Сказ про закладного Евпатия

– Батька! – бросился к нему в объятия. А отец родной, будто марево, в тело сыновье вошёл и растворился, осеняя Духом Святым, от чего засветлел молодой человек, будто солнышко его изнутри подсвечивать принялось.

– Родовому духу почёт и слава! – поклонилися головы отцу Боронаву. – Воля ваша!

В этот момент вся огнём объятая, сама сгореть рискуя от пламени сердечного, Капотана руками огненными землю стала поднимать, горсть за горстью, перст за перстом, пылинка за пылинкой, пока в месте убиенном не увидела сына своего единственного и пролила слезу материнскую, целительную, которая, словно живая вода, окропила тело сыновье и оживила его. Встал Евпатий и припал к ногам материнским со слезами в глазах.

– Благо, сына, боги с нами, – говорила мать, обнимая чадо своё непутёвое.

– Два раза ты мне жизнь подарила, матушка, – отвечал благодарный сын. – Во век не расплачусь с тобой за подарки такие.

– Платы не берёт мать за любовь. Однако ж счастливой меня и родовой наш дух сделать в силах ты, продлив наши часы в жизнях внуков и правнуков, а также в делах своих праведных и славных.

– Сам хочу! Жизнь потерявши только, понял я, что значит счастливым ходить: везде родные, близкие, друзья, дела, мечты да планы. Жить хочется – мочи нет! Столько всего впереди!

И вспомнил Лелолель светлые лица своих друзей, коих более не чаял увидеть, а также встречу с отцом родным, вступившимся за него перед охранниками мира Навного, Константина византийского горожанина, супружников Яропера с Ладосвентой, чью любовь чуть не угробил по незнанию… И так ему хорошо в этот момент сделалось, что даже цыгане негодные, что кучкой поодаль стояли, трясясь, ожидая отмщения, и те Евпатию перстами судьбы показалися:

– Ну что, неладные, будем над вами суд вершить праведный? Али клянётесь бросать дрянные дела? – и на них пошёл с объятиями раскрытыми, благодарными.

Ох и крику, и визгу было! Кони от страха с привязи рвались и в разные места разбегались.

– Меч верните, поганые! – кричал Леловель, смеясь.