О Хрюнвальде и не только. Сказка для детей среднего, взрослого и пожилого возраста

Иллюстратор Дмитрий Анатольевич Иващенко

© Дмитрий Иващенко, 2017

© Дмитрий Анатольевич Иващенко, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4483-8199-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Для начала автору необходимо признаться, что он очень любит сказки.

Но поскольку сказок для взрослых дяденек никто писать не хочет, то пришлось автору самому взяться за перо и написать себе книжку. Чтобы было, что почитать долгими зимними вечерами.

Глава 1 «Глава первая, потому что с неё все началось»

Возможно, это был бы обычный день Хрюна, да собственно это и был обычный день, пока он не пришёл домой.

Работа у Хрюна была тяжёлая, пыльная и нервная. Трудился он шестым помощником Великого архивариуса. Тяжёлая, потому что целыми днями ему приходилось таскать деревянные лестницы и стопки книг по библиотеке. Пыльная, если вы хоть раз бывали в старых библиотеках или архивах – вы поймёте. А нервная, потому, что Главный помощник Великого архивариуса вечно был всем недоволен. Был он высок, сух как палка, лысину его обтягивала жёлтая, в пигментных пятнах, кожа.

Главный помощник страдал несварением и имел крайне скверный характер. Сослуживцы до сих пор спорили, решая, что было первично, а что стало следствием. Но, так или иначе, а подчинённых он третировал ежедневно, и вполне естественно, что больше всего доставалось Хрюну, как самому младшему сотруднику.

Здесь необходимо отметить, что город Малоран, в котором выпало родиться Хрюну, исповедовал радикальную ветвь бюрократизма. Даже для покупки банального комода или кухонного ножа необходимо было собрать с десяток справок. О том, что комод не будет использован для хранения противозаконных вещей и для покушения на самодержца или о том, что кухонный нож не будет использован для вырезания матрёшек. (Прим. Это требование продавила Гильдия производителей матрёшек.) Если же отец какой-нибудь девочки размякал и поддавался на уговоры дочки купить щенка, то несчастные родители должны были собрать около сорока справок.

Ну, или смазать бюрократическую машину взяткой. А для того, чтобы горожане от взяток не отлынивали, получение справок и разрешений было максимально усложнено. Получение талончика на получение справки в Главном Архиве происходило с 7—00 до 7—30 по нечётным дням. Поэтому половина сил архивистов уходила на недопущение просителей, сбегание от хватающих тебя за рукав плачущих старушек, и питьё чая. А вторая на лазанье собственно в архиве, и выискивание среди десятков тонн бумаги одной, нужной бумажки.

Вследствие чего наш шестой помощник к вечеру был выжат как половая тряпка, и, приходя домой первым делом наливал себе имбирного пива, садился в кресло и начинал мечтать о вселенской справедливости, умных руководителях и свободе от циркуляров.

За этим занятием его и застал Барбер. Потому что именно в этот момент из шкафа, из Хрюнова шкафа, он вышел.

Вообразите себя на месте Хрюна. Вы сидите в кресле, с кружкой имбирного пива в руке и мечтательной улыбкой на лице, вы только что придумали, как улучшить мир в целом и свою жизнь в частности. И вдруг из вашего шкафа с треском вываливается здоровенный детина с окладистой рыжей бородой и заявляет:

– Ты кто?

– Позвольте,….

– Не позволю! Кто таков? Что тут делаешь?

Удивление не помешало Хрюну понять, что таким образом разговор зайдёт в тупик. Нельзя общаться вопросами, кому-то нужно и отвечать. Быстро прикинув, что как более воспитанному человеку, это нужно сделать ему (а в том, что он был более воспитан, сомнений не оставалось), он выпалил:

– Я – Хрюнвальд Мартелл! Это мой дом! И тот шкаф, из которого Вы вышли – тоже мой! Потрудитесь объяснить, как Вы туда попали? Вы – вор?

– Какого чёрта? – Оглядевшись по сторонам, пришелец заприметил кувшин с пивом, сгрёб его и влил в себя сразу половину. – Уфффф! Я – Барбер! Ик.. Расслабься. Ик…..

Расслабиться у Хрюна не вышло. Особенно, когда назвавшийся Барбером начал оглядывать комнату опытным взглядом скупщика, мгновенно навешивающего ценник каждому предмету.

– Это не объясняет, кто Вы и как сюда попали! – голос Хрюнвальда предательски дал петуха: – Я позову стражника!

– Садись, не пыли, грозный хозяин шкафа…. – улыбнулся бородач: – Сказано ж тебе, Барбер я. А как попал……., медальон меня сюда зашвырнул. Засранец один, Бальзамир, за головой моей явился, а я головой дорожу, привязался к ней за эти годы, вот и приказал медальону переместить меня в безопасное место. Он видать решил, что тут мне будет безопасно по самое некуда.

– М-м-магия? – Хрюнвальд умел держать лицо, но такие новости с кого угодно собьют маску невозмутимости.

– Ну да. – Нахмурился вдруг Барбер, заметив испуг и недоверие на лице хозяина: – А у вас что тут, магии нету?

Хрюн замотал головой.

– Куда ж он меня закинул, сволочь? – здоровяк начал ожесточённо чесать бороду пятернёй, очевидно, это помогало ему запускать мыслительный процесс. – Как твой мир называется?

– Зея. А город – Малоран. А Ваш как?

– Давай на ты, не привык я к Выканью. Как тебя говоришь, Хрюнвальд? Давай я тебя буду Хрюном кликать, а ты меня Барбером. Попросту. Без кружевных платочков. – Он помолчал. – Мой называется Дхара. Город значения не имеет. Не люблю на одном месте сидеть.

Хрюн открыл рот и …. промолчал. Потом еще раз открыл. И закрыл. Вероятно если бы мы могли присмотреться к голове Хрюна повнимательнее, то заметили бы, как там происходит броуновское движение мыслей. Весьма необычно для данной головы, кстати. Головы, работающей в Архиве. В которой всё по полочкам. Пронумерованным.

– Кудряво живёшь, Хрюн! – Прервал его мыслительный процесс Барбер, разглядывая медный кувшин, который держал в руке. – А еще пиво есть?

Хрюнвальд осмотрел свою более чем скромную обстановку, пытаясь понять, что именно тут говорит о «кудрявости» его жизни. Но потом решил, что возможно незваный гость имел в виду не роскошь, а нечто другое. Да кто его знает, что он имел в виду, этот странный человек.

Через пару минут, когда пиво было принесено, мысли в голове хозяина выстроились примерно как семь перпендикулярных красных линий, из которых две зеленые, а две прозрачные.

– Ладно, – Зевнул Барбер: – не скрипи ушами, спрашивай – отвечу. Полчаса у меня есть. Камень раньше не зарядится. Да ты садись, будь как дома, – и улыбнулся.

Удивительный человек. – Подумал Хрюн. – Очутился в незнакомом мире, но при этом выглядит так, будто ему совершенно наплевать на это. Везде ведёт себя по-хозяйски.

Поскольку, пока Хрюнвальд ходил за пивом, гость уселся в его кресло и сложил ноги на его стол, пришлось принести с кухни табуретку, низенькую такую, отец Хрюну выстругал, когда тому и трёх лет не было. Но гостей в этом доме не водилось, а у хозяина всего одна задница и кресла вполне хватало. Усевшись на это недоразумение, Хрюн, откашлявшись, попросил:

– Расскажите откуда Вы….. ты…. Извините… Извини.

А Барбер откровенно развеселился и хлопнул себя ладонями по коленкам.

– А чего не рассказать? Если и совру – не проверишь. Да не бледней тут, пошутил я. Что хочешь знать?

– Про Ваш… твой мир. И зачем ты в мой шкаф оттуда сбежал.

Глава 2 «В которой Хрюн узнаёт много нового»

– Мир как мир. Ну волшебники там всякие немного малину портят конечно, но жить можно. А шкаф….. Вещь я одну у Бальзамира хммм …. взял. Да. А он личный волшебник у нашего лорда-узурпатора. Да я бы и рад ему её вернуть уже, но я её в тот же вечер в кости проиграл. И еще пару вещей.

Надо заметить, что профессию Барбера, или, если угодно – его жизненное кредо, другие его коллеги по цеху любят высокопарно именовать «Человек риска», «Джентльмен удачи» или «Авантюрист». Сам он склонялся к названию «Искатель приключений на задницу». Потому что джентльмен из него никудышный, да и с удачей сплошные недопонимания. Авантюры – да, риск – безусловно, а с удачей выходило не очень гладко.

Иногда ему даже удавалось разбогатеть на пару дней, задуматься о собственной пивоварне, весёлой жёнушке, сплошь покрытой аппетитными грудями, и оседлом образе жизни, но игра в кости, тараканьи бега и привычка жить сегодняшним днём неизменно приводили его жизнь к первозданному виду. То есть, к пустому карману и азартному блеску в глазах.

– Сам понимаешь, волка ноги кормят. Свиные. – Улыбнулся Барбер. – Этот медальон-портал я у Штайна – Чистоплюя купил. Задорого между прочим. Но не жалею. Уже раз десять он мне жизнь спас. Ему только место нужно точно сказать. А в этот раз никак на ум место не приходило, где бы меня не хотели укоротить на голову или долги стрясти, – тут он замолчал на секунду: – Как ты сказал тебя зовут, Хрюндель чего-то там?

– Хрюнвальд Мартелл.

– Ишь ты, какое совпадение, «Мартелл». А ты часом у нас в Дхар-Дастане не был?

– А сам как думаешь? – Хрюнвальд посмотрел на Барбера, решая, псих он или нет. И если псих, то опасный ли?

– И не бывай. Если жить хочешь. Нашему лорду-узурпатору страсть как не нравится хамилия Мартелл. Сто медных монет за каждого пойманного Мартелла платит.

– Откуда такая странная избирательность у вашего лорда?

– Подозреваю оттуда, что прошлые наши короли Мартеллами были. Лордишка-то наш тьфу, из обнищавших Невиллов, у них даже собственной тюрьмы не было. Ежели какой из холопов провинится, то его или к соседнему лорду в тюрьму отвозили, но тогда за его содержание платить надо, или в бочку сажали, в погребе. Хорошо если в винную, там надышишься и спать, пьяненький, а бывает, что из-под капусты квашеной. От такой вони потом нюх совсем пропадает.

Мне Рубик Камнехлёст рассказывал, ему выпало в такой бочке посидеть за пьяный дебош. Свезло, что он гном и мог в бочке даже ноги вытянуть. Но капусту теперь даже видеть не может, – Барбер захохотал.

– Ну и решил наш лордик себе состояние поправить, женился на какой-то страшненькой двоюродной сестре короля, и быстренько троих Мартеллов поблизости, включая короля, напоил самым вкусным ядом, что был в продаже. Родня всё-таки. На родных не экономят. Даже жену свою потравил, чтоб подозрений не было. Её-то не насмерть, ясное дело. Пока жену его выхаживали лекари, на трон влез. Потому и узурпатор. А чтобы никто из Мартеллов права не заявил, выставил их заговорщиками и повесил на них убийство короля… Дескать, хотели трон отжать, и если бы не он, Сибариус Невилл, то погрузился бы Дастан в хаос, да и вышел весь. Велел страже всех Мартеллов отлавливать и пред его светлые очи доставлять. Потом топор.

– А если однофамилец окажется просто?

– Как это? На Дхаре хамилия только знатным полагается. А знатные все друг другу родственники, это всем известно. Простолюдинам без надобности. Нам наследство не делить. Я вот – просто Барбер, отец мой – Корбан Рыжий. И хватает. Мы гинекологических деревьев не заводим. Пустое, – Он допил остатки пива. – Ну ладно, пора и честь знать. Камень вон засветился уже, пора значит.

Барбер с несказанным сожалением поставил кувшин на край стола. Встал. От чего кресло благодарно скрипнуло, ибо держать такой вес в его возрасте уже утомительно, а воткнуть пружину в зад седоку воспитание не позволяет.

Странный гость прислонил медальон к губам и что-то прошептал. Вокруг Барбера стал сгущаться воздух, образуя плотное белое облако. Хрюн смотрел не отрываясь, словно заворожённый. Когда кокон стал совсем непроглядным, из него вдруг высунулась рука, схватила медный кувшин с края стола и начала втягиваться внутрь.

Хрюнвальд, чьё подсознание в это момент сработало быстрее мысли, прыгнул вперед и вцепился в исчезающий кувшин двумя руками.

Глава 3 «В которой Хрюн попадает туда, куда не собирался»

Один из воронов господина Бодеса, прозванного в народе «Всевидящим», сидел на старом дубе, прикрыв веки и предаваясь воспоминаниям об одной пикантной ситуации с молодой самочкой, когда в десяти метрах от него раздался глухой стук и на земле явственно проступили силуэты двух лежащих людей, держащихся за руки. Он недовольно воззрился на них. Оказалось, что держались они не за руки, а за ручки медного кувшина.

Непонятная ситуация с непредсказуемым продолжением. Ворон поскрёб когтем голову и решил, что лучше доложить хозяину. Сфокусировался и начал транслировать господину картинку.

А посмотреть было на что. Бородатый здоровяк резко сел и повернулся к тому предмету, что сжимал в руке.

– Ах, ты ж сволочь! – он притянул к себе кувшин, чем привел в сидячее положение молодого человека рядом. Тот захлопал глазами. – Что ты вытворяешь?

– Ты пытался украсть мой кувшин! – молодой человек был сердит.

– Работа у меня такая! Ох, ёёё…… – бородач вдруг взвыл, посмотрев на свой медальон.

Камень в медальоне был чёрным и растрескавшимся.

– Сломался, ааааа…… – вдруг взгляд его сделался злым и обиженным, как у маленькой девочки, куклу которой только что обезглавил брат. – Это ты виноват! Камень не смог двойной вес перенести. 500 монет. А ты……, – слов у рыжего явно не хватало, зато ярость прибывала с каждой секундой: – Я тебе кишки выпущу!!!

Бородатый вскочил и поднял руки, растопыривая толстые сардельки, которые он, вероятно ошибочно, называл пальцами.

Драки – пожалуй, самое любимое народное зрелище после пожара. Ворон, получивший билет в первом ряду, переступил с лапы на лапу в предвкушении.

Молодой человек резко поднялся. И когда бородатый кинулся на него, вдруг вскинул руку и ткнул нападающего в солнечное сплетение. Видимо контрдовод был убедительным, поскольку бородатый решил отложить свои планы, рухнул на колени и захрипел.

– Ты пытался украсть мой кувшин! – спокойно повторил молодой человек. – Ты сидел у меня в гостях, пил моё пиво и ограбил на прощание?

Ярость в глазах бородатого, притухшая уже, теперь стала окончательно вытесняться виной, изумлением и неловкостью. Он с трудом поднялся и просипел: – Ну… это… да. Но… – и стушевался. Видно было, что извиняться он не привык, хотя ситуация явно требовала каких-то слов.

Молодой нагнулся, поднял кувшин, и, отряхивая его от песка сказал: – Это – одна из трёх вещей, оставшихся мне от отца. Я им очень дорожу. Но тебе-то он зачем? Он же ничего не стоит.

Бородач, избегая смотреть ему в глаза, ответил: – Не знаю как у вас, а у нас медь – в большой цене!

– И какой курс?

– Одна медная крона к сотне золотых гульденов.

– Что за странный мир у вас?

– Ничего странного. Волшебник один, Фергюс, да будет проклято его имя, лет триста назад всю медь в мире в золото превратил. Благодетель хренов. Почти ни один король в мире на троне не усидел и года после этого. Все города кровью залиты были. Пятьсот монет, – он замолчал. – Ты мне должен, Хрюндель Мартелл.

Ворон наклонил голову, прислушиваясь к чему-то внутри себя. После этого спланировал за спину спорящей парочке и, приземлившись, начал изучать стоящий на земле кувшин. А посмотреть было на что.

Кувшин, в полтора локтя высотой, имел форму, какие присущи молодым деревенским девушкам. Плавные обводы пухлых бёдер сходились к осиной талии и снова уширялись в районе бюста. Ручек у него было четыре, и это действительно были ручки. Женские. Упирающиеся в бёдра. Между каждой парой ручек находилась пара превосходно выполненных грудей. Общим числом восемь. Заканчивался кувшин узким горлышком, чуть шире бутылочного. И узость горлышка делала удивительным рисунки, которыми был покрыт весь кувшин. Это была чеканка. Чеканка изнутри. Какими инструментами пользовался мастер, чтобы «через замочную скважину оклеить дом обоями» – загадка. Один рисунок повторялся дважды. Это было животное, похожее на полосатого быка с четырьмя сильно загнутыми рогами, стоящее в четверть оборота. Только ноги его украшали не копыта, а мощные когти. Под ним шла какая-то надпись на ленте.

Ворон снова склонил голову, замер на пару секунд, после чего распрямился и откашлялся!

– Кхе-кхе.

Спорщики мгновенно обернулись и воззрились на него.

Ворон открыл рот и отменным баритоном произнёс:

– Господа. Меня зовут Клод Бодес. Предлагаю вам своё гостеприимство. Мой замок стоит недалеко. Ворон сопроводит вас.

Хрюнвальд, впервые увидев говорящую птицу, оторопел. Нет, конечно он видел попугайчиков, которые повторяют сказанное за тобой, но тут ситуация явно была иной. Он воззрился на Барбера. Который, впрочем, был совсем не удивлён, и сейчас видимо прикидывал, может ли господин Бодес быть знаком с Бальзамиром, десятком кредиторов и сотней иных людей и существ, желающих укоротить барберову жизнь, чуть менее, чем полностью. Помедлив, Барбер кивнул.

Ворон указал им клювом направление и взлетел.

– Не хочешь рассказать мне, кто этот Клод Бодес и куда мы идём? – спросил Хрюн, подняв кувшин и догоняя Барбера, который уже удалялся размашистым шагом. Видимо Барбер всё в жизни делал с размахом.

– Бодес-то? Маг. Очень сильный. И старый. Но плохого за него не скажу. Он исследователь. Люди их обычно стороной обходят.

Они подошли к опушке леса. Ворон ждал на ветке. Указав тропинку, снова взлетел.

– Почему обходят?

– Они новые волшебства изобретают. Заклинания там и прочее. Никогда ведь не знаешь, как сработает, пока не попробуешь. Очень опасная профессия. Многие до сотни лет не доживают. С ними рядом жить – как на вулкане. Никогда не знаешь, когда бахнет. Вот и сторонятся их люди.

Хрюн в задумчивости пнул мухомор, некстати выросший на лесной тропке.

– И ты это, не пинай тут ничего, не подумав. Я тебе не нянька, могу не доглядеть, – пробасил Барбер с сомнением в голосе. Видимо сам пока не мог понять, обязан ли он теперь нянчиться с этим молодым человеком. – Делай, как я делаю, и будет тебе счастье.

– Воровать не стану!

– Хватит припоминать! – рявкнул Барбер.

– Ладно – примирительно сказал Хрюн: – Но больше так не делай.

Барбер сердито посопел, но всегдашняя жизнерадостность взяла верх и он продолжил: – Бодес Всевидящий уже при Уго Первом Мартелле был великим магом. У него конечно не самая высокая башня, но не всё в мире длиной меряется. Его наши прошлые короли очень ценили.

– А почему мухоморы пинать нельзя?

– Потому что без ноги остаться можешь. Совсем может и не отхватят, а сапог прокусят точно.

– Грибы? – с сомнением посмотрел Хрюн на Барбера.

– Не грибы, а сволочи, под них маскирующиеся. Тоже маговы проделки. Эксперимент, мать его. По спасению сусликов. «Мирмикрия» или как-то так. А эти сволочи вверх по пищевой цепочке полезли. Говорю ж, от этих магов проблем больше, чем пользы. Придумают себе чего-нибудь, а мы потом разгребаем всем миром.

Лесок поредел и в просвете показался высокий серый шпиль гранитной башни. До неё оставалось полмили. Хрюнвальду было тревожно и он снова попытался отвлечься разговором от жутких мыслей, беспрерывно лезущих в голову.

– А почему тебя Барбером назвали? Из-за бороды?

Барбер расхохотался так, что аж слёзы выступили, но потом взял себя в руки, постарался скуксить серьёзное лицо и ответил: – А ты думаешь, я сразу с бородой родился? Ха – хм. Ммм… Фух. Ладно, скажу уж, пока ты новых версий себе не придумал. Папаша мой головой ватаги лесорубов был. Заказ получил хороший, в соседнем городе. Лес расчистить, да десяток срубов поставить. Под сторожевой лагерь с вышкой. А матушка моя на сносях тогда была. Ну, он и велел ей, когда девчушка родится, Барбарой назвать. Дочку очень хотел. Сын-то, Лукас, был уже. Матушка мальчиком опросталась и задумалась. Поперёк отцова слова идти побоялась, вот и придумала назвать Барбером.

– А отец что? – Хрюнвальду эта ситуация показалась забавной. Удивительные вещи случаются в мире. Захочешь – не выдумаешь.

– Отец-то? Он домой вернулся только к первому снегу, когда работу справил и расчёт получил. Мне уж три месяца к тому времени было. Посмеялся батя, да велел матушке в спальню идти, новую дочку мастерить.

– И как, смастерили? – Хрюн повеселел.

– А как же. Отец никогда на полдороге не останавливался. – Ухмыльнулся Барбер.

Тут наши попутчики умолкли, увидев, что уж подошли к серой башне.

Ворон, как ни странно, последние полсотни шагов прошёл пешком. Подойдя к высоким, в три человеческих роста, воротам, ворон клюнул какой-то камень и ворота родили обычную дверь, хитро замаскированную резьбой. Птица повела головой в приглашающем жесте и пропала в полумраке внутреннего двора.

Хрюн с сомнением глянул на Барбера, но тот свою нерешительность видимо давно проиграл в кости, продолжая вышагивать на манер игрушечного заводного солдатика. Хрюну оставалось только держаться в кильватере. И они вошли.

Глава 4 «О башне и хозяине её, Бодесе»

Хрюнвальд любил книги.

За время учёбы он перечитал наверно половину университетской библиотеки. Книги рассказывали о местах, где он не был, и навряд ли окажется, о людях, давно живших и современниках, об устройстве механизмов и устройстве мира. Хрюнвальд любил книги.

Но увиденное сейчас его поразило. Книжные полки покрывали все стены зала, в который они попали. И это не была большая комната с книгами. Это был Зал. Навскидку около трёхсот квадратных метров, высотой около тридцати. И книжные полки уносились ввысь аж до сводов потолка. Как хозяин добирался до верхних полок, оставалось загадкой. Вероятно, чтобы прочитать такое количество книг, потребовалось бы лет пятьсот. Хотя, если верить сердито сопящему рядом Барберу, подростковые прыщи хозяин библиотеки пережил ещё при царе Горохе. Может и прочитал.

В дальней части зала был подиум, на котором полукругом стояли три стола. В задней части подиума высился шкаф, который Хрюн узнал сразу. Шкаф – картотека. Основа учёта – как говорили его учителя в университете.

В этой эйфории от обилия знакомых вещей в незнакомом мире Хрюн даже не сразу заметил человека в красном бархатном сюртуке, стоявшего возле одного из столов. Человек, меж тем, отложил документ, который держал в руках, и стал спускаться к вошедшим. Шаги его гулко отзывались где-то под сводами. Но эхо было многократно меньше ожидаемого. Видимо книги по стенам несли не одну только образовательную функцию.

Комплекцией человек был в аккурат между стройным Хрюнвальдом и массивным Барбером. Растительность на лице человека также находилась в промежутке между гладко выбритым подбородком Хрюна и косматым – Барбера – это была короткая бородка – эспаньолка. Глаза у человека были серыми, пронзительными. Походка – расслабленной, но уверенной, кольца на пальцах – дорогими. В идеально зачёсанных волосах и бороде серебрилась лёгкая седина. На вид хозяину можно было дать лет шестьдесят. Пока это было всё, что Хрюнвальд мог сказать о нём.

– Позвольте представиться еще раз. Клод Бодес. Маг – исследователь. С кем имею честь?

Баритон хозяина был обволакивающим и приятным.

Хрюну показалось, что обращался хозяин преимущественно к Барберу. Как будто личность Хрюна ему была известна.

– Я – Барбер. И у меня сразу два вопроса.

– Извольте.

– За каким лядом мы Вам сдались? – На этой фразе здоровяк ткнул свои руки в боки и стал напоминать жабу, которая пытается казаться больше самой себя, чтобы напугать посягающего на её, жабье, тело.

– А второй вопрос?

– Вы можете починить эту штуку? – Барбер достал из-за пазухи почерневший медальон и показал Бодесу.

Господин Бодес внимательно осмотрел подвеску. – Универсальный портал?! Сожалею, но вынужден Вас расстроить. Я не смогу его починить.

Барбер застонал.

– Теперь о Вашем первом вопросе. «За каким лядом……»

Бодес резко обернулся к Хрюну.

– Вы не представились, молодой человек!

Во рту сразу пересохло. Хрюн сунул кувшин под мышку и кашлянул. – Кхмм. Хрюнвальд. Мартелл. Я.

И незамедлительно получил пинок по ноге от Барбера.

– Хрюнвальд. Ну конечно. В честь прадедушки. А маму Вашу как зовут? – Судя по виду Бодеса, а выглядел он как кот, нашедший горшок сметаны, он совсем не собирался хватать этого встреченного Мартелла и тащить на плаху к местному королю.

– Звали. Её звали Оливия.

– А папеньку Вашего, полагаю, звали Бранд? – Бодес прищурился.

– Да. Но откуда….?

Господин Бодес мягким жестом остановил Хрюна.

– Мы уже встречались с Вами, юный господин Хрюнвальд Мартелл. Правда Вы вряд ли это вспомните, на тот момент ваша мать была беременна Вами! – господин Бодес улыбался как человек наконец-то получивший долгожданное письмо. – Но довольно прелюдий, предлагаю перейти в обеденный зал и перекусить. Он хлопнул в ладоши.

Обеденный зал всячески подчёркивал, что с холлом – библиотекой он ни в каком родстве не состоит. Здесь был невысокий потолок, метров пять от силы, пастельные тона отделки и полное отсутствие книг. Зато были два уютных камина, возле одного лежала шкура, как предположил Хрюн, белого медведя, ну или зверя не меньшего размера и кровожадности, судя по когтям. Возле второго стояла пара мягких кресел и столик. Одно из кресел, явно гордившееся тем, что является любимицей хозяина, было довольно потёрто и просижено. Обеденный стол был круглым. Судя по количеству стульев, на двадцать четыре персоны, мгновенно сосчитал Хрюн.