- -
- 100%
- +
Посвящается тем, кто переживает процесс ремонта
Путь от работы до дома, где проживал доцент консерватории Штейн, занимал пять минут неспешным прогулочным шагом. Это – самый центр Петербурга, где все «сливки» классической архитектуры плотно сбиты в пределах «золотого треугольника».
Особенно манко творения великих зодчих выглядели весной! Вот и сегодня, когда на улице ещё светло – долгий, красивый закат щедро разбрасывал блики на позолоту соборов, а тёплый, апрельский ветер доносил аромат свежей, только что распускающейся, листвы. Природа, привычно обновляясь в это время года, как бы давала шанс по-новому взглянуть на отблеск гранитной набережной и фасады роскошных доходных домов, отражающихся в водной глади; на выверенность архитектурных линий и их классический, стройный, «бетховенский» ритм.
Всё это располагало к поэтичным размышлениям. Штейн как раз работал над диссертацией по теме: «Искусство менестрелей в Европе». Пылкое воображение доцента начало рисовать образ музыкантов Средневековья, которые защищали свои права, объединявшись в братства. Для подтверждения своей профессиональной пригодности они держали экзамен. И доказывать свое мастерство приходилось не только игрой на музыкальном инструменте: нужно уметь танцевать, быть актером и даже акробатом. Жаль, что мало осталось письменных источников ушедшей культуры! Тогда было бы легче установить связь искусства менестрелей с синкретическим искусством Древней Греции и сделать ещё массу неожиданных открытий для следующих поколений музыковедов-теоретиков. Вдруг, погружённого в свои фантазии, доцента, выдернуло из эпохи Античности следующее заявление:
– Бль.., Епона мать! – заорал кто-то. – Я вам чё?! И швец, и жнец, и на дуде игрец?!
– Михалыч, умоляю: заткни ты трубу и электрику выруби! Говно уже в подвале… – простонал осипший женский голос в ответ. – А в подвале кабель лифта. Аварийка через час только приедет. Авария у них на другом объекте…
– Три года я всем уши сверлил: нужно срочно менять стояк ХВС и фанину. Все коммуникации в доме выведены в подвал. Рванёт же в любой момент и хана! Ни воды, ни света, ни лифта не станет. Трубам же лет сто! Сгнило всё к херам. Чего ждать от трухлявых труб? И от меня что? Чтобы я одной рукой лифт отключал, другой рукой через 10 метров трубу затыкал, а третьей рукой рубильник искал? И всё это делал одновременно? Где, бль.., эти долбанные лифтовики и электрики?
– Сам знаешь: только заключили договор с новой обслуживающей организацией. У них несколько районов. Бригад не хватает… – оправдывался женский голос.
– А нам какое дело? – встрял один из жильцов дома. – Перекрывайте воду в подвале, что б током не ударило, а потом отключайте лифт, всю электрику и начинайте исправлять аварию сегодня же. Нечего пенять на аварийку! Подвал – это ведение управляющей компании. Вам и исправлять! Без лифта проживём. А вот без воды и света никак! Хоть по временной схеме, но подключить свет и воду вы обязаны!
Штейн невольно стал свидетелем драмы, достойной внимания Еврипида. Если бы древнегреческий драматург находился сейчас в гуще происходящих событий, он бы обязательно добавил в свои произведения парочку острых диалогов. Примеров для этого у него оказалось бы много! Ведь коммунальная драма развивалась в лучших традициях театральных представлений Древней Греции.
Жильцы старого дома, оказавшись в сложной ситуации, которую один из собственников метко охарактеризовал как: «не поссать и не помыться», властно побуждали сотрудников ЖКС к физическому действию. То есть: к восстановлению подачи воды и электричества.
Служители «вентиля ХВС» отчаянно отбивались от необходимости выполнять свою работу под закат не только солнца, но и рабочего дня. В принципе вели себя «жэковцы», как и полагается антагонистам – разрушали все планы главных героев. Но в лицо жителям все говорилось завуалированно: «Вот дождётесь аварийку – сразу нам звоните и тогда мы приедем и воду вам откроем».
Подлость была тут же обнаружена обитателями старинного дома, потому данный аргумент вызвал праведный гнев у них, как у истинных протагонистов. Ведь перспектива остаться без благ цивилизации не прельстит сегодня ни одного городского жителя.
С каждым новым аргументом и контраргументом, градус агрессии повышался. Дошло до того, что жильцы дома взяли в плотное оцепление сантехника и представителя ЖКС, чтобы те тоже дождались приезда аварийки. Двое окружённых пытались было воззвать к голосу разума, сообщив: «Мы свою часть работы выполнили – воду перекрыли, остальное сделаем только после аварийки». Но довод жителей: «Вы с нас дерёте за управление домом по статье текущий ремонт и за обслуживание коммуникаций, потому отрабатывайте наши деньги», сломил сопротивление коммунальщиков. Все стали ждать появления электриков из аварийной службы, как когда-то древние люди ждали Прометея.
Тут, во всей этой толчее, доцент разглядел свою супругу. Протиснувшись к ней, он спросил:
– Что случилось?
– Около часа назад прорвало трубу в подвале. А до этого потек стояк с холодной водой. Все коммуникации собираются менять во всем доме от чердака до подвала. Эти дыры, как я поняла, уже не залатать. Если не поменять трубы, дом будет без воды и электрики. Понимаешь, что это значит? – свой вопрос жена задала таким тоном, словно от ответа её супруга зависело их будущее.
– Ремонт… – констатировал доцент.
– У нас трубы зашиты кафелем. Придётся всё ломать.
– Иначе никак? – словно цепляясь за соломинку, спросил Штейн.
– Невозможно! Сколько лет мы тянули, но кафель в ванной придётся перекладывать. Пошли домой – надо всё подсчитать.
Супруги Штейн незаметно просочились сквозь толпу соседей. На их исчезновение мало кто обратил внимание! Да и как «чета тихих ботаников» могла повлиять на ситуацию? В жизни дома они активности не проявляли. Об их существовании соседи догадывались только потому, что из их почтового ящика никогда не торчали счета и реклама, а об их миролюбивом характере свидетельствовали факты, что они не значились в списках «неплательщиков», не курили, не пили, не ставили пакет с мусором у двери и из их жилища доносился тихий звук классической музыки. Ну как и зачем с такими мирными соседями идти воевать с монстрами из ЖКС? Пусть уж прячутся в своей культурной конуре и не болтаются под ногами!
Проживал доцент с супругой в квартире, доставшийся от родителей Штейна. Метраж – 80 м2, где под библиотеку и два рояля отводилась половина общей площади. На остальных «квадратах» размещались: спальня, кухня, два длинных и узких коридора, ванная комната и туалет. Последние два помещения решили судьбу всех семейных накоплений.
– 480 тысяч у нас. – словно объявляя количество солдат, готовых пойти в атаку, – произнёс доцент.
– Думаешь, хватит?
– Откуда я знаю. Нужно найти сантехника и тот, кто плитку укладывает.
– У нас в библиотеке есть сантехник, но он пьян, по обыкновению… – вздохнула жена.
– В консерватории я даже не знаю: кто у нас обслуживает данные помещения. Может, по знакомым поищем?
Инициатива – дама злопамятная: всегда отомстит тому, кто её проявляет. Поспрашивав по знакомым и поняв, что среди их доценто-профессорского окружения нет никого, кто бы держал в руках что-то тяжелее книги, семейство Штейн стало искать работников в Интернете.
Тут им открылся новый, дивный мир! Каждое объявление сопровождалось красивыми фотографиями идеальных строительных работ, гарантиями порядочности и профессионализма мастеров и соблазнительно низкими ценами. Почему-то подумав, что здесь будет также, как в библиотеке, то есть тебе дают то, что заказываешь, доцент позвонил по первому попавшемуся объявлению. Уверенный голос на том конце провода пообещал: для их бригады нет преград, и они сделают всё в лучшем виде. Но для этого нужно провести оценку, и их фирма направит самых опытных прорабов.
Следующим утром раздался звонок в дверь и порог переступили двое. Оба, как сразу выяснилось – носители языка фарси, то есть таджики.
– Туфилет и фана тока? – вместо «приветствия» спросили они.
– Да, – ответил доцент, сопровождая их на пути к ванной комнате.
– Пилитка коропь ломат щаз? – уточнили потомки персов, перешагнув порог ванной.
– Завтра придут местные сантехники. И после них только придётся доламывать. Мы так договорились. – вмешалась супруга.
– Фана труба! – почему-то тыкая рукой на раковину, произнёс один из опытных мастеров.
– Вы имеете ввиду фановую трубу? – переспросил доцент.
Но кареглазые арии синхронно закачали головами.
– Не-е! Фана, – показывая вначале на раковину, потом на ванную, начал один.
– Фана воть! – тыкая пальцем в сторону раковины, дополнил другой. – Труба воть! – направляя перст в туда, где размещены трубы.
– А, поняла! – догадалась жена. – Да, делаем всю ванную: вначале наш жэк меняет трубы, потом мы всё снимаем: доламываем короб, плитку, раковину. Только выносим аккуратно старую чугунную ванную в комнату – её не выбрасываем, а ставим на прежнее место, когда всё заново сделаем из новых материалов.
Почему-то представители одного из древнейших народов Средней Азии пожали плечами, как-бы выражая своё недоумение.
– Фана труба туфилет проладка када?
– Завтра нам сломают короб и всю неделю планируют менять трубы во всём доме. – ответил доцент.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.