Роман и Джулия

С И Н О П С И С.

Главные герои – Роман и Джулия знакомятся в парке, при обнаружении потерявшегося ребенка. Выясняется, что они соседи.

Уля – двадцатилетняя девушка, медсестра, некоторое время работавшая сиделкой у ученого Ривкина, автора изобретения новейшей технологии, за которым охотятся представители зарубежной фирмы. Перед смертью ученый доверяет девушке место хранения спрятанных им документов, так как его сын склонен продать изобретение иностранцам.

Роман – двадцатидвухлетний студент, который после ссоры с отцом уходит из обеспеченной семьи и живет в течение года в арендованной комнате и работает простым автослесарем. Затем он поселяется с матерью в соседней с Улей квартире. Роман – бывший типичный мальчик-мажор, имеющий в прошлом легкомысленные отношения с женщинами, влюбляется в скромную медсестру.

В их отношения пытается вмешаться другая соседка – Валерия, которая плетет интриги и демонстрирует Уле фото Романа в постели, ей удается на время поссорить влюбленных. Но с помощью друга Романа Максима удается разоблачить коварную разлучницу и пара вновь соединяется.

Вместе молодые люди пытаются исполнить волю покойного Ривкина с помощью отца Ули, которого она обретает после многих лет забвения и непризнания. Им удается склонить на свою сторону и сына ученого. Помощь оказывает также аспирант Бубнов, который проходил практику под руководством Ривкина.

Охотники за бумагами Ривкина внедряют в Улину семью мужчину, Глеба Букреева, который соблазняет ее мать и, поселившись в их квартире, обыскивает ее. Бумаг он не находит, но похищает единственную ценную вещь – бриллиантовый гарнитур, подаренный Уле женой Ривкина.

Для осуществления плана исполнения воли покойного ученого его сын использует службу безопасности своей фирмы, Улю с матерью и Бубновым прячут в квартире ее бабушки по отцу, где аспирант завершает оформление документов для патентования идеи Ривкина.

Однако их преследователи выслеживают их и отбирают бумаги, используя баллончик со слезоточивым газом. Роману удается проследить за ними и, в конце концов, возвратить похищенное.

Молодая пара не остается равнодушной к окружающим их людям – Уля поддерживает соседа Семеныча, пристрастившегося к алкоголю после смерти жены, помогает ему в лечении и отказе от пагубной привычки.

На время операции матери девочки Уля берет в свою семью маленькую Марусю, им с Романом приходится защищать ребенка от пьющего отца.

Изобретение Ривкина служит на благо России, прославив его авторов.

Роман заканчивается свадьбой Романа и Ули.

Роман и Джулия.

Знакомство.

Уля вышла из стеклянных дверей спорткомплекса с чувством приятной усталости после плавания в бассейне и направилась домой. Ее путь лежал через широкий сквер, протянувшийся посередине всей протяженности улицы и называемый местными жителями парком, так как был очень широким, имел много аллей со скамейками, детские и спортивные площадки.

Уля шла по парку, вдыхая августовский знойный воздух и любуясь деревьями, на которых не шевелился ни один листок. В парке было безлюдно, мамаши увели своих детей на обед и дневной сон. Навстречу девушке шла крошечная девочка в цветном сарафанчике, и Уля машинально отметила, что с ней что-то не так. Вынырнув из своей задумчивости, она мгновенно поняла, что именно.

Девочка была одна. На вид ей было не более трех лет, а может и меньше. Никого из взрослых не было рядом с ребенком, и в радиусе ста метров не наблюдалось ни одной живой души. Малышка уверенно топала навстречу Уле к выходу из парка, и, подойдя вплотную, попыталась ее обойти.

– Стой! – сказала удивленная Уля, вертя головой во все стороны, надеясь увидеть зазевавшихся родителей. Девчушка остановилась, задрав кудрявую белокурую голову, и уставилась на Улю прищуренными от солнца глазками.– Ты откуда взялась? А?

Дитя не отвечало, но сзади Уля услыхала приближающиеся шаги и, оглянувшись, увидела высокого молодого мужчину в темных очках и бейсболке, проходящего мимо.

– Мужчина! – окликнула его девушка. – Это не ваш ребенок?

– Нет! – с усмешкой ответил прохожий. – Я сам еще ребенок! А что случилось?

– Девочка, видимо, потерялась, – взволнованно ответила Уля. – Не знаю, что делать.

– Звонить, естественно, – заявил парень. – Только вот куда? В полицию, МЧС или бюро находок?

– Вы что, шутите? – оторопела Уля. – Это, по-вашему, смешная ситуация?

Парень присел на корточки перед девочкой и стал задавать вопросы:

– Как тебя зовут?

– Малуся. – ответила потеряшка.

– Где мама?

– На аботе.

– А где ты живешь? – в ответ малышка махнула рукой, видимо, указывая, в каком направлении следует искать ее дом.

– Все ясно. – парень встал во весь рост.– Зовут Маруся, мама на работе, с разговорной речью у нас напряженка. Предлагаю присесть на вон ту скамейку, которая в тени, и подождать минут десять, а если никто не объявится в поисках ребенка, отвести ее в полицию.

Девочка молча подошла к Уле и протянула вверх обе ручки, видимо, ножки ее устали.

– Вы временно назначены мамой, давайте мне сумку, и берите ребенка на руки, – скомандовал парень .

Только уселись на скамью, как из боковой аллеи выплыла какая-то бабулька с маленькой собачкой на поводке. Она строго посмотрела на Улю и не удержалась от замечания:

– Надо ребенку панамку надевать, ведь напечет головку-то!

– А вы, случайно, не знаете, чей это ребенок? – встрепенулась девушка. – Она потерялась!

– Да что вы!– всплеснула руками старушка. – Ужас какой! Вон за тем домом опорный пункт полиции, там наш участковый Иван Иваныч, давайте я вас провожу!

Малышка посмотрела на собачку и отчетливо произнесла:

– Абака! Ав-ав! – и, прислонившись к Улиной руке, мгновенно уснула.

– Давайте я ее понесу, забирайте сумку. – Парень подхватил девочку, и вся троица отправилась по центральной аллее, затем свернула в боковую, к выходу.

На той аллее среди густых кустов стояла скамейка, на которой два каких-то мужичка сидели с банками пива в руках, облегчая похмелье, и громко что-то обсуждали. Увидев группу спасения, один из них, тщедушный блондин в несвежей рубашке, обрадованно подскочил к парню с возгласом : «Вот она, Маруська! Заснула, что ли? Давай ее сюда! Это же моя дочка!»

– А больше ты ничего не хочешь? – возразил парень. – Размечтался! Да я бы тебе котенка не доверил! Сейчас отнесу ее в полицию, напишу заявление, пусть тебя лишат родительских прав, козел! Знаешь, как называются твои действия? Оставление в опасности беспомощного малолетнего ребенка!

– Чего? – взбеленился беспечный папаша и кинулся на спасителя. Руки парня были заняты спящим ребенком, но он сделал неуловимое движение ногой, и пьяный драчун моментально оказался на земле. Его дружок кинулся на помощь, охая, стал поднимать товарища. Парень передал девочку Уле и спокойно стал дожидаться, пока повергнутый противник примет вертикальное положение. Тот снова двинулся вперед, но парень, глядя ему в нетрезвые глаза, предупредил:

– Не советую даже пытаться! Здоровее будешь!

Дружок стал удерживать папашу, и, одновременно, канючить:

– Слышь, парень, ну не трогай ты его, видишь, выпил мужик! Его жена убьет, если узнает, что за дитем не уследил! Давай миром разойдемся! Я его домой провожу, и девчонку донесу!

– Нетушки! – вмешалась старушка. – Парень, не соглашайся! Угробят они дитя!

Парень молча забрал у растерянной Ули девочку, и все двинулись в сторону опорного пункта. Друзья – собутыльники плелись следом. Впрочем, дружок вскоре незаметно испарился.

К счастью, участковый Иван Иванович оказался на месте, это был совсем еще молодой мужчина со строгим лицом, сильно страдающий от жары и поминутно вытирающий лоб платком. Выслушав рассказ Ули, он страшно разозлился:

– Пишите заявление, как все было, – потом повернулся к отцу. – Ваши доку менты? Что? С собой не носите? Хорошо, хоть телефон при вас, есть номер телефона жены. Ладно! Берите бумагу, пишите объяснение – я, фамилия, имя, отчество, адрес, причина оставления ребенка без присмотра! Я сейчас позвоню вашей жене. И учтите – обязательно сообщу в органы опеки, пусть последят за вашей семейкой!

Пока Уля писала заявление, участковый, позвонив матери девочки, стал мирно беседовать со старушкой, а парень смотрел в окно, явно желая отправиться по своим делам, так как считал свой долг исполненным. Но Иван Иванович просил его подождать и подписать заявление Ули как свидетель, указав при этом свой адрес и телефон.

Сняв бейсболку и солнцезащитные очки, которые обезличивали его, парень подошел к столу, за которым сидела Уля, и только теперь она его рассмотрела. Темно-русые волосы, густые брови и удивительно лучистые серые глаза, по-мужски грубоватые черты лица – он, конечно, был красавчик. Никакой брутальной небритости, стрижка красивая, но не вычурная, футболка и кроссовки от дорогих фирм. Девушка почему-то страшно смутилась, даже щеки порозовели. Парень тоже стал ее рассматривать, впрочем, без всякого смущения, скорее с любопытством и легкой улыбкой. Перед ним была худенькая кареглазая шатенка с волосами, забранными в хвост, и без грамма косметики (посещая бассейн, Уля не красилась).

Между ними не проскочила искра, как принято выражаться, а как будто пролетел легкий, как перышко, ветерок. Уля смотрела, как он подписывает ее заявление и прочитала фамилию – Дубравин Р.И., которая показалась ей красивой, как и ее владелец.

Потом подписалась старушка, и молодые люди уже могли уходить, но оба медлили. А тут как раз распахнулась дверь и вбежала мать ребенка, женщина лет тридцати, оказалось, что она работает продавщицей в близко расположенном продуктовом магазинчике. Увидев мирно спящую дочку, женщина слегка успокоилась и смогла выслушать рассказ участкового молча, только злобно поглядывала на поникшего мужа.

– Почему вы оставили ребенка на пьяного человека? – грозно спросил Иван Иванович.

– Так он же с утра был трезвый! Когда ты только успел, скотина такая? – затараторила женщина. Муж вздохнул и горестно махнул рукой. – Я его попросила всего пару часов побыть с Марусей, меня сменщица уговорила ее подменить, чтобы сходить в поликлинику. Ребята, дорогие мои, спасибо вам большое, что не оставили ребенка в беде! Заходите ко мне в магазин, я вас отблагодарю! Меня Нина зовут, Карташова!

При этих словах Уля с парнем, не сговариваясь, поднялись, и, попрощавшись с присутствующими, вышли на улицу. После душного помещения на воздухе было очень комфортно. Оба молчали, но так сразу расстаться было невозможно. Потихоньку двинулись в направлении улицы.

– Как вас зовут, благородный рыцарь? – спросила Уля.

– Честь имею рекомендовать себя – Дубравин Роман Ильич, собственной персоной. Могу ли я узнать ваше имя, госпожа Горина Д.С.?

– Меня зовут Уля.

– Какая прелесть! Редкое по теперешним временам имя – Ульяна. А почему тогда Д.С.?

Девушка смутилась, и возникла неловкая пауза. Потом вздохнула:

– Потому что по документам я – Джулия. Но это имя я не люблю, и с раннего детства сама себя называла Улей. Все привыкли. Подумываю его сменить.

– Ни в коем случае! – воскликнул парень. – Это же круто – Джулия! Может, единственная во всей России. И как это в голову пришло твоим родителям?

– Отец любил американский фильм «Красотка» с Джулией Робертс в главной роли, вот в честь нее и назвал. А моя экзальтированная мама не стала возражать, хотя сама хотела меня назвать Аидой.

– Ты просто была обречена на редкое имя, – засмеялся Роман. – С твоими предками не соскучишься.

Беседуя, они дошли до перекрестка, откуда хорошо был виден Улин дом. Перейдя дорогу, молодая пара направилась к нему. Роман явно провожал девушку. Они перешли на «ты», даже не заметив этого.

– Я все думаю об этой девочке,– сказала Уля. – Почему-то у меня нет уверенности, что с ней все будет в порядке. Не понимаю, зачем заводить детей с пьющим мужчиной. Иногда смотрю эти телевизионные ток-шоу про несчастных брошенных детей, и думаю, что в наше время вообще проблематично иметь потомство. Не зря ведь возникло движение «чайлд-фри», когда люди, вступая в брак, сразу договариваются не иметь детей. Это ведь такая ответственность! А если родится больным, а если развод, а если возникнут материальные трудности?

– Думайте сами, решайте сами – иметь или не иметь! – шутливо пропел Роман. – Но в принципе я с тобой согласен. Давая кому-то новую жизнь, ты ведь не знаешь, будешь ли всегда любить этого ребенка, принимать его таким, какой он есть, жертвовать ради него своими благами, и, главное, считаться с его мнением!

Уля искоса взглянула на него, подумав, что в его словах слышится какая-то личная обида, но не стала ничего спрашивать. Тем более, что они уже подошли к ее подъезду. Девушке стало тоскливо от мысли, что сейчас они расстанутся и никогда больше не увидятся.

– Ты здесь живешь?– почему-то удивился Роман. – Симпатичный домик! Знаешь, я сейчас спешу, но мы ведь еще не договорили о проблемах деторождения. Давай обменяемся телефонами, в смысле номерами. А завтра вечерком, может, приглашу тебя поесть мороженого! Ты не против?

– Не против, – они обменялись номерами телефонов, и в душе Ули расцвели цветы.

Вдруг Роман достал из кармана ключи и приложил брелок к электронному замку на двери подъезда. Уля в недоумении смотрела на него, а он, засмеявшись, взял ее за руку и повлек за собой в подъезд.

– Ты на каком этаже живешь? На втором? Не может быть! Я тоже! – он уже тащил Улю за собой по лестнице. На площадке он стал отпирать соседнюю с Улиной квартирой дверь. – Все, пока! Завтра позвоню!

Дом и семья Ули.

В конце восьмидесятых годов прошлого века Научно-исследовательский институт специальных исследований получил возможность построить для своих сотрудников кооперативный дом и значительно разгрузить общую очередь на получение жилья. Конечно, не у всех желающих была возможность заплатить первый взнос, но заработки в институте были высокие, и претендентов на кооперативное жилье все равно оказалось больше, чем квартир в новом доме. Тем более, что быстро разнеслась весть, что дом строится по необычному проекту, квартиры в нем будут просторные, потолки высокие и все будет соответствовать лучшим образцам жилищного строительства. Участок под строительство располагался в хорошем районе, прилегающем к центру, и рядом с Институтом.

Дом строился долго. В стране уже началась перестройка, все время возникали какие-то трудности то с финансированием, то с поставками стройматериалов, то с подрядчиками. Но когда он был сдан в эксплуатацию, все поняли, что все усилия были не напрасны. На фоне розовых кирпичных стен ярко выделялись отделанные бордовым пластиком лоджии, и крыша была невысокая, но все же двускатная и покрыта бордовым же шифером. По сравнению с соседними серыми коробками дом смотрелся нарядно. И квартиры были действительно просторные, с большими кухнями, широкими коридорами, отделаны импортной сантехникой и обоями.

Это был девятиэтажный дом-башня с единственным подъездом, и в холле первого этажа было предусмотрено помещение для консьержки, состоящее из двух маленьких комнаток.

Семья Гориных получила квартиру в этом доме, так как мать семейства, Надежда Андреевна, работала в Институте смолоду, и жила с мужем и двумя детьми в квартире свекрови и свекра, то есть в тесноте. Правда, к моменту новоселья дети уже выросли, а свекры покинули этот мир один за другим. Надежда Андреевна ушла на пенсию, а ее муж, всю жизнь проработавший на заводе, вдруг подался в коммерцию и на паях с другом заимел несколько киосков, расположенных у станций метро и приносящих неплохой доход. Сын Сергей кое-как закончил ВУЗ и был устроен матерью в Институт на самую рядовую должность. Дочь Вера, всегда отличавшаяся упрямым характером, ленью и нежеланием учиться, подалась на железную дорогу и стала проводником на поездах дальнего следования, редко бывая дома.

Новая квартира сначала стояла пустая, Сергей женился и жил у жены, но скоро брак распался. Молодая жена, устав от скандалов, поехала одна отдыхать на юг, а вернувшись и помирившись с мужем, вскоре объявила о своей беременности. Весной родился мальчик с такими явными признаками южной крови, что жена Сергея не стала отрицать очевидное. Ребенок был записан на Сергея, и он не возражал против этого, относился к малышу хорошо, но жену простить не смог.

Необщительный по натуре, Сергей вернулся к родителям, с которыми почти не разговаривал. Да и им было не до него – отец стал сильно болеть. Тяжелый запах в квартире и вечно заплаканная мать раздражали Сергея, и он переселился в новую квартиру. Вере это не понравилось, но она не стала возмущаться, так как почти не жила дома.

А потом Институтской библиотеке появилась новая сотрудница по имени Лидочка, двадцати двух лет от роду, только что закончившая библиотечный институт. Ничего в ней не было особенного, кроме свежести молодости, в Институте были другие молодые девушки, с более яркой внешностью – но почему-то именно она покорила сердца всех сотрудников – мужчин. Возможно, причиной тому был ее мечтательный и чуть удивленный взгляд, очень мягкий грудной голос, ладная фигурка и плавные движения. На девушку, выросшую в пригороде среди книг и мечтаний, обрушилась лавина реального мужского внимания, и она не знала, что с ним делать.

В это время – в конце девяностых – Институт переживал не лучшие времена, как и вся страна. Объемы работ уменьшались, проходили сокращения штатов, плелись интриги против тех, кто раньше были друзьями. Библиотека в Институте была богата технической литературой и сотрудники ею широко пользовались, так как компьютеры только входили в обиход. Старшие и младшие научные сотрудники и раньше постоянно ходили в библиотеку, а с появлением Лидочки потребность в литературе возросла вдвое. Каждый считал своим долгом сказать ей оригинальный комплимент, подарить шоколадку или маленький букетик. Девушка расцветала на глазах.

Как ни странно, женская часть коллектива Института тоже полюбила Лидочку, с интересом наблюдала за соперничеством холостяков, которых было немало, и пыталась угадать, кто же из них добьется успеха. Когда выбор девушки пал на Сергея Горина все только поднимали брови и пожимали плечами. Этот молодой сотрудник ничем себя не проявил, не подавал особых надежд и был закрытым и необщительным человеком. Он был высок, мускулист, регулярно посещал спортзал. Друзей в Институте не приобрел, и о нем вообще мало что знали, кроме того, что он был сыном Надежды Андреевны, которую все любили.

Период ухаживания был недолгим – уже через три месяца Лидочка поселилась в квартире Горина, а еще через три сообщила о своей беременности. Ее родная тетка, которая заведовала кадрами в Институте, и у которой девушка временно проживала, была категорически против скоропалительного брака, но кто же слушается теток? Решили обойтись без свадьбы, так как у жениха это был второй брак, да и материальное положение не позволяло шиковать.

К моменту регистрации брака жених уже сильно сожалел о своем решении, но деваться было некуда. Поначалу Лидочка с радостью подчинялась молодому мужу, который не скупился на замечания и указания, контролируя жену даже в мелочах. Но с течением времени ей стало казаться, что она – уже на она, а механическая игрушка, которой управляют , нажимая на кнопки. Муж не предполагал у нее наличия собственного мнения ни по одному вопросу, даже касающемуся ее одежды, косметики, чтения книг.

Справедливости ради, следует отметить, что частично его замечания были справедливы. Теща привила своей дочери любовь к чтению, рукоделию, соблюдению в чистоте себя и свое жилище, но не сумела научить вкусно готовить и экономно распоряжаться деньгами. Лидочка всегда витала в облаках, мечтала об идеальных вещах и не очень была приспособлена к обычной жизни.

При всех этих качествах, девушка не была бесхребетной, и постоянное давление со стороны Сергея ей быстро надоело, она стала сопротивляться, возражать, начались ссоры, недопонимание и многодневное молчание. К счастью, скандалить Лидочка не умела, она только обижалась и плакала.

Сергей же, за время холостяцкой паузы длиной в четыре года, научился справляться с бытом, отлично готовил и даже любил ездить по магазинам и рынкам. Жизнь его была очень приятной – он часто приглашал друзей, с которыми дружил еще в школе, они вместе посещали спортзал, сауну, выезжали за город на пикники, при желании приглашали девушек на свои посиделки. Мог за полночь смотреть любимые телепрограммы и фильмы, а утром в выходные отсыпаться до обеда.

К моменту рождения ребенка молодой муж окончательно разочаровался в жене и семейной жизни как таковой. И когда уставшая от возни с дочкой Лидочка уезжала к родителям, живущим в маленьком городке, в двух часах езды от города, Сергей был счастлив. Он на какое-то время снова становился свободным.

Часто приезжала теща, отпускала молодых родителей погулять. Они шли в кино или ресторан, но почти не разговаривали, оказалось, у них нет общих тем. Его друзьям Лидочка нравилась, и они с радостью составляли компанию молодой чете.

Шло время, Институт хирел. Умер отец Сергея. Сестра Вера заявила, что имеет право на половину кооперативной квартиры, с чем ни Сергей, ни его мать не могли согласиться.

– Ты не замужем, зачем тебе отдельное жилье? – говорила Надежда Андреевна. – А у Сережи семья! У меня три комнаты, неужели тесно? Живи сколько хочешь.

– Хочу иметь свой угол! – упрямилась Вера. – Кто меня возьмет замуж, если придется жить с тещей? Почему Сергею все, а мне ничего?

После долгих препирательств было решено, что Сергей, уволившийся из Института и взявший в свои руки отцовский бизнес, купит сестре комнату в коммунальной квартире ( на покупку отдельной квартиры средств у него не хватало). Вере это решение не нравилось, она затаила обиду, но комнату принять не отказалась. После вселения в «свой угол» она порвала все отношения с матерью и братом.

А вскоре разрушилась молодая семья Гориных. Лидочка с дочкой гостила у родителей, когда Сергей был приглашен на день рождения тестя. Подъехав к дому, он увидел, как незнакомый ему молодой мужчина играет во дворе с маленькой Джулией, высоко поднимает визжащую от удовольствия девочку и кружит ее в воздухе. Он вошел во двор, а из дому вышла Лидочка и радостно бросилась к нему.

– Знакомься, это наш сосед Дима, мой друг детства, он с родителями приглашен на день рождения к папе.

Мужчины обменялись рукопожатиями и прошли в дом, где уже был накрыт праздничный стол. Гостей было человек десять. Сергей не стал пить спиртное, так как надеялся через пару часов забрать семью и вернуться в город. Остальные гости прилично набрались, затянули песню.

Выйдя во двор покурить, Сергей услышал чей-то разговор за кустом сирени. Говорили двое нетрезвых мужчин, один из них был Дима.

– С чего ты взял? – говорил он своему собеседнику. – Я на нее вообще не смотрю. Что толку? Она этого кренделя не бросит. Прижилась уже в городе, сюда не вернется.

– Я же не слепой! Ты с нее глаз не сводишь! Что, старая любовь не ржавеет? Упустил ты Лидку, теперь успокоиться не можешь? Или не совсем упустил? Она очень уж часто сюда ездит… Мне кажется, девчушка на тебя похожа. Признайся!

– Мне и самому это в голову приходило. Но как докажешь? Не буду я ее жизнь рушить…

Сергей тихо отошел к крыльцу. Кровь бросилась в голову. Он вспомнил, что в предполагаемый период зачатия Лидочка ездила к родителям на праздничные дни. Сразу возникла аналогия с первым браком. Он так и не смог полностью оправиться от того удара, навсегда потерял доверие к женскому полу – и вот теперь опять сомнение!

После этой поездки Сергей ходил, как туча. Он выразил сомнение в своем отцовстве, чем привел свою жену в ужас. Она рыдала и предлагала сделать тест на отцовство, но ее муж относился к тем людям, которые страшно боятся чужих насмешек и не выносят сор из избы. После долгих раздумий, он предложил разойтись:

– Я понимаю, что идти тебе некуда, кроме того, ты с дочкой здесь прописана – этот чертов председатель кооператива строго блюдет паспортный режим, заставил вас прописать, теперь до совершеннолетия дочки вас не выписать. Зачем нам судиться? Я куплю себе другое жилье, влезу в долги, но ты не подаешь на алименты!

Лидочка согласилась. Надежда Андреевна была в отчаянии, они с мужем столько лет выплачивали стоимость кооперативной квартиры, а она достается не их детям, а чужой женщине, которая была неверна и обманула ее сына! Но Сергей уперся, взял кредит в банке и приобрел себе двухкомнатную квартиру, по иронии судьбы в двух остановках по той же улице. Ни он, ни его мать ни разу не поинтересовались жизнью Лидочки и ее дочери. Единственный раз бывшая жена обратилась к Сергею за разрешением на выезд дочки заграницу на выступление танцевального ансамбля, но он ей отказал, посоветовав обратиться к настоящему отцу девочки. При этом он в душе недоумевал – почему его бывшая жена не сошлась с предполагаемым отцом Джулии?