Мозаика из осколков

© Феодора Ивашова, 2016

ISBN 978-5-4483-3071-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Концерт закончился. Димка отключил пульт, убрал микрофоны, неспешно смотал провода, сдвинул стойки. Подходили ребята в куртках, жали руки, прощаясь, и их стихающие голоса и шаги окончательно выключал стук входной двери. Вернулся ударник, принес с собой немного морозного воздуха: забыл сигареты. Нашел их на подоконнике заколоченного окна в торце сцены. Еще раз попрощался и ушел.

Димка любил это время. После шума, ритма и дыма – тишина и одиночество. Он сделал свою работу, можно расслабиться. Махнуть рукой на косяки – все равно уже не исправить.

А потом пешком до трамвайного круга, а потом, прижавшись виском к стеклу, смотреть на постепенно затихающий город, остывающий, как двигатель.

Окна Димкиной квартиры выходили на трамвайную линию, и он сроднился с их постоянным стуком и звонками.

Не все концерты были такими. Некоторые заканчивались тем, что друзья не расходились по домам, а ждали Димку, чтобы вместе попить пива. Или кофе. Или коньяка. И чем теплее было на улице, тем больше становилось пива, и тем меньше – тишины и покоя. А некоторые вечера были и не пьяными, и не одинокими, а с девушками.

Девушки были разные, с одной было бы слишком много сложностей. Димка предпочитал провожать их до дома, и по возможности напрашивался «на чай с продолжением». К себе с целью «чая» приводил значительно реже. Гораздо лучше оставлять за собой право исчезнуть без объяснения причин. Выйти – и забыть.

Дома все получалось иначе. Причем, Димка никак не мог понять – почему. Дом словно был совестью, и начинал немилосердно грызть после каждого такого эпизода. Димка его пытался убедить, договориться, приказать – бесполезно. Притупить чувства было можно, а вот совсем от них избавиться не получалось. Димка решил для себя, что квартира мстит за Ларочку, которую Димка сто лет назад любил, но изменил. Не простила Ларочка. Не простила и собственная, родная квартира.

Сегодня, по всему выходило, ни пива, ни девушек. Слушатели обоего пола испугались мороза и побыстрее убежали домой.

Димка оделся, закрыл гримерку, и собирался выйти из зала, но на ступеньках сидела Тайка. У Тайки было прозвище – Тайна. Но какая из нее Тайна! Простенькая приезжая девчонка со старомодным именем.

– Пойдем? Я закрываю, – позвал ее Димка.

– Пойдем, – ответила Тайка, легко поднялась со ступеньки, подхватив рюкзачок.

– Ты чего не уходишь?

– Мои сегодня поздно будут. Я звонила, еще не пришли.

– Понятно. Но все равно уже пора уходить.

– Ага.

Тайка была постоянной посетительницей. Знала уже почти все регулярно играющие группы. Пару раз даже убиралась в клубе после концертов. Жила она, по всему видно, не очень богато, на концерты чаще всего проходила по приглашениям. Но, если приглашений не было, то покупала билет.

– Ой, снег! – восхищенно воскликнула Тайка, заулыбалась и подставила снегу лицо.

– Эка диковина зимой, – съязвил Димка.

– Я люблю, когда снег идет, – Тайка вытащила из кармана тонкую ладошку, чтобы на нее садились снежинки. – От него сразу настроение поднимается. Смотри, какой он красивый, искрится!

Снег, действительно, сделал мир сказочным, покрыв его своим тоненьким покрывалом. И покрывало это было не простым ситчиком, а дорогой парчой, с искорками.

– А особенно я люблю снег под фонарями!

И снова Димка улыбнулся и согласился, что это очень красиво.

Дошли до круга.

– Тебе до метро? – спросил Димка.

– Ага.

До метро было четыре остановки. А Димке дальше.

– Пока!

– Пока, – и он привычно прислонился к стеклу. Увидел, как практически одинокая Тайкина фигурка – из трамвая к метро вышел еще один мужчина – пробежала через площадь и плавно стекла в переход.

2

Димка заприметил Тайку еще до концерта, в холле. Но сказать, что он ее специально искал, будет неправильно. Не искал. И не вспомнил бы, если бы она не пришла. Но раз пришла – вспомнил. Вон она, с Сашкой болтает. Сашка хмурится, жмет плечами, разводит руками, чешет репу. Какую-то неразрешимую задачу Тайка перед ним поставила. Разошлись. Тайка подошла к стайке девчонок-хиппушек. Те что-то защебетали наперебой. Тайка замахала на них руками…

А это Леха. Он сегодня играет. Вон, нового басиста наставляют всей группой… Ушли на сцену…

А там, у стойки, Костик. К девчонке какой-то подкатывает. Причем, буквально – то с одной стороны, то с другой. Смешно!

– Димыч! Ты где, ирод? Что у тебя за туфта со звуком? Где первый микрофон ваще?

Димка, изображая крайнюю занятость, проворчал что-то и прошествовал за пульт.

Народ стекался в зал и занимал места. Вошел Костик с девушкой. Видимо, все-таки, его нечеловеческие усилия принесли плоды. Среди прочих сновали туда-сюда, как яркие тропические птички, девочки-хиппушки. Вошла Тайка с каким-то парнем, сели в середине зала. За ними устроился Шурик, похлопал Тайку по плечу, что-то сказал. Перекинулись парой слов. К Димке подошел Арик, поздоровались, и Арик ушел к Шурику.

Ходят одни и те же. Почти все знакомы, не по имени, так внешне.

Нет, вон две девушки незнакомые. Кажется, они тут впервые. Димка, по крайней мере, их не припоминает. Ни с кем разговоров не ведут, не здороваются. Общаются между собой. Была бы одна – вот та, черненькая, например – можно было бы познакомиться. Но не сейчас, сейчас работа. А после концерта можно, если успеет.

– Раз-раз! Еще раз-раз! Раз-два-три! – Леха на сцене начинает представление задолго до начала. Димка явственно видит за ним роскошный павлиний хвост, и ему это забавно.

– Давайте вместе, чтоб я вас состроить мог, – командует Димка. Тут выясняется, что новый басист пропал. Пара минут паники и суеты, и пропавшего обнаружили у барной стойки с кофе.

– Монитор выведи.

– Так?

– Пойдет!

– Я себя не слышу, клавиши погромче!

– Не надо клавиши, Димыч! Он всех забьет! Ты всех забьешь!

Нормальная рабочая обстановка. Всех лихорадит, особенно нового басиста, которому не дали допить кофе, вероятно, с коньяком.

Надо будет после концерта Арика позвать пива попить. Или тоже кофе с коньяком. Да хоть просто кофе. Надо обсудить все гениальные идеи. И клип «Баррикады», и фестиваль… Фестиваль они, правда, обсуждают уже два месяца, что многовато для мероприятия подобного масштаба. Но это неважно – идея-то хорошая, только вот воплощению постоянно что-то мешает.

Мысли Димки перескочили на фестиваль. Вот Леху они приглашать не станут. Понтов много, а по сути – пустой он. Графоман. Хотя и его кто-то слушает.

– Начинаем, давай, – Леха, легок на помине, хлопнул сзади по плечу…

Все. Музыканты нырнули в гримерку. Димка знает, развалятся там, вытянув ноги и будут удовлетворенно галдеть. Достанут бутылочку чего-нибудь. Не спеша соберутся. Вылезут высказать свое мнение о Димкиной работе. Клавишник, как всегда, будет недоволен своей громкостью, но его осадят. Лёхин клавишник, Мазай, страдает от какого-то банального комплекса: хочет быть самым слышным.

Подошел Арик.

– Пойдем ко мне, посидим? – предложил Димка.

– Давай.

– Дим, Арик, у вас, случайно, негде переночевать? – рядом возникла Тайка.

– Переночевать? А что, негде?

Тайка развела руками и помотала головой:

– Я у всех спрашивала.

– А кавалер твой куда делся? Сбег? Или ему тоже ночевать негде? – поинтересовался Арик.

– Да достал уже этот кавалер, – вздохнула Тайка. – Я ему наплела, что сегодня в Питер уезжаю.

– Ну, хочешь, пойдем с нами.

– А поспать там можно будет?

– А это, как себя вести будешь, – пошутил Димка.

– Я буду держать себя в руках, – пообещала Тайка.

Они шли до круга втроем. Димка и Арик жестикулировали и бурно обсуждали, как снять клип одной из групп.

Тайка шла параллельно с ними, но в стороне, балансируя на бордюре.

На полуслове Димка остановился:

– Стойте! У меня дома мышь повесилась, а вас вон сколько. Давайте в магазин зайдем!

Зашли в магазин. Взяли пельменей, бутылку мартини и пакет сока. Тайка вызвалась приготовить салат, для него купили крабовых палочек и банку кукурузы. И тортик.

Парни взяли пакеты, а Тайка почти налегке, не считая неизменного рюкзачка за спиной, снова принялась покорять бордюр. Поскользнулась, ухватилась за Димкино плечо.

– Извини.

– Тихо ты, не свались!

В трамвае сели сзади, на тройное сиденье, будто специально для них установленное. Димка, Арик, Тайка. Когда проезжали метро, Димка вспомнил про Тайку, взглянул на нее. Она смущенно улыбнулась и пожала плечами. И прислонилась лбом к стеклу – совсем, как он сам любил.

Они дружно нарезали салат, потому что здорово проголодались, а в одни руки готовить дольше, чем в три пары. Сварили пельменей, открыли напитки.

– Я только чуть-чуть, – смущенно предупредила Тайка. – Мне вставать рано.

– Нам больше достанется, – сказал Арик.

– Рано – это когда? – уточнил Димка.

– Часов в шесть бы…

– Арик, наша с тобой задача досидеть до шести утра, иначе она нас не добудится!

Сидеть было хорошо. Димка с удивлением обнаружил, что Тайкино присутствие его совершенно не напрягает. Во всех смыслах. Во-первых, она не раздражала псевдо-умными высказываниями, не встревала в разговор, где не надо… Но при этом она и не вызывала тех эмоций, что вызывают женщины. Ни малейшего желания распускать хвост, а вместе с тем нет и возможной ревности. Можно просто расслабиться и наслаждаться дружеским общением. Тайка тоже им наслаждалась. А еще больше тем, что сегодня у нее есть крыша над головой, и еще почти сутки об этом можно не беспокоиться. Впрочем, ближе к часу ночи она, мучительно зевая, попросилась проводить ее туда, где можно лечь.

Димка оставил Арика охранять остатки ужина от неведомых врагов и увел Тайку в комнату.

Он, конечно, не слишком приспособлен к хозяйству, что греха таить. Долго копался в шкафу, выудил простыню, наволочку, затем еще две простыни.

– Слушай, Тай, я пододеяльник не могу найти. Тебя устроит простыня вместо?

– Дим, меня устроит абсолютно все.

– Вот, ложись на диван тогда. Если я к шести срублюсь, буди. Закрою за тобой.

Тайка кивнула и снова зевнула, прикрывшись рукой.

– Что-то ты быстро вернулся, – заметил Арик.

– А чего там делать?

– Как чего, – поперхнулся Арик. – Ты чего?!

– А, это… С ней? Зачем дружбу портить?

– Понял, улетаю, – ответил Арик, сдерживая смех, и налил себе мартини без сока.

Около пяти утра Арик сказал, что силы его покидают, и прилег «на минутку» на Димкину кровать. И захрапел, не долетев до подушки.

Димка потер лицо руками и остановился в недоумении среди комнаты. Он вообще-то тоже устал, надо бы поспать. Задумался. С одной стороны, хочется спать. Но где лечь? Рядом с Ариком место есть, но как-то… гм… не хочется туда. Более гармоничным было бы лечь к Тайке, но на собранном диване некуда. Значит, остается один выход – не ложиться совсем. Димка вздохнул, слегка раздосадованный собственным гостеприимством, и включил компьютер. Загрузил недавно установленную программу звукозаписи, надел наушники и принялся расшевеливать мыслительный процесс…

Проснулся от прикосновения, и не сразу сориентировался в яви. Болела щека, справа лился синий свет, слева желтый, а посередине почему-то торчала Тайкина голова в капюшоне.

– А? Что случилось?

– Закрой за мной, пожалуйста, – сказала голова, и Димка проснулся более качественно. Сразу вспомнил вчерашний вечер. Протянул руку к больной щеке и нащупал съехавший наушник. Мягкий-то мягкий, да спать на нем не сильно удобно!

Встал, проводил Тайку до двери, сказал «пока», щелкнул замком и, покачиваясь, удалился на диван, где до этого спала гостья.

3

– Дим, а можно у тебя сегодня и завтра переночевать? Я потом домой уеду, а две ночи негде…

Димка достал из кармана джинсов ключи, положил ей в ладонь:

– Держи. Меня сегодня не будет. Располагайся сама как-нибудь. Из еды есть только хлеб и картошка. И макароны.

– Ура, спасибо тебе!

А его сегодня не будет. Он сегодня встречается с одной симпатичной блондиночкой. Ее зовут Маша, она живет в Лобне, откуда проще простого опоздать на электричку. Чуть-чуть время потянуть и остаться. Не выставит же его Маша на улицу ночью?

– Тебе потом как ключи отдать? Я утром рано уйду, а потом прийти смогу только после четырех.

– Давай, я позвоню, когда освобожусь, и договоримся, – а вот предсказать утро Димке было сложнее.

– Хорошо.

Димка достал телефон:

– Диктуй номер.

А с утром получилось нехорошо. Точнее, нехорошо получилось еще ночью. Сначала все шло по плану, Димка напросился на чай, и Маша даже не отказала. Однако, ближе к часу ночи, когда Димка мысленно проводил последнюю электричку, расслабился и даже получил удовольствие, вдруг оказалось, что у Маши имеется муж.

Димка оказался действующим лицом анекдотов, набивших оскомину. Хорошо еще, что дом был одноэтажный, и вообще планировка оказалась удачной, но, собственно, на этом удача и закончилась. Вначале Димка оказался на морозе в трусах и с джинсами в руках. Минут через пять в окно выпала майка, водолазка и один носок. Потом куртка. Потом ботинки. Второго носка Димка решил не ждать, и рванул на станцию. Бегом, чтобы согреться.

Каких-то полчаса назад он так радовался, что электрички больше не ходят. А теперь именно это обстоятельство вызывало бурю отрицательных эмоций. Димка клял Машу, ее мужа, зиму, собственную похоть и прыгал по перрону в надежде согреться. Надежда оправдываться не хотела, и пришлось идти искать какое-нибудь теплое помещение.

Этим помещением оказался ночной магазинчик, он же пивнушка, рядом с платформой.

Димка купил стакан чаю, выпил. Постоял у единственного столика. Продавщица начала на него поглядывать, потом сказала открытым текстом:

– Или бери что-нибудь, или иди отсюда.

Димка вышел. Обошел станцию, но прятаться от холода однозначно было больше негде. Увидел, что в магазин зашла компания, пристроился следом. Постоял в очереди, купил шоколадку и еще стакан чаю. Очень медленно употребил. В процессе к нему присоединился какой-то колдырь, который махом выпил четвертинку, но сразу не ушел, а захотел немного поговорить. Впервые в жизни Димка так радовался собеседнику, порабощенному алкоголем. Но продавщица выставила их обоих, и мужик резво убежал в сторону жилых домов. Даже с собой не позвал. А Димка бы пошел!

Но – куда деваться – снова вернулся в магазин, взял сто грамм и пакет чипсов.

В общем, тянул время, как мог.

Первую электричку, опозоренный, продрогший и уставший, ждал так, как не ждал никогда и ничего.

В Москве оказался как раз вовремя, чтобы перехватить Тайку дома.

Она ушла, а он немного отогрелся в ванне и упал спать.

Когда Тайка в четыре часа пришла, он, пошатываясь, вылез открыть ей дверь, и снова уполз в постель.

– Спи-спи, – сказала Тайка шепотом и ушла в кухню с рюкзаком.

Но Димка уже понял, что ночная прогулка до Лобни выходит боком. Позвонил Олегу, второму звукорежиссеру, и попросил себя подменить. Потом доковылял до кухни, где в ящике валялся градусник.

Попросил Тайку:

– Сделай мне, пожалуйста, чаю.

– Дим, что с тобой? – насторожилась Тайка, доставая из рюкзака какие-то продукты, и увидела у него в руке градусник.

– Простудился, кажется.

Тайка потрогала его лоб ледяной ладошкой:

– Ой, ты как кипяток!

– А ты как снегурочка! – они отшатнулись друг от друга.

– Я же с улицы…

Димка поежился при слове «улица» и ушел в комнату.

Тайка убрала в холодильник пачку сосисок, поставила чайник на огонь. Нерешительно пошарила по шкафам в поисках меда или малины, но ничего не нашла.

– Дим, у тебя есть хоть аспирин какой-нибудь?

Димка виновато помотал головой.

Тайка вздохнула. Налила в чашку заварку, кипяток, и принесла в комнату.

– На, Дим, осторожно.

Димка сквозь свою температуру благодарно посмотрел Тайке в глаза. Она смутилась, спрятала нос в воротник свитера и неловко удалилась в кухню.

Конечно, Тайка не знала, каким позорным образом Димка заимел простуду. Но она даже вопросом таким не задавалась: простуда зимой не редкость. Но рядом человеку плохо, значит, надо помогать.

Тайка потихоньку оделась и вышла в магазин. Димка встрепенулся: куда? Неужели домой поехала?

Мозг, расплавленный температурой, работал вполсилы, иначе Димка бы вспомнил, что сегодня еще пятница, а Тайка собиралась уехать в субботу. И догадался бы, что она не закрыла бы его на ключ на все выходные. Впрочем, о ключах и о двери он вообще не подумал. Самочувствие совершенно не способствовало мыслям о выходе на улицу.

Зато мысли о тайкином уходе были. Сначала он со злостью на себя подумал, что правильно, нечего тут блудника-идиота чаем поить и вирусы ловить. Но плохо, что некому сделать чаю, хоть и нехорошему человеку. И вообще, когда плохо, так хочется, чтобы рядом была живая душа!

Но Тайка отсутствовала недолго. Димка с облегчением услышал поворот ключа в замке, потом шуршание пакетов, звяканье чашек, шум закипающей воды. И с только уюта было в этих звуках, что у Димки даже в носу защекотало от чего-то забытого.

Услышал шаги, приоткрыл глаза. На край кровати присела Тайка. А в руках у нее чашка с дымком. А вокруг облако лимонного аромата. Тайка что-то бормотала:

– Лучше бы клюквы, конечно, морс бы сделать. Но клюкву так сразу не найдешь, поэтому хотя бы чай с лимоном… Но лимон тоже хорошо. Ты пей, Дим, пей. Когда болеешь, пить надо много…

– Чшшш, – сказал Димка, приняв чашку у нее из рук. – Не галди.

Сделал глоток. Эх, такого чаю вчера ночью бы! Снова накатило сожаление о вчерашнем приключении, и вина. А вместе с ними – благодарность к милосердной Тайке.

– Спасибо тебе, Таечка.

– Не за что, – ответила Тайка, улыбнувшись, встала и снова ушла в кухню.

Стемнело. Зимой рано темнеет. Димка, выпив чаю, снова уснул.

Тайка достала из рюкзака тетрадку с методичкой и уселась за домашнее задание, включив на кухне свет. Задумалась, положив руки и голову на тетрадь. И долго смотрела в окно. Там, в соседнем доме, загорались и гасли окошки. А в окошках ходили люди. Открывали холодильники, потягивались, разговаривали, смотрели телевизоры, обнимались и что-то праздновали…

А она – бомж. Нет, в Калуге у нее есть квартира. Даже отдельная. Но учиться-то как оттуда?

Хорошо было с девчонками квартиру снимать, но им как-то больше с парнями повезло, замуж обе вышли. А Тайке – совсем наоборот, удача не улыбнулась: Мишка, мало того, что и сам жил в общежитии, куда чужих не пускают, так еще и выпить не дурак оказался. В конечном итоге, разумеется, был послан. Он, правда, до сих пор не верит в окончательность Тайкиного приговора, и периодически приезжает к институту, чтобы проводить. Куда-нибудь.

Как же хочется свое окошко! Чтоб идешь по улице – а оттуда свет, и тебя ждут. И тепло там. Она бы привезла бы в Москву свои вещи, разложила по шкафам. Книги на полку поставила. Стол для макетов отдельный… И по углам не мыкаться, как сейчас… То у Аськи с мужем, то у Дашки, то у кого-нибудь из клуба. Лучше у девчонок, а то парни частенько все превратно понимают. Хорошо хоть Димка порядочный оказался, не пристает. И хорошо, что у него есть диван.

Как он там? Надо же, простудился, бедный.

Тайка встала, тихонько заглянула в комнату. Там было темно и тихо. Только те же желтые окошки за стеклом и их отражения в полированной дверце гардероба.

Она вернулась на кухню, вздохнула и принялась за следующий расчет.

Но мысли разбегались. Неожиданно Тайке вспомнилось, каким полезным для больных считается куриный бульон. Она встала, с призрачной надеждой заглянула в морозилку. Надежда растаяла: там лежала только пачка пельменей. Тайка вздохнула. Хорошо бы купить курицы. Правда, денег в обрез. Да и поздно уже. Надо будет с утра купить и сварить.

Стоп. С утра! А домой-то? К родителям?

А какое может быть «домой», когда тут вон человек с постели встать не в состоянии?

– Мам, привет! Меня завтра не ждите… Тут дела неожиданные… Ага, все нормально. В следующие выходные приеду. Да я помню, помню, приеду!.. Ага, пока.

Да, в следующие выходные у сестры день рождения. Опять толпа родственников соберется. Зато можно будет еды какой-нибудь с собой взять. Сестра готовит вкусно и много.

За спиной, покачиваясь, прошел в туалет Димка. На обратном пути заглянул в кухню. Медленно, но с улыбкой помахал рукой. Снова ушел в постель.

Тайка нагрела молока, добавила меда. Принесла чашку болящему.

– Ты правда считаешь, что пить надо в таких количествах?

– Даже больше надо, – уверенно сказала Тайка. – Тем более, это не столько питье, сколько лекарство!

У Димки не было сил спорить. А еще вся эта возня у его постели очень напоминала детство.

Он допил молоко, отдал чашку. Тайка поднялась, но Димка поймал ее за подол свитера.

– Не уходи! – перехватил за руку.

– Я не ухожу, я чашку отнести, – удивилась Тайка.

– Не уноси, останься!

Тайка удивилась еще больше, но села обратно. Поставила чашку около кровати:

– Вот тут оставлю, пусть стоит?

Димка притянул Тайку к себе, обнял и уткнулся носом в ее плечо.

Тайка напряглась. Это у него что, от температуры? Сосед по кровати был очень горячим. Но Димка вскоре равномерно и умиротворенно засопел, и Тайка попыталась вылезти из-под его руки. Но коварный Димка тут же проснулся и опять за свое:

– Не уходи!

– Ладно, – сдалась Тайка. – Дай хоть разденусь и нормально лягу…

На это Димка был вполне согласен.

4

– Не уходи!

– Да что ж такое! Ты меня все выходные из кровати не выпустишь?

– Не выпущу, ты лечебная.

– А чаю? А молока?

– Ты лучше. Лежи.

– И чего я буду лежать-то? У меня еще расчетов знаешь сколько?

– Ну, пожалуйста, хоть немножко.

Еще только светало, и они почему-то спорили шепотом.

– Ну только немножко. Дим, я правда не могу все время лежать! Да и ты не такой горячий, как вчера был. Сколько у тебя вчера было? Дать градусник?

– Слушай, ты замечательная, теплая и мягкая. Но такая болтливая, ужас…

– Вот и отпусти меня на волю!

– На волю ее… Не пущу!

– Тогда объясни мне, что я делаю в постели практически незнакомого мужчины?

– Я же тебе сказал – лечишь!

– Да, спорить с тобой тяжело…

– А ты очень хочешь со мной спорить?

– Не хочу, – сдалась Тайка. Подумала пару секунд. – Но двойку тоже не хочу! Поэтому предлагаю сеанс человекотерапии прекратить и отпустить меня к тетрадкам. А если тебе вдруг снова поплохеет, я вернусь… Я уже сказала маме, что на выходных не приеду.

– Ура! Договорились.

К вечеру Димке лежать наскучило. Он переместился из-под одеяла в спортивный костюм. Тайка, оглядев его, хихикнула. Она уже сбегала в магазин за курицей и сварила суп. И даже Димку накормила.

Потом пришел Арик:

– Здорово! Ты куда делся? О-о-о! Хорош, красавец!

– Арик, пришел глумиться над больным человеком?

Но Арик ничего не успел ответить, заметив Тайку. Многозначительно подняв брови, посверлил Димку взглядом.

– Дурак ты, – с досадой ответил Димка.

Арик расхохотался. Димка ушел в кухню. Арик следом.

– Садись, у нас сегодня чай с малиной.

– Дим, что ты! Чай с малиной нельзя перед выходом на улицу, а то Арик тоже заболеет.

– Да я вообще сейчас на него чихну, и он точно заболеет, – ответил Димка.

– Вот вы враги, а? Вы меня хотите обчихать и выставить на улицу на ночь глядя?

– А чего ты приперся в гости на ночь глядя? Без предупреждения?

Их всех веселила эта перебранка, и Тайку тоже.

– Ты расскажи, балбес, что с тобой? – немного серьезней спросил Арик, беря у Тайки чашку с чаем.

– Простудифилис, – ответил Димка и подумал, насколько точен диагноз.

– Понятно, – ответил Арик, хотя ему и была неведома вся глубина мысли Димки. Но не объяснять же при Тайке? Она, конечно, подруга, но… все равно вряд ли ей будет приятно. Да и стыдно. Арику можно будет потом рассказать, он поржет и поглумится, но ему можно. А Тайка… Какая-то она настолько чистая и наивная, что не хочется ее в эту грязь пускать.

Арика напоили чаем с каким-то печеньем. И выставили-таки на улицу. Было поздно и пора спать. Арик, конечно, не преминул подколоть Димку в дверях:

– Дружбу он портить не хочет, маньяк!

Димка замахнулся на него рукой, но Арик увернулся и с хохотом убежал к лифту.