Потерялась. Трагисексуальный роман с бытовыми приключениями

Витя и Жанна были обычной супружеской парой, коих сотни, если не тысячи на просторах нашей гигантской страны. Хотя нет, все-таки они были не обычной, а по-настоящему счастливой, классной и продвинутой во всех отношениях парой, с которой многим хотелось брать пример.

Они познакомились еще в школе, где сразу же прославились как самые красивые мальчик и девочка, и, к большому сожалению многих, влюбились друг в друга крепко и навсегда, чем, с одной стороны, разбили чужие сердца, а с другой стороны, порадовали чужие умы, подтвердив незыблемый закон всемирного тяготения, согласно которому подобное притягивает подобное.

Стройная Жанна, как и ее прообраз из песни про привлекательную стюардессу, являла собой пример красотки, у которой все было на месте: и грудь, и мозги. И всеми любимый Витек, неунывающий изобретательный качок с потрясающей белозубой улыбкой. Ему не хватало только крутой красотки рядом, чтоб сделаться счастливым мужем и отцом, народив миру еще парочку симпатичных зубастых баскетболистов и хоккеистов, что и произошло сразу же после трех лет со дня свадьбы, которую отмечали всем городком, откуда были родом Веселовы. Супруги, как и положено молодым и передовым, вскорости переехали в столицу: покорять и осваивать ее пробки, пыль и несметные сокровища зэпэ.

И вот молодые и передовые, они нашли себя в этой жизни. Витек в виде прораба на одной из крупнейших строек города, опоясывающих в третий раз густой смог центра. Туда он попал простым рабочим, стремился дальше вверх и дорос до руководящей должности, в первую очередь, благодаря белозубой улыбке, из-за которой выглядывали мужицкий упрямый и трудолюбивый ум и полное пренебрежение к вредным привычкам. Этому пренебрежению, кстати, то и дело выписывали премии, потому как стройка на его участке опережала положенный график на месяц вперед, а все потому, что Витек каждодневно боролся с вредными привычками своих товарищей. Боролся разговорами и уговорами, но беспощадно.

Жанночка, сначала устроенная на теплое местечко в какое-то гос, где благодаря неконфликтному характеру, а еще больше доброму и хорошему провинциальному воспитанию смогла заиметь всех начальственных особ к себе в хорошие друзья и приятели. Поэтому теплое местечко, с которого обычно не слазили, а сразу отправлялись на кладбище с повышенной пенсией, быстро сменилось нервным местом заместительницы отдела кадров там же, в гос, куда обычно летели все молнии и проклятия, обвинения и угрозы. И даже там Жанночка, где своей фигурой, где женской хитростью, где недюжинным терпением смогла взять за рога кадровый хаос, чтоб кое-как разложить его по полочкам. И только она знала порядок на этих полочках, поэтому некоторые из вышестоящих молились за здоровье сотрудницы, чтобы то не дало сбоя, или, не дай Бог, Жанна не снарядилась за третьим ребеночком, ибо пережить кадровую революцию, особенно накануне лета или под Новый год, было сродни контрреволюции, то есть русскому бунту – бессмысленному и беспощадному. Поэтому на плечах Жанны лежала судьба большой страны, точнее, голова рыбы той страны, с которой обычно тухнет вся тушка.

Рома и Антон, зубастые погодки, баскетболист и хоккеист, мирно и дружно ходили в детский садик, игнорируя ОРВИ и ОРЗ, чем портили статистику всем медработникам, любящим то и дело пугать эпидемиями и всякими заразными морами, которые обламывались на Веселовых. Помогали настойки и закрутки бабушек и дедушек, принимавших самое непосредственное участие в воспитании внуков, отвергая прививки, химию и прочие городские методы лишения здоровья, как выражался свекр Жанночки Веселов Леонид Ильич, регулярно приезжающий раз в месяц на своем авто, груженном до самых до подшипников продуктами и самодельными полуфабрикатами, которыми можно было весь подъезд спокойно год кормить.

И на этом рассказ можно было б закончить, обрадовавшись, что есть пары, сумевшие сохранить любовь и найти успех, или, наоборот, скучно пожать плечами, мол, таких пар полно и что в этом особенного? Если б однажды в семье Вити и Жанночки не потерялась…

– Потерялась близость, – грустно сказала Жанночка по телефону своей лучшей подруге Оле и уже хотела расплакаться от горя, как это украдкой делала последние пару месяцев.

Только вы не подумайте, что ребята были зациклены на сексе, думали о сексе постоянно или, скажем, насмотревшись растлительных фильмов про всякие оттенки пошлости, только и мечтали повторить их по сценарию с плетками в нелепых костюмчиках. Нет-нет! Ребята были обычной парой здоровых молодых людей, и часто их мысли лежали совсем в другой плоскости. Как и положено, они много думали о политике и даже ходили на митинги, когда требовалось поддержать власть. А когда власть окончательно заворовывалась, ходили эту власть свергать. Следили за новинками в музыке и тащились от бессмертных хитов. Любили пропустить по стаканчику с друзьями, хотя были против алкоголя, поесть шашлыков на природе, хотя при этом пару лет «страдали» вегетарианством. Короче, секс играл важную роль в жизни Веселовых, но не первую.

– Но она потерялась! – уверяла Жанна Олю. Оля, как и положено оперуполномоченной правоохранительных органов, тут же достала блокнот и ручку и стала записывать приметы потери.

– Понимаешь, даже когда родились Ромик и Антошка, и то секса и какой-то страсти было больше. То на стиралке, то с половником в руке, полумертвыми от усталости, на закате, на рассвете близость была. А сейчас, когда в принципе и время есть, и бытовуха на второй план ушла.., близость пропала… – Жанночка все-таки расплакалась, и черная тушь размазалась по красивому молодому женскому лицу. – Я иногда на него смотреть не могу! Сидит и в ус не дует, что у нас брак трещит по швам.

– Может у него проблемы на работе? – записала Оля и поставила вопрос.

– Проблемы всегда были и есть, он же строитель, там без проблем не бывает… – Оля, слушая Жанну, вычеркнула этот пункт.

– Может, со здоровьем что не так? – Оля поставила вопросительный знак под этим пунктом, нарисовав в блокнотике неприличный рисунок грибочка с двумя капитошками.

– Месяц назад я ему все уши прожужжала про смузи и стала как очумелая его сельдереевым соком поить… Ну ты знаешь, сельдереевый сок помогает в этом вопросе… Поднимает аниму и либидо.

– И что? – заинтересовалась Оля и про себя отметила: надо взять на заметку.

– Ну… – Жанночка почесала за ухом. – У нас с размером анимы и топтанием либиды, так сказать, никогда особых проблем и не было… Но Витек будто охладел ко мне, как будто разлюбил, – Жанночка опять всплакнула. – Я его и лаской, и уговорами, наконец, криками и скандалами – ничего не помогает. По-моему, еще только хуже становится… Смотрит, будто боится меня… Или боится мне сказать, что все… – плела и плела сети омута Жанна и сама в них вязла поминутно.

– Постой, может у него кто-то есть? – Оля вычеркнула все пункты и сосредоточилась на самом волнующем.

– Не знаю, – поникшим голосом продолжала молодая женщина, – он как бы меня любит, каждый день говорит об этом, целует, подарки на все праздники дарит… Но я же чувствую! – Жанночка вдруг стала злой. – Женское сердце не обманешь! Даже у моих родителей и у свекров, а им, между прочим, за шестьдесят, и то близости больше! А у нас раз в две-три недели, как у самых дряхлых стариков…

Оля слушала всхлипывания подруги, которую крепко любила, обожала и очень восхищалась, и сама чуть не зарыдала, потому что ее близость с мужем тоже потерялась. Года два назад примерно. За сложной работой, общими делами потеря как-то затушевалась, затерлась. Но когда-то близость, а вместе с ней страсть, увлеченность, дыхание рот в рот, захлебывание друг другом, накаленность нервов, жертвенность были, и Жанна права: работа с делами не являлись помехой…

Оля все же заплакала в трубку. Надо найти близость. Если не свою, так Жаннину.

«Жанна этого достойна!», – сказала твердо оперуполномоченная Смирнова себе про себя.

– Послушай, есть у него кто-то или нет, надо бороться за свое счастье, подруга. Витек того стоит! Он хороший мужик!

– А что я могу.., – прохныкала молодая женщина, уже представляя себя разведенной с двумя сыновьями на руках и разбитым сердцем в груди. Жанна очень любила Витю, и готова была на все, чтоб сохранить семью. Даже простить измену. Но откуда взять силы? Только от одной мысли, что вместо нее рядом с ним греется какая-то другая, сразу же леденели пальцы и сердце, наливаясь стальной ненавистью и отчаянием.

– Во-первых, надо поговорить с подозреваемым… то есть со свидетелем… Ой! – ойкнула Оля, зарапортовавшись. – Надо поговорить с Витьком, короче. Да, прям так и делаешь: приходишь вся такая серьезная, собранная, губы бантиком, брови домиком, так мол и так, наши отношения слегка охладились, давай попробуем сделать апгрейд…

– Че? – теперь Жанночка записывала за Олей в свой блокнот.

– Ну перезагрузку давай попробуем сделать…

Жанночка нахмурилась, Витек не поймет такой разговор.

– Тогда такое начало: давай начнем сначала… – исправилась Оля. – Я тебя люблю, ты меня любишь, у нас такая семья замечательная, давай внесем нотку свежести в отношения, вспомним юность. Вспомним, как мы любили.

Жанна кивала в трубку и плакала.

– Да-да, именно так, – отзывалось женское сердце, почуявшее беду, но не знающее, откуда ветер дует.

– Давай…

– Только соберись, женщина! – скомандовала Ольга. – Во-первых, новое крутое белье. Лучше черное! Оно больше возбуждает. Я читала в журнале мод… на досуге… случайно. Во-вторых, сразу план действий ему в лоб, как неизбежный приговор о счастье. А. Б. В. Г. Чтоб он пискнуть не успел!

Жанночка надула губы домиком и сделала брови бантиком, понимая, что сейчас еще больше разрыдается. Какой план? Какие Б и Г? Единственный план, который лез в голову, – это провалиться сквозь землю и сломать себе шею, и чтоб обязательно на глазах у Вити, которому обязательно должно стать невыносимо стыдно за свое переохлаждение к жене, приведшее к такой печали… И чтоб он мучился и заботился о ней до конца жизни, пусть даже из чувства вины занимаясь любовью регулярно. Вот какой единственный безумный план крутился в несчастной голове расстроенной Жанны.

– План есть, – успокаивала правоохранительная подруга, более рационально настроенная на цель. – Не боись! Что бы сделала я, если б со мною такое приключилось? – Оля почесала висок. – Я б глаз не спускала больше с него, так сказать, не отлучала от тела… Сама б навязалась, в конце концов.

– Да я навязывалась! – хлюпала красным носом Жанна. – А он: мол, любимая, давай завтра. А завтра: дорогая, ну давай завтра. И каждый раз какие-то причины…

– Понятно. Значит, психологией здесь не обойдешься. Тогда я б пошла медицинским путем. Спроси совета у специалистов. Как каких? Ты – кадры или где?! У тебя все медики под запись.

– К своим не пойду. Засмеют, ты что?! – просохли слезы Жанночки, решившей, что уж лучше год без секса, но только не чтоб весь департамент судачил о ее семейно-половой жизни.

– Ну хорошо! – согласилась подруга, хорошенько подумав и прикинув, что она б и три года без секса провела, лишь бы в органах не судачили о ее половой жизни. – Спроси у своих контакты других проверенных профессионалов, вроде как спрашиваешь для своих знакомых.

– Это дело, – Жанночка, распрощавшись с главным правоохранительным стражником своей половой и семейной жизни, тут же связалась с приятельницей из медицинского департамента с вопросом о апгрейде. Оказалось, что вопрос решается очень быстро в кабинете сексопатолога.

Доделав важные дела, Жанночка побежала в магазин белья, где как раз проходила распродажа по случаю начала зимы или окончания осени, не разберешь этих торгашей. Но она б не пожалела денег и на новую коллекцию, ведь на кону стояли брак и семья, где растут два замечательных мальчугана… «Где было и есть столько любви, ласки, страсти, понимания…», – под нос бубнила Жанна, выбирая все черное и кружевное.

Приняв душ и переодевшись в новокупленное, которое должно было вернуть потерявшуюся близость, Жанночка, как та стюардесса из песни, легкой походкой влетела в зал и прислонилась к мужу, отдыхающему после работы и ужина, и пропела песенку про апгрейд. Витя улыбнулся и даже, казалось, расцвел, завидев Жанночку в черном кружевном и похлопав ее по упругим ягодицам, и даже поцеловал по три раза каждую прямостоящую идеальную грудь в черном футляре, и пообещал клятвенно, что завтра обязательно. Просто сегодня понедельник – день тяжелый. Жанночка не расстроилась такому ответу, потому что он входил в план! И, не сбавляя обороты, оповестила мужа, что уже записала их двоих к сексопатологу, который был известным специалистом в городе, имел свой канал в интернете и постоянно печатался в модных журналах со своими статьями по поводу улучшения сексуальной жизни супругов.

Витек удивился в лице, но промолчал, согласился в душе с женой, что раз записала, значит, так надо. Достал свой ежедневник и зарезервировал четверг под поход к специалисту по сексу.

– Специалист по пиписькам? – грустно и смешно констатировал Гена, выслушав друга по телефону. – Ну не знаю, что тебе сказать, дружбан… какой-то год у тебя, мягко скажем, неласковый… и жена добавляет пинков! Секс, значит, ее не устраивает…

– Я сам не знаю, что и думать. Ее так колбасит: то она сама ничего не хочет, то злится и орет, какие-то претензии предъявляет, в этот момент я ее вообще узнавать перестаю… То теперь вот переоделась в белье… черное, эротичное… Записалась к сексопатологу, будто у нас какие-то проблемы есть. А у меня, Ген, на душе кошки скребут… Какой-то я сам не свой. Предчувствия. На работе черт знает что творится. Не знаю, брат, что за полоса пошла…

– Витек, я тебе друг и врать не стану… Она точно ходила налево. У меня у самого такое было! – и Гена ударил себя в грудь, хотя этого никто не видел. – У нас с Галькой именно с этого все пошло сикось-накось. Я сердцем почувствовал, что что-то не так. А она еще кричала: мол, ты меня не удовлетворяешь, наш брак трещит по швам…

– Вот и Жанночка, – вспомнил Виктор, поджав губы. – Я ее, мне кажется, не удовлетворяю.

– А ты пробовал силою? – настаивал друг. – Мол, быстро! Села! Легла! Сзади! Давай! Женщины это любят!

– Что я изверг какой? – побледнел на другом конце вай-фая Витя. – Да я и не люблю все эти штучки… – он поморщился. – Просто чувствую, будто между нами кошка какая-то пробежала…

– Кот! Огромный кот вот с такими… – показал Гена и телефон выпал из его рук, треснулся об пол и разбился, так что Витя не услышал пикантного продолжения.

***

Настал долгожданный четверг. Жанна и Витя, сидя перед дверью в кабинет именитого доктора «по пиписькам», как выражался Гена, выглядели слегка напряженными, каждый думал о своем, о мрачном. Витя очень беспокоился: нужно ли будет раздеваться и показывать… ну, сам предмет разговора…

Жанна с опаской озиралась по сторонам, боясь встретить знакомых, и на ходу придумывала отмазки на счет своего присутствия в столь странном месте.

Наконец, пару попросили войти. Весьма милая, хоть и постбальзаковского возраста медсестра указала ухоженным красным маникюром, которым можно было спокойно перерезать вены и взять кровь на анализ, на стулья перед столом, за которым восседал спаситель пи… душ.

Витя хотел было улыбнуться, показать свою фирменную, самую дружественную улыбку, но не получалось выдавить даже недружественную. Не то чтобы сексопатолог ему сразу не понравился… Витя не судил по первому впечатлению. Лысый, одутловатый, небритый тип в круглых очках тут же стал что-то записывать в тетрадь, ребята даже не успели пикнуть.

Примерно таким же увидела его и Жанночка, опытным взглядом кадровика оценив «сапожника без сапог», но реклама в интернете продавала достижения в сексе по всем фронтам, и молодая женщина решила дать еще один шанс специалисту по…

– Ребята, друзья! – начал небритый толстяк в белом халате. – Давайте познакомимся, потому что нам с вами предстоит пройти длинный и местами тернистый путь, – и он сложил пухлые руки домиком у груди, как это делают обычно кришнаиты, и тем самым окончательно разладил еще не начавшиеся отношения с Витей, на дух не переносившего никакую чехарду с сектантскими замашками. – И я должен буду стать вашим лучшим другом. – Витя дернулся, чтоб привстать и уйти, но его одним хуком усадила на место узревшая это движение заранее Жанна, давая еще один шанс сексопатологу.

– Поэтому сразу же расслабляемся, открываемся и становимся естественными, как в природе. Ведь совокупление – это естественное желание всех живых существ на планете. Жажда любви и оргазма. И не все способны испытывать оргазмы. Знаете ли вы, что только люди и черепахи испытывают оргазмы?

Второй хук усадил Витю еще до того, как он только подумал бежать из кабинета.

Доктор стал копаться в своем столе и достал оттуда кипу плакатов с фотографиями, на которых какой-то мужчина расслаблял и совокуплял женщину в естественной среде обитания гомосапиенсов, естественно, голышом без одежды, но явно зная, каким углом показать свою работу, чтоб пациенты доктора видели воочию куда чего надо совокуплять.

– Покажите пальчиком, – обратился он Жанне, – какие позы вам знакомы. Таким образом, мы сразу поймем уровень вашей сексуальной образованности и залатаем прорехи советского и постсоветского невежества в этой интимной теме. Где каждый…

Жанна не слышала продолжения, потому что в ушах звенело и стучало, а перед глазами поплыли красочные прорехи той музы, не самой живописной, к слову сказать, которые латал еще менее живописный муз с огромным лесом посередине тела, между прочим, не постсоветского, а настоящего советского нормального обыкновенного воспитания.

Сидя молча в кафе подальше от здания с кабинетом и плакатами гомосапиенсов, Витек не стал подшучивать над Жанной просто потому, что сам расстроился… В первую очередь, из-за того, что, возможно, толстяк в очках был прав, и прорехи постсоветского воспитания сыграли злую шутку с ним, продуктом воспитания советских родителей, превратив его в обычного деревенского сапога, не могущего удовлетворить свою собственную жену и даже не понимающего, с чего начать. Он ведь и сам извелся, не зная: то ли бросаться на нее, как на амбразуру и латать прорехи, чтоб она забыла все свои капризы, то ли оставить ее в покое, чтоб шла своей дорогой, возможно, вразрез с Витиной. То ли пойти повеситься… Он вообще ничего не понимал! Это сводило сума… И он был так благодарен, когда Жанночка вечером принесла ему любимый ромашковый чай, собранный мамой.., и оповестила, что на следующий четверг записала их на тантрическую йогу, чтоб все-таки улучшить их семейную и… другую жизнь. Витя каждый раз закашливался и захлебывался на слове «половая», никак не мог привыкнуть, что с половой у него что-то не ладится.

– Неунывающая у тебя жинка, – подхихикивал Гена, слушая про поход к доктору по пиписькам. – А я тебя предупреждал. Знаешь, я, конечно, не берусь утверждать на все сто, но что-то тут нечисто… Или она уже! Или собирается! Потому что хочет чего-то новенького, пикантненького, извращенского… В таком возрасте, понимаешь, они уже разнюхали про разные шалости и мечтают испробовать с молодыми жеребцами всякую скверну. А ты нормальный мужик, здоровый, клевый, без всякой хрени в башке… А ей надо, чтоб с припедалью, без хрени ей уже не то, не пикантненько… Ну точно Галина моя!

– Да, а я сам виноват, сапог старый неопытный, толком-то и поз не знаю… Как баран на новые ворота вчера уставился… Потому что все раньше как-то особо и не думали о том, слева-справа или ногой за ухо… с усиками или бородой, пальцами, – Витек сухо выругался в сторону и зло повесил трубку не в силах больше разговаривать и думать на эту тему и с головой окунулся в работу, чтоб забыться. Стал приходить поздними вечерами, чтоб лишний раз не мозолить глаза молодой жене своим плохим настроением и мужским отчаянием.

***

Наконец, наступил четверг, и в модном спортклубе города, в зале с зашторенными окнами, где дымили вонючие свечи, должные поднимать либидо у пришедших на сеанс по тантрическому сексу, начался долгожданный тренинг, на который собралась целая туча людей с ковриками и бутылочками воды. У всех горели глаза, будто в ожидании второго прихода мессии.

Жанна и Витя даже оторопели от такой активности в этом вопросе, совсем не ожидая, что познание своей любви будет происходить в полном зале в тесном соседстве с другими познающими. Однако жаловаться было поздно, и они, как и другие пары, улеглись на коврики и стали внимательно прислушиваться к гуру, знающему о сексе «вроде все», как сказала Жанне Оля, найдя по интернету этого «учителя» с сотнями тысяч лайков и комментариев.

– Он в Тибете, Индии и еще где-то прям практики специальные изучал… Потом расскажешь, если понравится, я тоже пойду, – заверила Оля.

Вите нравилось название «тантрический секс», и хотя он особо ничего не понял из того, что прочитал в Википедии по этому вопросу, но образы Индии и Тибета манили ум… И было радостно и легко на сердце, что не нужно раздеваться: только прийти в удобном трико и притащить воды, жалко, что не еды.

Гуру для начала вызвался ввести в курс теории по этому виду секса, прежде чем приступить к практике, и битый час монотонным голосом рассказывал основы и азы. Когда первый час мягким шипучим песочком пересыпался во второй час лежания и слушания азов, в зале послышалось тихое сопение и еще через минут пятнадцать легкий храп. Легкий храп принадлежал Вите. Жанна, лежа рядом, мучалась желанием разбудить мужа, чтоб он внял анналам тантрического секса, но с другой стороны, ей было жалко будить его, уставшего после тяжелого рабочего дня.

Через еще только час гуру объявил пятнадцатиминутный антракт, после которого должно было начаться само действо, ради которого собственно паре Веселовых пришлось вызвать няню, заплатить кучу денег, галопом прибежать голодными с работы, чтоб успеть заняться тантрическим сексом, лежа на полу спортклуба в угаре волшебных тибетских свечей.

Витя, разбуженный на антракт, похожий на побитого голодного алкаша, ищущего, где бы поесть, выпить и упасть на ночлег, хотел было попросить индульгенции у Жанны, но, взглянув в ее полный надежды взгляд, из последних сил взъерошил свои волосы, растер до красна уши, в мужском туалете поприседал сто раз, чтоб окончательно расшевелиться и проснуться и, в конце концов, бодрячком улечься опять на коврик рядом с женой, чтоб наконец заняться, черт побери, хоть каким-нибудь сексом, раз ей так хочется.

Опять задымили свечи, кое-кто в зале закашлялся, но не стал жаловаться. Включили китайскую монотонную музыку из колокольчиков, ручейка и поющего на иностранном юноши, видимо, тоже специалиста в сексе и, наверное, поющего о сексе… И гуру в зале стал вести своим монотонным голосом всех к оргазму.

Витя храбрился ровно двенадцать минут до того момента, когда надо было представить себя шлейфом души любимой, шелестом утренних капель на теле любимой, ароматом следов любимой на песке… В зале послышался равномерный мужицкий храповый хор. Кто-то, как и Витя, тоже не дождался оргазма и шелестов. Деньги были выброшены на ветер, на утренний ветер ароматов вечерних шлейфов, когда следы денег таяли на песке и в кошельке навсегда.

Секс длился тридцать пять минут, несколько пар так страстно и эффектно охали и ахали, что помешали получить оргазм соседям, сначала разозлившимся, а потом заинтересовавшимся и даже восхитившимся пылом и энтузиазмом в тантрическом сексе, где нужно было заниматься любовью не телом, а умом. Но Витя всего этого не услышал и не увидел, потому что мирно спал в окружении людей, испытывающих оргазм, тесноту, духоту и скуку… кто чем мог.

По традиции на прощанье мастер жал всем участникам руки и желал любви.

– Молодой человек, – обратился гуру, симпатичный русский парень только начисто бритый и в странной сектантской одежде. – Вы не думайте, что если спали, то что-то потеряли. Это была инициация. Во сне многие материалисты подсознанием усваивают информационные потоки даже лучше, чем сознанием в бодрствовании. Во сне отключаются барьеры и благость доходит прямо до сердца, – он дотронулся до футболки Вити, под которой билось мужское горячее сердце, сейчас полное сомнений. А люди вокруг завистливо заохали от такого исключительного внимания к неизвестному парню, проспавшему весь тренинг. – И обязательно настанет момент, когда вы почувствуете то, о чем я говорил, только аромат кожи вашей жены вызовет ураган наслаждения в сотни тысяч раз больше по накалу ощущений, чем любой половой оргазм, испытанный вами за жизнь.

– Благодарю, – сказала Жанна и чуть не прослезилась. Красиво было сказано, но жаль, что это не вернет близость, верно потерянную навсегда, – подумала молодая женщина, глядя на ничего не понимающего мужа, отряхивающего благость с места, где недавно лежала сектантская рука.