Не соглашайся быть принцессой и не кради у короля

Глава 3

– Милая Камелия! Ты прелестна! – целуя меня в щеку, нежно прошептал Жэрнис. – С днем рождения! Будь счастлива!

И он вручил мне букет белых лилий – моих любимых цветов.

– И вот, надеюсь, тебе понравится, – в руках у меня оказалась плоская, обтянутая белым бархатом, коробочка.

– Жэрнис! Какая прелесть! – ахнула я, рассматривая голубой сапфир, выточенный в форме сердца, в оправе из белого золота.

– Рад, что угодил своей девочке, – игриво прикусив мне мочку уху, промурлыкал он. – Позволишь?

Я застыла в нерешительности. У меня же на шее висит Мэшрис, платье совсем открытое, и хоть черный камень был не только невидимым, но и неосязаемым для чужих рук, я все же колебалась. А вдруг?.. Что тогда говорить? Как объяснить Жэрнису, что у меня за магическая подвеска?

– Ну, Камелия? – с улыбкой глядя на меня, поторопил Жэрнис.

Я посмотрела на него и утонула в темных манящих омутах его глаз. Как всегда, впрочем.

Жэрнис был статным восемнадцатилетним парнем с широкими плечами, темными волосами и бархатными карими глазами. Решительный подбородок, тонкий нос с горбинкой, красиво очерченные губы. Симпатичный и обаятельный, он быстро покорил мое, на момент встречи с ним, четырнадцатилетнее сердечко. По положению при дворе мы стояли примерно на одной ступени: Жэрнис – оруженосец герцога Лаприэтта, я – травница при королевском маге. И я была рада этому.

– Хорошо, – прошептала я беспомощно.

Жэрнис, нежно прикасаясь к моей коже, защелкнул маленький замочек. Грудь приятно холодил голубой камень, а шею обжигали прикосновения любимого. Дыхание Жэрниса стало прерывистым, тяжелым, он приник к моей шее, целуя и нежно покусывая горевшую огнем кожу. Низ живота уже знакомо потяжелел и заныл сладко-сладко.

Нужно это прекращать!

– Жэрнис, пожалуйста… Сейчас придут остальные и увидят…

– Камелия… ты меня с ума сводишь… моя сладкая девочка… позволь мне прийти к тебе этой ночью…

Руки его сжимали и мяли мою грудь, дыхание обжигало шею, а я теряла последние крупицы здравого смысла.

– Я очень хочу этого… но господин Дэнстар…

– Он ничего не узнает! – стремительно разворачивая меня лицом к себе, убежденно заговорил Жэрнис. – Позволь мне! Я буду нежен с тобой, обещаю, я доставлю тебе такое удовольствие, какого… – он продолжал горячечно шептать что-то, но я уже не в состоянии была понять, что именно – от того, что творили его руки у меня под платьем, разум отключился окончательно.

– Хорошо, приходи, я буду ждать тебя…

С трудом отлепившись от меня, Жэрнис отошел в сторону, пожирая меня взглядом. Я же быстро оправила платье, смятое и сдвинутое в некоторых местах настойчивыми руками парня и порадовалась тому, что Мэшрис остался незамеченным.

Как же томительно-сладко ощущать его руки на своем теле!

Сегодня ночью! Плевать на запрет мага! Я хочу отдаться своему мужчине, хочу познать плотскую любовь! И я это сделаю!

Раздались шаги, послышались веселые голоса и в комнату гурьбой ввалились мои друзья – рыженькая Марибель с задорной улыбкой и ямочками на щеках, высокая сероглазая Лидия и кудрявый блондин Амфилон. Они чуть не задушили меня в объятиях, наперебой поздравляли и буквально засыпали подарками. Как же это было приятно!

А потом был пир горой и горы вкусной снеди, вино лилось рекой и, кажется, я сильно перебрала с ним. Уже как в тумане запомнилось, как мы отодвигали к стене стол, освобождая место для танцев, заводили музыкальную карвенту – подарок господина Дэнстара по окончании мной школы.

Я танцевала с Жэрнисом, который беззастенчиво прижимал меня к себе, а я была слишком захмелевшей, чтобы протестовать против такого прямого нарушения приличий. Впрочем, Марибель с Амфилоном обжимались ничуть не меньше, что стало для меня настоящим открытием – раньше я не замечала, что их связывают какие-то отношения, кроме дружеских. Одна Лидия сидела на диване, скорбно поджав тонкие губы – кавалера ей не хватило. Мне стало жаль ее, и я шепнула Жэрнису, чтобы он потанцевал и с ней.

– Только ради тебя, малышка, – отвесил он мне шутовской поклон и направился к Лидии.

Веселье продолжалось долго и разошлись мои друзья уже ближе к вечеру, обняв меня на прощание. Мы договорились в ближайший свободный от службы день выбраться в город, погулять, отдохнуть от строгого дворцового распорядка, посетить ярмарку, где торговали всякими экзотическими штучками с далеких Фаритэсских островов.

Последним ушел Жэрнис, на прощание припав к моим губам долгим поцелуем. Когда он разжал объятия, голова у меня кружилась, а ноги подкашивались, так что мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

– Ночью я приду к тебе, любимая, – шепнул он и кинулся догонять остальных.

Я же так и осталась подпирать стенку в своей прихожей, поджидая пока неистово колотящееся сердце успокоится и его глухие удары перестанут отдаваться у меня в висках, а мир вокруг перестанет кружиться.

Невероятно чудесный день! А какой волшебной обещала стать ночь…

Вот только в промежутке мне предстояло какое-то неведомое посвящение. Тьфу! Как же не лежала у меня сейчас к этому душа! И хоть я не переставала радоваться оказанной мне господином Дэнстаром чести, мне бы очень хотелось отложить это посвящение. Ну хотя бы до завтра.

Сейчас я могла думать только о Жэрнисе и о том, чем мы будем заниматься с ним этой ночью.

Мне же еще приготовиться надо! Искупаться, подобрать белье пособлазнительнее. Надеюсь, маг не задержит меня надолго.

Я с досадой взглянула на часы, неспешно отмеряющие время на стене напротив. Уже пора! Господин Дэнстар не любит, когда опаздывают, и мне следует поторопиться.

Со вздохом оторвалась я от приятно-прохладной стены и направилась в спальню – нужно было переодеться. Выпитое вино еще слегка туманило голову, но уже не мешало трезво мыслить и не влияло на координацию.

– Господин Дэнстар, добрый вечер. Я не слишком задержалась?

Я заглянула в лабораторию, в которой сейчас царил полумрак. Силуэт мага темнел на фоне большого окна.

– Ты пунктуальна, Камелия, проходи.

Вспыхнул свет, ярко осветивший господина Дэнстара и холодок пробежал у меня по спине. Вид его был… странен. И пугал до дрожи. Хотя причин для этого вроде бы не было. Однако все мое естество содрогалось от непонятного, совершенного нелогичного страха.

Маг был облачен не в привычную глазу повседневную одежду и не в темно-синий рабочий балахон. Нет.

Господин Дэнстар обрядился в черного цвета мантию, которая, распахиваясь спереди, открывала взору кроваво-красное длинное облачение, тяжелые складки которого спадали на черные кожаные сапоги. Высокий стоячий воротник подпирал впалые щеки мага, отчего подбородок казался неестественно острым, а лицо – непривычно хищным и бледным. Широкий кушак из чего-то, напоминающего змеиную кожу, перетягивал худой стан мага, на груди были вышиты непонятные узоры, похожие на письмена. И довершали этот жуткий для меня образ алые отблески, падавшие на лицо и волосы господина Дэнстара, отчего глаза его вспыхивали красными искрами, а седые пряди волос, разбавлявшие его черную шевелюру, казались алыми.

Я медленно выдохнула и попыталась расслабить закаменевшие плечи. Наверное, просто ритуальный наряд для предстоящего посвящения, ничего страшного. Так говорил разум, но сердце, нет, даже не сердце, а… кровь! Да, именно кровь просто вопила об опасности и умоляла, требовала, чтобы я бежала отсюда как можно быстрее и дальше.

С трудом подавив этот странный порыв – хороша бы я была, если бы, сверкая пятками, помчалась прочь, – с дрожью в голосе, которую не смогла скрыть, спросила:

– Господин Дэнстар, почему вы так странно одеты? Так нужно для посвящения?

Зловещая улыбка – под стать облачению – мелькнула и пропала на ставшем вдруг чужим лице.

– И для него тоже, – ласковым тоном, так не вязавшимся с выражением его лица, ответил маг. – Не спеши с вопросами, Камелия, скоро и так все узнаешь. Идем!

И резко развернувшись, так, что полы его мантии взметнулись черными крыльями, он пошел куда-то в угол лаборатории, где и не было-то ничего. Я нерешительно последовала за ним. Маг остановился возле стены. Его спина загораживала от меня то, что делали его руки, но вскоре после таинственных манипуляций раздался глухой щелчок и часть стены исчезла, открыв на своем месте темный провал, который в то же мгновение осветился невесть откуда взявшимся светом. Я увидела узкую каменную лестницу, круто спускающуюся вниз.

Ничего себе! Потайной ход?!

Мне стало совсем не по себе.

Господин Дэнстар с улыбкой повернулся ко мне.

– Как тебе?

– В-впечатляет, – заикаясь, пискнула я. – А нам обязательно лезть в эту дыру? Почему бы не провести обряд прямо здесь, в лаборатории?

– В лаборатории! – насмешливо фыркнул наставник. – Не говори глупостей, Камелия. Иди за мной!

И маг, не оглядываясь, вошел в открывшийся проем и начал спускаться. Шаги его отдавались гулким эхом.

Я медлила, не решаясь последовать за ним. Что меня там ждет?

Да ну что меня там может ждать?! Пройду обряд посвящения и все дела. Это же господин Дэнстар, от которого я видела только добро! Не будь дурой, Камелия!

Отринув сомнения, я нырнула вслед за магом. На меня дохнуло сыростью и прохладой.

Прохладой? Бр-р! Холод просто замогильный!

Я потерла покрывшиеся мурашками голые руки (на мне было платье с короткими рукавами) и ускорила шаг. Хотя… надо быть осторожней – ступеньки какие-то скользкие.

Узкий коридор изогнулся, и господин Дэнстар исчез за поворотом. Я осталась одна.

Что это за писк? Крысы?!

Я поспешила за наставником. За поворотом, однако, его уже не было. Передо мной лежал совершенно пустой коридор. До следующего же поворота было еще далеко.

Он не мог пройти это расстояние так быстро! Тогда куда же он подевался?! Я в панике остановилась. Что же делать, что?!

Позади снова раздался подозрительный писк, что-то зашуршало и я, не раздумывая больше, стрелой рванула вперед, перескакивая сразу через две ступеньки, которые все продолжали спускаться вниз.

За следующим поворотом я неожиданно наткнулась на замшелую каменную дверь с вырезанными на ней непонятными символами.

Мне сюда? Впрочем, больше было некуда – каменный коридор заканчивался здесь. Я прислушалась: из-за двери не доносилось ни звука.

– Господин Дэнстар? – нерешительно позвала я.

Почему так колотится сердце? Сделав глубокий вдох, я толкнула тяжелую створку и застыла на пороге.

К горлу подкатила тошнота.

Это место было даже красиво особой, сумрачной и странной красотой, но у меня от него просто душу наизнанку выворачивало. Куда я попала?!

Я стояла в круглом, не слишком большом зале с черными стенами, сложенными из плит обсидиана. По всему периметру стен, на равном удалении друг от друга, были закреплены магические светильники, из которых вырывалось фиолетовое пламя. С белого потолка на меня скалилась утыканная острыми клыками пасть какого-то существа с распростертыми, словно в полете, чешуйчатыми крыльями. Длинный хвост, изогнувшись, указывал треугольным кончиком прямо на меня. Тонкое грациозное тело, узкая треугольная голова, раскосые глаза, светившиеся желтым огнем…

Драконида! Это же драконида! Не может быть!

Еле переводя дыхание, я, ни жива ни мертва, стояла и ждала смерти. Сейчас она набросится на меня!

И вдруг раздался хриплый смех.

Я вздрогнула и осмотрелась. Как я не заметила его сразу?!

В самом центре зала, возле дымчатого, выточенного из какого-то огромного минерала, странного приспособления, сверкающего острыми гранями, стоял господин Дэнстар. Со сложенными на груди руками, он с насмешкой наблюдал за мной.

– Испугалась? Бояться нечего – эта зверюга ненастоящая.

Ненастоящая?

Я перевела взгляд с наставника на зависшую под потолком дракониду, снова посмотрела на мага. Признаться, я не знала, кто из них сейчас внушает мне больший ужас. Драконида, по крайней мере, не живая… в отличие от наставника. Он-то как раз выглядел таким живым, как никогда раньше – тонкие ноздри его раздувались, глаза горели и даже его длинные, откинутые назад волосы, казалось, слабо шевелились.

– Что это за место? – ставшими вдруг непослушными губами спросила я.

– Это Ритуальный Зал, – нетерпеливо отмахнулся господин Дэнстар. – Время твоего посвящения пришло. Подойди, дитя!

И такая сила была в обычно тихом и мягком голосе наставника, что не послушаться было невозможно и даже казалось кощунством.

На слабых, негнущихся ногах я приблизилась к магу.

– Слушай! Сейчас ты должна поклясться, что все, что ты увидишь, услышишь и испытаешь в моем обществе, ты навсегда сохранишь в тайне. Ни одно слово не сорвется с твоих губ, ни одним вздохом ты не выдашь нашу тайну, не сделаешь ничего, что может пойти мне во вред. Повторяй за мной!

Маг положил руки мне на плечи, и я почувствовала себя безвольной куклой. Покорно принялась я повторять за ним слова ритуальной клятвы, что навсегда запечатает мой рот, свяжет язык, не позволит выдать ничего, что касается моих дел с господином Дэнстаром.

Все мое естество кричало, вопило и требовало, чтобы я не давала такую страшную клятву – мало ли как распорядится ею маг, ведь она позволит ему творить со мной все, что угодно, а я и рассказать никому ничего не смогу, как не смогу и ничего сделать! Но другой голос твердил мне, что господин Дэнстар – мой друг, учитель, почти отец, что до сих пор он не сделал мне ровным счетом ничего плохого, и что так будет и впредь. И этот голос, действующий заодно с магом, через руки которого, лежащие на моих плечах, струилась мощная, подавляющая меня, сила, победил.

Я произнесла всю клятву от начала до конца, и пространство вокруг содрогнулось, со стен посыпались каменные крошки, а драконида, висящая под потолком, издала жуткий, полный тоски и боли, вопль.

Я потеряла сознание.

Глава 4

Очнулась я от холода и ощущения чего-то мокрого, липкого и мерзкого. Затем вернулись звуки. Я услышала голос господина Дэнстара, нараспев выговаривающего что-то на языке, мне незнакомом. Наверное, какие-то магические заклинания. Чем бы это ни было, я не понимала ни слова.

Похоже, посвящение мое (если это было оно) благополучно завершилось и теперь я присутствую на каком-то магическом обряде, как и обещал мне наставник. Только почему он не подождал, пока я приду в себя? Почему сам не привел меня в чувство?

Я открыла глаза и увидела прямо над собой застывшую в вечном полете дракониду. Казалось, желтые глаза ее с сочувствием наблюдают за мной со своей недосягаемой высоты. Ладно, пускай – ее я уже не боялась. Что меня сейчас беспокоило, так это какая-то местами острая, а местами гладкая, как стекло, ледяная поверхность, на которой я лежала. От нее телу было холодно и больно. И почему-то казалось, что на мне совершенно нет одежды – прикосновение этой враждебной поверхности ощущалось так, словно я лежала на ней обнаженной. А еще не покидало ощущение чего-то липкого и влажного, измазавшего мое опять-таки голое тело. Ну, это уже полный бред! Не голышом же я лежу!

Тяжелая после обморока голова не слушалась, и я скосила глаза.

Что это?!

Я увидела свою грудь – голую грудь! – покрытую какими-то непонятными символами. Именно от них исходило неприятное ощущение липкости и влаги. Затвердевшие от холода соски были покрыты все той же липкой и мерзкой субстанцией алого цвета. Но не кровь же это?! По крайней мере, не моя… моя – черная… Мэшрис был на своем месте между холмиками грудей – я ощущала его совершенно отчетливо.

Попыталась согнуть руки, чтобы опереться на них и сесть – я была очень слаба – да не тут-то было. С трудом повернув голову, я увидела, что правая рука как будто вмурована в дымчатый кристалл.

Дымчатый кристалл! Так вот на чем я лежала – на том непонятном приспособлении в центре зала!

Левая рука была в таком же плачевном положении, что и правая. Ноги тоже не слушались – им явно что-то мешало. С превеликим трудом мне все же удалось приподнять голову, и я увидела, что мои ступни утопали в том же дымчатом кристальном мареве. Я лежала, согнув в коленях широко расставленные ноги.

И вдруг совершенно не к месту возникло воспоминание – вот я лежу у себя на кровати, тоже голая, с так же широко разведенными и согнутыми в коленях ногами, руки закинуты за голову, розовые соски возбужденно торчат, грудь вздымается от накатывающих волн возбуждения. Я упоенно представляю себе, как между моих бесстыдно раздвинутых ног двигается Жэрнис, даря нам обоим неземное наслаждение. Руки его жадно впиваются в мои бедра, мнут грудь…

А ведь как раз это сейчас и могло происходить… если бы не посвящение…

И это осознание, этот контраст между тем, что могло бы быть и тем, что происходит на самом деле произвел на меня просто ужасающее впечатление. Словно я окончательно пришла в себя и убедилась, что происходящее – не плод моего больного воображения, не последствия обморока, а ужасная действительность.

В моем воспоминании меня захлестывало возбуждение, в реальности – накатила паника. Я в ужасе забилась на своем ложе, крича и плача.

Стоящий поодаль спиной ко мне господин Дэнстар не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая протяжно и монотонно что-то выпевать, покачиваясь из стороны в сторону. Черной мантии на нем уже не было и длинные седеющие волосы спадали на багряное одеяние.

Что со мной будет?! Что со мной собирается сотворить господин Дэнстар?! Или уже сотворил?! Разве это похоже на посвящение? Вот уж нет! А вдруг он меня… изнасиловал?

Парализованная ужасом, я прислушивалась к своим ощущениям. Между ног ощущалась все та же липкая, теперь уже заметно подсохшая и стягивающая кожу субстанция, что и на груди, и на животе. Но больше никаких посторонних ощущений не было.

Я вздохнула с некоторым облегчением. По крайней мере, меня не насиловали. Пока…

Охваченная ужасом, я не сразу поняла, что изменилось. А потом до меня дошло – тишина! Маг замолчал. Я посмотрела в его сторону и встретилась с пристальным немигающим взглядом красных глаз. Красных! Я содрогнулась. Господин Дэнстар, не сводя с меня взгляда, медленно направился к дымчатому кристаллу, пленившему меня. Я вжалась в свое ледяное, колючее ложе, уже не замечая причиняемых им неудобств. Попыталась было сдвинуть ноги – куда там, камень держал меня крепко, единственное, что удалось, так это немного свести коленки. Тело мое сотрясала крупная дрожь.

Господин Дэнстар склонился надо мной и принялся водить руками по символам, начертанным на теле. И там, где его рука касалась моей кожи, на миг пронзала боль, а символы вспыхивали ослепительным сиянием.

Парализованная ужасом, я не могла произнести не слова, лишь молча смотрела на него, губы дрожали, зубы выбивали барабанную дробь. Вот он обрисовал пальцами символы на груди, сдавил соски. Затем руки его скользнули к животу, не спеша изучили на нем все рисунки, заставляя меня корчиться от боли, а символы – вспыхивать и гаснуть.

Я даже пошевелиться не могла, настолько меня сковал страх!

Руки мага спускались все ниже и вот уже одна из них по-хозяйски шарит у меня между ног. Я забилась от отвращения и боли. Господин Дэнстар, не обращая внимания на стоны, вырываемые у меня из груди, деловито продолжал водить пальцами по нежным складочкам, от чего они просто огнем горели. Боль была непереносимая, ощущения – омерзительные! Я кричала и билась в своих путах. Уже на грани потери сознания, когда в глазах начало темнеть, я совершенно ясно и отчетливо осознала: даже если выберусь из этой передряги живой и невредимой, никогда я уже не смогу отдаться мужчине, даже по любви. Даже обычные мужские прикосновения будут внушать мне непреодолимый ужас!

Между тем все закончилось. Боль исчезла, как исчезли и шарящие по моему телу чужие руки. Я без сил откинула голову.

– Ну-ну, моя девочка, – коснувшись моей щеки, нежно пропел мой мучитель. – Ты рано расслабилась – для тебя все только начинается.

– Что вам от меня нужно? – прохрипела я и не узнала свой голос.

– Мне нужно высвободить твою сущность, маленькая наследница драконид.

В глазах у меня снова потемнело.

Случилось то, от чего предостерегала меня мать – я попала в руки человека, охочего до магии и крови драконид. И Мэшрис, мертвым грузом висящий на шее, никак не защитил меня от него. Я прожила у этого человека шесть долгих счастливых лет, ни о чем не подозревая! Могла ли я представить, чем это все обернется?!

– А теперь, – тоном учителя, отчитывающего ученика за нерадивость, добавил маг, – помолчи и не мешай мне.

И я почувствовала, что ни язык мой, ни мое тело мне больше не подчиняются. Путы, удерживающие мои руки и ноги, пропали, но воспользоваться этой относительной свободой я не могла. Господин Дэнстар легко поднял мое безвольное тело и перевернул на живот, уложив все на тот же дымчатый кристалл. Острые грани больно впились мне в грудь, а я даже всхлипнуть не могла.

– Как же долго я этого ждал, – услышала я над собой хриплый шепот мага. – Шесть невыносимо долгих лет, пока тебе не исполнилось шестнадцать – возраст, в котором в обычном носителе крови драконид можно пробудить истинную дракониду!