Мышонок

Джери

Я всегда любила читать. Книги были моей слабостью и силой одновременно, моим оплотом спокойствия и источником сильного волнения. Однако, когда меня спрашивают, как я провожу свободное время, я всегда вместо чтения рассказываю о всякой ерунде общими размытыми фразами. Что слушаю музыку, смотрю «Нетфликс», залипаю на смешных видосиках с котятами на «Ютубе». Зачем я так делаю? Потому что, скажи я про книги, обязательно последует вопрос: «Ой, а что именно ты читаешь?» И ответить на него будет проблематично. Ведь в приличном обществе нельзя сказать: «Эротику».

Да, я тот самый человек, который читает про «волшебные жезлы», которые «входят по самую рукоять». Который знает, что «пиршества» – это отнюдь не про еду. Который начинает стучать ногами, когда герой в первый раз говорит «ты моя». Считайте это моей постыдной слабостью: я в восторге, но, если кто-то узнает об этом, я умру от стыда.

Собственно, по этой причине я на вечной паранойе: никто не должен знать. Я не покупаю книги в магазине, ведь все вокруг увидят, что у меня в руках. Я не оформляю подписки на онлайн-сервисы, ведь в Сеть уйдет информация обо мне и кто угодно толковый сможет меня вычислить. Я не занимаюсь пиратством, ведь, когда меня накроют, придется объяснять в суде, что именно я читала. Да и найти бульварное чтиво прошлого века в Сети проблематично.

Так что единственная возможность для меня насладиться литературой для взрослых – это библиотеки. Не подумайте, я не беру книги домой. Ведь тогда как минимум двое людей увидят мой выбор: библиотекарь и моя подруга, она же соседка, Фиона. Я люблю Фи, но не готова опять слушать триста шуток на этой почве. Как и получить осуждающий взгляд от миссис Бамонт. Поэтому книги спокойно вернутся на полку после того, как я потрогаю их страницы своими грязными пальчиками и еще более грязными мыслями.

Чаще всего я приходила в студенческую библиотеку утром перед работой, когда учащиеся либо еще спали, либо уже страдали на лекциях, а значит, в залах было минимум посетителей. Самое удачное время, чтобы удобно посидеть несколько часов, погрузившись в мир любимых горячих историй, а потом побежать в «Пончик» в соседнем квартале.

Чуть больше года я работала в этой кофейне баристой, но пару месяцев назад бежала оттуда, сверкая пятками. Сменилось руководство – сменились порядки. Новый хозяин оказался как минимум придурком, а как максимум – садистом. Мы работали в атмосфере постоянных оскорблений и попыток сдержать слезы, вызванные руководством.

Фиона поддержала меня в решении уволиться и заставила пообещать сказать ей, если не наскребу денег на аренду, однако я все равно еле отговорила подругу от оплаты и моей половины. Мы дружили больше десяти лет и всегда прикрывали друг друга. А еще Фи – самый добрый человек на земле. Она могла позволить себе жить одной после окончания школы два года назад, но настояла, чтобы я перебралась к ней. Мне не хотелось лишний раз пользоваться ее добротой, и хвала небесам, что у меня была маленькая заначка, чтобы покрыть свое проживание за два месяца, и что я нашла новую работу раньше, чем мой кошелек совсем опустел.

Встречайте, с завтрашнего дня Джери Миллер – личный ассистент президента колледжа Рейн-Вью! Или КРВ. Да, я молода. Да, я не училась и не учусь в колледже. Но буду работать в храме знаний. Звучит красиво, хотя работа моя будет заключаться в простом «принеси-подай». Но для меня это место все равно стало огромным прорывом. Строчка «личный ассистент» в резюме звучала лучше, чем «бариста», к тому же платить будут прилично, а я все еще надеялась накопить на обучение.

А теперь о самом главном плюсе новой работы – мне сделали пропуск в библиотеку! С тех пор как мы переехали в Рейн-Вью и Фиона поступила на театральный, я пробиралась в читальный зал по ее пропуску. Миссис Бамонт, весьма старая мадам, не обращала на это внимания, но мне все равно было немного совестно обманывать ее и систему целых два года. И вот я наконец стою в дверях библиотеки и смотрю на карточку со своей фотографией. Сегодня я впервые пришла сюда, будучи собой.

От радости я похлопала в ладоши и прошла внутрь здания. Приложила – свой! – пропуск. Турникет пискнул и пустил меня. Я еще раз посмотрела на свое фото. К сожалению, не лучшее в моей жизни, но его никто и не увидит, кроме меня и слеповатой миссис Бамонт.

Сегодня я пришла в неклассическое для себя время и поняла, что лекции уже закончились, потому что студенты облюбовали почти каждое свободное место. Придется привыкать, ведь теперь я буду работать в этом же графике. Это не первый мой визит, когда библиотека полна, и я подготовилась к такому повороту. В прошлом году Фиона подарила мне обложку-скрывашку, и она идеально подходила для таких случаев. Вытащив ее из сумки и озираясь по сторонам, я двинулась в сторону любимого отдела.

Знаете, попав в библиотеку колледжа впервые, я удивилась, когда увидела отдел с особой литературой. Где это видано?! В стенах учебного заведения! То ли кто-то из студентов тайком обустроил этот отдел, то ли миссис Бамонт не такая чопорная старушка, как я думала изначально. Так или иначе, в самом дальнем и темном уголке было аж два стеллажа с литературой для взрослых, и никто не спешил избавляться от этих книг.

Я еще раз огляделась, прежде чем ступить в тень нужного раздела. На самом деле я уже прочитала здесь все, а некоторые экземпляры даже не единожды. Иногда, правда, на полках появлялись новые книги, однако не сегодня. Сегодня я решила выбрать одну из особо полюбившихся историй – «Любовь в Техасе». Вообще, это был целый цикл, события в котором разворачиваются в разных штатах. «Техас» был моей любимой частью: частично из-за главного героя Томаса, частично из-за горячих второстепенных персонажей, которые укрощали диких жеребцов.

Я обернула книгу фальшобложкой и двинулась к проходу, перелистывая сразу на девятую главу, где Томас впервые овладел Элли у загона для лошадей. Обычно я читала за столом, который редко пользовался популярностью из-за полумрака, разгоняемого лишь настольными лампами. Но для меня это было лучшим местом: я садилась спиной к стене и никто не мог случайно заглянуть в книгу на самом пикантном моменте. А иногда я читала, сидя на полу прямо у полок, ведь мало кто заходил в эту секцию.

Покусывая губы, я шла вдоль стеллажа в зал. Либо первый секс Томаса и Элли настолько меня захватил (опять), либо я просто не заметила тень в проходе. Я налетела на что-то, что приняла за шкаф, и уронила книгу. Она упала обложкой вниз, а страницы перелистнулись почти на середину.

Я начала поднимать взгляд и поняла, что врезалась не в шкаф. Молодой парень с легкой ухмылкой и бесконечно серыми, словно пепел, глазами в обрамлении темных густых ресниц смотрел прямо на меня. Я обомлела. Это были самые красивые глаза, которые я видела. Пока я зависла на них, парень быстро наклонился и поднял книгу, а я перевела взгляд на его лицо. Светлая, но не бледная кожа. Прямой нос с чуть вздернутым кончиком. Густые, вьющиеся темные волосы. Такие же темные и густые брови. Пухловатые губы, которые изогнулись в усмешке.

Усмешке? Я сморгнула наваждение.

– «Элли выкрикнула его имя, когда Томас вставил свой огненный жезл в ее лоно, обильно увлажненное ее соками», – прочитал незнакомец, глядя прямо в книгу.

Мой рот приоткрылся от ужаса. О. Боже. Мой. Парень (который очевидно красавчик) поднял на меня взгляд, и в его пепельных глазах разлилось веселье.

– Интересное чтиво. – Он снова посмотрел в книгу и продолжил читать: – «О, Элли, я укрощу тебя так же, как укрощаю диких лошадей. Ты моя! И это волшебно!» Даже волшебное, скажу я.

Парень откровенно насмехался, и я почувствовала, как вспыхнули щеки. Отпихнув его в сторону, я рванула к выходу, как газель от гепарда, и не оборачивалась, чтобы проверить, преследует ли он меня. Только слышала за спиной громкий грудной смех. Пунцовая от стыда и ужаса, я судорожно начала прикладывать пропуск к турникету, но он никак не срабатывал.

– Не торопись так, и все получится. Или ты любитель быстрого волшебства?

Аккуратные длинные пальцы выхватили мой пропуск и приложили к считывателю. Три секунды, и турникет открылся, но я продолжала пялиться перед собой, словно разучилась ходить (или думать). Мужской смешок вывел меня из оцепенения, и, схватив свою карточку, я снова рванула, будто гонка и не останавливалась.

Уже на полпути к дому я поняла, что не забрала обложку, а парень видел мой пропуск, где было указано мое имя.

Вы когда-нибудь испытывали такой всепоглощающий стыд, что еще немного – и умрете? Нет? Тогда представьте. Вы девочка-подросток четырнадцати лет. Идете по школьному коридору, а на вашей заднице кровавое пятно размером с саму вселенную. Или классический кошмар любого школьника: вы стоите перед доской в одном белье. Все вас снимают, а на следующий день об этом говорят в новостях на всю страну. Нет, на всю планету. Представили? Вот теперь усильте это ощущение в сто раз. Готово! Вот так я себя чувствовала, лежа в своей спальне и прокручивая сегодняшние события.

Черт дернул меня опробовать свой пропуск вечером! Я понимала, что из-за нового графика не смогу ходить в библиотеку с утра или даже днем. Вечер отныне мое единственное возможное время для посещения. И я также понимала, что только в моих радужных мечтах залы будут пусты. Но чего я не понимала, так это того, что кто-то может забрести в мой отдел. Возможно, если б я столкнулась с девушкой, то все равно испытала бы смущение, но мы бы заговорщически переглянулись и разошлись. Но парень?! Не передать уровень моего ужаса и стыда от этой встречи. Надо было держать книгу крепче и смотреть по сторонам!

Я накрыла лицо подушкой и заорала. Вместе с криком вышла маленькая часть моего самобичевания. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Фиона распахнула дверь, словно коп на облаве.

– Я услышала приглушенный вопль и знаю, что это значит! – сказала она, прыгая на меня сверху.

– Ауч!

На самом деле больно не было. Фиона – самый маленький человек в моей жизни. Моя лучшая подруга была классической мулаткой-полторашкой. Невысокая, худая. Казалось, ее может сдуть ветром и она держится на земле только силой своего упрямства, яда и самомнения. Либо это ее волосы, объемные, тяжелые кудри цвета горького шоколада, которые достигали середины спины, добавляли ей веса. И по крикам из ванной по утрам я понимала, что с каждой укладкой она все ближе к тому, чтобы обкорнать их.

– Не надо тут! – строго отругала меня Фи и отдернула подушку.

Глубокие глаза кофейного цвета уставились мне прямо в душу, а нос пуговкой подрагивал, будто она боролась с брезгливостью.

– Кто тебя обидел? Я найду его! Говори, они не узнают, – прошептала Фиона, поглядывая по сторонам. Когда я не отреагировала, она толкнула меня коленом по бедру. – Да ладно тебе. Неужели не смешно? Я думала, тебе нравится, когда я играю в городскую сумасшедшую.

Фи надула губы и выпрямилась. Я усмехнулась. Да, я действительно любила эту игру. Особенно когда она начинала уверять людей, например, в очередях, что надо торопиться, иначе пришельцы нас захватят. Обычно после этого мы резво перемещались в начало очереди. Техника шикарная, но я бы так не смогла, слишком стыдно. А вот Фиона, которая училась на актрису, справлялась превосходно.

– Я обожаю твою городскую сумасшедшую. Но, по ходу, завтра все заголовки будут кричать, что этот титул однозначно мой.

Я тяжело вздохнула, а сердце снова начало ускоряться из-за паники.

– И что же ты натворила, Джей? Перебежала на красный? – спросила подруга.

Фи пристально смотрела на меня и ждала шоу, а я старалась не отводить взгляд, иначе она все поймет. Но Фи была телепатом, не иначе.

– Кто-то тебя спалил, да? – предположила она и злорадно улыбнулась.

Я тут же посмотрела в сторону. Щеки загорелись, сердце стучало все быстрее.

– Ладно, Джей, не надо нервничать. Я еще в прошлый раз сказала, что ты можешь дрочить здесь, а не в библиотеке. Кто-нибудь когда-нибудь должен был заметить.

– Я не… – возмутилась я и продолжила шепотом: – Я не трогала себя! Ты извращенка!

– Не я читаю на людях о том, как кто-то трахается.

Фиона передернула плечами и спрыгнула с кровати, тут же протянув мне руки. Хоть я и была выше и в целом крупнее, она всегда была сильнее. Я взялась за ее руку, просто чтобы почувствовать поддержку.

– Я сделаю нам чай, а ты расскажешь. К тому же я принесла кексы из «Пончика». Хоть место и принадлежит Слизняку, ты не можешь отрицать, что там офигенные кексы.

Фи слегка похлопала меня по щекам и направилась к кухне.

Наша квартирка была маленькая, но в отличном состоянии: все чистое и целое, никакой живности, своя стиральная машина. Мы переехали сюда сразу после выпуска из школы. Фиона надеялась, что поступит в колледж Рейн-Вью, а я – что смогу найти в городе работу. Как вы поняли, все получалось.

С Фи сдували пылинки, так как она оказалась юным дарованием небес, в ней видели будущую звезду Бродвея, ей смотрели в рот все преподаватели и студенты с театрального. Она уже выступала в Нью-Йорке этим летом с небольшой ролью и очень понравилась какому-то знаменитому режиссеру. От его хвалебных речей количество ее поклонников возросло (хотя куда уж больше). В общем, Фиона была очень популярна, ведь она красива, умна и талантлива.

Отец Фионы, мистер Зейн, во всем ее поддерживал. Он согласился оплатить любой колледж, лишь бы дочь получила диплом, и даже принял ее мечту стать актрисой, хоть и не был в восторге. Он же и оплачивал половину аренды за квартиру. И это было одной из причин, почему я отказывалась брать в долг (или в дар) деньги от Фионы. Мистер Зи ничего мне не скажет, но я не хотела давать ему повод думать обо мне плохо. Мы вместе с Фионой специально выбрали такое жилье, половину которого я могла потянуть, и он, проверив каждый угол, дал свое отцовское согласие.

Единственный минус нашей квартирки – ее размер. Она была нереально крошечной. Я вообще удивлялась, как здесь уместились две спальни. Ну как спальни. Заходишь в комнату: прямо кровать, сбоку шкаф – вот и все, места больше нет. В совмещенной кухне-гостиной стоял двухместный диван и маленький кофейный столик, на котором поселился ноутбук Фионы. Изначально мы хотели повесить на стену телевизор, но жалкий метр до дивана убедил нас, что нам хватит и экрана ноута. На кухне было все необходимое, но опять же из-за ее размеров мы могли или поставить обеденный стол вместо барного, или большой холодильник. Но есть мы любили больше, чем сидеть в кресле.

Я села за стойку и стала наблюдать, как Фиона выбирает чай. Она была на нем помешана и разбиралась в сортах, нотах, местах сбора.

– Для тебя, девочка, сегодня будет ромашка с мелиссой. Просто, но действенно, – проговорила она и включила газ.

Через десять минут передо мной стояла чашка, от которой шел пар и вкусно пахло мелиссой. Сбоку на тарелочке лежал поделенный пополам шоколадный кекс с вишней, наш любимый.

Я уплела все со скоростью света и действительно расслабилась. Возможно, из-за чудо-чая, но скорее всего из-за сахара. Грустно, что еда была одним из немногих способов успокоиться. Фи же не притронулась ни к чаю, ни к кексу, пока я не откинулась на низкую спинку барного стула, и только после этого подалась вперед и сделала глоток. Признанный нами сигнал. И я вывалила все, что случалось в библиотеке.

– То есть какой-то парень зачитал, как твой любимчик трахает свою подружку? – самодовольно спросила она.

– Томас не мой любимчик, а Элли – его жена, а не подружка.

– Джей, детка, ты крайне скрытная, если дело касается твоих книг. Хотя я обещала больше не смеяться. Но ты заставила меня прочитать эту книгу. И я знаю, кто такой Томас. Это о многом говорит. – Фи поиграла бровями. – Он твой любимчик, не отрицай.

Я снова вздохнула и опустила взгляд. Фиона хорошо меня знала, как и то, что Томас мой любимый книжный мужчина. Я заставила ее прочитать «Любовь в Техасе» еще в выпускном классе школы, и это было ошибкой, потому что следующие несколько месяцев Фи постоянно беззлобно подшучивала надо мной.

– Какой момент зачитал твой новый знакомый? – спросила она.

Подняв взгляд, я поняла, что она еле сдерживает смех.

– Он впервые сказал «ты моя».

– О боже! Момент с волшебством! – громко рассмеялась Фи.

– Для человека, которому книга не понравилась, ты слишком хорошо разбираешься в сюжете, – пробурчала я, на что Фиона рассмеялась еще громче.

– Джей, да ладно тебе! Это шикарная ситуация! Когда еще обычный парень скажет то же, что говорил Томас? Надеюсь, его голос был достаточно томный!

Подруга снова залилась смехом. Я понимала, что, случись эта драма не со мной, я бы присоединилась к веселью. Но этот позор был моим.

– Что он вообще забыл в этом разделе?! Из-за него я осталась без обложки, – продолжала нудить я.

– Ладно-ладно, – уже сквозь слезы проговорила Фиона, – теперь опиши мне парня, может я его знаю.

– Высокий, темноволосый, глаза цвета пепла. – Я немного подумала. – Красивый…

– Под это описание подойдет каждый третий. Скорее всего, ты его больше никогда не увидишь. И вообще: цвета пепла? Джери, ты не в книге живешь. Почему нельзя сказать «сероглазый»?

Фи продолжала посмеиваться, но уже не так сильно. Иногда молчала пару секунд, а потом, видимо вспомнив, снова начинала хихикать.

Мы просидели на кухне еще час, и Фиона так и продолжала глумиться надо мной. Но я уже не сердилась и даже повеселела. Подруга умела поднять настроение.

Уже лежа в кровати, я представляла завтрашний день. Мой первый рабочий день. «Личный ассистент» звучало более значимо, чем «посудомойка» или «официант-кассир». Я очень надеялась, что эта работа станет толчком для меня. Может, диплом все-таки значил не так много, как мне говорили, и я смогу пробиться хоть куда-нибудь в жизни. Может, завтра станет для меня новым началом.

Джери

Я зашла в кабинет президента КРВ, дрожа от восторга. Пространство было шикарным. Пушистый ковер под ногами, цветы в каждом углу, мягкие кожаные кресла и большой велюровый диван, лакированный стол из красного дерева с пишущей машинкой на нем. В центре комнаты спиной ко мне прямо на полу сидел мужчина. Мой руководитель. Я приблизилась и слегка покашляла, чтобы привлечь внимание.

– Мистер президент, я готова приступить к работе, – произнесла я. Губы шевелились, но звука не было. Я прочистила горло.

– Приступить к работе? Или к волшебству?

Звонкий голос наполнил пространство. Мужчина на ковре обернулся, и я узнала в нем парня из библиотеки. Я отступила, надеясь опереться на стену. Но стены не было. Я посмотрела назад и увидела толпу незнакомцев, но у всех у них были те самые серые глаза.

– Она точно пришла за волшебством и огненным жезлом! – прокричали они. Нервно оглядываясь по сторонам, я искала путь к отступлению, но толпа взяла меня в кольцо.

– Волшебство! Волшебство! – скандировали незнакомцы, приближаясь ко мне.

Я отступала к центру комнаты, пока не уперлась спиной в кого-то. Этот кто-то сжал мои плечи, и я закричала.

– Джери! Джери! Очнись!

Я открыла глаза и поняла, что лежу на своей кровати, а Фиона трясет меня. Увидев, что я проснулась, она ослабила хватку на плече.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Страшно думать, куда бы привел меня кошмар.

– Я хотела зайти к тебе через пять минут, но ты начала верещать раньше.

Фиона откинула влажные пряди с моего лица и успокаивающе сжала мою руку.

– Кошмар…

– Я догадалась. Как ты?

В глазах Фи сквозило беспокойство. Я кивнула и улыбнулась, чтобы подруга не переживала, и для верности хлопнула себя по щекам и села.

– Тогда вставай. – Фиона тут же поднялась и направилась к двери. – Нельзя опаздывать в первый рабочий день, мисс Личный ассистент.

Подруга вышла из комнаты и еще несколько раз прокричала, чтобы я поднималась. Она была права: в первый день я должна показать себя идеально. Я быстро приняла душ и оделась в приготовленный еще с вечера свой самый презентабельный наряд: черные, немного обтягивающие джинсы, которые сойдут за брюки, мужскую голубую рубашку, которую оставил один из парней Фи, и пиджак. Не густо, но я и не одевалась раньше в деловом стиле. Надеюсь, что после первой зарплаты смогу купить себе настоящие брюки и свою рубашку. Закрутив волосы в пучок, я вышла из комнаты.

– Оу, детка, сколько ты будешь таскать эту рубашку?

Подруга сморщила нос.

– Она мне нравится и хорошо на мне сидит, – возразила я, насыпая хлопья.

– Она принадлежала придурку.

Фиона всех своих бывших называла придурками. Не могу сказать, что все действительно такими были, но для Фи если парень не нынешний, то придурок. Она меняла парней хотя бы раз в месяц и всегда бросала их первая. Никто не мог задержаться в ее жизни дольше.

– Рубашка ни в чем не виновата.

– Рубашка – нет, а ты – да, если она нравится тебе больше меня!

Я знала, что на самом деле Фиона не обижается. Она сама говорила, что я выгляжу хорошо в ней. Просто Фиона любила драму и иногда разводила ее на пустом месте, если жизнь начинала казаться ей слишком скучной.

– Ладно, носи, детка. Я знаю, что нравлюсь тебе больше, чем она.

Подруга самодовольно улыбнулась. Конечно, если бы тот парень что-то значил для Фи и этот несчастный предмет одежды был символом ее потерянной любви или что-то такое, я бы от нее избавилась. Но ничего такого не было. Парни бегали за ней, надеясь стать тем самым, и этот поток поклонников никогда не заканчивался. Однако подруга не бросалась на всех подряд, а всегда выбирала с умом, и ее парни были как из розовых фантазий. Умные, красивые и без ума от нее, готовые целовать землю, по которой она ходила. Но она лишь развлекалась, а потом всех бросала. Со стороны казалось, что она легкомысленна и непостоянна, и в этом было зерно правды, но я догадывалась, что причина этих кратковременных интрижек в другом. Я несколько раз пыталась поговорить с ней об этом, но она отшучивалась. Теперь я просто ждала, когда Фиона будет готова поговорить об этом.

– Смотрю, ты нервничаешь перед первым днем, – вывел меня из задумчивости ее голос.

– Нервничаю – это слабо сказано. Я в ужасе, что вчерашний позор всплывет, мне даже снились последствия.

– Все будет в порядке. Наш сероглазый красавчик сто процентов студент, и очень маловероятно, что ты с ним пересечешься в кабинете президента. Со временем он вообще забудет и о тебе, и о твоем Томасе, – отметила Фи.

– Он не мой. И этот парень не забудет. Я чувствую.

– Тогда не попадайся ему на глаза, Джей. Ты и так планировала прятаться в кабинете, так что для тебя мало что поменяется.

Фиона поставила свою грязную тарелку в раковину, чмокнула меня в щеку и убежала в комнату.

– Твоя очередь вообще-то, – крикнула я ей вслед, но понимала, что мыть посуду придется опять мне.

Фи ненавидела это занятие. Она готова была тридцать раз пропылесосить пол или перекрасить все стены, лишь бы не пришлось мочить руки. Закончив с едой и помывкой посуды, я обулась и окликнула Фи. Она высунула нос из комнаты, проверяя кухню, и, убедившись в том, что сегодня избежала неприятной работы, вышла и оглядела меня с ног до головы.

– Я рада, что ты надела туфли. Детка, выглядишь шикарно! Как деловая, уверенная и сексуальная девушка!

Фиона покрутилась вокруг меня, обрисовывая руками мои формы и причмокивая. Я засмеялась. У нее словно был маленький детектор, и она всегда чувствовала, когда меня нужно подбодрить. Я взяла сумку и вышла из квартиры.

– Давай, порви их там! – крикнула мне вслед Фиона, успев хлопнуть меня по заднице, затем послала воздушный поцелуй и закрыла дверь.

Я еще немного похихикала в коридоре и пошла на выход. Главное – казаться уверенной, и тогда я сама в это поверю. Все будет просто отлично не только в первый день, но и всегда! Все будет отлично!

Ничего не будет отлично. Все просто кошмарно.

Я стояла перед столом, который должен быть моим. Во всяком случае, так говорилось на собеседовании. Однако я не то что не знала, мой ли он, а вообще сомневалась, что это стол. Передо мной стояла (или лежала) куча хлама. Книги, тетради, коробки с допотопными компьютерами, на которых стояло несколько чашек с засохшими следами от кофе, возможно и с живностью внутри, гигантские папки всех размеров и цветов, коробки с бумагой. Наверняка когда-то на ней было что-то написано, но от времени на солнце чернила выцвели. Даже желтушный цвет бумаги говорил о том, что эти документы лежали тут еще со времен войны во Вьетнаме.