- -
- 100%
- +
На 1 января 1930 г. в районе было образовано 12 колхозов, в них вступило 519 хозяйств. Колхоз в деревне Дикари образовался в 1931 г. под названием «Опытник», к нему примкнули крестьянские хозяйства ближних деревень. Крестьяне вели свою скотину и тащили маломальский сельхозинвентарь на колхозный двор. В колхозе состояли три бригады. В первую бригаду вошла деревня Дикари, во вторую – деревни Дороничи, Чупино, Кондрашино, третей бригадой стала 3арека. В середине 30-х годов в колхозе была укомплектована молочно-товарная ферма на 100 голов у озера Бражное. Была заведена овцеферма на 100 голов и 2 конных двора. Так как колхоз создавался в спешном темпе, то и кур заставили жить в коллективном хозяйстве.
После статьи Сталина «Головокружение от успехов» птичник в колхозе остался, и в 1935 г. на ферме было 200 кур. Колхозная земля была получена от государства в вечное пользование, но в деревнях оставались крестьяне, не верившие словам агитаторов и отстаивающие свою «независимость». Этих крестьян-единоличников становилось всё меньше, так как на них началось наступление. У них урезали землю, хозяйства ставили в невыгодные условия с пастбищами, покосами, с выездами из земельных наделов, принуждали вступать в колхоз.
Так закончилась эпоха единоличного хозяйствования, которую часто и с сожалением вспоминало старшее поколение крестьян. По примеру дикаринцев потянулись в колхоз жители деревень Цепли, Кутариха, Дубровая, Кордон. Назвали колхоз «16 Партсъезд» в честь партийного съезда, проходившего в июне-июле 1930 г.
В деревне Высоково был создан колхоз «Красный боец», названный в честь погибшего на Высоковских лужках бойца в годы Гражданской войны. Там и сейчас просматриваются окопы.
В деревню Кутариха в голодный 1932 г. приехали удмуртские семьи из Глазова, Вятки, Болезино. Переселенцы были хорошие земледельцы и владели многими крестьянскими ремёслами. В деревне новые жители обосновались, организовали промысловую артель «Трудовик». Кроме хлебопашества и животноводства жители наладили конно-обозное производство, очень необходимое в колхозной деревне. Артель на весь Сергинский район поставляла телеги, сани, кошевки, дуги, тележные колёса, санные полозья. В дополнение к основному производству в Кутарихе наладили смолокурение4, держали кучонки и готовили в них древесный уголь для колхозных кузниц и сбыта в Лысьву. А ещё артель «Трудовик» завела печи для обжига и начала производство огнеупорного кирпича для нужд местных колхозов и хозяйств колхозников. Так начинало налаживаться производство предметов первой необходимости. В 1941 г. артель «Трудовик» обезлюдела, мужчины ушли на фронт, и зимой её присоединили к колхозу «16 партсъезд».
Пионерами коллективизации были Карсаков Иван Егорович, Пищальников Александр Иванович, Сараев Александр Петрович. Худеньких Анисья Константиновна, одна из первых колхозниц, привела на колхозный двор свою гнедую лошадку, а потом долго сокрушалась, наблюдая, как плохо ухаживают в колхозе за животными.
Желая улучшения положения в коллективном хозяйстве, жители вели коров, лошадей, овец, отдавали сельхозинвентарь и даже мелкую живность. Но хозяйства получались малосильными: не хватало инвентаря, тягловой силы, умения руководить колхозным хозяйством. Колхозы оказались на грани развала. В Серге так и случилось. Первый гигантский колхоз разбежался. Чтобы остановить развал нерентабельных колхозов, начался процесс раскулачивания.
«Вспоминаю историю про местного жителя, расстрелянного на Красной горке. У него в деревне был дом с подвалом, в котором была семейная столовая. Был вместительный двор, а на задах усадьбы – кирпичный завод. Кирпичи делали по старинным рецептам, поэтому они были очень крепкие. Было отдельное хранилище для них. Домом и постройками воспользовался колхоз, а потом дом сгорел. Кто был хозяином, по тем временам „кулаком“ уже не помню.»
Из воспоминаний Антониды Степановны Бияновой (Скорыниной)К кулакам относили тех, кто в своём хозяйстве использовал наёмный труд, занимался предпринимательством и торговлей, имел хороший дом, и даже те, кто имел несколько коров или лошадей и вел «крепкое хозяйство». В конце февраля все районы области получили норму раскулачивания, которая равнялась в среднем 5—7% от числа крестьянских дворов, а ретивые начальники стремились достичь числа 15—20%. При таком рвении каждый самовар или рулон половиков в многодетной бедняцкой семье вызывали желание у местных властей отобрать «добро» и ускорить выполнение плана. В списки кулаков и подкулачников могли попасть середняки, неугодные бедняки и не желающие идти добровольно в колхоз. Кулаков выселяли с семьями на север Урала, в Сибирь, в Казахстан.
То же произошло в Дикарях. Весь скот и сельхозинвентарь от трёх раскулаченных хозяйств, а также дворы и конюшни были переданы в пользование колхозов. Одну из конфискованных изб занял ушлый житель из другой деревни, чем заслужил неприязнь и пересуды всей округи.
«Моя бабушка Пелагия Абакумовна Карсакова вспоминала раскулачивание, тогда ее включили в ячейку по проведению этой кампании. В душе она была не согласна с этой политикой, сочувствовала жителям и старалась не замечать при обысках спрятанные одежду и домашний скарб.»
Из воспоминаний Нины Степановны Мальцевой (Карсаковой)В начале 1931 г., а может быть и раньше, начались аресты крестьян, не желавших вступать в колхозы. Местные крестьяне выражали недовольство политикой продразверстки и местными властями, за что попадали под следствие. Подавляющее большинство этих людей было малообразованным. 90% подследственных не состояли в партиях. В делах 35% репрессированных имелись компрометирующие сведения («кулак», «сектант», «сын попа», «был в оккупации», «активно верующий» и т.п). Людям вменяли в вину хранение оружия, контрреволюционную деятельность, антисоветскую агитацию, вредительство и шпионаж. Посадить могли за политические анекдоты и осуждения политики вождя. Тогда же внедрялась политика «усиления классовой борьбы». На репрессии, как и на раскулачивание, сверху спускалась разверстка, которая исполнялась в обязательном порядке. Не редкими были повторные обвинения и продление срока отбывания наказания. Список репрессированных жителей вы можете найти в приложениях в конце книги.
Волна репрессий 1932 г. обрушилась против церковных служителей. В этом же году были ужесточены меры наказания за прогулы и самовольный уход с работы. Преследовались жители, уклоняющиеся от трудовой повинности, т.е. от работы в леспромхозе, трудармии, на стройках, лесоповалах. Таким образом пополнялась армия даровых работников в ГУЛАГах5.
Репрессии распространялись на председателей колхозов и сельсоветов. Уже в послевоенные годы РК КПСС6 серьезно грозил председателю, тогда еще Дикаринского сельсовета, Павлову Ивану Васильевичу, лишением партийного билета и должности за несвоевременную сдачу хлеба государству. Но колхозники спасли от расправы всеми уважаемого, проверенного в боях и в деле Ивана Васильевича. В ту дождливую промозглую осень всеми силами навалились на уборку, косили в ручную литовками, как деды, жали серпами, клали в клади и потом обмолачивали. Урожай был убран до снега, а значит хлеб сдан вовремя. Председатель был спасен от неминуемой расправы.
Аресты производились в 20-х и последующих годах. А в ноябре 1931 г. в Дикарях вспыхнул бунт – сигнал к восстанию, готовящемуся в повстанческой армии.
Дикаринский бунт
Тревожной и жуткой была осень 1931 г. для жителей Дикаринского и Сергинского сельских советов. Советская власть уже крепко стояла на ногах, но ползли слухи о готовящемся мятеже или восстании. Изъятие хлебных излишек у кулаков и принуждение к вступлению в колхозы вызывало у многих мужиков явное недовольство. Таким положением пользовались вербовщики, затаившие злобу на Советскую власть. Они появлялись то в одной, то в другой деревне. Их агитации поддавались деревенские мужики просто по темноте своей.
Восстание готовилось с размахом. Оно должно было охватить Сергинский и Березовский районы. Местом сходок был определён глухой и сумрачный Черёмуховый лог между Косачами и Колывановым. Главари возлагали надежды не только на местных мужиков. Главной опорой восстания должны были стать четыре тысячи казаков, высланных на север, бывшие махновцы, антоновцы, затаившиеся сторонники Колчака, вернувшиеся из Сибири.
Организаторы восстания рассчитывали на поддержку рабочих Чусовских, Лысьвенских, Пермских и Свердловских заводов, тех, кто в Гражданскую войну активно воевал против Советской власти. В планы повстанцев входил захват железнодорожных станций Кунгура и Перми. Предполагалось начать восстание в Серге. Это должно было послужить сигналом к общему восстанию.
Наступил ноябрь. Все волисполкомовцы, уполномоченные ОГПУ7 и милиция района находились в состоянии тревожного ожидания грозных событий. В конторах у телефонов было установлено круглосуточное дежурство. Неожиданно 17 ноября в Дикари приехал работник облисполкома с сопровождающими, чтобы проверить план хлебозаготовок. По Сергинскому району план был выполнен на 10%.
В 8 часов вечера началось совещание. Через несколько минут после того, как все сели за стол и разложили бумаги, в сельсовет ворвались 10 человек с обрезами и охотничьими ружьями. Они направили оружие на сидящих за столом. Сотрудник облисполкома, оценив ситуацию, перепрыгнул через стол, схватив за обрезы двух повстанцев и начал теснить их к печке, но получил пулю в плечо и упал. В это время остальные товарищи через разбитое окно в соседней комнате выскочили на улицу. Бандиты кинулись ловить убегавших, потом вернулись и крепко избили раненого облисполкомовца. Тот потерял сознание и отключился.
Когда он пришел в себя, сквозь гул в голове он услышал команду: «В Черёмуховый лог не пойдём! Охранять арестованных останется десять человек. Остальные за мной – на Сергу!». С первой зарей будут взяты Кунгур и Пермь.
Сельисполнитель всю ночь звонил в Сергу, и только в 3 часа ночи Серга откликнулась и сообщила, что в селе всё спокойно и Советская власть на месте. Услышав это, повстанцы, не мешкая, покинули сельсовет и исчезли в темноте.
Облисполкомовцу оказали первую помощь и госпитализировали в Сергинскую больницу. Как выяснилось потом, в нападении на Дикаринский сельсовет участвовал главарь банды.
За ходом операции по ликвидации восстания внимательно следил Уральский комитет партии, Облисполком и контрольная комиссия. Для ликвидации банды и поимки наиболее рьяных повстанцев в Сергу были направлены оперуполномоченные ОГПУ из Свердловска. В отряд повстанцев были внедрены два члена от ОГПУ, один даже был связным у главаря, для поимки которого был мобилизован весь оперативный состав Пермского ОГПУ. Проверялись связи и явочные квартиры в Лысьве, Кунгуре, Берёзовке, Серге. Выискивались схроны оружия. К концу года главарь неудавшегося восстания был пойман на квартире у родственников в Лысьве.
Вездесущие деревенские мальчишки, в тот вечер оказавшиеся у сельсовета, рассказывали о стрельбе, криках из избы, о выпрыгивающих из окна мужиках и погоне за ними. После этого переполоха деревня надолго затихла.
Местные мужики, вольные и невольные участники мятежа, получили наказания по строгой статье за контрреволюционную деятельность и, отбыв срок, вернулись домой. И вот уже более 85 лет деревенские жители тему разговора о бунте не поддерживают.
После пережитых событий революции, репрессий и раскулачивания жизнь в деревне начала налаживаться. В довоенное время колхозы начали своевременно выполнять взятые перед государством обязательства. На колхозных полях прибавилось тракторов, комбайнов, в хозяйствах начали появляться грузовые машины, сложные молотилки. Полновесней стал трудодень. Члены колхозов стали рачительней относиться к общественному добру. Семьи, имеющие несколько работников, получали возможность продавать излишки хлеба государству в обмен на промышленные товары. В некоторых колхозах начали выдавать корм для личного скота. Заметны стали рост и укрепление коллективных хозяйств. Во многом экономика колхозов зависела от требовательности, организаторских способностей и деловой хватки руководителей. Кто бы мог подумать, что впереди их ждут горе потерь и годы тяжелого труда ради фронта, ради победы.
Военное время
В военные и последующие годы события Великой Отечественной подавались только в победных тонах, а трагические эпизоды, неудачи и ошибки замалчивались или упоминались лишь избирательно. Вот почему сейчас нам кажутся такими необычными газетные заметки, проверенные военной цензурой. Тогда было важно помогать фронту, армии и территориям, пострадавшим от оккупации. Государство старалось поддерживать боевой дух, вселять надежду и стремление к победе – обстановка того времени требовала такого настроя.
Митинги, трудовые собрания с заверениями о досрочном выполнении планов, сообщения о денежной и вещевой помощи фронту – все это было, но на собраниях колхозники порой сидели с полупустыми желудками и чувством страха за жизнь своих родных и близких. Мы многое перетерпели и многое потеряли ради фронта, ради мира, ради победы.
Ветераны вспоминают, что роковой день 22 июня, пришелся на выходные, когда сергинские школьники и выпускники с родителями праздновали окончание учебного года на Луговской поляне. Дикаринский колхоз закончил посевную кампанию, и жители принялись за работу на своих огородах. А молодёжь ещё с вечера готовилась к сабантую в татарской стороне, всегда доброжелательно принимавшей гостей. Праздник сулил веселье и танцы до утра. Особенно ждали гонки на лошадях и борьбу на поясах, ну и красочные выступления самодеятельных артистов. С утренней зорей, пешком и на лошадях, ребята отправились в гости к соседям. Праздник был уже в самом разгаре, когда поступило тревожное сообщение о вероломном нападении Германии. На сабантуе были и руководители Райисполкома, Райкома комсомола, они провели короткий митинг и отправили всю молодежь по домам. Сергинские ребята встречали день у дверей военкомата. Так печально закончилось и воскресенье, и долгожданный сабантуй, и мирное время…
Начало военного времени
Началась война, которая потребовала полной перестройки всей деревенской жизни и работы на военный лад. В то время колхозники почти все заработанное сдавали государству: зерно, мясо, овощи. После выполнения государственных планов в закромах оставался только неприкосновенный семенной фонд.
«Народ везде трудно жил, а особенно в татарском крае. Мужики-татары постоянно просились на работу, а некоторые через Дикари и Поздянку пешком ходили до Серги, а обратно несли на своих горбах мешки с семенным зерном. Делали такие ходки и женщины, и одна из них умерла на дороге в Дикарях. Видимо этот край был беднее нашего.»
Из воспоминаний Антониды Степановны Бияновой (Скорыниной)В январе 1941-го вышло Постановление Совета народных комиссаров Союза ССР о введении платной трудовой повинности на лесозаготовках. Постановление обязывало районные исполкомы Советов депутатов трудящихся и колхозы организовать выход на лесозаготовки сезонной рабочей и гужевой силы в количестве, необходимом для выполнения указанных заданий. К обязательной трудовой и гужевой повинности привлекались колхозники и единоличники.
На заседании сельисполкома актив сельсовета и председатели колхозов взяли на себя практические обязательства: до февраля закончить молотьбу и полностью засыпать семенные, страховые и переходящие фонды, закончить сбор местных удобрений (золы, птичьего помёта), выполнить 2-х месячный план вывозки навоза, отремонтировать весь сельхозинвентарь, очистить его от грязи и сложить в порядке в определённые места. Колхоз «Трудовик» Кутарихи взял обязательство изготовить товары на продажу на 580 рублей. Бригада животноводов Высоковского колхоза «Красный боец» обязалась выполнить квартальный план молокозаготовок. Все поставленные планы были выполнены. К середине февраля было полностью очищено от навоза и приведено в приличный вид помещение МТФ, организован хороший уход за скотом и его кормление, закончено вторичное сортирование семенного материала. В Дикаринском колхозе «Опытник» бригадир строительной бригады тов. Сараев полностью переоборудовал помещение МТФ, в результате чего продуктивность скота увеличилась: надои от 20 коров выросли до 100 литров в сутки вместо 40—50. Обо всём этом сообщил в редакцию газеты «Колхозный клич» председатель сельисполкома Кокшаров.
«Заведующий животноводческими фермами в колхозе имени „16 партсъезд“ д. Цепли Дикаринского с/совета Веселков Дмитрий Степанович по сравнению с 1939 годом, добился в 1940-м увеличения стада в 5 раз, а по маточному поголовью в 12,5 раз. Удой молока от фуражной коровы повысился с 700 литров до 1000 литров. Поголовье свиней за последний год увеличилось на 150%. Вновь организованы птицеводческая и кролиководческая фермы, которые обеспечены новыми стандартными помещениями. Тщательно подобраны и закреплены кадры. Свинарки: Мальцева П. С., Мальцева М.; Скотница Овчинникова А. Е. Дмитрий Степанович Веселков как способный руководитель личным примером показывает работникам, как надо укреплять и развивать общественное животноводство, любить это дело и добиваться высокой производительности. Вот почему тов. Веселков считается лучшим животноводом в Дикаринском сельском совете.»
Газета «Колхозный клич» от 1 января 1940 г.С начала войны в колхозах был ощутимо увеличен обязательный минимум трудодней – в полтора раза, он распространялся и на подростков с 12 лет.
Газета «Колхозный клич» от 30 июля 1941 г. в передовой статье «Работу колхозов – на военный лад» писала: «Каждый колхоз должен добиться, чтобы все трудоспособные колхозники, включая подростков, безусловно участвовали в производственных работах артели и в первую очередь на уборке урожая».
Для пополнения моторизованных частей вооружённых сил страны из колхозов и МТС8 были мобилизованы самые квалифицированные работники – механизаторы, в результате чего в первую же уборочную военную страду в колхозах возникла острая нехватка кадров. Чтобы пополнить механизаторский состав, в МТС были открыты курсы ускоренной подготовки трактористов. В составе обучающихся преобладали женщины.
Так, уже в июле 1941 г. на курсах при Ленинской МТС (Серга) обучалось 34 женщины и 9 невоеннообязанных мужчин. Несмотря на то, что женщины только начинали осваивать технику, в борьбе с трудностями они приобретали нужные навыки, получали опыт и становились первоклассными трактористками. На время зимних ремонтов в МТС женщины вливались в ремонтные бригады, овладевая профессией токарей, наладчиков. Со временем они же становились комбайнёрами, сменяя руль трактора на штурвал комбайна в период полевых работ, хотя такая работа была по силам только мужчинам. Самоотверженный труд женщин на сельскохозяйственных машинах позволил в годы войны прокормить страну, убрать урожай 1941 г., а в 1942 г. – даже увеличить посевную площадь в колхозах по сравнению с мирным 1940 г.
Женщины-трактористки самоотверженно пережили все тяготы военного лихолетия: хроническое недоедание, отсутствие полноценной заботы о здоровье и нужной технической безопасности, постоянную нехватку запчастей и горючего, ежедневный тяжёлый физический труд – 11—12 часовой рабочий день без выходных. Эта была жизнь в постоянном психологическом напряжении, тревоге за судьбу родных и близких, ушедших на фронт, и за детей, оставленных без надлежащего присмотра. Женщины поступались своими личными интересами ради общественных.
Вот неполный список женщин, работавших на полях Дикаринских колхозов: Кокшарова Мария Ильинична, Карсакова Афонасия, Скорынина Парасковья, Пищальникова Александра Гавриловна, Мезенина Анна Васильевна, Веселкова Таисья, Карсакова Татьяна Васильевна, Кокшарова Александра; Скорынина Парасковья Степановна, Пищальникова Надежда, Худеньких Анна Петровна.
«И всюду на всех участках колхозной работы можно увидеть молодого председателя колхоза тов. Гаврилову. Ещё совсем недавно пришла она в правление колхоза „Красный боец“ (д. Высоково Дикаринского с/совета). Гаврилова крепко взялась за работу, и результаты уже видны. Колхоз, бывший отстающим, подтягивается. Заканчивается сдача хлеба. Начата засыпка семян. Колхозный скот зимует в тёплых помещениях. Недавно тов. Гаврилова принята кандидатом в члены ВКП (б).»
Газета «Колхозный клич»от 29 декабря 1942 г.Несмотря на перенесённые трудности военных лет, многие из женщин продолжали работать механизаторами на полях своих колхозов и в послевоенные годы.
К весне 1942 г. на фронт ушло 25% руководящего состава колхозов, МТС, председателей сельских советов, бригадиров. В колхозах многократно сменялись председатели. На их место заступали женщины и вполне успешно справлялись со своими обязанностями. Они шли работать бригадирами, звеньевыми, зав. фермами, механизаторами, самоотверженно трудились там, где было необходимо.
29 июня 1941 г. на всю страну прозвучал призыв партии: «Всё для фронта, всё для победы!» Документ содержал указание на необходимость укрепления тыла Красной армии, а также перестройки хозяйства на военный лад. Нужно было мобилизовать все силы и средства для военных нужд.
Места ушедших на фронт мужчин занимали колхозники непризывного возраста и колхозницы. Те, кто по возрасту считались нетрудоспособными, выходили на поля и показывали пример высокопроизводительного труда. Кроме членов колхоза, на полях трудились домохозяйки, рабочие и служащие, школьники старших классов. Важно было обеспечить бесперебойную работу в течение полного дня – от зари до зари. Для этого был даже организован ночлег прямо на полевых станах.
Понимая всю трудность положения, связанную с опасностью, нависшей над страной, на призыв партии колхозники и работники МТС ответили ударным трудом, работая сверх сил и возможностей. Колхозы упорно стремились завершить весь цикл сельхозработ 1941 г., что означало расчет по государственным поставкам и натуроплате с МТС, обмолотить хлеба, засыпать семена для весеннего сева, завершить вспашку зяби и сев озимых культур.
«Колхозницы: Чуватина Парасковья, Чуватина Агрипина, Чуватина Анастасия – вязальщицы снопов, на поле ежедневно выполняют по две нормы.
Дарья Мулькова и Евдокия Ворончихина – 190 процентов, жена красноармейца Александра Антоновна Наугольных ежедневно работала за двоих, на вязке снопов выполняет 135 процентов, и кроме того жнет серпом, выполняя норму.
Колхоз «Опытник» Дикари на вязке снопов выполняют по полторы нормы: Акулина Карсакова, Наталья Злыгостева. На жнитве вручную, в этом же колхозе, перевыполняют нормы Мария Пищальникова, Ульяна Падерина и другие – до 0,21 гектара вместо 0,12 гектара. Всего перевыполняют нормы на вязке и жнитве в данном колхозе более 30 человек.»
Газета «Колхозный клич» от 6 сентября 1941 г.Уборка урожая 1941 г. шла трудно, осень выдалась сырая. Техника была простейшая, ранее списанная, поэтому в ход пошёл дедовский инвентарь: полевые работы велись с помощью конных косилок, жаток, граблей. В некоторых колхозах для полевых работ обучали коров и быков. Жатва велась вручную. Колхозники трудились не жалея сил, отказывая себе в самом необходимом – это был массовый трудовой подвиг.
В годы войны общая посевная площадь в стране сократилась. Перед крестьянством встала задача максимально восполнить потери, вызванные оккупацией. Осенью 1941 г. колхозы Дикаринского сельсовета начали увеличивать площади посевов за счёт освоения свободных земель. В колхозе «Опытник» освоили 3 гектара, в колхозе «16 партсъезд» – 2 гектара. В колхозе «Опытник» расширили посев площади озимых зерновых на 4 гектара под урожай 1942 г., решили приступить к выращиванию овощей с весны 1942 г. и увеличить посадку картофеля на 1 гектар.
Сверхплановые посевы по хозяйствам предназначались в Фонд Обороны. В 1941—1942 годах в личных хозяйствах колхозников увеличилось поголовье крупного рогатого скота, возросла численность овец и коз. Колхозы сельского совета начали постепенно наращивать поголовье скота на фермах.
В больших деревнях возводились помещения для содержания животных и птицы, кроликов и лошадей (кони требовались и для фермы, и для армии). Нужно было обеспечивать продовольствием эвакуированное население и предприятия, а также военное производство Молотовской области. Решение этих задач осложнялось нехваткой мужской рабочей силы и необходимых технических средств в колхозах и многократно выросшей физической нагрузкой на женщин, стариков, подростков. Все они вынуждены были работать сверх сил и возможностей, не считаясь с личными бедами и лишениями.
Праздничные подарки фронтовикам
С большим желанием и любовью готовили колхозники нашего района праздничные подарки тем, кто боролся за победу с ненавистным врагом и защищал нашу Родину от немецких оккупантов. В подготовке посылок активно участвовали жители Дикаринского сельсовета. Старейшая жительница Зареки Карсакова Наталья Михайловна вспоминала: