся совсем черными многоточиями в неоконченных предложениях, после которых ничего не было…

Там проходила другая жизнь: шумная, быстрая, скомканная… Ей не терпелось побыстрее убежать к Розовому и Синему, будто все старые сны ей надоели, будто их песенка уже спета. А вот история с Розовым и Синим только зарождалась, и хотелось узнать про нее побольше. А вообще, если повезет, еще и поучаствовать в этих танцах бабочек, косичек и падающих звезд. Но ей было очень страшно и волнительно просить о хотя бы малой роли в этих разноцветных приключениях. Тем более и язык, на котором с ней разговаривали, она до конца так и не усвоила.

А вдруг ей вообще только казалось, что с ней кто-то разговаривает? А вдруг она вообще здесь случайно? А так хотелось хоть чуточку, хоть маленькую малипусечку быть похожей на них. На Розовый или хотя бы на Синий. Ведь они великолепны! Словно боги, они снисходили до нее своими разноцветными голосами, благословляя на сладкий сон… От них текла доброжелательность и любовь… Любовь?

Она покрутилась вокруг своей оси, пытаясь поймать себя за хвостик или косичку, или хотя бы за ножку, чтоб сравнить, есть ли сходство? Но как назло ничего не получалось… Все ножки куда-то исчезли… Тогда она выставила вперед ручку… Ручку?

И… о, чудо! Та засветилась розовым! Она пригляделась к тельцу, у нее есть тельце?! Она с удовольствием отметила и здесь розовое свечение. Какое же это счастье! Ведь она тоже Розовая. А розовыми бывают только… девочки. Девочка? Она – девочка! Девочка!!!

Розовое облако тоже девочка?! Значит, они похожи? Значит, ей не показалось, что с ней разговаривают? Ее видят, слышат и чувствуют?! Любовь!

Девочка попыталась что-то сказать, но услышала только смешное бульканье, которое защекотало язычок… И уже хотела расстроиться, как вдруг послышалось:

– Дорогой! Дорогой! Она нас слышит! Кука? Кука? Ты здесь?

«Здесь», – хотела крикнуть девочка, но опять послышались бульканья. Но это было неважно, ведь она вдруг поняла, что это ее назвали Кука. Розовый знал ее имя.

«Как красиво…» – подумала Розовая девочка. – «И правильно, что меня зовут Кука! Ведь если б нас двоих звали одинаково, то Синий никогда б не понял, кто из нас кто. Какая Розовая умная».

– Кука, ты спишь?

«Не сплю», – подумала Кука и просто так потрогала пальчиком розовую темноту, за которой слышался голос Розовой. И неожиданно увидела или даже почувствовала тень. Тень была теплая и выпуклая. Тень двигалась туда-сюда.

Кука приложила к ней всю свою ладошку… Ладошка? И в ответ получила розовый толчок. Он был теплый.

«Я здесь. Я не сплю», – она толкнула ладошкой обратно розовую тень, и тень зашевелилась и засмеялась.

– Она отвечает! Дорогой! Она меня слышит! Она не спит! – кричал Розовый Синему, а тот густым потоком радовался и за Розовый, и за Куку, и за себя.

К вечеру, перед тем как розовая темнота полностью накрывала ее мирок и силы окончательно покидали Куку, она подводила итоги тому, что узнала…

«Лапки, бабочки, ножки, ротик, скорые поезда», – считала она пальчики на своих ручках. Пальчиков не хватало, чтоб посчитать всю дневную накопленную мудрость. И Кука счастливая засыпала, давая себе задание – спросить в следующий раз Розовую, что означает имя Кука… Этого понятия в ее списке накопленных мудростей еще не числилось.

Как-то раз Розовый спросили, зачем ей нужна Кука? Для чего? Почему?

Это был один из самых сложных вопросов. Не все и не всегда задаются такими вопросами. Потому что ответы на них сложные. Как жизнь, с которой разбираться и разбираться…

Розовый надолго задумался, со значением глядя на Синий поток, будто в его образе хранился ответ.

– Когда-то у меня была мечта стать принцессой. Но когда я выросла, то поняла, что это невозможно. Все места принцесс уже давным-давно заняты. Да и не было сил думать о хрустальной туфельке, все было так сложно и запутанно… Однако меня не покидала мысль, что нет безвыходных ситуаций и всегда можно сделать что-то. Я стала думать, а кто такие принцессы и зачем они нужны? По-моему, принцессы – это самые красивые и самые добрые, и умные, и воспитанные девочки на свете. Им хочется подражать: быть красивой, доброй, умной и очень воспитанной. Любой даже самый плохой человек на свете обязательно захочет измениться, только однажды взглянув на принцессу, а уж тем более пообщавшись с ней и побыв чуточку рядом. Она своим примером, своей открытостью, великодушием и прилежностью может усмирить дикаря, пристыдить забияку, унять плаксу, заставить раскаяться проказника. Так как от нее исходят волшебные волны добра, красоты и правды. И хотя их не видно, они чувствуются сердцем, даже самым черствым на свете. Вот что такое настоящая принцесса! К сожалению, мне не удалось ею стать. Так сложились обстоятельства. Никто не виноват. Но что бы могла сделать я? Так вот, когда у меня родится дочка, я, очень постаравшись, могла бы своим примером научить ее быть доброй, красивой, великодушной, чтобы ей удалось сохранить свои детские чистоту и открытость на всю жизнь и передать их дальше. Эта игра стала бы волшебной эстафетой в марафоне счастья. Ни болезни, ни страхи, ни злость, ни паника не смогут разорвать этот круг доброты. Все плохое остановится, только завидев понимающие и одобряющие глаза моей дочери. Горькие слезы высохнут, появится улыбка. Ее искренние надежда и вера в хорошее любого встречного превратят в друга. И товарища по счастью. И вот тогда, капелька по капельке, несчастья прекратятся. Ведь горе и плохое настроение легко передаются, словно кашель, по воздуху тем, кто несет маленькое горе внутри. А на ней плохое остановится! Ведь она – настоящая принцесса, и знает, что любая сказка всегда заканчивается хорошо, даже если все начиналось несладко.

– Красивая история, – сказал Синий поток, улыбаясь. – Ты сама ее придумала?

– Не совсем… – заразившись его улыбкой, засмеялась Розовая. – Когда-то моей маме ее рассказала бабушка, а той ее бабушка. И так далее… А еще они говорили: «Будь принцессой, даже если все места принцесс заняты. Но если вдруг не получится, просто передай это послание своей дочке и постарайся ее взрастить как принцессу. И каждый раз, чтоб не забыть эту волшебную миссию, любящая мать называет свою дочку одним из трех имен. Очень нежным и очень любовным. Оно повторяется и повторяется, подсказывая, какой круг сейчас делает эстафета счастья. Мою маму бабушка звала Белла. Меня Мака. А нашу крохотулечку Кука. Когда же у нее родится дочка, она вновь назовет ее Белла. И расскажет ей эту историю про принцесс. И так мир будет крутиться как колесо и никогда не остановится…

– А что означают эти имена? – спросил папа.

– Давным-давно, когда погасли все звезды, стремительно упав на землю, которая погрузилась в мрак, что даже не стало видно бабочек… И последний поезд увез любовь далеко. Прекратились все танцы. Погасли все улыбки. Пошел соленый дождик и горький безвкусный град. В сердце людей на свете поселились печаль, злость, страх и паника. Но не все отчаялись и поверили, что хорошее больше не вернется. Три принцессы из разных уголков мира, найдя по розовому свечению друг друга, решили, что нечего бранить темноту и тех, кто ее разносит, словно кашель. А можно, собравшись с духом, самим стать яркими свечками и начать озарять долгий путь назад к свету, который разноцветными косичками свяжет новый мир, где будут жить только принцы и принцессы, сердца которых пылают любовью… Они говорили на разных языках, были абсолютно не похожи, не знали историй друг друга. Но это было неважно. Каждая назвала свое имя и поклялась никогда не отчаиваться и всегда нести свет и добро, даже если вокруг будет темным-темно.

– Кука, – сказала первая и дотронулась до своей груди.

– Я – Белла, – повторила за ней вторая.

– Мака, – послала воздушный поцелуй третья.

Они подмигнули друг другу и улыбнулись. Улыбка. Этот язык знал каждый. И пошли они собирать опавшие звезды и снова учить бабочек танцевать.

«Как это красиво, мама…» – подумала розовая принцесса. – Кука –Белла – Мака. У меня обязательно будет дочка. А может быть и не одна… И как бы я их ни назвала, они всегда будут Кука –Белла – Мака.

«Я знала, что тебе понравится, дорогая. Ты – моя звездочка».

Конец