Мой хранитель земных душ

Пролог

Обычный солнечный день, который Лина Куппер решает провести в библиотеке, где так часто пропадает, читая английскую классику и скрываясь от надоедливой матери. В помещении душно, но она пытается отвлечься от этой погоды за книгой. Сегодня это римская мифология, которой девушка заинтересовалась не так давно. Она читает ее уже минут сорок и делает заметки, будто они ей пригодятся.

Спустя какое-то время, когда девушка доходит до пятидесятой страницы, замечает, что лист вырван, и негодует так сильно, что не раздумывая подходит к молодому парню ее возраста с яркой претензией:

– Извините, но тут страница вырвана, – уверенно говорит она, показав книгу сотруднику библиотеки.

К ней поворачивается привлекательный парень с карими глазами, так тщательно осмотревший ее, что она почувствовала себя обнаженной. Его темные волосы кудрями падали на лоб, отчего у девушки появилось странное желание поправить их.

– Прошу прощения, сейчас посмотрю, – говорит тот таким нежным голосом, что Лина буквально тает.

Обычно она не особо обращает внимание на парней, так как слишком занята учебой и саморазвитием, но сейчас почему-то ей захотелось прогулять лекции в университете ради этого парня, которого, судя по бейджику, зовут Питер.

– Извините, видимо, хулиганы вырвали, – обреченно пожимает плечами тот, захлопнув книгу, которая так заинтересовала девушку.

К ее стыду, он замечает пытливый голубоглазый взгляд Лины, которая не может оторваться от Питера. Даже его голубая рубашка кажется чем-то особенным для нее. Но что самое странное, что тот разглядывает ее глаза с таким же интересом. Со стороны они выглядят как два школьника на первом свидании, которые не знают, что друг другу сказать.

Это довольно неловко, поэтому Лина произносит:

– Да, просто я как раз начала читать про богиню Венеру, поэтому хотелось бы дочитать.

Питер бегло осматривает страницы и улыбается:

– Любите римскую мифологию?

– Так, интересуюсь, – пожимает Лина плечами, рассматривая родинку на лице парня. На самом деле она целыми днями читает истории из римской мифологии, так сильно жалея, что родители ее назвали не в честь богини любви. Но малознакомому симпатичному парню это знать необязательно.

А Питер так же рассматривает лицо Лины, но девушка этого даже не замечает, увлеченная размышлениями о его родинках на щеке.

– У вас красивые глаза, – неосознанно говорит тот, после чего оба смущаются и улыбаются. – Эм… Да, мне тоже нравится римская мифология. Почитайте легенды о Марсе. Интересная штука.

– Вам нравится бог Марс? – спрашивает Лина, желая поддержать разговор.

– Так, интересуюсь, – смеется тот, и девушка подхватывает.

Они снова просто смотрят друг на друга, словно в глазах ищут какую-то правду. Оба замечают ту легкость между ними, которая ощущается как беззаботный смех на вечерней даче с бокалом вина в руке. Ту искру и это странное ощущение чего-то отдаленно родного, будто они знакомы. Но никто не понимает, что это значит.

– Я могу принести такую же книгу на складе, – предлагает Питер, уже собравшийся идти после кивка девушки, но останавливается: – Или, может, я сам вам расскажу о боге Марсе и богине Венере за чашечкой кофе напротив библиотеки?

Она соглашается, даже не подозревая, что это значит.

Секунду назад Питер произнес очень важные слова, которые дали бы объяснение всему. Но они не помнят, не знают или просто не хотят говорить.

Но те двое пошли на обед, совсем не подозревая, что исполнилось их самое главное желание.

1 глава

Сиэтл сегодня плачет – надеюсь, только от счастья.

Сегодня я, как всегда, опаздываю. Встала на час раньше из-за чертового не прозвеневшего вовремя будильника, который я и так проклинаю каждый день! Словно он обиделся на меня из-за этого…

– Черт, Эми, почему не разбудила? У тебя же выходной! – ругаю я соседку, которая спокойно попивает чай, улыбаясь над очередной шуткой глупого ток-шоу, который мне всегда наскучивал.

Подруга резко оборачивается, даже немного пролив чай. Голубые глаза остро смотрят в мою сторону, пока я натягиваю черные чулки. Сломанным ногтем немного зацепляю колготки, но, к счастью, не рву их.

– Боже, Венера, прости! – положа руку на грудь, с раскаянием говорит она. – Я совсем забыла, что ты сегодня выходишь на смену. Извини, правда!

Но у меня совсем нет времени на обиду и ругань, потому что Глория может убить меня за то, что я опоздаю в бутик на два часа. Поэтому чем быстрей соберусь, тем лучше это будет для моей шкуры.

Времени на макияж совсем нет, но я крашу губы коричневой светлой помадой и в спешке ресницы. После еще подчеркиваю брови, потому что в бутик без косметики мне прийти просто противозаконно! Особенно когда такая строгая начальница, у которой должно быть все идеально. Но кто я, чтобы жаловаться?

Работаешь себе, попивая вкусный кофе, который продается за углом, среди дорогущих и изысканных вещей. В бутик заходят отчасти аристократичные и довольно богатые люди, которых надо всего лишь проконсультировать. Хотя не могу скрыть тот факт, что эти люди бывают довольно заносчивыми – иногда так и хочется врезать по их деловой физиономии. Но если я так сделаю, конечно, Глория меня в порошок сотрет. Поэтому каждый раз я просто киваю и улыбаюсь, даже если меня оскорбят. Хотя, наверное, это единственный минус, который все равно кажется мелочью по сравнению с тем, что бутик находится почти в центре Сиэтла, и поэтому зарплата там что надо. К тому же мне грех жаловаться, ведь эта работа сама меня нашла.

Однажды я просто зашла в этот бутик – в то время я считала каждую копейку и носила трусы «на каждый день недели», – чтобы посмотреть, как выглядит шикарная одежда, на которую у меня никогда не было средств. Там со мной познакомилась Глория – по чистой случайности я грамотно подсказала девушке, которая не могла выбрать платье; видимо, тогда я одевалась так плохо, что меня легко можно было спутать с консультантом. Глория увидела это и на свой риск предложила мне место продавца-консультанта. Я прошла всевозможные тесты, и, похоже, та не прогадала. По ее словам, она сразу увидела во мне вкус и потенциал. Я ей до сих пор не верю, потому что ее тактичность порою чересчур театральна.

С этими мыслями я надеваю любимые кожаные сапоги, которые приобрела в бутике Глории. Нет, все-таки я люблю свою работу, поэтому готова вставать в шесть утра, чтобы приходить вовремя. Так что завтра (или послезавтра) я уж встану – обгоню солнце, которое всегда будит меня своими теплыми лучами.

Когда я уже готова к выходу, в последний раз смотрю в зеркало и бросаю взгляд на подругу. Она дергает ногой – значит, переживает.

– До вечера, Эми! И прости, что накричала. Ты меня знаешь, – пожимаю плечами я.

Когда выхожу на улицу, Сиэтл встречает меня дождем. Крупные капли медленно падают с неба, намереваясь намочить все улицы, словно те превратились в пустыню. Я не расстраиваюсь, ведь дождь в феврале не такая большая редкость. Поэтому просто натягиваю капюшон и иду дальше, не обходя лужи, потому что даже на это времени нет – важна каждая чертова секунда.

Смотря на серое небо и стекающие по стеклам зданий капли, сразу же вспоминаю, как в детстве во время дождя бегала по зеленой траве, наблюдая за птицами, которые умывались под потоком ливня. Они радовались ему, ведь в тот месяц дождь заставил себя ждать. Маленькая я удивилась, что птицы радуются какому-то дождю. Они пели, даже танцевали – их ликование было такое яркое, что я начала наблюдать за ними. Не поверила, что это настоящие птицы, ведь чему тут радоваться? Дождь – это всего лишь дождь. Дерево – всего лишь дерево, и таких миллионы, как и капель, падающих с неба (хотя их, конечно, намного больше, но тогда я даже не знала таких чисел). Я просто легла, не обращая внимания на то, что была вся мокрая, и с улыбкой смотрела на птиц. И только потом поняла, что радовалась вместе с ними – просто ребенком не умеешь ценить такие моменты. Но оказывается, это очень важно – я осознала это в тяжелый период своей жизни, когда вообще не понимала, зачем живу. И лишь с тех пор начала искренне ценить все то, что приносит мне хотя бы толику радости и удовольствия.

Поэтому дождь – это для меня некое напоминание о том, что я живу. Радуюсь. Что я на планете Земля и не просто так здесь родилась. Дождь – напоминание о жизни. Именно поэтому я никогда не презираю его, даже когда тот совсем некстати. Я всегда рада его приветствовать.

Вернувшись в реальность, прячусь под крышу какого-то магазина, стараясь найти приложение в телефоне и заказать такси, потому что на автобусе ехать долго. Но жадничая минутами, я выхожу под дождь, пытаясь прикрыть телефон руками и головой – жалкое зрелище. Но мне плевать, пощада Глории сейчас важнее.

Впереди дорога, которую я спешно прохожу. Вокруг город – все уже давно проснулись. Шум машин, людей, дождя – все это сбивает меня, но я пытаюсь никуда не врезаться и не нажать ненужную кнопку в телефоне. Но, похоже, я не Юлий Цезарь, ведь в следующую секунду теряю контроль… Погружаюсь в телефон, совсем позабыв о том, что вокруг куча машин, да и в целом – мегаполис! Поэтому я игнорирую красный цвет и иду вперед, бубня себе под нос ругательства в адрес приложения.

Потом слышу громкий сигнал машины, который буквально глушит меня, и я чуть не роняю телефон на мокрый асфальт. Ноги подкашиваются, а сердце замирает. Кажется, впервые я так близка к смерти.

Но меня спасает чья-то рука.

Чувствую прохладную и крепкую ладонь, которая тянет меня назад, отчего я вскрикиваю, но поддаюсь силе человека. Это оказывается высокий мужчина. В глаза сразу бросается деловая черная кепи, которая прикрывает его короткие темные волосы. Он смотрит на меня пронзительными зелеными глазами, которые секунду назад были почти черными, но вмиг зрачки сужаются, представив глубокий оттенок леса. Они холодные, блестят как стеклышки – и вправду, даже губы не дрожат. Хотя его взгляд довольно обеспокоенный.

Он медленно убирает руку, внимательно смотря на мою реакцию. А я все изучаю его черты лица, которые почему-то кажутся мне знакомыми: угловатые щеки, скулы, выразительные глаза, тонкие губы и родинка над бровью… Наверное, со стороны сейчас я выгляжу нелепо.

– Вы в порядке? – вдруг произносит он, поправляя свой головной убор. Кажется, будто он улыбается, но его лицо каменное. Будто говорят одни глаза.

Меня как молнией бьет. Словно секунду назад я была в трансе, потому что только сейчас вспоминаю, что тороплюсь. Что на улице идет дождь, который застилает глаза и смывает к чертям весь макияж.

– Да, спасибо, извините, – бурчу я и улыбаюсь напоследок.

После загорается зеленый свет, и я сломя голову бегу через дорогу, вытирая мокрый лоб. Все вокруг как нормальные ходят с зонтами – и лишь я, как всегда, решаю выделиться. Хотя на самом деле просто даже не удосужилась посмотреть, что творится за окном.

Перейдя дорогу, я быстро вызываю такси и жду на углу здания под красной крышей. Вспоминаю про незнакомца и выхожу из укрытия, чтобы посмотреть, где он. Прошло секунд тридцать с того момента, как я буквально убежала от него.

Но того не было. Словно исчез среди огромной улицы. Либо скрылся в толпе людей, либо же его спрятал дождь. Я пожимаю плечами самой себе и снова укрываюсь под крышей.

Но мои мысли все равно не может покинуть он и его черты лица. Может, и вправду я его видела в городе раньше, просто не придавала значения? Хотя мужчина довольно странный, даже на первый взгляд скрытный, поэтому, наверное, не стоит думать об этом.

Лучше я подумаю о работе и о том, как буду оправдываться перед Глорией, ведь такси приедет через семь минут.

***

Я вбегаю в бутик как ошпаренная, снимая на ходу верхнюю одежду. Тяжело дышу, потому что по лестнице поднималась почти бегом. За кассой стоит Франческа, которая прямо как швейцарские часы – даже не помню того дня, когда она опаздывала.

– О, явилась, Венера Эстер! – восклицает та, разведя руками. – Почти на два часа опоздала ведь.

Я раздосадовано хмурюсь и быстро переодеваюсь, стараясь не привлекать внимание посетителей.

– Я знаю, знаю! Глория сильно меня убьет? – с надеждой спрашиваю я, оглядываясь. В такие моменты так и кажется, что твой босс прямо за спиной.

Франческа усмехается.

– Сильно или не сильно, не знаю, но сегодня тебе повезло. Она куда-то уехала на дня два, так что магазин, можно сказать, на нас. Поэтому завтра не смей опаздывать! – грозит она, и я облегченно выдыхаю.

– Господи, знала бы ты, как я торопилась! Даже чуть машина не сбила, – говорю я, переодевшись и встав напротив кассы, наблюдая за потенциальными покупателями, которые пока не нуждаются в моей помощи.

– Жаль, что не сбила. Может, перестала бы опаздывать, – улыбается та. Да, Франческа любит черный юмор, но, к сожалению, юмор – не ее фишка. Но я никогда не говорю ей об этом – просто слушаю и иногда подыгрываю. Как бы там ни было, явно не мне учить ее шутить.

– Кстати, мне помог какой-то мужчина, – задумчиво начинаю я, переносясь в тот момент, когда меня буквально обокрали зеленые глаза, забрав на секунды все внимание.

– О, неужели это начало нового твоего романа?

– Да погоди!.. В смысле, он был такой странный.

– Это Сиэтл, здесь определенно есть такие люди, – пожимает плечами та.

– Да, но он… Даже не знаю, – вздыхаю я. – Такое ощущение, что я видела его раньше, но не обращала внимания. Странное чувство.

– Будто бы тебе стерли память? Дежавю?

– Да, что-то типа такого! – восклицаю я.

Франческа прислушивается ко мне, подарив все внимание моему рассказу.

– У меня тоже такое было… Как-то увидела девушку – и ее я определенно знала, пыталась вспомнить неделю, но тщетно. Ну, сейчас я ее больше не вижу, да и лицо уже забыла. Так что просто забей, бывает. Видимо, игры нашего мозга, – говорит Франческа, повертев указательным пальцем у виска.

Я киваю, но скорее машинально, потому что в голове все еще обдумываю эту ситуацию, хотя понимаю, что Франческа права.

Меня прерывает высокая девушка с миниатюрной черной сумочкой и на высоких каблуках. Она обращается ко мне с просьбой, чтобы я показала ей новую коллекцию, после чего натягиваю улыбку и иду вместе с ней к витрине, заметив, что та хромает, словно у нее мозоли. И с этого момента я погружаюсь в работу, забыв обо всем на свете – даже о завтраке, который пропускаю.

Закончив работу в районе семи часов вечера, я еду домой, уже заранее чувствуя в носу запах свежего пирога с творогом с золотистой корочкой. Дело в том, что каждый раз, когда происходят какие-то беспокойные ситуации, как утром, то Эми делает на вечер пирог, который мне так нравится. Эта традиция появилась, когда однажды я пришла очень злой и расстроенной, а подруга в тот вечер как раз приготовила творожный пирог – просто так. Я его съела и сразу успокоилась, после чего Эми заявила, что с этих пор всегда будет задабривать меня именно пирогом. Помню свою улыбку, которая отражалась в зеркале.

И когда я открываю дверь, в нос и вправду врезается приятный аромат, от которого у меня текут слюнки. Я торопливо снимаю обувь и верхнюю одежду, стряхивая ту от воды в прихожей, потому что улица все еще в объятиях дождя. В зеркале вижу, что у меня размазалась тушь, но уже плевать.

– Наконец-то ты пришла! – восклицает Эми, улыбаясь. Эта улыбка означает, что она знает – я ожидаю пирога! Не знаю почему, но у нее некий фетиш на человеческие ожидания – ну, только приятные. Даже когда она дарит подарки, всегда говорит, что подарит, потому что хочет, чтобы человек с замиранием сердца ждал этого. В общем, сюрпризы она делать не умеет, хотя все равно называет «это» сюрпризом каждый раз.

– О, Боги, неужели вы снова одарили меня такой сладостью как пирог с творогом? – говорю я, после чего Эми смеется и достает то, ради чего я соединила ладони, словно в молитве.

Ах, этот запах! Я готова купить парфюм с такой сладкой и нежной ноткой. Эми отрезает мне кусок и кладет прямо перед носом, отчего тот, кажется, даже вытягивается, ведь я так отчаянно вдыхаю этот аромат. Золотистая корочка и белоснежный творог внутри – моя любимая дуэль, которой буду предана. Кажется, я ничего не люблю больше, чем пирог Эми.

– Как прошел день? – спрашивает подруга, и мы обе начинаем есть.

В рот просачивается сок творога, отчего я театрально закатываю глаза.

– Самое главное, что мне даже не влетело. Глория, оказывается, куда-то уехала. Но завтра мне нужно не опоздать, а то Франческа будет докучать – к тому же хватит этой безответственности… А как твой день? – спрашиваю я, заинтересованно смотря на Эми. В последнее время она почему-то немногословна, хотя всегда рассказывает, как проходит ее день.

Та откусывает кусок и с набитым ртом начинает:

– Да все супер! – Потом дожевывает кусок. – Ну, клиентов в последнее время много. Видимо, у всех обострение. А еще сегодня ко мне снова пришел тот мужчина.

– Который с черными глазами? – спрашиваю я, вспоминая, про кого именно до этого она говорила.

– Почти, с темно-зелеными. Он всегда ходит на маникюр без покрытия и просит нанести много крема для рук. Хотя ходит раз в три месяца – у него так кутикула медленно растет, что я иногда поражаюсь, человек ли он.

– Может, сам обрезает ее – или кто-то? Появляется время или деньги – ходит на маникюр к тебе, – предполагаю я.

– Я тоже так думаю… Хотя, знаешь, недавно я проверяла всю клиентскую базу – и он был после Рождества где-то. Но вот хоть убей, не помню и все. Как будто «Люди в черном» поработали.

Я пожимаю плечами и тянусь за вторым куском, посмотрев в окно, где до сих пор льет дождь. Мне нравится сидеть в теплой квартире, когда за окном творится черти что. Люблю обостренное чувство безопасности и комфорта.

– А я сегодня встретила странного мужчину, – начинаю, все-таки не сдержавшись. Честно, не хотела снова об этом говорить, но промолчать не могу. Эми смотрит на меня в ожидании продолжения. – Ну, он сегодня меня, можно сказать, спас от надвигающейся машины, потому что я очень торопилась. И знаешь, он показался мне странным.

– И почему же?

– Не знаю даже. Просто так. Он показался мне знакомым, но вряд ли я его видела.

Эми задумчиво смотрит на пирог, после наливает нам зеленый чай. Я обнимаю кружку ладонями и расслабляюсь, почувствовав в горле горячий вкусный напиток. Но кажется, подруга даже не собирается размышлять на эту тему, поэтому переводит ее:

– Лучше скажи, на какое число тебя записывать, – говорит Эми, посмотрев на мой сломанный ноготь. – Тебе пора менять маникюр.

Я корчу гримасу. Порою так сложно найти время на маникюр, который мне необходим, потому что в бутике я обязана выглядеть идеально. Но единственный мастер, который мне подходит – это моя подруга, у которой золотые руки и большое сердце, потому что именно она следит за моими ногтями.

– Подожди, мне надо выкроить время.

– Да ладно тебе, у меня студия в двух шагах.

– Да, скоро я скажу тебе и надеюсь, ты найдешь для меня время, – улыбаюсь я.

– Всегда.

После мы проводим вечер вместе, просто отдыхая от всех забот, пока за окном идет хмурый дождь, который прячет людей под своей мокрой и мрачной ширмой. Сиэтл сегодня плачет – надеюсь, только от счастья. Мы с Эми выпиваем по баночке пива и смотрим сериал, так заинтересовавший нас. Да настолько, что я забываю о времени, погрузившись в этот нереальный мир, полный бандитов и красивых мужчин с обложки. Поэтому где-то после двенадцати я умываюсь, съедаю конфету от скуки и иду спать, слушая, как по крыше бьет дождь. Его капли успокаивают, позволяя сладко спать. Завтра дождь не обещают, поэтому я просто наслаждаюсь звуками ночи, уже готовая к завтрашнему дню.

2 глава

А вдруг мне нужно сделать что-то неправильное, чтобы потом прийти к правильному решению?

Сегодняшнее утро выходит более удачным. Я просыпаюсь по будильнику, победно улыбнувшись, когда лучи солнца еще даже не пробиваются сквозь окно. На улице пусто, темно и сыро – дождь шел всю ночь, хотя сейчас осадков не наблюдается. Я широко зеваю и тянусь, почувствовав, как затекла рука.

После иду умываться, смывая остатки любимого сна, в котором я нуждаюсь как в воздухе. В зеркале замечаю, что вчера забыла смыть тушь на одном глазу. Смеюсь и умываю лицо прохладной водой, думая о том, как разогрею вкусный пирог и завтракаю, попивая зеленый чай. Люблю такое утро – наверное, надо злиться почаще. Хотя мне кажется, что такими темпами Эми будет готовить мне не пирог, а смачную оплеуху.

Спустя какое-то время я начинаю одеваться, пытаясь не разбудить Эми в соседней комнате. Она уже наверняка меня проклинает, потому что тихо передвигаться я не умею. Наверное, у нее сегодня опять выходной, думаю я, пока натягиваю черные чулки и кожаную юбку.

Вспоминаю, что вчера должна была позвонить маме насчет сумки – скоро у моей сестры день рождения, поэтому мама решила в ее юбилей сделать роскошный презент. Хотя она мне никогда не дарила такие дорогие подарки – даже когда мне исполнилось восемнадцать. Но я не обижаюсь на нее, потому что та слишком робкая и ветреная, чтобы предъявлять ей подобные заявления. Я была рада даже тому плюшевому мишке в двадцать третий день рождения. Потому что она всегда дарит от чистого сердца.

Поняв, что нужно поторапливаться, я вызываю такси. Предупредив Эми, чтобы та оставила мне кусок пирога на вечер, выхожу на улицу, ощущая на лице теплые солнечные лучи, которые стали редкостью. Зато после дождя дышать так легко, словно я нахожусь у чистого озера в глуши леса. Люблю такую погоду – наверное, моя самая любимая. Особенно в Сиэтле – это отдельное искусство.

В бутике уже во всю работает Франческа, хотя я пришла даже за двадцать минут до открытия. Она красиво расставляет коробки, баночки и прочие вещи на полках, иногда отходя от них, чтобы посмотреть картину в целом. Та перфекционист от мозга костей – иногда это бесит, но Глории нравятся такие сотрудники. В общем, не как я. Не люблю этой возни, которая потом все равно будет не оценена.

– Я здесь! – кричу я, снимая верхнюю одежду по пути и переодевая обувь.

Франческа медленно поворачивается ко мне, нахмурив брови, словно в своих мыслях. Она часто погружается так в работу – и даже если выпрыгнет страшный клоун с красным носом, ее будет не напугать. Но потом ее лицо расцветает, и она восклицает:

– Молодец! – одобрительно улыбается она. – Это определенно успех. Сегодня без происшествий?

– Ну, если не считать того, что я не зашла за кофе, чтобы успеть сюда, то, в принципе, без, – кричу я из гардеробной, где оставляю свои вещи.

Смотря в зеркало, поправляю толстый красный ремешок на талии и задравшуюся юбку, которая оголила полные бедра. Теперь-то я готова к работе.

– Кстати, разбери вещи из новой коллекции. Сегодня утром привезли только, – оповещает Франческа, открыв бутик. – Глория сказала, это срочно.

– Поняла, – медленно произношу я, осматривая черное платье с небольшим вырезом на бедрах и глубоким декольте. Оно бы мне подошло, но вместо того чтобы примерить его, я располагаю на вешалку, оценивающе посмотрев на него. Может быть, и вправду потом посмотрю, как оно сидит на мне.

После обхожу стенды, рассматривая одежду. Некоторые с какими-то блестками (Глория, кажется, совсем с ума сошла), платья с огромными вырезами и даже юбка-шорты, которую я впервые вижу.

– Франческа, а откуда это? – указываю я на белую юбку с разноцветными кляксами.

Коллега недоверчиво смотрит на вещи и говорит, пожав плечами:

– Вроде бы Глория сама привезла.

Я киваю и прохожу дальше, уставившись на витрины других магазинов. В торговом центре цветет жизнь, все ходят с большими пакетами – и людей каждый день так много, словно весь смысл их жизни это одежда и аксессуары. Кто-то разговаривает по телефону, кто-то делится возмущениями с подругой, а кто-то шагает в гордом одиночестве, проклиная тяжелый пакет в руке. И каждый из них куда-то идет – кого-то ждут, а кого-то нет. У каждого своя дорога и своим проблемы…

Следующие полчаса разбираю новые вещи – и все готово. Не знаю, зачем Глория это приобрела, но все платья и юбки кажутся мне убогими – лишь черное платье с вырезом могло бы мне подойти. Но, кажется, никто со мной не согласен, потому что в течение дня всего лишь человек пять засматриваются в этот угол и примеряют новые вещи. Одна девушка с очень тонкой талией взяла то черное платьице, на которое я положила глаз. Но уверена, что на ней оно будет висеть как на вешалке – ее фигура совсем не для таких платьев.

И к сожалению, эта девушка покупает его, широко улыбаясь и оставив щедрые чаевые.