Тайна родимых пятен или невероятные приключения Тишки Бедового и его друзей
- -
- 100%
- +
– Это ж мой племянничек! Мы только покушать намеривались…
– Не страшно, бабуля, – опять вмешался Филька, – поесть вы успеете, а вот холера – она не ждёт! – и значительно поднял указательный палец кверху.
– Да, так, родимый, так – приговаривала Степанида, ведя санитаров в дом.
Выслушав очень содержательный (где-то даже занимательный) диалог хозяйки с непрошеными гостями, авторитет слегка успокоился, но почувствовал, как заныла задница! Сомнения не рассеялись окончательно, хотя… “Для братанов они слишком простоваты и крутости не хватает, – лихорадочно соображал Вакула- Хлыст. – Дипломат только смущает…” Он так увлёкся думами (да и бандитская хватка, видать, ослабла от длительного безделья) что не заметил, как гости вошли в дом. Ягодица уже не ныла, а горела!
Через некоторое время, смирившийся с роковой участью бандит лежал в своей спальне, на кровати, со спущенными штанами. “Не убьют, твари, так заколют!” – думал Хлыст с обречённой тоской. Его доводы – что прививку недавно делали – радетелей за народное здоровье не убедили. Не желая связываться с санитарным начальством – а любой начальник вызывал у бандита аллергическую реакцию – Гена вынужден был согласиться на экзекуцию.
Вскоре над ним со шприцом, наполненным мутноватым лекарством, стоял в раздумье Тишка. Рядом почёсывал затылок Филька. Перед их глазами мелко подрагивали скудные ягодицы клиента. Правая выделялась огромным синюшным пятном!
– Явно не то… – тянул Бедень.
– Да, синевы и багровости многовато, – соглашался Косой. Хотя… что-то, там пониже, вырисовывается…
– Глаза свои собери, а то и не такое вырисуется! – недовольно буркнул зам по финансам.
Прислушиваясь к странному разговору, Хлыст тоже повернул голову, пытаясь разглядеть свой зад.
– Синяк это, ребята. Был слегка под газом и на брёвна ляпнулся… – мягко выругался авторитет.
– Газы – вещь серьёзная, – поучительно изрёк Филька. – Дед Родька из нашего села, как-то позавтракал чесноком с прошлогодним поржавевшим салом. Так его, бедненького, потом до вечера носило по огороду как неприкаянного, да так, что гуси с перепугу сами попрятались в сарай!
– Оно-то так, – поддакнул Хлыст и добавил с робкой надеждой. – Может, отложим лечение, а, братаны?
– Никак нельзя! – и Тишка решительно воткнул иглу в сжавшуюся до предела ягодицу.
Изо рта бандита невольно вырвался сдержанный рык…
Когда санитары вышли из спальни, Хлыст проворно натянул брюки. Лично проводил госслужащих до ворот, а потом скрытно поспешил за ними: решил проследить, куда они пойдут? Суета вокруг задницы стала вызывать туманные подозрения… И, хотя от сделанных уколов авторитет с трудом держал равновесие и непроизвольно дёргался при ходьбе, от парней не отставал. Умение прятаться и выслеживать у бандита было в крови и от времени не увяло, поэтому без труда установил место пребывания дружков.
“А где же санстанция? “ – закралось первое подозрение, когда наблюдал, как “санитары” входили в частный дом. “Проверим!” – мелькнула идея. Он круто развернулся и, ойкнув от пронзившей боли, заковылял к центру городка. Здание поликлиники нашёл быстро – оно располагалось в самом людном месте.
На вопрос в регистратуре у симпатичной вихрастой девчонки о поразившей район эпидемии дизентерии и холеры долго не получал ответа. Правда, юный регистратор явно думала о чём-то своём и была постоянно занята многочисленными посетителями. Когда до неё дошёл смысл вопроса нагло лезшего без очереди невзрачного дядьки, она глянула на него как на бешенного кота и с вызовом переспросила:
– Чего-о-о?
– Э-э-э-пидемия… – заикаясь, опять было начал Хлыст.
– Если вы будете мне мешать работать, я милицию вызову! Какая к чёрту эпидемия? У нас сроду такой не было. Пить надо меньше!
Сообразив суть сказанного, особенно про милицию, авторитет быстренько испарился. “Не подвело меня чутьё: не чисто тут… с задницей…” – уже спокойней раздумывал Хлыст по дороге к Степаниде. “Не братаны это… Но что им нужно от меня, вернее, от… ”
Придя домой, позавтракав кое-как, он заперся в спальне и долго, до рези в глазах, рассматривал в осколке хозяйкиного зеркала синюшные задние места своего помятого, сморщенного тела.
Глава 6. Первые итоги.
Совещание проходило суетливо, но с пользой. На Ляпово уже давно опустилась ночь. Светила луна, нахально заглядывая в распахнутое окно. А далёкие звёзды, казалось, заговорщицки подмигивали, прислушиваясь к бурным дебатам.
Выслушав отчёт зама Тихона Бедового и рядового Фильки Косого о первой попытке изучения родимого пятна, на предмет наличия буквенной графики, у потомка древнего княжеского рода Бедича Вакулы Ардалионовича, директор фирмы, Григорий Семёнович, нахмурился… Узкое лицо вместе с тонкой шеей вытянулись, а лоб покрыли глубокие борозды:
– Неужто, ошибка в списке? Это может усложнить дело…
– Да-а-а, – протянул задумчиво Филька, – этот княжеский отрок-потомок уж очень отдалённо напоминает своё высокое происхождение: запуганный как хорёк в капкане, а вид, скорее, постаревшего импотента-кобеля у ног охочей молодой сучки! О посиневших ягодицах я уже не говорю: никакого благородства!
– Закрадывается у меня, господа, подозрения, что не тот это Бедич. Уж своих-то сродственников, даже далёких, я нутром чую… А этот попахивает чем-то казённым, из мест не столь отдалённых.
– …не столь отдалённых? – нараспев переспросил главный. – Вы уточняли его инициалы?
– Бедич Вакула Ардалионович… – повторил Филька, – Бабуля согласилась…
– Бабуля… – подключился Тишка. – Так она ж может глуховатая? Не расслышала внятно, а, господа?
– Дело в том, – подлил масло в разгорающийся огонь сомнений Григорий, – у бабки есть ещё родственник с такой же фамилией, а, возможно, и именем… Я вспомнил!
– Что ж ты молчал, мыслитель травчатый, в смысле хреновый? – загорячился Филька. – Выходит – надо перепроверить инициалы отпрыска?
– Завтра и займёмся, пока хорёк не сбежал в лес, – подытожил Тишка и поднял другой вопрос: – А теперь обсудим: что это за божье создание, опередивши нас, спасло нашего клиента от нужниковой болести. Говорят, в этом скромном городке имеется хранилище женской невинности, то есть божье заведение, именуемое монастырём?
– Есть такое, – поддакнул глава фирмы, – но мне кажется, появление монашки – это чистое совпадение, на которое не стоит тратить драгоценное время.
– Совпадение вещь коварная, – тут же подхватил Филька. – Совпало как-то у моего дядьки Мефодия два важных события: день рождения кумы Пульхерии и случка коровы Муськи с бычком-производителем. Процесс начался с утра. Накинув на рога Муськи крепкую верёвочную петлю, Мефодий отправился исправлять дела. Проходя мимо кумы, почуял аппетитные запахи, витающие над её кухней, не удержался и зашёл поздравить родственницу. Положенного времени, назначенного на полдень дожидаться не стал. Чтобы исключить недоразумения, корову привязал к плетню… Кума была хлебосольная, приветливая – угостила кума как положено, да ещё и напомнила, чтобы пришёл на праздничный обед! Когда дегустация пития и кушанья была закончена, повеселевшие родственники вышли во двор. Пульхерия так и замерла в дверях с немым изумлением – солидной части плетня как не бывало! Что тут был за крик!… Очумевший Мефодий кинулся сломя голову искать корову. Только к вечеру, обойдя село вдоль и поперёк, обрыскав окрестности, нашёл Муську на соседней ферме в стойле с молодым бычком, по кличке Неутомимый. Корова, мотая привязанным куском плетня, призывно ревела и прыгала на бедного самца, который еле успевал от неё увёртываться. Вот так, бывает…
– Поучительно, – согласился Григорий Семёнович, а Тишка оживлённо продолжил совещание:
– Предлагаю этот курьёз, навеянный божьей служительницей, взять на заметку и двинуться дальше, собственно сдвинуться с места. Мы с Филей уже засветились, посему для уточнения личности хорька (так окрестили Вакулу- Хлыста) придётся Вам, господин директор, отправиться самому к незабвенной старушенции Степаниде!
– А мы будем страховать… на всякий не предвиденный… –
лукаво моргнул Филька.
Гришка для солидности надул впалые щёки, нахмурил лоб, потёр виски и… согласился.
…На следующее утро, после бессонной ночи, Хлыст уже с опаской приблизился к колодцу. В этот раз сны – ни плохие, ни хорошие – не снились. Зато в голову лезла всякая бредовая дребедень, начиная от больничных палат с кровожадным медперсоналом, который то намеревался его резать, то колоть – и заканчивая волнующими воспоминаниями о сторожевых собаках, так и норовящих хапнуть авторитета за многострадальную ягодицу!
Кряхтя и тихо поругиваясь, бандит кое-как умылся у ржавого умывальника и отправился завтракать. Когда Степанида подала крепко заваренный чай, заодно делясь сплетнями, услышанными с утра от соседки Аглаи, в калитку настойчиво постучали:
– Есть кто в доме? – донёсся натужный крик с улицы.
– Опять кому-то приспичило! – по-волчьи завертел глазами Вакула- Хлыст, напрягшись и покривившись от занывшей задницы.
– Чай в городе живём, с людьми… – успокоила его бабуля и, шепча что-то под нос, направилась во двор.
Хлыст же быстро вылез из-за стола и бегом, насколько позволяли неповоротливые ноги, кинулся в спальню. Торопливо разыскал в сумке кастет, доставшийся ещё от деда-вояки, и заспешил в зал к окну.
“Если опять ко мне, то надо сматываться! Но… попробую, если повезёт, кое-что выведать”, – без всякого конкретного плана действий, скорее интуитивно, решил бандит. С оружием он почувствовал себя увереннее.
Возле калитки поджидал хозяйку долговязый, невзрачный мужчина в некоей форменной одежде. Потом только Хлыст сообразил, что это был костюм вахтёра, причём второсортного ресторана.
Тем временем Степанида уже беседовала с гостем:
– Чем обязана, мил гражданин начальник? – уважительно вопрошала бабуля, рассматривая странный мундир мужчины (всех, кто носил форменную одежду, Степанида принимала за начальников).
Директор фирмы приосанился и важно начал разговор:
– Разрешите представиться: ответственный работник паспортного стола Григорий Семёнович!
– Степанида, я, Онуфриевна… – опасливо ответила старушка.
– Я уполномочен проверить паспортный режим в вашем частном строении: предписано уточнить количество проживающих и прописанных…
Чтобы у хозяйки не возникло лишних сомнений, Григорий предъявил диплом об окончании культпросвет училища. Гербовая книжка произвела должное впечатление, и ошеломлённая подслеповатая старушка пригласила начальника в дом.
– Живу я одна, – по дороге рассказывала Степанида. – Племянник вот приехал погостить, Вакула Аркадьевич Бедич. Документы у него в порядке, а как же… – рассуждала хозяйка.
– А отчество… повторите, пожалуйста, – напряг внимание Гришка.
– Аркадьевич…
– А Ардалионович кто? – даже выгнулся в недоумении директор фирмы.
– Есть такой, есть, – возбуждённо затараторила старушка, пытаясь скрыть смущение от того, что и сама путалась с этими Вакулами. – И Вакулой зовут. Да только давно про него не слыхать, и живёт он в областном центре, Облыгорске!
Последнее сообщение как-то сняло с начальника налёт официальности, и его интерес к соблюдению паспортного режима явно спал. Однако доигрывать комедию нужно было до конца. Тем более из открытой двери дома исходил аппетитный запах чая, и Гришка понадеялся, что слегка напуганная старушка угостит на дармовщину официальное государственное лицо. Но, как говорится в мудрых народных поговорках, дармовщина часто больно бьёт по голове, как в мышеловке.
Не успел Гришка всунуть в проём двери свою удлинённую шею с дынеобразной головой как на неё, в районе темечка, обрушилось что-то уж очень тяжёлое! Не ойкнув, только уловив искрение в глазах, начальник бревном повалился на пол…
– Что-то Мыслителя долго нет? Не закрадывается у тебя такая паршивенькая мыслишка? – озабоченно переминал Филька зубами жвачку, найденную в кармане брюк.
– Подозрительно, подозрительно… – нахмурил брови Тихон. – Ждём минут пять, и принимаем меры.
Директор фирмы не появился и через пять, и через десять минут… В бабкином дворе стояла гробовая тишина. Только у соседки недовольно кудахтали куры, да надрывался периодически петух.
– Всё, – решительно поправил пиджак Тишка, – была не была – идём!
Дружки решительно вышли из убежища – густых кустов на стыке двух усадеб, и, помогая друг другу, перемахнули через забор. Крадучись поднялись на крыльцо и, осторожно открыв двери, вошли в дом. То, что увидели, откровенно поразило и даже возмутило…
В зале, на полу, с тряпкой во рту извивался и мычал главный фирмач. Из кладовки, закрытой на крючок, доносились всхлипывания.
– Вот тебе и хорёк! – изрёк Филька, наклонившись к Гришке. – Мог ведь и убить!
– Иди – открой кладовку, а я развяжу Мыслителя, – распорядился Тишка. – А хорёк уже наверняка в лесу.
Вскоре освобождённый от пут и кляпа бледный Гришка оторопело сидел на стуле и, постанывая, робко трогал затылок, а причитающая, заплаканная Степанида растерянно крестилась. Дружки начали выяснение происшедшего.
С первой попытки от Гришки ничего вразумительного добиться не удалось: он никак не приходил в себя. Из путаного рассказа бабули установили, что обозлённый племянник, коварно обездвижил “начальника”, а её запер в кладовке с угрозой спалить дом в случае неповиновения. Наказал, во избежание неприятностей, никуда не заявлять и помалкивать об исчезновении родственника.
Когда же Григорий обрёл дар внятно говорить и мыслить, то выяснилось, что хорёк пытал его с пристрастием на предмет: чем вызвано повышенное внимание к особе Вакулы Ардалионовича а, точнее, к его заднице? Директор клялся и божился, что стойко перенёс истязания и не раскрыл тайну. Свои клятвы он произносил так проникновенно и чистосердечно, что у Тишки закрались сомнения в их искренности. Но подозрениями делиться не стал…
Угостившись чаем, фирмачи выведали адрес облыгорского Вакулы Ардалионовича и пообещали расстроенной Степаниде не поднимать шума по поводу агрессивного племянника. Тепло, даже где-то трогательно, простившись, отправились в Гришкин дом.
Глава 7. Бомж.
Областной центр, с заманчивым названием Облыгорск, встретил фирмачей приветливее, чем когда-то Ляпово. Потоки машин, шумные толпы людей, громады зданий – несколько ошеломили провинциалов. Однако выглянувшее из-за вышки телецентра хитроватое солнце, блеснувшее лучами на серебристых тарелках антенн, вселяло осторожный оптимизм и призрачную веру в удачный исход сравнительно небезнадёжного предприятия.
Устроившись в железнодорожной гостинице, как самой доступной и дешёвой, приступили к делу не откладывая. По выуженному у Степаниды адресу отправились Тишка и Филька, а Григорий, как глава дела, остался на хозяйстве: намечать и уточнять дальнейшие планы, а также заботиться о пище бренной.
…Елизавета Леопольдовна с утра была в приподнятом расположении души и тела, даже сладостном! Далеко не старая, слегка пышноватая блондинка с вишнёвыми, выразительными глазами, привычно стояла в ванной комнате перед зеркалом и подправляла макияж. Ей доставляло неземное удовольствие любоваться своим обликом. Оставаться в форме, быть на высоте женских достоинств – считала святой обязанностью. Муж Елизаветы Леопольдовны – ответственный областной чиновник – обеспечивал безбедное существование маленькой семье (Бог детей не дал). Бездетность не смущала Елизавету. Она давно не работала и вела беспечную и полнокровную жизнь светской дамы. Закупка дорогих, престижных вещей, посещение модных салонов, участие в увеселительных элитных мероприятиях и, конечно, встречи с тайным любовником! – отбирали короткое свободное время.
Всё эти блага она воспринимала как награду за свои мытарства с прежним мужем, Бедичем Вакулой, бывшим главным инженером крупного завода, подававшим немалые надежды, но не сумевшим перестроится. Когда вокруг все, кто оказался в нужном весте и при нужных людях, хапали за бесценок, что могли и не могли, этот размазня возомнил себя праведником и остался на бобах! Об этом с благородным негодованием иногда думала Елизавета Леопольдовна. Разве что квартира в центре, в элитном доме… Только это и успокаивало неуёмную душу практичной женщины.
В своё время, предчувствуя крах сладких надежд, миловидная Елизавета сообразила, куда дует ветер, и сноровисто нашла Вакуле замену. Выбрала пассию согласно вкусам и тонким наклонностям: ответственная должность при государственной кормушке, не очень старый, а, главное, постоянно занятый мужчина.
Незадачливого Вакулу Ардалионовича, путём несложных комбинаций, используя связи нового суженного, выселила из квартиры и отправила в свободное от всех благ цивилизации плавание-существование. И теперь в заросшем, грязном, оборванном, источающем далеко не ароматные запахи бомже, никто из прежних знакомых и друзей не узнал бы главного инженера Бедича…
Всё сказанное определило предпосылки для неудачного, в некотором смысле, первого посещения княжеского потомка, вернее его бывшей подруги жизни.
Предполагая возможность повторного визита, решили навещать потомка по очереди. Первым отправился Филька. Тишка остался страховать во дворе на лавочке. День стелился тихий, слегка пасмурный, но безветренный. За столиком под липой забивали козла активные пенсионеры; на игровой площадке дурачились непоседливые дети; дворничиха в красно-жёлтом зипуне сосредоточенно обметала угол дома, отчего он уже начинал блестеть. В целом, обстановка производила благоприятное впечатление, с точки зрения порядка и чистоты, и даже умиляла…
Тем временем Филька, поправив на всякий случай встрёпанные волосы, бодро нажал на кнопку звонка у массивной, выкрашенной в чёрный цвет железной двери. Внутри помещения что-то рыкнуло и смотровой глазок вспыхнул яркой, светящейся точкой. Сообразив, что его личность изучают, Филька опередил возможные вопросы и вежливо прогудел:
– Прошу прощение за беспокойство, Вам просили передать весточку от родственников из провинции!
Такое нейтральное обращение было продумано заранее, чтобы сохранить надежду на дальнейшее развитие диалога (на случай непредвиденных обстоятельств). Друзья не ошиблись в своих расчётах. Недолго думая, Елизавета открыла дверь, дабы утолить естественное женское любопытство – ознакомиться с посланником от родственников, которых у неё было совсем мало.
Вначале Филя увидел огромную, с оттенком свирепости, морду дога, а потом самодовольное личико накрашенной блондинки, одетой в короткий, эротичный халатик.
Лихорадочно соображая, что делать раньше – дать дёру или ждать реакции прекрасной хозяйки – Косой замер в оцепенении.
– Не бойтесь, он не кусается, – обворожительно натянуто улыбнулось личико и добавило твёрже: – …без нужды. Так, что там за весточка? И от кого?
– У-у… – указывая на кобеля, – начал мычать Филька и, наконец, выдавил: – А-а-а как-нибудь войти можно?
Женщина трепетно погладила облизнувшегося дога и промурлыкала ему:
– Иди, родной, в спальню, я сейчас…
Кобелина поднялся, ещё раз подозрительно скосился на пришельца, недовольно рыкнул вполголоса и, оглядываясь, убрался восвояси.
– Прошу, – вежливо пригласили Фильку.
Дальше прихожей нежданного гостя не пустили. Правда, усадили на мягкий стул, примостившись напротив. Прихожая была достаточно просторной, с соответствующей мебелью. Мадам слегка наклонила голову, поправила сползающую с колен полу халатика и приготовилась слушать:
– Ну, продолжайте…
Рядовой работник фирмы, наконец-то, освоился в окружающей обстановке и бодро начал:
– Я так понимаю – Вы ближайшая родственница, то есть жена, Вакулы Ардалионовича Бедича. Мне бы…
Последнее слово собачей костью застряло в горле Косого, так как жизнерадостный вид женщины стал заметно меняться. Её вишнёвые глазки расширились и округлились, грудь поднялась на глубоком вдохе, а губы прошипели, глотая слова:
– Так это ты от этого убо… Так это тебе надо это бездарное существо, бывшее, к несчастью, моим мужем! Он опять берётся за своё! Пусть спасибо скажет, что я не упрятала его в тюрьму за оскорбления, нанесённые мне неоднократно! Да, если б кто знал…
Елизавета Леопольдовна встала со стула и, извергая слова негодования и мириады искр из глаз, ожесточённо жестикулируя, весь свой гнев обратила на растерявшегося и окончательно сбитого с толку Фильку. Тот тоже поднялся и попытался вклиниться в бурный поток бранных изречений.
– А где же…
– И после всего этого оно, грязное существо, ещё хочет от меня что-то…
– …оно, они… сейчас?
Вдруг она остановилась на полуслове и пристально стала разглядывать Косого.
– Видать ты, малявка косоглазая, друг… детства Вакулы или как? Вон отсюда! Кнопка-а-а! – позвала Елизавета кого-то, обернувшись внутрь квартиры.
Раздалось рычание и из-за двери, изготовившись к броску, открыв широко пасть, выглянул дог…
Спустя несколько секунд, с разорванной штаниной, вспотевший и растрёпанный Филька выскочил из подъезда. Чуть не столкнувшись с каким-то мальчиком, он, с опаской оглянувшись, подбежал к Тишке. Тот, увидев напуганного дружка, изрядно встревожился. Благодушного настроения как ни бывало.
Выслушав сравнительно осмысленную исповедь коллеги, Тишка предложил успокоиться и не спеша обдумать: что делать дальше?
– Понятно однозначно, как говорил мой дед Кузьма, Вакулу списали с довольствия в этом недурственном сооружении и демобилизовали под чистую…
– Отстранили конкретно! – подхватил мысль Косой. – И где ж теперь оного искать? С его супружницей диалог пока не склеился… – добавил фирмач с тоской разглядывая клок штанины.
– Вот именно – пока… – повёл плечами Тишка и нахмурил лоб в поисках верной идеи.
Пока дружки обсуждали и думали, к подъезду подошла девушка. На ней было длинное, простого покроя платье; на плечах чёрный платок, в руках типичная женская сумочка. В общем, ничего особенного. Но притягивало внимание благостное, даже одухотворённое выражение довольно симпатичного лица. Именно это лицо подсознательно отметил Тишка, продолжая разговор с другом. Когда же девушка, подойдя к двери подъезда, машинально перекрестилась, Бедень даже встрепенулся!
– А ведь в Ляпове, хорьку прививки делала монашка… – задумчиво протянул он.
– Ты о чём? – переспросил Филька.
– Да так, размышляю… – и Тишка словно спохватился: – Наверное, нужно отправляться к Мыслителю: подкрепимся, отдохнём, обсудим в тиши – глядишь, светлая мысля мелькнёт.
Рядовой сотрудник фирмы возражать не стал. Пока ребята поднимались со скамейки, из подъезда стремительно выскочила благостная девушка. В руках держала вместе с сумочкой разорванный платок, возмущённо поправляла взбившиеся волосы, непрерывно крестилась и гневно что-то шептала, сверкая тёмными очами.
– Она! – остановился на месте Тишка и добавил: – Прости мя Боже душу грешную, ежели я в чём не прав – но это есть божья матушка! И, скорее всего, та самая спасительница хорька…
– Да, – подхватил Филька, – судя по разорванному платку и возбуждённому виду, можно предположить, что эта скромная, набожная девица общалась с неповторимой, слегка необузданной, но гостеприимной супругой Вакулы.
– И создаётся впечатление, что не одним нам нужен неуловимый Ардалионович…
– А, может, и не только он… – поднял вверх палец Тишка, – Как говорил дядька Агафон (что живёт возле магазина), незнакомец, встреченный дважды, становится знакомым, а иногда и более того…
– Значит… придётся обзавестись коллегой из среды слабой половины рода человеческого, что не совсем плохо, учитывая наличие у девушки божественной склонности и привлекательной наружности…
– Коллегой – бабой?! – закосил глазами Филька. – Упаси Господи…
– Ей, родимой. Если женщина стремится к тому, что и мы, то лучший способ от неё избавиться – сделать своим партнёром. Согласен?
– Но – только партнёром, – собрал воедино глаза Филька.
Рассуждая, дружки упрямо следовали за взволнованной девушкой. Тишка по ходу обдумывал, как естественнее познакомиться с таинственной божьей особой и возможной конкуренткой. Наконец мелькнула подходящая идея, в которой Фильке отводилась главная роль, правда, немного рискованная и слегка аморальная. Выслушав замысел, Косой сопротивлялся не долго: пожертвовать моральными принципами ради общего дела – святая обязанность!
Выпрямившись, поправив чуб, Филька устремился к монашке. Догнал её, выхватил из рук сумку и ускоренным шагом кинулся вперёд. От такой наглости девушка вначале опешила, но быстро пришла в себя и со стандартным возгласом: “Стой! Держите вора!” – проворно помчалась за Филькой.
И, когда уже некоторые, неравнодушные к чужим проблемам граждане собирались присоединиться к погоне, всех опередил Тишка! Вспомнив уроки бега, полученные в соседских садах и огородах, он, опередив нарастающий поток сочувствующих, со спринтерской скоростью догнал грабителя. Выхватил сумку и успел шепнуть запыхавшемуся другу: