Пушкина, Августиновича, Мицуля, Жданко, Штернберга – и другие хорошие человеко-горы. Горы Сахалина и его люди

Появилась связь

И я отослал первые фото. Появились виды, главным образом Жданко. Погода была на редкость видимой. Стоило переждать все дожди, чтобы попасть в такую прелесть. Ручей вроде бы и продолжался дальше, но сбоку появилась более менее проходимая тема, и качнулся в нее. Буквально пятьдесят метров и я выхожу на почти альпийские поляны. Это был момент экстаза. Ведь готовность была рвать кожу через очень жесткую растительность. Дело в том, что эти горы низкие, ниже 700 метров, а это маловато для выхода в чистоту. Хороший опыт был получен на Мицуле, где высоты немного выше этих, но вершины заросшие и трудные для прохождения.

В то же время, близкий Жданко давал обратный пример, где его склоны и хребты открыты и чисты. Но там можно было грешить на близость к морю, тем более оно Охотское. И я был готов к самому плохому, только опять действительность разошлась с моими ожиданиями, и в этом раз к лучшему.

В правом углу вершина Жданко, сразу за ней бухта Тихая

Жданко в реальном удалении

Выйдя на поляны, разрыдался бы, если бы мог, но некогда было. Под ногами распростерся брусничник, по окраинам полян пышно цвел стланик, а с запада тянуло или высоким туманом, или низкой облачностью в разрыве которой и мелькал как семафор пик Штернберга. Острая его вершина немного отпугивала кажущейся недоступностью. А вот поляны уходили куда-то к нему, обещая доступность. И я не торопясь шел в предложенном направлении. До самого верха хребтины еще оставалось метров 150, но я туда не стремился. Поляны в ту сторону кончались, да и ветер с той стороны намекал на непривлекательность комфорта. И по диагонали я понемногу увеличивал процент восхождения на Штернберга. Печальное время клонилось не в ту сторону, а все больше к темноте. Да. еще два с лишним часа, однако пока дойду, пока спущусь до приемлемых условий — пологие поляны и наличие воды. Сколько это займет времени? Я ведь ничего не знаю о характере местности и скоростных возможностях. Тут то и пожалелось со всей силы своего обаяния об отсутствии бутылку. Нет бутылки, нет воды.

Топнув головой о землю, назло себе решил ночевать без воды. Перебьюсь. Не так давно ел и пил чай, да и ягода здесь присутствует. В основном она была брусника, немного не спелая, переживу. Ей и буду заедать горечь жажды. Впрочем, при небольшом хотении можно было сходить с котелком и за водой на тот ручей. Налегке то, и расстояние не Москва-Владивосток, да и растительность не самая упругая. Только поленился..

Место ночевки выходило входом на восточную сторону. Все было подо мной, я был свидетелем красавца Жданко. С такой стороны я его не видел. Когда стемнело, то заметны были световые лучи проходящих машин. Хорошо ворочалась связь, но я старался не злоупотреблять ей, солнечную панель опять не взял, поэтому энергия не была в состоянии плюс бесконечность.

Набрав брусники, чередовал ее со сгущенкой и конфетами, тем и перебился вполне благополучно до утра.

Утром же погода баловала на обе стороны. Солнце разливалось как соловей. Собрав руки в ноги, а ноги в руки, отправился к недалекой вершине. По прямой чуть за 700 метров. Возникали лишь опасения доступности. По ребристой поверхность топорщилась какая-то растительность, которую не было возможности рассмотреть в мои окуляры.

Первые сотни метров удачно прохожу между стлаником по полянам, вторые сотни метров тоже не представляют трудностей, а третьи сотни метров подарили выход на самую гребенистую часть хребта и я узрел. Верблюд обладал облезлым верхом и не опушенной растительностью поверхностью хребта в сторону Штернберга. Это не была сплошная поляна, но что-то около того. Такая обида взяла, что не пошел на Верблюд по Омулю.

Оказался бы и на Верблюде

И на Штернберга не потерялся бы. А теперь мне не видать той огромной стены уходящей в провал с Верблюда. Она неудачно подворачивает в сторону, и мне не светит красотища. Это был провал..

Гора Верблюд

А вот была бы вода! Я бы бросил вещички и сбегал на поганый Верблюд, трудностей не представляло. Но не ел ни в вечер, ни в утро, а когда будет обед — не известно даже Ямбую. Всюду неудача из-за какой-то бутылки.

Вблизи вершина Штернбернга не кусалась, а то из далекого она казалась крутой и опасной. Перед началом окончательного подъема посидел на открытой поляне и полюбовался вершинами. Приметил большой провал к северо-западу между горушками, это те ворота, что пустили нас с того побережья 11 лет назад. Эх, не дала дождливая погода в те времена любования окружением. Так и прошли мимо как слепые. Сегодня все искупалось.

Начался подъем в самую филейную часть Штернберга. С западной стороны громада пустых полян в упор подступали к вершине, только больно крутовато, и туда мне нужно перепрыгивать через всякую гадость. К слову, глядя на верха, чувствовалось незатронутая дикость. Все по настоящему было грозновато давнишним. Склоны обвисли древними березами, прорехи ручьев резко обрывались с горушек. Зеленая машина, ни дать ни взять. Мне нравилось.

С выходом на хребет, стал заметен и западный образец видов. Пока частично, лишь сторону не прикрытою Штернбергом, но это уже вызывало легкие волны взволнованности. Сам Штернберг и Верблюд, это первый хребет, который заканчивается вскоре к северу, где его и объезжает по кривой река Пугачевка, а дальше лишь холмы. А вот вторая линия хребта, к западу, крадется значительно дальше на север, и удаленном и затуманенном далеке заметны весьма аппетитные формы вершин. Резкие, свальные, крутые, скалистые — в общем чтобы долго не перечислять, ограничусь одним словом — сексуальные.

Штернберга

Забуриваюсь в растения и удивительно легко проскальзываю на открытый гребешок. Почва сильно пружинит всякими лишайниками и мхом, зато чисто. Только требуется не увлекаться левым видом, а то туда местами можно и соскользнуть теряя шкуру со скелета. Виды все дальше и шире.

Солнце то припекает, и течет пот. Откуда он только взял воду для себя? Пить хочется, но терпеть силы имеются. Шаги за шагами и восхожу на вершину. Она открытая, не заслоняется никаким стланиками. На верху несколько старых триангуляционных знаков, включая гранитный японский, а над ними всеми наш, новый. Установлен в 2015 году, явно вертолетом.

Открылась вся прелесть видов

Кроме северо-востока прикрытого туманом, но в ту сторону я уже насмотрелся. Все остальные виды распростерлись передо мной. Видно было даже западную часть — со всеми атрибутами ее: морем, и кусочком какой-то деревни. С юга торчала огромная стена. Каменная и осыпающаяся. Внизу накопилась целая куча отваливающегося камня. Эх, там бы полазать! Эти места славятся древними окаменелостями. В частности аммонитами — рогами бога Аммона. Это меловой период десятки миллионов лет назад: они захватили и удерживали Сахалин, но пришел им конец, и нам придет.

Осыпающаяся стена к югу от вершины

Естественно, к востоку торчал и Жданко. К югу какая-то удивительно ровная, прямо пирамида, вершина. На юго-западе скалистая гора, а между ней провал, куда и вытекает вода со Штернберга. В этом месте прикольный перевальчик между системами. Здесь начинается Пугачевка, что течет на восток, и Штернберовка — уходящая на запад. Между ними сверхнизкий перевал. Если переходить с одной реки на другую, то заметить его будет невозможно. Еще бы немного и возникло бы явление бифуркации.

Гора-пирамида

На западе шел параллельный хребет, с приятными скальными вершинами.

Наслаждение продлил бы вечно, но обезвоженность и голод толкали уже совершать подвиги. Несколько сот метров строго на запад шел чистый уклон. Далее прогиб между Штернберга и другой горушкой, с которой склон летел вниз самолетом. Только не это меня останавливало, а растительность. Начиная с прогиба, все было забито слишком бурной растительностью, чтобы лезть в горушку. Так что с прогиба я и полез вниз, на юг, чтобы достичь верховьев Штернберовки.

Вниз, в долину Штернберовки

Сильная мощь растительности препятствовала как могла, но вниз задачу облегчало. Я намеревался выйти на ручей, который с крутого склона входил в состав Штернберовки. Вот только бы я этого лучше не делал.

Слишком крутой склон так запахал глубоко ручей, и такой узкой линией, что проходимость его была нулевая. Идти же по бокам его было просто невозможно. Склоны сильно клонились и вниз к основой реке, и в то же время в бока, к ручью, что изнемогало и я пошел в сторону от него, с мечтой скостить путь. Но получалось так, как получалось — не очень. Срезать не получилось, там скалы, плотный бамбук и еще что-то, так что падал как осенний лист, просто в речушку.

Падение через бамбук

Да, появилась вода, и я наконец-то вдрызг напился, хотя вставать на обед было не с руки, так и пошел дальше. Начальная Штернберовка была нелицеприятной. Не водопады, но крутые уклоны. С большим трудом и плохой скоростью выхожу прочь из теснин. Знаю, там, не далеко, те самые места со сверхнизким перевалом. Там уже полого и ровно.

Тихо по-малу иду, и почти резко выскакиваю из скальных щек. Первое время это темнохвойный лес, под еще небольшим уклоном, но по щелчку пальца вхожу в высокотравье, где речка начинает неспешно петлять и мигрировать. Где-то по правому плечу, совсем рядом Пугачевка, стоит только преодолеть сотни три метров, и незаметно окажусь в ее долине, а там хоть обратно к Охотскому морю. Только нет, наш путь на запад!

Торжество несправедливости и неопреодолимости

Речка побежала по скалистым «языкам»

Казалось бесконечным это метание по высокотравью и блуждающему ручью. Очень хочется дождаться момента слияния с еще одним большим ручьем, даже больше этого. Как будто будет пройден очередной этап, после которого начнется следующий.

Я точно знал по спутниковой карте, где начнется дорога, и примерно думал, что может быть будет дорога и раньше, но до этого момент было еще немало, не сегодня. А эти места не видели человека в каком-то значимом количестве.

В момент захотел срезать ручей и долго блуждал по траве, путался в ней и мне все не нравилось. Тело хотело еды, ее не было давно в нем.

Выйдя вновь на воду, обнаружил небольшой плесик и удобно лежащее дерево, на котором и посидеть и котелок подвесить. Все, обед и завтрак сразу!

Естественно после него жизнь наладилась, и заметил, что оказывается в небе солнце. А тут еще и через двести метров долго ожидаемое слияние ручьев. Река сразу стала значимой. Местность не была простой для прохождения. Часто загоняло в воду, но и вне ее тоже было не сладенько. Камни реки дарили меловые подарки.

Двустворчатый моллюск мелового периода

Всякого рода навалом ракушек и даже самую ценную из них — аммонит.

Аммонит

Они валялись прямо в реке, отваливаясь от боковин сопок. Ни разу не приходилось слышать, что и здесь они живут. Особо охраняемая территория значится только на Пугачевке. И вот мы видим вид двустворчатого моллюска — иноцерам. Болтались в одной теплой меловой луже с аммонитами миллионов 80 лет назад. Тут же, сбоку в одном камне, белемнит — три штуки, головоногий моллюск.

Иноцерам справа, белемниты слева

Шлось медленно. Трава мощная, болотца, река не дает разливов, только по воде можно идти. Иду неспеша. Нахожу булыжник с четырьмя моллюсками в ряд — это туррилит, тоже свидетель меловой эпохи и динозавров, и так же как белемнит, он головоногий моллюск.

Туррилиты

Шаг за шагом и вот выхожу на приятную поляну над рекой под елками. Сильно она мне приглянулась. Глянув на карту, понимаю, что до гарантированной дороги остается еще несколько часов, а уж по дороге выскочу к морю быстро, так что на завтра и оставлю самое сладкое, а сегодня я уже пришел.

Попробовал порыбачить

То ли рыбак из меня плохой, то ли рыба из реки куда-то перелетела, ничего не поймал. Настаивать не стал, свернул удочку и приготовил обильно много макарон со множеством тушенки. Нужно отъедаться за все страдания.

Утром, тут же по выходу, меня ждало космически нереальное открытие. Оказывается, в трехстах метрах от ночевки были большие порубки леса. Лет двадцать пять назад. Все вывозные дороги намертво заросли малинником и всем подряд, так что с этой стороны облегчения не последовало. Лес рубили узкой полосой вдоль реки, не в упор, а на некотором расстоянии. В сопки не лезли. Так я и шел в немой надежде найти еще полудохлую дорожку. Раз или два удавалось в самой чащобе, но праздник продолжался коротко.

Начались давние порубки леса

Иногда даже встречались запчасти от техники, ближе к подъему на дорогу нашел даже треснутую каску.

Каска

В целом все признаки лесовозных дорог размотало в хлам. Пришлось долго идти по сильно травянистой пойме. Потом ус повел вверх, решил что умнее всех, пошел вверх, завел в тупик. Еще раз подумал, что я умней других и стал резать по склону. Склон встряхнулся и скинул в реку. Было больно.

Оставшийся километр еле полз. И вот она точка, напротив которой спутник четко давал понять, что будет дорога. Большое пятно и нитка.

И правда, туда ведет «ус». И о чудо, даже легкая легкая тропа прослеживается в его малиннике. Видимо приезжали сюда отдельные личности на рыбалку. Крутая дорожка вела не стесняясь и круто. В этот момент пошел легкий дождь, а так как я уже чуял близость дороги, это не сыграло для плохого настроения.

На верху стояла большая железная дрына

Лебедка. С ее помощью заволакивали лес наверх. Прошел еще какой-то подобный мусор и вот она площадка. Меньше футбольного поля, но все равно с размахом. Это верховой лесной склад. Здесь складировали древесину для последующего вывоза. Вот для нее и была дорога.

Заметил след машины. Все, дорога устойчива и зрима! Значит приведет меня куда следует. Здесь главное не выбрать длинное плечо. Зашагалось вдвойне веселей. Времени было четвертый час.

Расстояние под двадцать километров прошел почти не присев. Конечно, и дорога располагала. Она шла с постепенным, оптимальным уклоном вниз, лишь местами без оного, особенно последние километры вдоль Штернберовки, куда я спустился вновь через километров пятнадцать. И прямая дорога до Парусного оказалась в части пути заброшенной, пришлось путаться в подросшей траве, но это был эпизод на пару километров. Затем вновь многочисленные машины накатали путь, и вот она, деревня. Не доходя до нее, появилась отличная связь, и я на ходу отвечал на сообщения, созвонился с дружественными странами и девушками. Не спешно шел по улицам деревни, разглядывал местную житуху. Узнал где магазин, и сразу огорошили новостью, что он работает до 18 часов. У крыльца магазина я зафиксировал 18:15 и закрытый магазин. Нда, глупо было опоздать на 15 минут. Больше магазинов здесь не было.

Хотелось заночевать на море

И пойти пешком в сторону Томари. Не судьба была… Вышел на трассу, тормознул Камаз и оказался в сложном положении. Он шел в Южный. Часа три и я горячей ванне дома. Но мужество не покинуло меня, и через двадцать километров слез с машины в Ильинском, у магазина. Кроме еды в магазине меня заинтересовала зарядка телефонов, хотя бы одного. В сенях была розетка, и я полировал взглядом море, пока электричество перекочевывало в мою батарейку.

Примечательны были и разговоры с местными у прилавка. Каким-то образом они определили что я из похода и первый вопрос последовал о медведях — как страшно я их боюсь?

Слегка разогревая публику, последовал рассказ о взаимной ночевке на Омуле. Без преувеличений, в их глазах замер ужас.

Немного зарядившись, побрел на близкий пляж. Он здесь песчаный и его много, поэтому никто не был в претензии. Ветра не было… я это запомнил, потому что на следующий день был, и в обед он клал мне палатку. Я все равно не торопился, и лишь в четыре часа вышел в путь. Задача была попасть в Томари — это местный районный центр. За остатки этого дня и не мечтал туда попасть. А лишь в Пензенское, промежуточную деревеньку в километрах 12 от пункта дислокации. Сперва потребовалось не утонуть в устье реки, для этой цели выбрал мост чуть выше по течению. На выходе вновь остановился у камня, он говорил, что тут наши, русские высадились в середине 19 века и основали деревню. Место крайне неудачное. Позже она переехала под склоны сопок, чтобы прикрыться с востока от постоянных ветров данного направления. В этом месте Сахалин имеет тонкую талию, всего в 27 км, и между побережьями нет толковых возвышенностей. Любое изменение давления с какой либо из сторон, вызывает беспорядочные движения воздуха. Он выбирает самый простой и короткий путь, именно через основанную деревню. Ветра здесь частые и сильные. Сегодняшний день без исключений. Кроме того воздух беспорядочно носил дождевые массы, и я долго их наблюдал топая по берегу над этим местом.

С дороги убежал на море. Смысл похода ходить меньше по дорогам, а больше там, где никто не ходит. И берег моря для этого подходил. Длинный пляж уткнулся в коварный берег. Он все больше поднимался надо мной и я побаивался, что так меня может и зажать, придется возвращаться к ближайшему выходу на верх. Этот момент почти случился, прибой шарахал в крутые берега от всей души. Пришлось снять видео перед переходом — с завещанием, и после со счастливым известием, что завещание отменяется. Дальше дорожка пошла ковром до самой реки у Пензенского. Вечер грозил быть, а я топтался в устье глубокой реки. Как ни совал нос в воду, шансов не было. Пришлось идти чуть не километр до моста. С него уже и вошел, как пропыленный льдами Гренландии, викинг. Пройдя по краю поселения, забрался в песчаные дюны ближе к реке. И там среди высоких песочных барханов нашел обезветренное место. Зарядив дровами щепочницу, и поставив на нее воду, быстро побежал в магазин, до него было 600 метров. Там сделал важные дела — поставил телефон на зарядку и купил немного еды, в частности вареники с картошко-мясом. Пельмени уже боялся себе позволить, денег было немного. Прибежал к остывающей печке, но еще с углями, зато вода почти закипела. Жрать хотелось как льву в зоопарке с пьющим сторожем.

Забрав телефон с магазина, где его великодушно подзаряжали, я долго общался с хорошей девочкой из Белоруссии и думал — «Во времена, в каком-то удаленном от цивилизации месте (на самом деле я просто подумал про Мухосранск), можно говорить с любой точкой мира без всяких международных оплат.

На следующий день я подготовился к вторжению в цивилизацию. Помыл голову шампунем найденным вчера на море, побрился и стал благоухающим.

Сегодня ничего не мешало выйти в Томари

От Томари я ходил по берегам моря в 2017 году, до самого Чехова, это на юг, а теперь замыкаю от Ильинска, тоже на юг, зато с севера. Предстояло пройти под 30 км. По предварительным данным ничего не должно было помешать. Никаких непроходимых мысов не числилось в тех местах.

Погода благоприятствовала, я был свеж и сыт, так что в путь.

Проходя через Пензенское, еще раз вдохнул тухлую вонь свалки несущуюся от местной речушки. Она текла почти по центру и благоухала всей канализацией.

Это минус.

А вот плюс. Немного подальше, поближе к Томари, стоял себе обычный несколько этажей благодати многоквартирной. Развернутый двором к морю. Точно на первой линии. Представьте ваш дом, человейник, как кличут их. Вы выходите из дома, проходите заасфальтированный двор, миновав детскую площадку и помойку и тут же начинается полоса пляжа. Грохочет теплое море (а в начале сентября оно здесь теплое). Да и выходить не стоит даже из дома, просто выпал на балкон, и морской воздух тебе в дыхало.

Еще более впечатляющие дома, в целых пять этажей, стоят южней километров на сто с лишним, под Холмском. И море там потеплей будет.

Солнце блестело в окна дома первой линии Пензенского и мне в лицо. Выступил в путь до еще далекого Томари. Ничего сверхестественного, как уже обмолвился, не предвиделось. Песчаные пляжи, немного каменистых, но все глубоко почтительно проходимо.

Вскоре наступили высокие берега, к которым прижимался пляж, с посредственно-удовлетворительной проходимостью. Дороги сюда не подходили, ибо крутизна. Основная, связывающая, дорога была где-то выше, в холмах. Она мелко бегала по извилинам мелких сопок, а железная дорога вообще ныряла в многочисленные туннели.

Великие местные пляжи

Какие-то мысы пытались постоять на пути моего бронепоезда, а я их щелкал как орехи. Наибольший задерживающий фактор — это мусор. Это добро приплыло со всего света. Южная Корея, Япония, Китай и даже Вьетнам с Таиландом. Пластиковые бутылки лидировали в номинациях. Хотя ограничений вообще не было. Нашел я и кинескопный телевизор, и бамбуковое древко с корейским флагом. Только все не мог обнаружить чемоданчика с йенами, или юанями. Все как-то не попадались. В особенно удачных местах скапливались целые горки, пересыпанные песком, такого мусора. Периодически в них можно было найти и полезное. В 2017 году по всему побережью валялись пачки с корейскими вафлями, и даже срок годности не истек. Наелся я тогда их, как ворона требухой на бойне.