На ветру двух вершин. Таежное приключение сахалинского походника. Очередное

© Андрей Иванушкин, 2026

ISBN 978-5-0059-4466-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

День Нулевой

В конце сентября лето делало последние судорожные движения, в них я и постарался встроиться, чтобы выйти из мини-поселка Фирсово (да там даже магазина нет) на восточном побережье Сахалина в предельной (выше уже центр) южной части. На верхнем основании хвоста, ниже талии (если глянуть на Рыбу с высоты километров в сто и более), и до самого западного побережья — до поселка Чехов, что является уже крупной единицей проживания людей (там много магазинов). Между ними ровно 50 км по диагонали на юго-запад.

Непосвященному это покажется легким, незначительным расстоянием, которое проще некуда покрыть за пару дней, между делом попинывая балду. Ну с учетом захождения на какие-то две мелкие горчонки (924 и 1021) пусть три жалких дня.

И все бы оказалось правдой без вымысла, если бы не то обстоятельство, что путешествовать придется не по прямой, а по такой кривой, что расстояние легко умножится на два, но это не точно, скорее больше, только и это не важно. Рельеф местности раздражающе неровный: то идешь вверх, то вдруг нужно уже нестись вниз, но вот он опять вверх и т. д. Да и это нельзя назвать главным фактором раздражения, хотя приплюсуем все же его к трудностям. Важней предыдущих причин, на которые можно ссылаться как затрудняющие и оправдывающие вашу лень, это полное и безвозвратное бездорожье. С Фирсово, вдоль реки, идет нечто похожее на тропу, буквально пару тройку км.

Я так вообще выбрал маршрут, где сразу за околицей оказывалось НИЧЕГО, что напоминало бы тропу. По окончании маршрута, у Чехова, тропа также начинается в вопиющей близости поселка, только все же заметно дальше, км в 7 от границ поселения.

Твои проблемы скажете, если ты такой кретин. На то были причины, и некоторые эксперты считают их вескими. И это не то, что я бы назвал мощным. В Крыму и по бездорожью ходилось без особых тревог за состояние организма. Сахалин — это странное в этом отношении место. Случаются места, где и бестропие не вызовет тревог за скорость продвижения и потраченные вхолостую силы. Например, это хребет Жданко, сопочки за поселком Восточный, вплоть до реки Пугачевка, или восхождение на гору Граничная в Восточно-Сахалинских горах Хотя это можно назвать счастливым исключением, за ничтожной массой которых кроется масштабная картина полной и безрадостной пятой точки всех затеянных вами путешествий.

Какими красками и мазками описать, чтобы сие дошло до того, кто не обжег свои члены в этих сжигающих душу местах? Возможно вам стоит посетить Сахалин и ознакомиться с этим явлением, чтобы на всю жизнь не скулить, оказавшись на бездорожных дорогах Сибири, не говоря уже за Крым.

Чтобы обойти всю эту жизнелюбивую растительность, радостно принимающую вас в свои объятия, остается единственный выход. Это ручьи и реки. Они трудолюбиво прогрызаются через паскудство зелени и несут вас в глубь таежно-горных массивов. Правда, приходится преодолевать перемычки между ними, но они тонкие в расстоянии, и потерпеть их еще хватает сил. Всего их оказалось на моем пути шесть штук, если посчитать за них и две те вершины, к которым меня несли непутевые ноги. Не так то и много, да и ряд из них оказались щадяще ко мне, за что я их благодарил низкими поклонами в землю. Но, ручьи это тоже еще та себе забава или лотерея, кому как будет угодно. Есть ручьи, где сломаешь ноги и лексический запас, а есть такие, что напоминают парк, где неспешной походкой спешишь растянуть удовольствие прогулки. Пожалуй, я составлю карту, где обозначу каждый из них цветами красный, желтый и зеленый. Думаю понятно, что это будет означать.

цветовая категория трудностей

Торопясь вырвать наружу эмоцию восхищения — скажу лишь, что рекордсменом по комфорту и ласковости, является ручей Барсучий. Даже не припомню, где еще в глухне Сахалинской тайги встречал столь продолжительно прекрасный ручьевой путь. А вот самый раздражающий пока и не хочу вспоминать, как-нибудь по ходу повествования поймете.

Для самоубийственного похода требуется добраться до этого Фирсово, где нет магазинов. Прекрасней всего под эту роль подойдет электричка на Томари. Стоимость ей всего 153 рубля. Автобус сдерет с вас в 3 раза больше. Но придется понять на всю глубину всех мыслей, что в этом случае настоятельно придется переночевать где-то прямо у станции. Поезд добирается туда в 7 вечера. Впрочем, это не мое собачье дело, ведь есть вероятность, что вы туда попретесь в июне, и до ночных переделок у вас случится еще три часа, за время которых можно и значительно углубить себя в тайгу, где со спокойной совестью переночевать. Я скажу, что это будет неплохим тактическим ходом. Переход до подножия Рудановского в этом случае может занять лишь один световой следующий день. Придется приупороться, но это становится достижимой целью. Во всех остальных случаях клади на это два дня.

Моя же подвольная ноша пришлась на 24 сентября, когда световой день сравнялся с ночным днем, и подобная тактика была для меня бы провальной. С этим пониманием, с которым мне предстоит теперь жить, я нашел нужный ручей в 500 метрах от мощной жд станции Фирсово (кто имел честь там бывать, оценить весь юмор мощи станции).

Ручьишко, почему-то был пустой в смысле воды. И я радостно так упал в сухое русло, как был, в тапках. Новейшие трекинговые ботинки заботливо лежали в рюкзаке, где их кропотливо берег от стирания по асфальту и камням. Несколько растеряно побрел по ручью вглубь маршрута. Таким образом я стал ближе к Чехову на двести метров, как вдруг откуда ни возьмись забурлила вода, которую все же мне еще удавалось перепрыгивать в потертых тапчонках. И все же в исхудалых мозгах было трудно пристрелить мысль, что на сегодня моя дорога кончилась.

Я выбрался на пологий берег занятый обычной прибрежной растительностью и большими ивами. Одна из них росла столь криво, что ее массивный ствол несколько нависал над плоскостью земли, вдобавок где-то под небесами имелся и полог кроны. Под защитой всего этого поставил палатку впритык к полого наклоненному стволу. Почему?

А потому, что еще не упомянул столь незначительный факт, как дождь. Его прогнозировали, прогнозировали всю неделю, но вдруг с утра отменили, что и сдвинуло меня окончательно в путь, и тут неожиданно, как драка в разгар дискотеки, в поезде прогноз вновь, и окончательно, замер на шкале «дождь». Он занимал весь следующий день, и не стеснялся этого. И я искал защиту от него. Стало понятно, что мне жить здесь и ночь, и следующий день и еще ночь. Деваться некуда было и я строил крышу.

Палатка, начавшая свой боевой путь в 2015 году, и со старта не отличалась силой отторжения воды в свои 1200 мм, а к сегодняшнему дню так и вообще сдала все позиции, какие только у нее были, и даже немного призаняла. От того я особенно тщательно выбираю стоянки под сенью красавцев-великанов елей и пихт. А вот сегодня применил ноу-хау. Нашел наклонную иву и обставил палатку белокопытником. Он имеет огромные круглые листья, а черенок его настолько длинный, что и меня с головой может закрыть, не то что палатку. Срубая их под корень, упирал их стволиком в землю под наклоном, и прислонял к палатке так, чтобы создать зонтиковый эффект над всей сферой ответственности палатки. Сработало так мощно, что большая часть палатки после суток обстрела из дождя, осталась вообще сухой.

Обустроившись, стал ждать дождя, он явился и не запылился, даже немного раньше расписания. За худосочным ручьем начиналось сразу чье-то поместье, там побрехивала собака и гоготали гуси. Порой проходил поезд, а я сидел в палатке как утка, смотрел кино и ютьюб и читал еще что-то по Интернету, разговаривал посредством него же. В общем ударно тратил электричество. Вновь не стал брать солнечную панель. Ай, хватит моих двух телефонов и банки на десятку, как обычно мудро решил я. Вот только не думал и ни разу не гадал, что буду сидеть вот так и расходовать. Порой я пытался остановиться, но когда есть возможность, то она не оставляет тебе шанс удержаться и еще не поизрасходовать батарею через слив Интернета.

Ужин не понадобился, хватило хлеба с котлетой. Я вновь сделал их три, рассчитывая первые сутки не притрагиваться к тушенке. Так и вышло, как по писанному, вот только сутки то шли, а я стоял.

Дождь, кроме воды, притащил с собой и тепло. Я спал почти скинув спальник с себя. Днем порой выходил размяться и растянуться. Тянулся так, что все трещало. Все, как я любил. Дождь под кронами не так сильно донимал, к тому же, возникали паузы бездождия. Не будем останавливаться на самой скучной фазе похода, поприветствуем лучше утро следующего дня.

Уже вечером дождь оставил сей бренный мир, уступив место весьма грозным порывам ветра. Периодически ощущал, как ствол дерева вдавливался мне в башку через стенку палатки, и я задумчиво прислушивался к звукам, не доносится ли среди них хруст ломающегося тела дерева?

Ветер был какой-то из Средней Азии, потому что воздух состоящий из него был настолько сухой, что высушил мои мокрющие носки (я ими вытаскивал воду, разлив ее из котелка, когда грел воду на сухом горючем), причем настолько качественно, как будто они провисели всю ночь не под звездами, а на городской батарее. Пока не получается приветствовать утро… попробуем еще раз.

День Первый

Начало движения. Привада. Легкий ручей. Вижу Рудановского. Стало сложней. Поляна браконьеров.

Утро выдалось и теплым, и сухим, и с зачатками солнца. Прогноз погоды обещал везде и всегда солнце, на все шесть дней в ряд. Я заплатил свою цену дождя в полной мере, и теперь мог не бояться дождя и дальнейшего сбития графика. Одно огорчало, все же еды я подточил, и ведь не восстановишь. Как уже упоминалось, в Фирсово магазина нет.

Да и ладно, голодный это еще не мертвый, подумал я храбро на сытый желудок и пошел ломая траву вверх по ручью.

Маршрут был разработан хитромудрый. Есть шаблон, что двигаться на Рудановского следует по реке Фирсовка, и подходить к горе с восточной стороны. Поднявшись на хребет Шренка, грести по нему по длинному плечу, чтобы не так круто было подниматься, и вуа ля, вот она вершина! Проблема была в двух неотвратимых вещах. Это сверхизвилистые ручьи что вели к хребту, удлиняя путь раза в три, и дико убийственный стланик на хребте до самой высокой части его — Рудановского. Именно поэтому ходят легенды о вечно бродящих группах походников в этих зарослях, которые так и не смогли выбраться из них, оставшись навеки там.

Я пошел по иному пути. Спрямил путь по ручью до Фирсовки, потом еще раз спрямил по ручью до Фирсовки (хоть и называется она Корица уже там, но все равно Фирсовка) с уходом в р. Бадья. А та выводит по полукругу на северную сторону горы. Это самая крутосклонная ее часть. На ней грозно отсвечивают громадные стены-скалы и летящие бешено вниз ручьи, которые сплошь пороги и водопады. Но! Там нет стланика. А любая крутизна не страшна, если на ней растут деревья. А там росли деревья. И я был уверен в успехе, осталось проверить это на практике.

Практика шла хорошо, ручей был широк в своей долинке, трава не донимала, вот только резко завоняло тухлой рыбой. На большой поляне висела бочка, тут же, железным тросом пришпиленная, валялась какая-то бадья. Из них торчали хвосты горбуши и источался непередаваемый запах. Все это была привада для медведя, поэтому я быстро покинул место фальшивой столовой и пошел в гору.

Меня ждал перевал в высоту 340 метров, а перед этим хотелось позавтракать. Я вышел без него, так как не хотел совсем уж врастать корнями, разводя огонь, потом питаясь. Требовалось рубить канаты и уже идти.

Прошел ЛЭП, и порадовался что двигаюсь быстро и споро и безустало. А по прошествии часа встал на завтрак. Полянка обращенная к солнцу разжарила меня, и я снялся до пояса.

Завтрак придал новое ускорение, так что и не заметил как оказался в верхах. То был небольшой хребтик смытый в долине Фирсовки, от чего нет необходимости штурмовать его идя по реке, а вот здесь требовалась переброска через него. А триста с небольшим метров это так немного, главное, чтобы ручей был не ущелистым, и трава убогая, да и перевал не сильно заросший. Условий было много, а смысл один — пройти.

Ручей очень резко стал набирать высоту, и в итоге начал почковаться на несколько штук. Выбираю тот, что тянется к самому низкому по высоте участку хребта, для меня это Перевал. Как только ручей раскололся на две равные части, он сразу лишился воды, ну или почти лишился, и стал сильно вертикально озабоченным. Крутой подъем уводил к вершинам. Крутизна в этих делах не главный враг, важно чтобы без препятствий, чтобы бамбук его не душил, а то случается, что русло есть, но бамбук, или укурунду, такой анакондой его обожмет, что если ты не ящерица, то пройти там не пройдешь, и не мечтай. Здесь же нет, все было схвачено. Русло чистое и без нареканий.

Возникает видение недалекого моря. Русло кончается совсем близко от перевальной точки, еще немного понапрягаясь, захожу на его чистую возвышенность. Только легкая трава в пихтаче окружала меня. За три с половиной часа была проделана эта работа по преодолению ручья Нижняя Камышевка. Час до завтрака и два с половиной после.

гора Рудановского в приближении

Сказать можно одно. Рудановского есть! С перевала она выделялась четко и без сомнений. А вот связь возжелала быть получше. С большим трудом ворочался Интернет. Я еще раз обновил погоду и убедился в солнце на все шесть дней прогноза. А что там дальше… да то Ямбуй лишь знает.

Итак, первая часть ручьевого балета мне понравилась, отметим его зеленым цветом. Теперь спуск к Фирсовке, а если повезет, то может получится подрезать и не заходя в нее, со стыковкой Барсучьего, что является моей следующей подрезкой.

Да, первая сотня метров по не буйному бамбуку среди деревьев не вызвала красного негатива, но вот последующие события…

Первая сотня метров вниз

Нужно то было пройти жалкие и смешные 1,5 км по ручью до Фирсовки. Я даже пообедал в начале его, для поднятия духа. Получилось скомкано. Дул значительной силы ветер вдоль русла, да и солнце пряталось за поворотом. Сделал определенные выводы на будущее.

Ручей оказался плох

Вот настолько ручей оказался плох, что чуть больше километра я едва полз, пока не встретил хорошенькую такую полянку, бывшую в употреблении.

До Фирсовки оставалось 150 по прямой, но стоило ли так туда торопиться? Там мертвая горбуша, и толпы медведей пирующих на ее останках. Всего было каких-то полшестого, но легла на сердце данная стоянка, да и смысла не было бежать в силу того, что хоть как, но до подножия Рудановского требовалось идти два дня. С моим еще весомым рюкзаком я и не собирался форсировать.

Поляна в темнохвое, небольшой плоский пятак, где когда-то обитали браконьеры. Удобно. Река близко, а никто не найдет. Ни медведи, ни рыбнадзор. Но несколько лет она уже сиротинила. Браконьеры были еще те кабаны, точней свиньи. На полянке расположились две чашки из под вьетнамской куксы, две пластиковые бутылку, крышка от котелка, битая бутылка, кофта. Чашку использовал для розжига костра, она капала расплавленными каплями на хворост, с чем он и воспламенился. И утилизация, и польза. Вообще для экстренных ситуаций я взял 7 больших таблеток сухого, и одну маленькую. В ряде условий, я предпочитаю пропустить период колдовства над упрямыми дровами. Бывает по всякому, но особенно после дождя, когда еще все напоено влагой. Один раз, на горючем кипятил воду.

Первая ночь оказалась самая теплая из всех последующих. Первую половину я даже приспустил спальник до половины моего нежного тела, и лишь ближе к утру потянул его к подбородку. Огромные звезды сияли через прядь хвойной сети. Первый день прошел, начинался второй.

День Второй

Утренний маневр по лесу. Фирсовка. Мертвая горбушка и запах. Парковый ручей. Рыбьи стаи в ручьях. Вновь Фирсовка. Бадья. Встреча с медведями. Невероятный гость в реке.

На карте мне дали понять, что если я пассивно спущусь в речку по течению ручья, то обреку себя на большую и лишнюю речную петлю, но если не поленюсь прорваться от точки ночевки, вдоль, да по лесу, то благополучно ее срежу, где и останется еще метров 700 до устья Барсучьего, а он то мне и нужен.

Сил с утра было хоть бедным раздавай, и я не очень то раздумывая полез в лес. Он был чист, но под существенным наклоном и с резким, но коротким подъемом. Там еще и ручей какой-то путался под ногами, а по второму я уже благополучно спарашутировал в Фирсовку-Корицу.

Фирсовка показалась в объективе

Солнце тут же дало понять, что на улице тепло. Немного побалдев под ним, с целью чего сняв термак и куртку, чтобы до полуголости, побрел вдоль по берегу (предварительно восстановив одежду на теле). Здесь нужно сказать, что лес, это не всегда чистый и прозрачный воздух, и то был, тот самый случай. Дальневосточные товарищи уже догадались. Горбушка отнерестилась и в массе валялась по берегам, внутри самой речке, летала в клювах огромных белохвостых орланов, и при этом была мертвой, а судя по запаху — уже давно. Смрад стоял такой, что никакая свалка под окнами не сравнится.

Река была пустая, кроме редких, очень редких живых представителей горбуши. Отдельные мертвые особи ее лежали в воде и из них буквально вываливалась икра (не все успели отнереститься при этом умерев), и никто не явился за икрой. Икра это ценный продукт не только к столу человека на Новый Год, но и для всей мелочевной рыбы в реке. Но пустая до звона река, хранила молчание, ни одного хвоста.

Галечные пляжи Фирсовки

Вся другая рыба сбежала с основной реки по ее притокам, ручьям и мелким рекам, ибо мертво гниющая рыба сжирала кислород в реке, что было неприемлемо для всякой рыбы, кроме горбуши, которая и так поставила на себе крест. На поворотах горы мертвой горбуши лежали на дне, ее белеющая плоть заражала реку, вот почему вся рыба растворилась в ручьях. В них тоже заходит горбушка, но ее концентрация гораздо ниже там, да и скорость течения ручьев выше. Так что, доставляемая сверху вода, все же доносит больше кислорода, чем находится в реке. И скоро я в этом смогу убедиться.

Мертвая рыба конца сентября

По реке были заметны следы буйств медведей. Все было стремительно захожено и затоптано ими. Очень удобно лезть по травяному берегу по их протоптышам, но все же немного опасливо. Я покрикивал «Омск» — чтобы никого не застать врасплох, и уверено резал путь к повороту реки. Она делал петлю, так что мне пришлось разуться и два раза перейти ее. Все это были считанные сотни метров. Здесь же случилось событие, за которое я потом грыз локти. За каким-то деревом лежал небольшой обрывок сетки. Помнится я еще ухмыльнулся — вот мол, и сюда браконьеры добрались, и легкомысленно пнул ее. Спустя неделю за эту ситуацию я уже пинал себя. Через неделю и вернемся к этому вопросу.

Как же здесь воняет!

Но солнце, пока, светило настолько ярко, что затмевало все мои будущие страдания, и перейдя Фирсовку точно в бровь Барсучьему, где я встретил его устье, началась одна из самых приятных фаз похода. Ручей удивительный. Он полого протекает по местности, и никого не заставить нервироваться. Он совершенно лишен завалов, берега открыты, а там где не очень, то легко можно перейти по маломаневренным и неглубоким водам его. Мои полуботинки так и не хлебнули из него воды, оставаясь практически сухими. Первое, что меня тут же поразило в воображение — это было стадо рыбы в небольшой ямке. Суета и мельтешение когда я подошел ближе, но замерев я вскоре дал возможность хвостатым вновь выстроиться и я удивлялся. Крупная мелочевка, и среди них две королевы кунжи. Размером чуть меньше средней горбушки. Вот куда рыба делась с реки. По ручью тоже кое-где валялись мертвые тела лосося, но все больше вне воды.

Я шел по ручью (а точней наслаждался по ручью). Он делал сразу мертвую петлю, но это не обескуражило. Здесь почти все реки и ручьи их делают, так что, нигде не выгадаешь в этом смысле, зато здесь не воняло, был меньше риск столкнуться с медведем, а главное, сам ручей представлял фактически хорошую дорогу. Если бы можно дать двойной зеленой цвет этой части пути, то я бы выдал без раздумий. Да еще и медведи подключились к подсказкам в прохождении этого речного квеста. Карта этого района давала странные трактовки ручьев. Прямо сказать, никак не давала, лишь общее направление, изредка ломаясь синими линиями. Не были учтены никакие местные повороты. И вся эта кривизна никак не прогнозировалась. Для этого требовалось скачать спутниковую карту, и уже по ней иметь точное представление. Вот только это чаще было сильно не практично. Что толку с того, что ты знаешь о длинной петле, но при этом берег призванный послужить сокращением пути, вызывает больший ужас, чем Эверест? Ты все равно пойдешь по руслу, даже не смотря на то, что по прямой, от кратчайшей до кратчайшей всего 230 метров, а по реке это выльется в полтора километра. Прекрасно будучи в этом осведомленным, ты все равно «ложишь» на данный факт, и плачешь, но тащишься по воде. И это не аллегорический пример из вакуума, а конкретный участок на реке Чеховка. Поэтому не стал утруждать себя снимками всех рек и ручьев. Я лишь снял подробный спутниковый снимок с подступов к Рудановского и Спамбергу. И еще стоило бы это не упустить в нижнем течении Чеховки, но все равно упустил, и потом немного рыдал об этом упущении в спальник.

Лучший ручей в мире — Барсучий

Но, елки-палки, мы совсем оторвались от земли и воды Барсучьего, где последний раз говорили что-то о медведях и подсказках. Идя по ручью, заметил, что слева, в небольшом понижении, прямо набит пятак, явно дающий все основания думать о том, что в этом месте медведи почему-то стремятся именно сюда и не иначе. Это говорило слишком красноречиво о наиоптимальнейшем маршруте обхода чего-то. А чего это было за чего, еще не понимал, но не имея оснований подозревать медведей в обмане (это ж не люди), доверился им и пошел. И не подвели ж, косматые! Это оказался перешеек между берегами одного и того же ручья. Он огибал кусок суши по изогнутой, но приподнятый край землицы не давал рассмотреть сей факт, и если бы не медведи, я бы шел не 15 метров, что по прямой соединяли берега, а долгие сотни метров по кривой.

Быстро забыв об этой медвежьей услуге, в каждой яме рассматривал столпотворения рыб. В некоторых, размер кунджи доходил и до средней горбуши. Хотя, пока я не оглядывал ее с ног до головы с точки зрения пищи. Еды было навалом, как мне казалось. Ведь даже сгущенки взял почти две банки, против одной, как это обычно бывало.

Рыба металась по ямам, а я уверенной поступью шел вверх по ручью. Примерно полтора км, а там по ответвлению к перевальчику, за которым очередной маленький поток донесет меня до Фирсовки, чтобы перейдя ее оказаться на Бадье.

Нравится, ой нравится идти по Барсучьему, до чего хорош подлец! Горбуша в него зашла до предельной точки моего подъема. В небольших объемах она так и валялась по окраинам вод, а это сказывалось на обеде. Время подходило, а воду брать из такого не хочется, и жду уже перехода на периферийный ручей. Он заходит в Барсучий как к себе домой, являясь как бы продолжением того легкого пути по которому я шел. Даже не рассматривая карту, я вонзился в него и прошел 50 метров. Небольшая отмель была затоплена солнцем и завалена дровами. Это все мои пожелания на сегодня.