Мышонок
- -
- 100%
- +
Я вздохнула. Думала, что, когда приду, мое место будет готово. А теперь оказывается, что придется его сначала разобрать. Разобрать то, что складировалось на МОЙ стол поколениями.
– А, мисс Миллер, – окликнули меня.
Повернув голову, я увидела открытый кабинет сбоку от моего «стола». Президент сидел за своим столом и что-то печатал на компьютере. Он поднял руку в знак приветствия и кивнул на кресло перед ним. Я прошла в его кабинет и не очень элегантно плюхнулась в кожаное роскошество.
– Извините за стол. У нас завал после начала учебного года. – Мой работодатель вымученно улыбнулся и продолжил печатать.
Он был достаточно молодым и симпатичным мужчиной. На вид лет тридцать пять – сорок, голубоглазый блондин. Волосы были аккуратно зачесаны назад. Эдакая версия взрослого Кена. Еще и в, как мне показалось, брендовом костюме, ибо сидел он на нем просто потрясающе, словно сшит специально на него. Сейчас пиджак висел на спинке кресла, а рукава рубашки были закатаны, обнажая жилистые предплечья и модные часы на запястье.
– Все в порядке, мистер Ларсон, – сказала я, хотя ничего не в порядке, но начинать с претензий мне не хотелось.
– Просто Дерек, хочу меньше помпезности. – Он снова улыбнулся, но уже с меньшим страданием. Однако глаз от экрана не отвел.
– Тогда просто Джери.
Не хватало, чтобы он обращался ко мне более официально, чем я к нему.
– Как пожелаете. Стол должны были расчистить разнорабочие, но в подвальных помещениях прорвало трубу, и теперь они там на подхвате.
Очередная улыбка. Президент слишком много улыбался. Я бы подумала, что не одна пытаюсь произвести впечатление, однако суммарно он смотрел на меня секунд пять, а все остальное время его внимание было отдано экрану.
– Прошу, разберите место самостоятельно, а потом попейте кофе. Кухня дальше по коридору. Все равно ваш компьютер настроят только после обеда, айтишники работают в своем режиме, до этого можете просто ознакомиться с кампусом, – протараторил босс, все так же глядя в экран. Он махнул рукой, отпуская меня. Я кивнула и покинула кабинет.
Разобрать стол самостоятельно не проблема, а вот знать, куда что складывать, – проблема. Но Дерек об этом, видимо, не думал. Обернувшись, я увидела, что он что-то активно продолжает печатать на своем ноуте. Рядом был также включен стационарный компьютер. Работы у него было много. И у меня тоже, а раз я буду свободна до обеда, как только разгребу стол, то не стоило откладывать.
Я подошла к хламу, который предстоит убрать, и вздохнула. Было желание вынести все это на помойку. Ну, желтые листы времен моей бабки точно туда отправятся, а вот с остальным придется разбираться. Я начала создавать кучу на выброс. Она росла быстро: как оказалось, больше половины документов, если их так можно назвать, были залиты чернилами. Понять, что там написано, было невозможно – значит, на выброс. Все папки отсырели и покрылись какой-то плесенью – на выброс. Осталась буквально пара папок с читаемым текстом – ее я отложила на подоконник – и три коробки с компьютерами, которые я надеялась подсунуть айтишнику.
Теперь на столе остался только стакан для канцелярии и органайзер для бумаг. Я протерла все от пыли, как и стол и все ближайшие поверхности. Посмотрела на кучу мусора. Ее надо будет оттащить, как узнаю куда. Вернулась взглядом к столу. Теперь мое рабочее место радовало глаз, а когда мне установят такой же красивенький и новенький компьютер, как у мистера Ларсона, поставлю маленький кактус рядом с экраном. Будет вообще восторг. Я бы поставила что-то более зеленое и с наличием листьев, но не верила, что цветок у меня выживет.
Я взглянула на часы. Прошло всего три часа, и, по моим прикидкам, у меня был еще один свободного времени. Пора сделать кофе, о котором говорил Дерек. С уверенностью, которую не испытывала, я двинулась на кухню для сотрудников.
Пройдя по коридору, я увидела открытую комнату. Внутри было весьма уютно. Несколько диванов с журнальными столиками, которые тоже были завалены папками. Пара мягких кресел в углах. Вдоль стены тянулись кухонные шкафы, на которых расположилось три кофемашины. На стене рядом на множестве крючков висели разные чашки и кружки. Выбрав ближайшую кофемашину, я шагнула в комнату.
– Сколько раз вам всем говорить, чтоб не шастали здесь! – крикнула какая-то женщина.
Я подскочила на месте и перевела взгляд на источник крика. На диване, отвернутом от двери, сидела бабуля, которую я до этого не заметила. На вид ей было лет сто, седые волосы были убраны по моде шестидесятых, а на шее покоилась жемчужная нить.
– Да-да, с тобой разговариваю! Мелочь, совсем совесть потеряли! Докучаете уважаемым профессорам! – пристально глядя на меня, продолжила кричать она.
Видимо, приняла меня за студентку. Но я была сотрудником КРВ и могла здесь находиться.
– Девка, говорю же, уходи, пока не отстранила тебя! – Женщина все повышала голос и тыкала в мою сторону пальцем. Не успев открыть рот, я развернулась и вышла.
Сердце билось слишком быстро. Стоя за углом, я услышала, как эта старая карга продолжила громко возмущаться. Даже если мне можно находиться в комнате отдыха для персонала, с этой дамочкой сидеть совсем не хотелось. Как и что-то доказывать. У меня уже пересохло во рту, а сердце заходилось все сильнее. Разборки не уменьшат тревогу. Проберусь в комнату, когда эта ведьма уйдет. А пока куплю кофе из автомата, который видела в учебном корпусе, заодно осмотрю территорию.
Я бодро шла по дорожке, пытаясь убедить сердце, что оно бьется от физической нагрузки, а не от обиды после встречи с каргой.
Студенты входили и выходили из главного здания. Кто-то торопился, кто-то шел размеренно. Кто-то нес охапку книг и конспектов. Кто-то был совсем налегке. Я зашла внутрь и слилась с толпой. Прямо за прозрачной дверью стоял автомат с шоколадками и кофе в банках, однако на стекле был приклеен лист, сообщавший, что он не работает. А я была бы не против перекусить. Я огляделась. Дальше по коридору стоял еще один автомат, и он, очевидно, работал: кто-то забирал шоколадный батончик из раздатчика снизу.
Я выбрала шоколадку с арахисом и холодный карамельный латте в банке, нажала соответствующие кнопки и уже наклонилась, когда металлический звук подсказал, что перекус можно забрать, как услышала то, что заставило мое сердце остановиться.
– Ну привет, мышонок.
Я не видела, кто это сказал, но узнала голос. И обращались точно ко мне. Я подняла взгляд. Облокотившись на стену в двух метрах от меня, стоял сероглазка. Уголки его губ подрагивали, словно он боролся с улыбкой. Поймав мой взгляд, он перестал сдерживаться. Улыбка заставила его глаза светиться.
А я побежала.
Забыла про оплаченную еду, а ведь я была голодная. Забыла про то, что на каблуках, а бегать на них не входило в список моих умений. Я мчалась к выходу, будто в здании пожар, и, только выбежав, чуть сбавила скорость. Не знаю, о чем я думала, но догадаться, что парень тоже мог выйти из корпуса, почему-то не получилось. Я остановилась перевести дыхание и почувствовала, как меня взяли под локоть.
– Куда же ты так мчишься, мышонок? – сказал парень со смехом.
Он держал меня не больно, но крепко, чтобы я не вырвалась. Что делать? Что же, мать твою, делать?
Я начала нервно оглядываться по сторонам. Видимо, начались лекции, потому что на улице почти никого не было. А те, кто были, полностью игнорировали вероятность моего сердечного приступа. Дышать становилось все тяжелее. Никто мне не поможет.
– Расслабься, я тебя не обижу, – уже мягче проговорил он.
– Отпусти, – еле выдавила я.
– Только не убегай, мышонок.
Парень действительно разжал руку, освободив мой локоть. На сей раз я не побежала, так как уже убедилась, что он все равно меня поймает. С такими длиннющими ногами, как у него, оно и неудивительно. Я подняла на парня взгляд, и, как и думала, он ухмылялся, но беззлобно. Сердце начало успокаиваться.
– Я не мышь, – пробубнила я.
– Не мышь, – согласился он, но тут же добавил: – Мышонок. Мышонок Джери. Неудивительно, что ты так мастерски сбегаешь.
Щеки загорелись, покрывшись румянцем. Да как он вообще посмел? Мы не в песочнице, чтобы смеяться над чужими именами!
– Я не мышь, – более уверенно повторила я, сверля эту выскочку взглядом. Злость дала мне необходимую смелость.
– Мышиное имя, мышиная шерстка.
Он поддел пальцем прядь моих каштаново-рыжих волос, которая выбилась из пучка. Я любила свои волосы. Они были чуть ли не единственным, что я в себе любила. А он говорит, что у меня мышиная шерстка? Уровень моего возмущения пробил потолок. Я уже собиралась открыть рот, чтобы защитить себя, что бывает со мной не часто, но парень быстро продолжил:
– В смысле цвет. Цвет как шкурка у мышонка Джерри из мультика. Я не настолько мерзавец, чтобы говорить девушке, что у нее мышиная шерстка.
Парень улыбнулся, видимо надеясь меня успокоить. Но я не смягчилась.
– Но настолько, чтобы называть незнакомую девушку мышью, – прошипела я.
Я никогда ни с кем так дерзко не говорила. Фи не в счет. Не знаю, откуда взялась необходимая смелость, но уступать здесь я не собиралась.
– Ну какая ты незнакомая? Мы уже вместе читали «клубничку», так что, считай, самые близкие друзья, – рассмеялся сероглазка, наблюдая за моим лицом.
Мои глаза расширились, а щеки запекло. Я понимала, что покраснела вплоть до ушей, и начала хватать воздух, как рыба, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, хоть как-то себя оправдать. Наблюдая за мной, парень продолжал посмеиваться. Придурок.
– Не говори, пожалуйста, никому, – только и смогла выдавить я из себя.
Щеки горели, а глаза жгли непролитые слезы, но я держалась, нельзя расплакаться. На лицо парня я не смотрела, зато разглядывала его ноги в темных джинсах и кедах. Они у него и правда были длиннющие. Да и сам парень был высоким.
– А что мне за это будет, мышонок? – спросил он.
Я хотела бы посмотреть в его наглые глаза, но не рискнула, побоявшись, что все-таки расплачусь. Не выдержав, я хлюпнула носом. Парень тут же сжал мне плечо и пригнулся, чтобы заглянуть в лицо. Я не успела отвести глаза, и наши взгляды встретились. Боже, какие у него красивые глаза. Это действительно цвет пепла и пасмурного неба. Светло-серый.
– Давай желание, – мягко сказал он.
Это был не вопрос.
– А ты наглый.
Я хлопнула себя по губам, но слова вылетели из моего рта. Я играла с огнем. Одно слово этого паразита, и мне укажут на дверь. С такой пошлячкой, как я, «уважаемые профессора» работать не будут. Но парень не обозлился, лишь рассмеялся:
– Рад, что тебе лучше. Значит, желание.
Он дружески похлопал меня по плечу, а я лишь шире раскрыла глаза.
– Давай, мышонок, одно желание, и мой рот навечно на замке, – поиграл он бровями.
– Никаких пошлостей или выманивания денег, – тихо добавила я.
– Пошлостей? Ну что ты, Джери, я джентльмен. Не я дрочу в библиотеке.
– Я ничего такого не делала! – заорала я и испуганно посмотрела по сторонам, но никто не обратил на меня внимания. – Просто читаю! – прошептала я.
Парень развел руки, якобы соглашаясь со мной.
– Конечно-конечно. Тогда я найду тебя, мышонок.
Он вложил мне в руки купленные мной батончик и банку кофе.
– Не называй меня мышонком!
В ответ он лишь махнул рукой, пока шел к учебному корпусу вперед спиной.
– Как тебя зовут хоть? – спросила я, пока он находился в зоне слышимости.
От моего вопроса улыбка на его губах расцвела еще ярче. Он только и делал, что смеялся рядом со мной. Придурок.
– Эш Лейк, мышонок.
Парень развернулся и зашел в здание. А я осталась стоять одна у стеклянных дверей. От стыда я топнула ногой. Надо было бежать быстрее, тогда не случилось бы никакого уговора. Тогда бы мое будущее не висело на волоске из-за этого придурка. Стыд быстро перерос в негодование, и я еще раз топнула ногой. Лишь где-то на задворках разума мелькала мысль, что Лейк уже знал мое имя и, если бы хотел, все равно бы меня нашел, даже не пересекись мы сегодня. Где-то там же крутилась мысль, что имя Эш идеально подходит этим чудесным серым глазам.
Глава 3
Эш
Все утро я проторчал в библиотеке, надеясь поймать молодую газель. Я был уверен, что она вернется, хотя бы чтобы поискать оставленную обложку с громким названием «История человечества», в которую спрятала историю отнюдь не человечества, но весьма тесно связанную с человеческими проявлениями. Сидя в тени, я ухмылялся, когда в памяти всплывало лицо девушки. Не думал, что в жизни увижу выражение, которое видят водители за секунды до того, как сбить оленя. Девчонка оказалась очень смешной: ее реакции были точно из мультика, словно она действительно мышонок. Вчера около выхода она буквально впала в ступор, когда я взял ее пропуск. Было бы расточительно не узнать ее имя. Джеральдина Миллер. Джери. И ее рыжие волосы блестели в свете ламп. Точно мышка из мультика.
Я прождал до первой лекции, уже рискуя опоздать, но в итоге ушел. Тем более девушка вряд ли решит пропустить занятие, только если у нее не окно. В том, что она студентка, я не сомневался. Ей от силы было лет двадцать, и у нее есть пропуск в студенческую библиотеку. Я не стал пробивать по ней информацию, хотя мысли такие были.
Уже сидя на лекции по информационной безопасности, я пожалел, что не разузнал про нее, и понял, что не видел ее раньше в кампусе. Очевидно, мы не посещали общие занятия. Скорее всего, она училась либо на журналистике, либо на английском. Как большинство тех, кто любит читать.
А что, если она узнала меня? Что, если ее впечатление оказалось таким же, как и у многих в кампусе, и поэтому она пряталась? Но я не собирался ее пугать, просто хотел вернуть чудо-обложку и заодно немного поддразнить. Но нигде ее не видел.
До обеда оставалось чуть меньше часа, но голод уже напоминал о себе, так как с утра во мне был только кофе. Скоро должен был состояться класс по прикладной информатике, на который не хотелось опаздывать. Добежать до студенческой кофейни я не успевал, так что решил купить какую-нибудь углеводную мини-кому в автомате. Они были рассыпаны по всему кампусу, и все ломились от снеков и напитков, но по каким-то неведомым причинам работало их всего четыре, по одному в каждом крыле.
Завернув за угол, где стоял автомат, я увидел рыжие блики. Это она! Мышонок Джери. Улыбка начала расползаться по лицу, но я ее подавил, лишь уголок губ никак не хотел опускаться. Я облокотился на стену совсем рядом с ней.
– Ну привет, мышонок, – сказал я.
Девушка застыла. Сдерживать улыбку становилось все тяжелее. Джери медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом. И я не сдержался, расплылся в улыбке от уха до уха. И тут она рванула. Я даже не успел ничего сделать, как она уже открывала двери наружу.
– Черт, – буркнул я под нос.
Вытащив из автомата то, что девушка купила, я погнался за ней. Далеко она не убежала: то ли подумала, что я не стану ее преследовать, то ли на таких каблуках убегать не так легко.
Я поймал ее за локоть, и нам все-таки удалось поговорить. Хотя девчонка явно была в ужасе. Сначала мне показалось, что она побаивается меня (чему я, к сожалению, не удивился бы), но оказалось, что ее пугало обнародование ее увлечения. Я не собирался никому ничего говорить, какой в этом смысл? Я же не монстр. Но не смог ее не поддразнить. Она так мило огрызалась в ответ, и иногда ее глаза округлялись, словно она сама в шоке от своих колких комментариев. В общем, я просто решил пошутить. Желание – это всего лишь шутка. Я не собирался заставлять ее делать что-то плохое, мерзкое или противозаконное. Я бы ей это и сказал, однако почему-то промолчал.
Время меня поджимало, я уже опаздывал на занятие. Я отдал девушке ее сладости и шагнул спиной к корпусу. Придется все-таки ее пробить, чтобы с ней связаться. И тут мышонок меня удивила, спросив мое имя. Она не знала, кто я. И я был бесконечно этому рад.
Джери
Я в заднице. В полной заднице.
Я стояла рядом со столом и наблюдала, как программист, или сисадмин, или кто он там, настраивает и подключает мне компьютер. Мужчина стоял на коленях под столом и что-то делал с проводами. Его живот вывалился из футболки и почти касался пола, а штаны сползли, продемонстрировав мне монетоприемник. В обычный день зрелище вызвало бы у меня больше эмоций, но не сегодня.
Эш Лейк. Моя новая головная боль. Желание? Желание?! И как я на это согласилась? Хотя, справедливости ради, не припомню, чтобы с моих губ сорвалось «Конечно, я согласна на твое желание». Но, уверена, парень любой мой ответ принял бы за согласие.
Итак, я в заднице. О чем он меня попросит? У меня нет денег, я и так каждый месяц скребу свои центы. Если он хотя бы намекнет на что-то сексуальное, я заявлю на него! Кого я обманываю… Я побоюсь рассказывать копам, что случилось. Но спокойно натравлю на парня Фи. Она порвет его. Я надеюсь. Ох…
– Все готово, мисс, – гнусавым голосом проговорил мужчина.
Он вылез из-под стола и вытер руки о свои штаны. Его голое пузо так и торчало, а маленькие черные глазки начали осматривать меня. Стало неприятно.
– Эм, спасибо.
Я отошла в сторону, чтобы сисадмин (или кто он там) смог пройти. Но он не двигался.
– Вуди…
Компьютерный мастер, очевидно, хотел узнать мое имя. Оно не было тайной, тем более что скоро все его узнают, если Эш не сдержит слово. Но я все равно не хотела его озвучивать этому липкому мужчине.
– Спасибо, Вуди.
Я вымученно улыбнулась, и мужчина, поняв мой намек, прошел мимо. Он ничего не сказал, но я начала переживать, что была не очень дружелюбна. Вдруг этот Вуди просто хотел культурно попрощаться? Я ж не знаменитость и не такая уж красавица, чтобы так высокомерно и невоспитанно себя вести. Мне стало стыдно.
Я уже думала догнать его и извиниться, но тут появилась и другая мысль. А если он какой-нибудь ненормальный? Я улыбнусь, а он примет это за флирт? Сколько таких историй было! А потом он меня похитит и продержит в подвале десять лет, считая, что это любовь. А я всего лишь проявила ответную вежливость.
Отбросив идею догнать Вуди и извиниться, я села за рабочее место. Мой компьютер не был таким же новым и модным, как у президента, но в целом выглядел прилично. Зайдя в рабочую почту, я увидела несколько писем от Дерека. Он просил назначить встречи с преподавателями, связаться с типографией по поводу новых учебников для библиотеки и пообщаться с учредителями по поводу финансового плана. Насколько я поняла, говорить будут учредители, а мне нужно будет лишь записать и передать информацию Дереку.
Остаток дня я занималась поручениями босса, а вечером около офиса меня уже ждала Фиона.
– Джери-детка, зайдем попить кофе? – подбежала она и тут же взяла меня под руку. – Как прошел первый рабочий день у моей деловой крошки?
Я рассмеялась. Фиона обожала игры и маски. Порой за ними было не понять, где настоящая Фи. Иногда она изображала городскую сумасшедшую, иногда злобную ведьму, а иногда говорила гнусавым голосом цветной подружки главной героини из старых комедий.
На самом деле образ черной дивы был не совсем образом. Фи обладала красивым золотисто-коричневым оттенком кожи, пухлыми соблазнительными губами и аккуратным, чуть вздернутым носом. И все это благодаря мистеру Зейну, самому белому человеку в истории (и не только из-за цвета кожи), и ее маме, великолепной, классической афроамериканской диве. Миссис Зи исполняла трогающий сердце и запоминающийся до смерти соул. Отец Фионы был ее продюсером. Так они и познакомились, влюбились, а потом появилась моя любимая маленькая язвочка. Родители ее просто обожали, купали в ласке и любви. Семья Зейн была эталоном в моих глазах, но после смерти миссис Зи четыре года назад отец Фи немного выпал из жизни дочери. Они оба горевали, но по отдельности. К счастью, сейчас их отношения наладились.
– Детка, как прошло-то? – повторила вопрос подруга.
Воспоминания о Эше Лейке ударили меня наотмашь. Я опустила голову и вздохнула.
– Ларсон тебя обидел? Джери, скажи мне! Мы еще рядом, я успею вернуться и надавать ему по яйцам, – серьезным тоном проговорила Фиона и, сведя вместе брови, посмотрела на мое лицо. Она не шутила. Она была готова броситься на мою защиту.
– Дело не в нем, – выдавила я.
– А кто тебя обидел? Кто-то из преподавателей? Из сотрудников администрации?
Она тряхнула меня за плечи.
– Сероглазка объявился, – прошептала я.
Фиона изменилась в одно мгновение. От сердитого лица и желания ударить президента по яйцам не осталось ни следа. Она заговорщически заулыбалась, поиграла бровями на мое молчание и тихо продолжила пытку.
– Он хочет желание за молчание, – не сдержалась я.
И тут Фиона расхохоталась. Я слышала от нее такой смех, только когда ее щекотали. У нее даже слезы выступили.
– Восторг, Джери! Даже волшебство!
– И ты туда же.
Я выпуталась из ее хватки и зашагала в сторону выхода с территории колледжа. Быстро перебирая ногами, Фиона меня догнала, но продолжала заливаться смехом.
– Боже, Джей, я надеюсь, он попросит что-то пошлое!
Я сохраняла молчание, пока Фи перечисляла, какие желания я должна выполнить для парня.
Минут через десять, когда мы дошли до ближайшей кофейни, заполненной студентами, она наконец успокоилась. Хотя, скорее, ее грязная фантазия иссякла. Я взяла кофе, Фи – чай, и мы уселись на единственное свободное место.
– Его зовут Эш Лейк, – тихо сказала я.
Фиона снова изменилась в лице и удивленно выпучила глаза.
– Эш Лейк?! Эшер Лейк?!
Она непривычно притихла и стала оглядываться по сторонам, явно боясь, что нас услышат.
– Он представился как Эш, я не знаю полное имя. В чем дело?
Реакция Фи меня встревожила. Сейчас окажется, что он местный фрик или маньяк.
– Он гений, – на одном дыхании вывалила подруга. Хлебнув чай, она продолжила: – Он чертов гений! Он учится на кибербезопасности на полной стипендии. Говорят, он взломал программу колледжа и сам себя зачислил. Еще ходят слухи, что он написал письмо-рецензию о своих талантах и отправил во все университеты Лиги плюща от имени Ларсона. Но это только слухи, Лейка не поймали за руку.
Вот дела… Теперь ясно, что, даже не узнай он мое имя по пропуску, он бы все равно меня вычислил. Вот причина его высокого самомнения. Это сразу было заметно, такая наглость с пустого места не берется. Удивительно, как он не явился прямиком к Дереку.
– Джери, ты влипла, – коротко закончила Фиона.
– Почему? Он плохой?
Тревога усилилась. Я нервно начала кусать губы.
– Плохой – это навряд ли, он вроде не мерзавец, к тому же красавчик, да еще и с мозгами. Но немного пугающий. Никто не знает, что у него в голове. И он легко может вытащить все скелеты из твоего шкафа. По нему фанатеет половина колледжа.
Подруга покачала головой, словно старушка, ее взгляд стал отстраненным. Фи отхлебнула свой супермодный чай.
Ну, мои скелеты искать Лейку не придется. Я их собственноручно ему продемонстрировала.
– Почему он учится в КРВ? Раз отправил письма в Лигу плюща? – спросила я.
– Говорят, он и поступил то ли в Гарвард, то ли в Йель, но у него возникли проблемы с семьей, а отсрочку хотя бы в год ему давать не захотели.
Значит, парень остался в нашей глуши ради семьи. Этот Лейк, возможно, был не так плох, как я подумала изначально.
Дальше мы сидели молча, пока не закончились наши напитки. Я пребывала в своих мыслях, а Фиона не стала меня из них выдергивать.
Что я могла предложить Эшу за сохранение своей тайны? Домашку за него сделать не смогу. Раз он занимается программированием, я даже не пойму, в чем его домашка заключается. Сегодня, когда подключали мой компьютер, я уже ничего не понимала… Я нигде не училась и ничего не умею, только быть «принеси-подай». Но я работала пять дней в неделю и быть личным ассистентом еще и для Лейка не смогу. Мне нужно платить по счетам и что-то есть. Оставалось только тело, но в эту сторону мне даже страшно было думать. Я бы не пошла на такое, но вдруг он будет настаивать? По спине поползли мурашки ужаса. Отпивая уже остывший кофе, я молила небо, чтобы Фи оказалась права и Эш был не мерзавцем.
Эш
Я все-таки ее пробил. Джеральдина Миллер – новая ассистентка Ларсона. А еще идиотка. Потому что даже не проверила своего босса. Ей стоило выяснить, почему ушла сотрудница до нее. Ларсон – ублюдок. Это знали все, кто общался с ним дольше пяти минут.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Я не герой, чтобы всех спасать. И так уже помог предыдущей помощнице Ларсона. Меня не поймали. Опять. Но Ларсон догадывается о моем участии, он даже вызвал копов. Но, как и ожидалось, они ничего не нашли. Глядя в потолок, я уговаривал себя не лезть в это дело. Мышонок достаточно взрослая, чтобы самой решать свои проблемы. К тому же я сомневался, что Ларсон сразу покажет свою сучью натуру. Ему понадобится месяц-два, а может, и больше, чтобы влезть в голову мышке.