- -
- 100%
- +
Мое детство можно назвать
благополучным, если помнить
о детях под бомбежками, о детях
Освенцима, детях-сиротах,
до конца жизни не знающих
свою «малую родину».
Но все могло бы быть по-другому,
если бы не война…
Детство в тылу
Короткая память
В том смысле, что в памяти остаются короткие отрывки прожитой жизни.
Да и прожитой ли?
1 Проводы
Первое, что осознанно осталось в памяти- проводы отца на войну. Это было 65 лет назад. Деревянный мост через Стерлю. Впереди мама с отцом. Держатся за руки. Брат Юрий тоже держит меня за руку. Бабушка стоит у дома. В конце моста отец махнул рукой – возвращайтесь.
Нашему отцу повезло, он вернулся живым, но это был другой, чужой человек.
2 Дед Василий
Я у дедушки на коленях. Дед старенький, худой, бородатый. Шея загорелая, морщины глубокие, ромбиками. Это интересно. Я их разглаживаю, но не получается. Дед грустный, грустный, а мама вообще плачет.
Потом дед встал, сказал, что пойдет к Грише (сыну) в деревню. Больше я его не видела.
До деревни он не дошел. Была зима. Он просил пережить зиму с нами, но бабушка не разрешила. Так мы и не знаем, где его останки. Грех, конечно.
3 Рита
Эвакуированных одесситов расселяли по домам. У нас появились девочка Рита с мамой.
Помню- сидит Рита на горшке и все время жует. Я подошла к бабушке
– Что это у Ритки?
– Печенье.
– Оно такое вкусное что-ли, что она остановиться не может ?
Мы в это время страшно голодали.
4 Оладьи
Помню вкус «оладьев» из картофельной кожуры. Горьковатые, но сытные.
Мама работала в столовой на заводе (почтовом ящике 21) посудомойкой. Ей разрешалось брать очистки. Их мыли, прокручивали на мясорубке, плюс отруби.
Подружка однажды украла у меня мой обед. Я сделала вид, что не заметила. Она была голодная т.е. голоднее меня.
Это был 43 год. Мы пошли в 1 класс.
5 Хлеб
В школе на перемене Зинаида Гавриловна делила хлеб. Мы сидели и ждали.На доске лежала буханка черного хлеба и большой нож. Надо было суметь разделить эту буханку на 40 ребятишек. Крошек не было.
Хлебную форму помню, вкус -нет.
6 Иришка
Однажды, уж не помню в связи с чем, нам раздали по плитке чего-то, похожее на ириски. В плитке было 9 ирисок. Я не заметила даже, как их съела. Иришка подошла и говорит:
– Почему ты не оставила маме?
Большего стыда я никогда в жизни не испытывала.
Спасибо Иришка.
7 Пленные
Помню появление пленных немцев. Вдоль школьного здания они копали траншею. Один был так похож на моего брата – такой же тощий и лопоухий. Я отдала ему свой обед- хлеб с повидлом. Он взял, но даже «спасибо» не сказал. Наверное, побоялся, ведь наверху стояли надсмотрщики. Может быть я ему оказала плохую услугу.
8 Квартиранты
Много ли человеку надо? Дом 36 кв.м. В светлой спальне Марьям с Анной, в темной Василий Степанович (Степаныч) и Захарыч, за печкой бабушка. Я, Юрий, мама на полатях.
В прихожей стол и 2 сундука на них спят родные квартирантов, когда приезжают в город.
В зале 2-х метровый стол, комод, трюмо, радио «тарелка». Крыша не протекает, «голландка» греет, Левитан сообщает последние известия.
Наши шли на Запад.
9 Трусики
Мама сшила мне новые трусики, ситцевые, ярко-красные, в белых ромашках и синих стрекозах. Ткань была накрахмалена и поэтому топорщилась. Я, естественно, тут же побежала на речку хвалиться перед подружками. Конечно же, им было завидно.
Маня, хитрее всех говорит:
–Ой, они как воздушный шарик! Давай пустим по воде, поплывут или нет?
Я сняла свои новые трусики и бросила в воду, а трусики не поплыли, а намокли и стали тонуть, и утонули.
От горя я даже не могла плакать.
10 Одесский юмор.
Вместе с одесситами к нам приехал и одесский юмор . Однажды Юрий принес с завода песенку. Вся наша компания разместилась в зале. Юрий («пять лучинок с головой» – так про него говорила мама) задрыгал ногами и руками (это был танец) и запел:
Ах, боже, боже мой, спешу скорей домой
Сегодня мой Абраша- выходной,
Несу я курочку, зелену луковку,
Флакончик маслица и 2 ко-ко.
Не со злобой песенка, для веселья.
11 Рабочий поезд.
За очистками и объедками к маме на завод надо было ехать «рабочим поездом». Маршрут его , видимо был «Ишимбай-Стерлитамак-п/я 21». Но этого я не знала. Я на вокзале видела на вагонах «п/я 21» и садилась. Обратно также садилась и глядела в окно. Видела вокзал- выходила. Однажды, с чайником, полным какой-то бурды, в вагоне села на другую сторону. Еду себе и еду. Поезд остановился- вокзала нет. Подошла кондуктор:
–Ты что свою остановку проехала? Вот беда. Ну, ничего, не плачь. Мы через час обратно поедем. Может есть хочешь?
–Нет.– Гордо ответила я.– У меня суп с мясом!.
Бог мой, какое мясо! Это я от страха, ведь мне было всего 5 лет.
12 Новый год.
Война и Новый год- сочетание по меньшей мере грустное.
Елок не достать. Но мама, великая труженица и выдумщица – чего только не делала для нас. Она срубила в палисаднике кусты сирени, связала стволы, получилось ветвистое дерево. Игрушки сохранили с довоенных времен. На верхушке – звезда из бус, на концах веток- серебристые «пики», нитки бус, шары с рыбками, зайчиками, корзиночки, велосипедики. Дед Мороз в пол-метра ростом и Снегурочка в таких ярких, искрящихся нарядах. Были и подарки. Помню пакетик из газеты, в нем была лепешка, постный сахар, морковка и жареные семечки.
Это была самая расчудесная елка, потому и запомнилась.
13 Дядя Степа.
«Комиссовали» дядю Степу. (Так говорили, когда домой возвращались раненые, больные, инвалиды.) Он вошел в избу, пригнувшись в дверях, страшно худой, в застиранном белье, рваных сапогах, с тощим мешком.
–Здравствуй, Степанида Гавриловна.
–Господи, никак Степа?
–Я, я. Можно я сяду, устал очень.
–Что ты, что ты, садись, ложись. Сейчас подушку принесу.
–Не надо, у меня туберкулез, ты поостерегись.
– Степа, а у меня и накормить тебя нечем. Лук вот только, да чай морковный.
–Это хорошо, погорячее. Да возьми в мешке хлеб, еще полбуханки осталось.
Я стояла у печки, мне было как-то не по себе.
Солдат лег, он тяжело дышал, один глаз все время глядел (ранение). Бабушка отрезала кусок хлеба, покрыла его кольцами лука, посолила. Солдат достал жестяную кружку, перелил в нее чай, съел хлеб.
–Идти надо, может, и до дома доберусь.
Он жил в деревне. Бабушка заплакала, он махнул рукой и ушел.
Это был мой крестный- Степан Трофимович Малышев. Чудесный человечище. Сумел вылечиться, но болел 4 года. Приезжал потом частенько в город. Останавливался у нас и все время вспоминал этот соленый лук.
14 Дровишки.
Мама какая-то «заторможенная» повязывает платок. Молчит Юрий. Бабушка ушла в свою комнату. В доме какой-то холодный туман. Мне почему-то страшно, очень, но я не плачу.
Потом они возвращаются и несут бревно. Юрий радостный –«Метра полтора!»
Стали пилить, запахло летом. Мама наколола чурок, затопили печь. Все повеселели.
На растопку кизяка нужно хоть немного дров, а их не было.
Мама решилась отпилить конец бревна, которое торчало из насыпи и только мешало ходить под мостом. Но бревно было «государственное». За «вредительство»– военный трибунал. А это …?
Но бог сберег нас, да будет он вовеки веков.
15 Гадание.
За столом собрались соседки. Каждый пил и ел свое, но никто не обижался, да и было- то
у всех: самогон, картошка в мундире, огурцы. Да еще песни и слезы. Может был какой-то праздник. А потом гадали на блюдце. Нужно было вызвать дух, задать вопрос, а дух блюдцем покажет ответ. Мне запомнилось, как тетя Паня задала вопрос, купит ли ей Архип шубу? Дух обозвал ее бранным словом и все долго смеялись. А тетя Валя задала вопрос- есть ли у мужа женщина? Дух ответил- есть. И он, действительно, вернулся с «фронтовой женой». Но ей не понравилось наше захолустье и она вернулась к себе в Белоруссию.
Мама не гадала.
16 Лиля Окс.
Лиля Окс пришла к нам домой проститься. Они возвращались в Одессу. Мне нравилась Лиля, красивая, умная, добрая, очень аккуратная. Мне было искренне жаль, что она уезжает. И вместо того, чтобы пожелать ей счастливого пути, я сказала:
– А вы оставайтесь здесь, навсегда.
Через 2 дня Лида сказала, что Лиля умерла, я чувствовала себя виноватой, ну зачем я так сказала.
Единственная дочка, мама и папа хирурги, было уже 2 приступа аппендицита, довели до сепсиса. Вот ведь как бывает.
17 Монетка.
Идем с бабушкой по улице. Вижу- лежит монетка. Нагнулась, хотела поднять.
–Нельзя.– говорит бабушка. –Нельзя чужое брать! Вот вернется тот, кто потерял, увидит -нет денежки и будет плакать. Может быть она у него последняя.
Сейчас мне 70 лет, но я никогда не брала чужое.
18 Картошка.
Весна. Едим семенную картошку, но и не сажать нельзя. Кто-то научил маму сажать только ростки.
И вот бабушка сидит , аккуратно вырезает кусочки с 2-3 ростками (остальное в еду). Мама копает лунки. Я «щепоткой» кладу кусочки в землю. Мама засыпает осторожно, чтобы не помять ростки.
Август. Картошку во всю подкапываем. Да и подкапывать не надо, смотри- трещина – тпм картошка.
Сентябрь. Урожай невиданный. Я складывала картофелины, как дрова, на руку, по 10-12 штук с куста.
Картофелины чистые, продолговатые, одна к одной. А какой запах был у отварной картошки! А у печеной! Не было же ни жуков, ни химикатов.
19 Алешка.
Алексей Григорьев воевал недолго. На протезе приковылял домой. А семье – радость, кормилец вернулся. А и вправду кормилец.
Хоть и курил по –черному, кашлял на всю улицу, матерился на чем свет стоит, но самовар с хлебом и сахаром всегда был на столе, гостеприимный и добрый был мужик.
Печки железные делал, ведра клепал, чинил, паял… до всего была нужда. Вот и шли все к Алешке. Как то мы с бабушкой пошли к ним в гости.
– О,о! Степанида Гавриловна пожаловала /т.т.м./ Проходи, садись /т.т.м./ Настя, где ты? /е.т.м./ Взгрей самовар-то, курносой сахарку-то подкинь, забыла поди что это. Э-э-х! /т.и.м./ Да ты не стесняйся, кушай. Я ведь живу как король- чай, сахар, каша с маслом, в общем /ж./ цела и /я./ целы.
Я аккуратно выскользнула во двор. А бабушке он еще долго «выговаривался». Да и бабушка любила и поговорить и послушать. Родственные души.
20 «Барыня».
Я продавала на мосту родниковую воду, подслащенную сахарином. Управляться с «четвертью» было трудно и я говорила : «Сами наливайте.» (Так бабушка велела.)
Почем продавала, сколько наторговывала не помню. Но вот случай запомнила.
Я как всегда: «наливайте сами», а мужчина в солдатской форме говорит: «Давай-ка, дочка, вместе будем наливать. Держи-ка кружку.»
Он наклонил бутыль, я подставила кружку. Вода ему понравилась.
И вот разговор:
– А кто тебя дочка продавать заставляет?
– Бабушка.
– А что бабушка сама не продает?
–А она у нас барыня.
Он так грустно посмотрел на меня.
–Это хорошо, что барыня.
Когда он отошел, я увидела, что левый рукав у него был пустой.
Барыней мы звали бабушку заглаза. Но по сути она такой и была.
21 Шампиньоны.
Однажды нам с мамой повезло по-крупному. Мы пололи в поле просо. Это такая адская работа. Устали. До дома оставалось еще с километр пути. Впереди была железная дорога.
Вдруг мама остановилась. Я смотрю на ее удивленное лицо и ничего не понимаю.
–Смотри. Смотри.
Я смотрю какие-то белые шапочки.
–Это шампиньоны.
Вся площадь до железной дороги была усыпана грибами.
Что делать? Ни мешка! Ни ведра! Мама снимает платье, нижнюю рубашку, поясом от платья связывает подол рубашки – получился огромный мешок.
Вы никогда не ели борщ из свекольных листьев, с бобами, да с обжаренным луком и шампиньонами? А мы на всю зиму насушили – мяса не надо.
22 Победа.
Радио работало с 6 часов утра до 12 ночи.
9 мая 1945 года. В 4 часа утра вдруг: «Внимание. Говорит Москва.»
Кто первым проснулся- не знаю. Мы побежали к репродуктору, когда все были в сборе, все стояли. Естественно , я не понимала важности события. Я удивленно рассматривала всех – мужчины в кальсонах , женщины в ночных рубашках , все смотрят в «тарелку». И только после последних слов Левитана полились слезы. Кто-то сказал : «На площадь.»
Все кинулись одеваться и бегом на площадь (сейчас сквер перед кинотеатром «Салават»)
Все плакали, но это были слезы радости и надежды.
Появилась гармошка, частушки. Одну я запомнила.
Ну-ка, немцы, хенде-хох,
Наконец ваш Гитлер сдох.
Милый празднует победу.
Я в Берлин к нему поеду.
Не у всех и не все надежды сбылись. Но…Не дай Боже Милостивый повторенья этого кошмара длиной в 4 года.
23. Отец.
Лялька! Беги скорее! Отец вернулся!
Бежать недалеко. От Устюжаниных до нас только дорогу перебежать. Забегаю в дом. Стоит чужой мужчина в военной форме, похож на немца, на груди ордена. Я представляла его себе совсем другим : молодым, красивым, как на довоенном фото.
Он недолго подержал меня на руках, дал пакет конфет и я убежала к подружкам. Я не помню, чтобы он меня поцеловал, холодная вышла встреча. А вот конфеты – это да!
Леденцы в форме крупных таблеток, прозрачные, медовые, разошлись мгновенно.