Попытка ловли солнечных зайчиков

Вместо предисловия

Сказка о Солнечном человеке

Ходит по свету Солнечный человек. Люди ему радуются. Солнечный человек очень весёлый и добрый, и немного смешной. Он умеет петь и играть на самых разных инструментах. Он умеет придумывать всякие интересные вещи. И везде, где появляется Солнечный человек, становится немного теплее и светлее.

А потом Солнечный человек уходит – он никогда и ни с кем не остаётся надолго.

Большинство людей вскоре забывают Солнечного человека. Они погружаются в свою привычную жизнь, и лишь иногда вспоминают, как однажды на их пути встретилось что-то яркое и необычное.

Но остаются и другие люди. Они так хотят вернуть этот свет и связанное с ним ощущение счастья, что их жизнь неизбежно меняется. Кто-то начинает писать стихи или музыку, учится играть на разных музыкальных инструментах. Кто-то просто стремится стать хорошим и добрым человеком. Ведь солнечный свет рождается в душах людей по-разному.

Не все становятся яркими, не все становятся солнечными, и путь у каждого свой. Но встречают друг друга светлые люди и изменяют этот мир, и вот уже кому-то ещё стало светлее и теплее.

А только и было когда-то – шёл по земле человек, и за его спиной вставало солнце…

ДЕТСКИЕ ИСТОРИИ

Творческая личность

Рабочий день школьного психолога Ирины Ивановны переполнен самыми разными делами. То педсовет, то доверительные беседы с оболтусами, попутавшими берега и потерявшими границы. А еще ежедневная бюрократическая рутина. А еще уроки по безопасности жизнедеятельности в старших классах. Профильных специалистов в школе катастрофически не хватает, а обязательную программу никто не отменял, вот и крутятся все, как могут. Директор попросила, как тут откажешь?

Мама первоклассника Серёжи пришла сама. Просто спросила у секретаря, кто недавно тестировал 1 «Б», секретарь позвонила Ирине Ивановне. Ирина Ивановна маме Серёжи даже обрадовалась: в кои веки хоть кто-то из родителей проявил интерес к психологической службе школы. Мальчика Серёжу, светловолосого и кареглазого, Ирина Ивановна запомнила хорошо, но на всякий случай достала папку со своими записями.

– Ваш Серёжа – очень умный, способный, развитый мальчик, – начала она. – Он выполнил почти все мои задания правильно. Кроме одного. Потому что отвлёкся, не услышал условия, поторопился с ответом. Сразу хочу сказать, что вам очень повезло с учительницей. Софья Тимофеевна – прекрасный методист, она сможет многому научить Серёжу. Только надо тренировать внимание и контролировать поведение. Вы заметили, что он у вас какой-то слишком возбуждённый? Долго спокойно сидеть не может, сразу начинает ногой постукивать.

– Я хочу перевести ребенка в другой класс, – сказала Серёжина мама.

– Да вы что? – вскинулась Ирина Ивановна. – И куда же?

– В 1 «В», там есть свободное место.

– Куда? В 1 «В»? Вы хоть знаете, кто там учитель? – всё больше «закипала» Ирина Ивановна. – Да разве она может сравниться с Софьей Тимофеевной? Вы совершаете огромную ошибку.

Взгляд Серёжиной мамы наполнился неподдельным страданием, но она тихо и твёрдо повторила:

– Я хочу перевести Серёжу в другой класс. Его травят одноклассники. Они его бьют, унижают. Серёжа отказывается идти в школу и плачет по ночам.

– Вы его просто жалеете, – примирительно сказала Ирина Ивановна. – Это же мальчишки. У них всегда будут какие-то драки и ссоры. Вы думаете, в классе «В» ничего подобного не будет? Там тоже не всё хорошо. В общем, подумайте, поговорите с Софьей Тимофеевной. Пусть она примет меры.

На этом Ирина Ивановна дала понять, что разговор окончен.

Переводы учеников из класса в класс в пределах одной параллели всегда были большой проблемой. Каждому такому случаю, как правило, предшествовали долгий затяжной конфликт или громкий и безудержный скандал. И совсем не важно, кто с кем выяснял отношения: учитель и ученик, учитель и родитель или ученики друг с другом. Отголоски этого скандала кругами расходились по всей школе. Потом переход ученика из класса в класс становился свершившимся фактом, и причинами этого перехода начинали интересоваться те, кто до сего момента был не в теме. Скандал продолжали обсуждать во всех подробностях и на всех уровнях. История обрастала вымыслами и домыслами, школа несла репутационные потери, внутри педагогического коллектива нет-нет да и проскакивали искры. Директор смотрела укоризненно: «Мол, что же вы, Ирина Ивановна?..» В общем, чем меньше резких телодвижений на вверенном Ирине Ивановне пространстве, тем лучше.

Серёжина мама училась в те времена, когда перевод школьника из класса «А» в класс «Б» даже не обсуждался. Собирая свои вещи, она взяла в руки тонкую папочку, и вдруг спросила:

– А хотите я покажу вам Серёжины рисунки? Серёжа уже три года ходит в кружок рисования, преподаватель его хвалит.

– Конечно, хочу, – ответила Ирина Ивановна, нисколько не покривив душой. Эту часть своей работы психолог очень любила. Сколько семейных тайн выплыло на поверхность после тщательного анализа детских каракулей.

Мальчик Серёжа рисовать умел. Его рука ещё не приобрела необходимую твёрдость, и формы предметов и существ иногда вызывали улыбку. Но странным образом эти неправильные фигуры, созданные при помощи нескольких неровных мазков краски, издалека казались живыми, со своим собственным характером и биографией.

Мальчику Серёже хорошо давался цвет. Оттенки, которые он получал, смешивая стандартный набор красок, смотрелись свежо и интересно. Ирина Ивановна перебирала рисунки, Серёжина мама комментировала.

– А это Серёжа нарисовал во время каникул. Посмотрите внимательно – вы ничего не узнаёте? Это же наш школьный двор. Вот школьный стадион, вот дома вокруг, а это – наш красный клён.

На самом деле Серёжиной маме совсем не нравился этот рисунок. Она считала, что Серёжа рисовал его кое-как, не стараясь. Верхнюю половину листа сынок замазал некрасивым фиолетовым цветом, темным золотом из полузасохшей банки нарисовал поверх силуэты многоэтажек. Трава на школьном дворе была почему-то холодного бирюзового оттенка. Единственное, что удалось – это дерево, полыхающее огнём красных и жёлтых листьев. Не узнать его было невозможно. В первых числах осени, когда всё вокруг – и трава, и большинство деревьев – ещё оставались зелёными, старый клён на школьном дворе становился центром притяжения детей и взрослых из трёх соседствующих микрорайонов. Начиная с концов нижних веток, красный клён постепенно разгорался восхитительным алым цветом, кое-где разбавленным пятнами желто-золотого и желто-лимонного. Потом алый и золотой вытесняли все остальные цвета. На фоне еще зеленых берёз красный клён казался огромным костром. Дети и взрослые охапками собирали опавшие листья и уносили домой, чтобы поделиться этой красотой с родными и близкими.

– Школьный двор, говорите, – повторила Ирина Ивановна.

Серёжина мама отвлеклась от рисунка. Ирина Ивановна имела вид человека, обнаружившего в детской комнате ядовитую змею.

– Когда ребёнок помещает в середину рисунка ярко-красный предмет, это может быть признаком скрытой агрессии, – продолжила психолог. – Так что же у вас случилось?

– Да всё у нас уже случилось, – завелась Серёжина мама. – Вот, например, недавно Серёжа пришёл из школы особенно грязный и мятый. Я начала выяснять, в чем дело. «Мама, – сказал довольный сынок, – я сегодня был ёжиком». «Вы играли в театр?» – спрашиваю. «Нет, – говорит, – на меня напали, и я применил тактику бронекомочка. Я упал на пол, вот так сжался, они меня таскали-таскали по полу, а развернуть не смогли». Я похолодела: «Почему же ты не убежал?» А он отвечает: «У меня не было возможности».

Ирина Ивановна представила в этой ситуации своего маленького внука, и ей стало не по себе.

– А что же учительница?

– Учительница ничего не заметила.

– Почему вы хотите перевести Серёжу именно в 1 «В»? – спросила Ирина Ивановна.

– В 1 «В» у Серёжи учатся два друга и две подружки. Одна ещё с детского сада – Катя Шишкова. Она такая маленькая, тихая, мальчишки на нее внимания не обращали. А однажды Серёжа пришёл и сказал, что Катя в него влюбилась. И было видно, что ему это приятно.

– Девочки – это хорошо, – согласилась Ирина Ивановна. – Друзья-мальчишки могут найти себе других друзей, предать. А девочки дадут Серёже то, что ему сейчас так не хватает для поднятия самооценки – дружбу, принятие среди сверстников. В общем, идите обратно к секретарю и пишите заявление на перевод Серёжи в 1 «В».

– Я не знаю, что сказать Софье Тимофеевне. Она обидится.

– Софья Тимофеевна обидится в любом случае, что бы вы ни сказали, – отрезала Ирина Ивановна. – Но она – сильный человек. Она примет эту ситуацию. Вы – мать. В первую очередь вы должны думать о том, чтобы защитить своего ребенка, пока он сам не умеет это делать.

– Спасибо.

Серёжина мама, наконец, улыбнулась, и Ирина Ивановна поняла, в кого у Серёжи такие чудесные ямочки на щеках.

– Я могу оставить это у себя? – психолог показала на рисунок с красным деревом.

– Конечно!

Ирина Ивановна проводила Серёжину маму до двери, потом вернулась за стол и положила злополучный рисунок прямо перед собой. «Как они это делают?» – прилетела первая мысль. От картинки, нарисованной неопытной детской рукой, ощутимо веяло напряжением и угрозой. Ирина Ивановна повела плечами, прогоняя холодок между лопатками. Тревожный фиолетовый, неправильный зелёный, полыхающий огнём алый. Дома-многоэтажки, схематично нарисованные поверх фиолетового фона-неба, доходили до верхнего края листа, брали в кольцо. Не убежать. Тусклые бойницы окон смотрели слепо и безжизненно. Школьный двор, в реальности заставленный разными спортивными снарядами, превратился в ровную бирюзовую поверхность. Негде спрятаться. На контрасте с бирюзой жёлто-красное дерево в центре просто светилось. Чуть в стороне от дерева юный художник нарисовал маленькую фигурку в синей форменной курточке и синих форменных брюках. Больше на школьном дворе никого не было – ни людей, ни животных. Одинокая маленькая фигурка в окружении огромных домов. От вытянутых вверх рук нарисованного мальчика разлеталось облако жёлтых и красных сполохов. Наверное, это должно было означать радость первого листопада. Но мальчик посреди голубовато-зелёной травы казался скорее магом, творящим дикую и необузданную огненную стихию. И когда эта стихия наберёт силу, она снесёт всё, что окажется на её пути.

«Не о том мы детей тестируем, – подумала психологиня. – Другое дело, хотим ли мы всё это знать, и что мы будем с этим знанием делать».

Первоклассника Серёжу перевели из класса «Б» в класс «В» меньше чем за неделю. Положительные изменения не заставили себя ждать. Замечая Серёжу в компании таких же подвижных и жизнерадостных мальчишек и девчонок, Ирина Ивановна чувствовала себя стрелочником, вовремя отправившим аварийный состав на безопасный путь. Удовлетворение от хорошо проделанной работы согревало изнутри: «Кажется, пронесло…»

Маленькая балерина

Эта история произошла много лет назад. Довелось мне посетить вечер одноактных балетов в Нижегородском театре оперы и балета. В первом отделении показывали «Шопениану», во втором – «Кармен-сюиту». Очень удачная комбинация. Сначала восхищённым взорам публики предстают нереальные воздушные создания. Зритель успокаивается, расслабляется, настраивается на восприятие прекрасного. После антракта в зале становится жарко, страсти кипят, возбуждение нарастает. И по окончании спектакля артистов ждут уже не вялые хлопки, а бурные аплодисменты, переходящие в овации. Ещё надо сказать, что дело было зимой. Отопление в провинциальных театрах весьма условное. Зрители это знают и одеваются соответственно.

Итак, «Шопениана». Зал, на удивление, полон. По сцене порхают феи в пышных юбках и с маленькими прозрачными крылышками на спине. Феи порхают, порхают, образуют друг с другом живописные группы. Красивая, легкая музыка настраивает на лирический лад.

И тут из глубины зрительного зала по центральному проходу прямо к сцене выходит маленькая девочка двух или трёх лет. Девочка повязана крест-накрест большим серым пуховым платком, на ногах у девочки маленькие вышитые валеночки. Не отрывая глаз от волшебных созданий, девочка доходит до первых рядов и упирается в оркестровую яму. Дальше идти некуда.

На сцене танцует ослепительной красоты девушка. Девочка смотрит на неё без единого слова, и вдруг как заворожённая начинает повторять движения солистки. Такой себе маленький крепенький гриб-боровик, перевязанный мохнатым платком, ставит ноги в валенках в балетные позиции, поднимает руки, кружится и даже немного подпрыгивает.

– Ла-ла ла-ла-ла ла-ла-ла-ла, – выводят свою мелодию скрипки.

– Топ-топ топ-топ-топ, – вторят им маленькие валенки.

– Ла, ла-ла-ла-ла, – запевают флейты.

– Топ-топ топ-топ-топ, – подхватывают валенки, и вибрация пола амплитудой три-четыре балла слегка подбрасывает кресла в партере.

Озадаченный дирижёр в оркестровой яме пристально всматривается в лица своих музыкантов, пытаясь понять, откуда взялась ещё одна партия ударных, и кто из скрипок так безбожно фальшивит. Бедняге невдомёк, что визгливые ноты, не указанные в партитуре – это приглушённые всхлипы и сдавленные рыдания зрителей.

Возбуждение в зале постепенно передаётся артистам. Балетные па в валенках видят все.

Выскочив из задней кулисы, солистка в несколько больших прыжков пересекает сцену, допрыгивает до переднего края, принимает красивую позу, и вдруг как-то подозрительно качнувшись, буквально падает в ближайшую кулису. Группа танцовщиц, натянув на лица полуулыбки, пытается сохранить строй в хороводе. Только железная балетная выучка и дисциплина помогают им закончить свой номер вместо того, чтобы убежать прочь с диким хохотом.

Когда вся труппа скрылась за кулисами, в зале раздались аплодисменты. Воспользовавшись моментом, к сцене подбежала какая-то женщина, подхватила маленькую балерину на руки, и скрылась в подбалконном полумраке. Больше я их не видела, но вся эта история до сих пор необычайно ярко стоит у меня перед глазами.

Маленькая девочка, танцевавшая «Шопениану» в пуховом платке и в валенках, о чём ты мечтала, когда выросла? Сбылась ли твоя мечта?

Проделки кашееда

Детский сад маленький Антошка возненавидел с самого первого дня. Мама когда-то обещала, что в детском саду у Антошки появится много друзей, что они будут вместе играть. Ага, как же. «Туда не ходи, сюда не ходи, не трогай, положи на место, не кричи, не бегай, сиди тихо!» Ну, и совсем уже невыносимое: «Всем спать, я сказала!» Спать днём Антошка не любил. Да и как тут уснёшь, когда с соседней кровати пинаются, а из-за неплотно прикрытых дверей доносится весёлое чириканье воспитательниц. Обрадовались, понимаешь, чай пьют с печеньками, а ты тут лежи, скучай.

В общем, в детском саде Антошка разочаровался. Последней каплей стала глупая песенка, которую они разучивали на музыке: «Антошка, Антошка, пойдём копать картошку!» Некоторые дети очень смеялись и пальцем на Антошку показывали. И Антошка решил, что в садик он больше не пойдёт. Вот так: не пойдёт – и всё! Мама, конечно, расстроилась, даже заплакала. Ей на работу надо, а с детьми на работу нельзя. И тогда Антошка заболел. Мама взяла больничный, и две недели Антошка прекрасно провёл дома вместе с мамой. Потом участковый врач решила, что Антошка уже совсем здоров и выписала его.

За время болезни Антошка вроде как даже соскучился по своим приятелям по группе. Поэтому он дал себя уговорить, и поутру мама опять привела его в детский сад. Там ничего не изменилось. Услышав ещё на пороге пронзительный голос воспитательницы, Антошка развернулся и чётко сказал маме: «Пойдём домой!» Мама отказалась. И тогда Антошка закричал во всё горло: «Я сказал, пойдём домой!» Детский сад содрогнулся, стены завибрировали. Из группы выскочила младший воспитатель (а по-простому – нянечка) и увела плачущего Антошку с собой.

Нянечка Арина Владимировна была добрейшей души человеком. Собственно, она Антошку с детским садом и примирила. Точнее даже не она сама, а каша. Да-да: каша. Кашу Антошка очень любил. Каждое утро мама варила ему на завтрак кашу: овсяную, гречневую, манную, рисовую. Когда Антошка пошёл в детский сад, мама продолжила кормить его с утра кашей, а то вдруг сынок не найдёт на столе ничего съедобного и весь день будет голодным. С обедом так оно и было, но на завтрак – другая история.

Садиковские повара приходили на работу очень рано и сразу же ставили на плиту огромную кастрюлю под кашу. И хоть варилась каша из самой обычной крупы, ко времени завтрака каша успевала хорошо настояться и разбухнуть. Антошкина мама варила кашу из мелких хлопьев – для скорости. Антошке нравилось, но садиковская каша из пухлого мягкого зерна понравилась ему больше. И Антошка подумал, что в садике, в общем-то, не всё так плохо.

Нянечка Арина Владимировна работала в детском саду давно. Она видела, что некоторые дети кашу не любят и не едят. Садик был прогрессивный, заставлять малоежек было не принято, и после завтрака их каша оказывалась в мусорном ведре. Арина Владимировна по этому поводу очень переживала, а потом придумала свою методику. Она стала раскладывать полную норму каши известным кашеедам и тем, кого она считала неопределившимися. Записные кашененавистники получали только половину нормы. Если после них нетронутая каша летела в мусорное ведро, было уже не так обидно. Зато в кастрюле оставалось ещё немного каши на добавку, и любой ребёнок, быстро расправившийся со своей порцией и поднявший руку, мог получить ещё. Напрасно заведующая стращала Арину Владимировну внезапными проверками. Арина Владимировна со всем соглашалась, а делала по-своему.

То, что Антошка кашу обожает, было видно сразу. Накладывая его тарелку, Арина Владимировна набирала в ложку чуть-чуть побольше, и всё равно шустрый мальчишка был первым в очереди на добавку. Добавка полагалась только одна и не всегда в полном объёме, потому что количество кашеедов и кашененавистников менялось в зависимости от вида каши. Антошка присмотрелся внимательнее к соседям по столику. Сосед справа – Федя – был идейным ненавистником каши любого вида. Свою порцию каши он просто не замечал: стоит и стоит, его не касается. Предприимчивый Антошка подговорил Федю меняться. Чуть взрослые отвернутся, Антошка забирал к себе тарелку с Фединой кашей, взамен ставил свою пустую, а Федя вдобавок получал Антошкин бутерброд с маслом и сыром.

Когда Федя в первый раз вернул пустую тарелку из-под каши, Арина Владимировна очень удивилась. Она похвалила мальчика и предложила ему добавки, но Федя почему-то стиснул зубы и помотал головой. Со временем Арина Владимировна догадалась, что Федя становится кашеедом только когда рядом сидит Антошка. Если Антошка болеет и в садик не ходит, Федя кашу не ест. Но Арина Владимировна никому ничего не сказала и только иногда посмеивалась, глядя с какой ловкостью Антошка меняет тарелки.

Дети росли, Антошкина младшая группа превратилась в среднюю, потом – в старшую. Порции каши оставались такими же небольшими. Антошка престал завтракать дома перед садиком, но в садике не наедался. К тому времени кашененавистник Федя стал ему хорошим приятелем, и Антошка уговорил Федю просить добавки. Таким образом, на завтрак Антошке перепадало по три-четыре тарелки каши. Сытый, довольный ребёнок с философским спокойствием слушал вопли воспитательниц в свой адрес, пропуская их над головой как дуновение ветра. И хотя детский сад Антошка так и не полюбил, ходил он туда без скандалов и понуканий, тем более, что в садиковской группе у него появились друзья и товарищи по играм.

Однажды утром Антошке крупно повезло. Кормили кашей «Дружба». Сладкая, воздушная, сливочного цвета и вкуса. Антошка съел свою порцию, получил добавку, съел порцию Феди, добавку Феди, а ещё одну тарелку каши Антошке отдала Вика в обмен на компот. После завтрака воспитатель усадила детей рядком – разучивать стихи к предстоящему утреннику. Антошка, который давным-давно всё запомнил, лениво смотрел в окно и ждал, когда же, наконец, дадут команду одеваться на прогулку. После долгих пасмурных дней выглянуло ослепительное весеннее солнце, на кустах внизу порхали и перепрыгивали с ветки на ветку маленькие птички. Антошка думал про красно-синий мячик, припрятанный им вчера в углу веранды, и про новую зелёную машинку в кармане куртки. Окружающий мир переливался радужными цветными стёклышками. Жизнь, определённо, удалась.

Тайная опора

Ангелы-хранители получают своих подопечных по велению свыше. А там уж как повезет.

Одному ангелу достался не ребёнок, а просто сказка. Девочка. Когда другие младенцы истошно орали, требуя то одного, то другого, она только улыбалась. Родители назвали её старым русским именем Евдокия – в честь прабабушки. Незаурядная была женщина. Прошла все войны и революции с гордо поднятой головой, и детей своих сохранила, и внуков на путь истинный наставила. Маленькая Евдокия бабушкин решительный характер не унаследовала, а потому была для всех просто Дусей.

Никаких особенных хлопот Дуся не доставляла: собак не дразнила, куда не просят, не лезла, дорогу переходила исключительно по пешеходному переходу и на зелёный свет. В общем, ангел был рядом с ней не столько для охраны, сколько для порядка. Потому что положено.

Когда Дуся пошла в третий класс, у них появился новый ученик – Дима. Второгодник. Но у него была уважительная причина: он пропустил целый год в школе из-за травмы. Историю Димы родители рассказывали своим непослушным детям в назидание и поучение. О том как трое пацанов лазили по крышам самодельных гаражей, как Дима пытался перепрыгнуть с крыши на крышу, поскользнулся и улетел вниз спиной вперед. Внизу оказались старые доски с торчащими гвоздями, какая-то арматура. Всё сложилось так неудачно, что сначала думали, что Дима вообще никогда не сможет ходить. Но врачи совершили настоящее чудо: Диме сделали несколько операций, и со временем он научился ковылять, опираясь на два костыля.

Каждое утро мама приводила Диму в школу, а после уроков забирала домой. Началка училась на первом этаже, поэтому в хорошую погоду Дима с помощью одноклассников выходил из класса и ждал маму на крыльце школы.

Так было и в тот злополучный день. Последний урок отменили. На календаре – конец сентября, но солнце припекало по-летнему. Дусины одноклассники высыпали на школьный двор, соорудив на крыльце горку из рюкзаков и ранцев. Дима вышел последним. Сел там же на ступеньках, костыли поставил к стене. Один костыль соскользнул и упал. Пробегая мимо, Дуся подняла его и поставила рядом с Димой. Дима пробормотал слова благодарности, но в его глазах Дуся увидела затаённую боль и отчаяние.

Рядом пронеслась Дусина подружка, кто-то кого-то осалил. Дусю подхватили и увлекли в гущу догонялок и выбивал.

Ангел, ответственный за Дусю, не носился как угорелый. Никому не видимый, он находился у стены школы, в самом тихом месте. Дети прыгали, бегали, кидали мяч. Поэтому никто не обратил внимания на молодого человека в сером спортивном костюме с капюшоном, низко натянутом на голову. Молодой человек вошёл в ворота, ведущие на школьный двор, и направился к воротам на противоположной стороне. На плече молодого человека висела небольшая спортивная сумка. Проходя мимо крыльца, молодой человек неуловимым змеиным движением угнездил свою сумку среди детских рюкзаков и молниеносно скрылся.

И тут ангел почувствовал опасность. Непонятным образом она исходила от входа в школу. Между тем, за Дусей пришла мама. Увидев её, Дуся побежала, чтобы забрать свой рюкзак. Ангел попытался её остановить. Он подвернул под ноги девочке небольшой камень. Дуся споткнулась, упала, но тут же встала и, хромая, доковыляла до кучи рюкзаков и сумок. Её рюкзак лежал в самом низу. Едва она потянула за ремень, раздался взрыв…

Когда клубы дыма рассеялись, ангел не узнал школьный двор. Всё вокруг было усыпано обломками камней и бетонной крошкой, в воздухе летали обгорелые страницы из учебников и тетрадей. А рядом с ангелом стояла Дуся, совсем не похожая на себя. Напряжённая и серьёзная, она смотрела туда, где столпились взрослые, и где какая-то женщина уже даже не кричала, а просто выла на одной ноте сорванным хриплым голосом…

Здесь же, возле стены, ангел заметил Диму. Вероятно, его отбросило взрывной волной, и теперь он лежал совершенно неподвижно. Рядом с Димой стоял его собственный ангел.

– Он что, тоже умер? – спросила Дуся у ангела Димы. Тот покачал головой.