По делам да воздастся. Историческая повесть. Украина. Великая Отечественная война

Краткая историческая справка

Автор посчитал нужным привести в начале повествования краткую историческую справку, чтобы читатель яснее, полнее и осознаннее представлял те исторические события, факты, личности, упоминаемые в данной части “Украинской саги”.

1. Легендарный украинец Сидор Артемьевич Ковпак – советский военный и государственный деятель, генерал-майор (1943), дважды Герой Советского Союза (1942, 1944). В годы Великой Отечественной войны – один из организаторов партизанского движения на Украине. Командовал партизанским отрядом в Спадщанском лесу, объединённым Путивльским партизанским отрядом и соединением партизанских отрядов Сумской области. Сторонник рейдовой тактики партизанской борьбы. Совершил два похода по северным районам Сумской области, рейды на Правобережную Украину и в Карпаты.

2.”Лагерь смерти” Бухенвальд (в переводе «буковый лес») – один из крупнейших концентрационных лагерей в нацистской Германии, располагавшийся рядом Веймаром в Тюрингии. Несмотря на то, что официально Бухенвальд не имел статуса «лагеря смерти», уже с лета 1937 года там началось планомерное уничтожение людей. С июля 1937 по апрель 1945 года в лагере было заключено приблизительно 250 тысяч и убито приблизительно 56 тысяч человек (в том числе люди, умершие в результате недостатка еды и проведения бесчеловечных опытов над ними).

Заключенные прибывали со всей Европы и Советского Союза – евреи, поляки и другие славяне, душевнобольные и инвалиды, политические заключенные, цыгане, масоны и военнопленные. Были и обычные преступники и сексуальные «извращенцы». Заключенным приходилось выполнять тяжелую работу, чтобы построить лагерь самостоятельно. Заключённых эксплуатировали также владельцы крупных промышленных фирм, чьи предприятия были расположены в районе Бухенвальда (Сименс, Юнкерс и др.)

3. Гестапо – государственная тайная полиция в нацистской Германии. Действовала в 1933—1945 годах как на территории Германии, так и в оккупированных странах. Организационно входила в состав Министерства внутренних дел Германии, и, кроме того, с 1939 г. – в Главное управление имперской безопасности (РСХА), контролируемое нацистской партией и СС.

Гестапо вело преследование инакомыслящих, недовольных и противников власти Адольфа Гитлера. Обладая широкими полномочиями, являлось важнейшим инструментом проведения карательной политики как в самой Германии, так и на оккупированных территориях.

4. Организация украинских националистов (ОУН) – политическая организация, созданная в 1929 году, как радикальное движение на Западной Украине (в то время входившей в состав Польши). Радикальный украинский национализм стал ответом на беспощадное угнетение галичан со стороны Польши в течение нескольких веков.

ОУН декларировала своей главной целью создание единого независимого украинского государства, которое должно включать в себя польские, советские, румынские и чехословацкие территории, населённые украинцами. Форма правления – диктаторская, с “вождём” во главе.

Первым руководителем ОУН был Е.М. Коновалец, затем с 1939 года его сменил А.А.Мельник.

В начале 1940 года в ОУН произошёл раскол, инициированный группой Степана Бандеры, провозгласившей создание Революционного Провода ОУН. Очень скоро С.Бандера был объявлен новым вождём ОУН. С этого момента начинают существовать две враждующие между собой части: ОУН(м) – мельниковцы и ОУН(б) – бандеровцы.

Провозглашение лидерами ОУН во Львове в июне 1941 года Украинского государства, вызвало резкое недовольство самого Гитлера. После чего многие активисты ОУН (официально обвинённых в присвоении выделенных немцами денег), во главе с С.Бандерой, были арестованы и впоследствии помещены в концлагеря, в частности, в Заксенхаузен, в особый блок. А.Мельник был арестован позднее в начале 1944 года.

Из-за поражений на фронтах в 1944 году, гитлеровское руководство решило выпустить ОУНовцев из мест заключения и привлечь, частично, к своим военным (на фронте) и, в основном, к карательным (в тылу) операциям.

5.Слободская Украина или Слобожанщина. Название происходит от типа поселений юга и юго-запада Московского государства – слобода (от слова “свобода”)– пользовавшихся повышенными вольностями.

Ныне Слобожанщина – это большая часть Сумской и Харьковской, значительная часть Луганской, северные районы Донецкой областей, остальная часть – юго-западные районы Курской, южные районы Белгородской и Воронежской областей РФ.

Слобожанщина сформировалась во второй половине 16-го и 18 столетий, когда крестьяне-холопы и казаки Речи Посполитой, убегая от гнёта польских панов и католичества, массово переселялись в Московское государство. Оседая здесь за линией пограничных крепостей Белгородской засечной черты, преграждавшей крымским татарам дорогу в Русское государство, переселенцы брали на себя сторожевую службу и военную защиту пограничья. Таких переселенцев Москва всемерно поощряла.

Введение

Тогда, в 17 веке, после подавления польской властью восстания холопов во главе с Поляницей-Настей, дочерью Назара Хорошенко, он увёл свою семью в государство Московское. Поселились на Слобожанщине, точнее – на Белгородщине. Выбрали тихое место у речушки с грибным названием – Валуй. Деревенька, с таким же, очень мирным, убаюкивающим, названием Тихая, расположившись дробно по обоим берегам, и только начинала обустраиваться. Рядом, по государеву указу, начали возводить “Татарский вал”, как защита от опустошительных набегов крымских татар.

Соорудив времянку-мазанку на краю села, в низине у речки, мужчины Хорошенки – а это сам Назар и двое сыновей – устроились работать на возведении Вала. На заработанное выстроили добротный дом, обустроили усадьбу, купили скотину, лошадей, крестьянский инвентарь. Вскоре распаханный клочок земли дал первый урожай. Затем сыновья привели в дом жён. После чего споро выстроили свои семейные очаги-дома. Подрос и стал видным парнем Тарас, сын Насти… Так на новом месте и продолжился род Хорошенко, заполняя деревню своими потомками.

Прошли века…

Глава 1

Весна 1941 года в этих местах была привычно полноводная. Тающие снега устремились мутными потоками с холмов к реке, заливая всё, что не смогли селяне уберечь, вырыв около своих усадеб обводные канавы. Да и они частенько так переполнялись, что ощутимо заливались огороды и сады. Только дети, как всегда, радовались стремительным ручьям, пуская кораблики и бумажные, и деревянные, смело ступая ногами, обутыми в отцовские сапоги, в холодную воду.

Однако в мае всё цвело, как и раньше, наполняя воздух терпкими ароматами, с неизменным медовым привкусом.

Природа радовалась, а у людей нарастала тревога – ощущение надвигающейся войны.

Фамильная династия Хорошенко была самая многочисленная в деревне. Другие – Гусевы, Проценко, Дедовы – уступали, хотя установить, кто есть кто по родству уже было почти невозможно. Роды давно перемешались.

Настя Хорошенко, выпускница Белгородского учительского института, без пяти минут учитель немецкого языка, приехала на майские праздники – а это четыре дня – домой. Выйдя из электрички, что высадила пассажиров на маленьком полустанке-разъезде, расположенном в трёх километрах от Тихой, привычно оглянулась: на небе облака спорили с солнцем; дул нежный ветерок, принося невероятно родные ароматы деревьев, трав, набирающих рост пшеничных полей. Она улыбнулась и бодро зашагала по дорожке, натоптанной рядом с насыпью железной дороги.

Что её окликнули, осознала не сразу – так была погружена в свои ощущения, навеянные родными местами.

– Настя! Привет! Давно не виделись! Если ты в деревню – давай подвезу! – кричал ей, типично сельского вида, парень, выкатываясь на велосипеде из-за угла “будки” – так местные называли домик работников железной дороги.

Настя оглянулась – это был Панас Гусев, одноклассник, один из тех, кто ещё в школе был к ней не равнодушен. И так тщательно скрывал, что и сама Настя не сразу поняла, поскольку была привычна к тому, что многие ребята смотрели на неё с “придыханием”. А нравилась она за озорной блеск в больших очах; за умение дать отпор любому нахалу; за неординарные выдумки в детских играх. И, конечно же, за внешность: её миловидное округлое лицо с синими глазами, украшенными ровными линиями чёрных бровей; спадающая на наливающуюся грудь льняная коса; угловатые плечи, быстрые ножки и стройный стан – покоряли и волновали мальчишеские души, как, в последствии, и мужские.

– Не откажусь! – звонко крикнула девушка, помахав приветственно рукой.

И, вскоре, усадив Настю на раму, предварительно закрепив на багажнике её сумку, Панас, с силой давя на педали, уверенно управляя велосипедом, покатил по дорожке.

Пока ехали, парень делился деревенскими новостями, отметив тех, кто планово, по весеннему призыву, убыл на службу в армию. Да и сам он ждал вот-вот повестки.

– И кем хочешь служить? – уточнила Настя.

– В танковые, как тракторист! – гордо ответил Панас, скрывая волнение от близости своей симпатии. Облизнув губы, предложил:

– В клубе у нас в субботу танцы… Можно тебя пригласить?

– Да, запросто! – звонко воскликнула Настя, накрываясь волной томительных предощущений от встречи с одноклассниками, да и просто сельской молодёжью, которую она знала хорошо. Селян же Тихой она, сколько себя помнит, воспринимала как большую родню.

***

Семья Тараса Хорошенко (имя сына Насти передавалось из поколения в поколение) встречала дочь-студентку тепло и радостно. После положенных объятий, поцелуев, Настя на минутку зашла в зал, где стоял семейный комод. Выдвинула нижний ящик и достала шкатулку. Открыла её и бережно, с особенным трепетом, достала коробочку с медальоном. Да тем самым, на котором в 17 веке холоп-умелец Игнат изобразил юную невесту пана Станислава – Настю Хорошенко! Художник показал девушку с косой и лёгкой полуулыбкой на губах. Раскрытые нараспашку глаза, будто отображали в себе синеву весеннего неба.

Современная Настя, конечно, не была точной копией легендарной Воительницы, но сущностное проявлялось – красота! Это, прежде всего – большие очи, украшающие их полоски бровей, и полные губы под тонкими линиями прямого носика.

Полюбовавшись портретом, Настя достала серебряный крестик с драгоценным камнем, поднесла его к губам и нежно поцеловала…

Такой ритуал он завела для себя с детства, когда впервые увидела это своеобразное родовое послание её прародительницы с глубины веков. Такое общение всегда наполняло её чем-то необычным, особенным, навеянным героическим прошлым её предков!

Аккуратно уложив дорогие сердцу семейные реликвии обратно в шкатулку, закрыв ящик комода, Настя вышла из зала наполненная некоей возвышенностью и проникновенным волнением…

Затем было обильное застолье, которое прерывалось песнями под гармошку юного Хорошенко – Дмитрия. Потом танцевали и долго, пока майская темень не накрыла деревню, сидели на лавочке под высоким тополем, где Настя охотно и пространно отвечала на многочисленные вопросы, касающиеся областного города и её студенческой жизни.

А с утра уже трудилась, помогая досаживать огород. Так незаметно подоспела и суббота…

Сельский клуб выглядел не ухоженным и кричаще требовал ремонта. Впрочем, его регулярно пытались привести в порядок различные залётные “шабашники”. Однако до конца дело не доводили и, урвав колхозные деньги, бесследно исчезали.

И тем не менее, клуб жил, даже библиотека работала. А танцы, благодаря новому директору клуба, Лёньке Проценко, проводились регулярно по выходным и пользовались большой популярностью у молодёжи даже соседних сёл. Лёньке удалось достать патефон и несколько пластинок. Так что музыка имелась, а самым популярным у танцующих было танго “В парке Чаир”.

Как и договаривались, Настю шла в клуб с Панасом. Он элегантно держался за девичий локоток и развлекал подругу незамысловатыми сельскими историями. Настя улыбалась, иногда смеялась и чувствовала себя расковано и легко. А Панас просто светился от счастья!

Вечер опускался на деревню звёздными россыпями и подмигивающим ликом зависшей на высоком тополе Луны. Отовсюду неслись и приятно ласкали нос типично деревенские запахи: сена, навоза, травы, цветущих яблонь и вишен, кустов ягод и сырой, вскопанной земли. Периодический лай собак, мычание и блеяние – дополнительно усиливали ощущения Насти – ты в родной деревне!

Площадка возле клуба освещалась единственной лампочкой, висевшей на деревянном столбе, провода от которого тянулись к зданию клуба. Чуть поодаль, блестя стёклами, застыл трактор, а по бокам от входа громоздились велосипеды. Молодёжь расположилась по кругу, в центре которого высокий, крепкий парняга, с густой шевелюрой, в замасленной робе тракториста, что-то рассказывал, жестикулируя руками, вызывая хохот прежде всего у девушек.

В трактористе Настя не сразу узнала Ивана Дедова – раньше не замечала за ним “разговорных” способностей. Судьба у парня сложилась не просто. Его отец воевал в гражданскую в Красной армии. После победы сумел прихватить землицы и построить крепкое, зажиточное хозяйство. Не всем это понравилось, особенно, молодым активистам-коммунистам. Они подсуетились – семья Дедовых попала под раскулачивание и была отправлена в Сибирь. Такую несправедливость родители Ивана не пережили и рано умерли, почти друг за другом. А Иван со старшей сестрой вернулся в Тихое. Приютились у двоюродных родственников, затем сестра вышла замуж и уехала в город, а Иван остался в тракторной бригаде. Был он вспыльчив, самолюбив, любил покрасоваться особенно недюжинной силой. Пользовался повышенным вниманием не только со стороны девушек, но и местных вдовушек. Поговаривали, что некоторых даже “осчастливил” и “цветами жизни” – детьми. Поглядывал местный ловелас в своё время и на расцветающую Настю…

Когда парочка подошла к молодёжному кругу, из клуба понеслись зазывные звуки танго. Девушки засуетились и первыми устремились к двери, круг стал рассыпаться и Иван чуть не столкнулся с Настей.

– Какие люди! – театрально воскликнул он и хохотнул, глянув на Панаса. – И со сторожем! – И тут же обратился к Панасу, с нагловатой ухмылкой: – Дозволь украсть твою кралю и сплясать с ней пару танцев…

Настю сразу же покоробила нагловатость Ивана и она, вспыхнув, обрубила:

– Может меня надо бы спросить?

Ухарь криво разулыбался, разведя здоровенные руки:

– Неужто откажешься?

– А не пожалеешь? – с вызовом спросила девушка.

Иван аж поперхнулся на ответном слове:

– Я?… Идём! – он крепко взял Настю за руку и потянул в клуб.

Панас, который на полторы головы был ниже Ивана, хотя физически не менее крепким, только дёрнулся, хотел что-то сказать, но Настя остановила его кивком головы. В этом жесте было нечто ободряющее, со смешинкой в глазах, что несколько охладило ревностный пыл парня. Тем более девушка решительно выдернула руку из “лапы” наглеца и с гордой осанкой вошла в клуб.

А далее всё развивалось стремительно.

Настя запросила Лёньку поставить что-нибудь вроде деревенской пляски. И такая пластинка нашлась – яблочко в исполнении государственного ансамбля.

После чего обернулась к Ивану, зная его как одного из азартных танцоров:

– Давай – устроим состязание: кто кого перепляшет! Ты перетанцуешь – обниму тебя и поцелую! А если я… – с тебя большущий букет роз! Согласен?

– Ещё как… – с явным удовольствием и масленой ухмылкой, прогудел парень.

Настя махнула рукой Лёньке:

– Заводи пляску. Да не затягивай с повтором! Давай!

Молодёжь вновь образовала круг, предвкушая весёлое представление. Сразу же понеслись выкрики подбадривания как в сторону Ивана, так и Насти. Панас стоял за кругом с мрачным видом: он не мог определиться со своими ощущениями. То на него накатывалась какая-то тоска, смешанная с ревностью – что не он танцует с Настей, то чувствовал – задумала нечто она курьёзное для ловеласа.

Вначале Иван не уступал Насте ни в темпе, ни в ритме. А девушка всё ускоряла танец, выделывая такие па-выкрутасы, с притопами, приседаниями, кружением, что только профессионалам впору.

Даже Панас не знал, что Настя с первого курса занималась в кружке народного танца и очень даже преуспела. Институтский танцевальный ансамбль выступал не только на студенческих вечерах, но, бывало, принимал участие в концертах и в областном центре! Несколько раз о танцорах-студентах упоминали по радио, но в деревне, где единственный радиорупор висел в центре, возле магазина, никто не прислушался и не обратил на эту новость внимания…

Контраст между мастерством танцоров, как и темп, нарастали! Иван это понял очень скоро и уже стал жалеть, что согласился на это состязание. Досадовал не из-за букета цветов, а что выглядел на фоне Насти не то что бледно – а униженно и никчемно.

Через полчаса, он с унылым лицом остановился, вытер пот со лба и поднял руки кверху:

– Сдаюсь! – Молодец, Настюха! Уделала молодца! – понеслись выкрики.

– Учись, Ванька, пока она не подженилась!

А Настя остановилась, раскрасневшаяся, и театрально низко поклонилась землякам. Озорно глянула на Ивана:

– Букет жду завтра, по утру, – и крикнула Лёньке: – Заводи танго!

После чего подошла к Панасу, взяла его за руку и увлекла в танец…

Глава 2

1942 год, осень, Сумская область Украины…

Партизанское соединение Сидора Ковпака, после рейда на Брянщину, расположилось на короткий отдых в Спадщанском лесу, что возле города Путивля. Это были родные края командира, да и большинства партизан. Пока немцы не обнаружили “народных мстителей”, они приводили себя в порядок: мылись, брились, штопались. Чистили оружие: винтовки, пулемёты, автоматы, пушку “сорокопятку”.

Не менее важное – подготовили возле болота на обширной поляне, обрамлённый низкорослым молодым, подросшим после пожара, ельничком, аэродром, с заготовкой трёх костров по периметру: ждали с Большой Земли “подарки” и радиста. Последнее было особенно важно, поскольку связь с Москвой делала соединение зримой частью большого партизанского движения на всех оккупированных территориях страны; включало их в единые планы по проведению военно-диверсионных операций на Сумщине.

Штаб Сидора Артемьевича располагался в одной из землянок, вырытой ещё год назад, когда только создавался партизанский отряд путивлян. Проведя короткое совещание, штаб целиком отправился на аэродром: время прибытия самолёта неумолимо приближалось.

Костры уже горели, и командиры с напряжённым вниманием вглядывались в ночную темень и прислушивались к звукам, доносящимся с востока. Наконец, послышался ровный гул и неприхотливый У-2, бабочкой впорхнул из темноты и, подпрыгивая на неровностях, уже с глохнущим двигателем, легко прокатился по поляне и замер с теряющим обороты винтом.

С радостными лицами, на которых играли отблески затухающих костров, партизаны устремились к самолёту. Встреча с прибывшими, разгрузка груза и погрузка двоих раненых, проходила в ускоренном темпе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.