- -
- 100%
- +
Я смотрела, как Ирд целует Марлену в сени пушистого дерева, и чувствовала, как внутри меня что-то медленно умирает.
Мой жених. Целует другую. Не стесняясь. Не скрываясь.
Целует так, словно, если остановится – умрёт.
Я застыла столбом в десяти метрах от них, с бешено колотящемся сердцем и ощущением, будто меня прибили к земле огромным булыжником.
Парень, который подарил мне надежду на светлое будущее, сейчас самым варварским способом втаптывал эту надежду в грязь.
Горько. Больно. Обидно.
Прижав дрожащие ладони к груди, я начала пятиться. А потом просто сорвалась на бег.
Бежала так, что в боку неприятно закололо. Слёзы жгли глаза, но я упрямо их смахивала, продолжая нестись прочь.
В голове клубились обрывки прошлого:
...нам по семь, я падаю с дерева, а Ирд дует на мои ушибы.
...по десять – мы мчимся из чужого сада, украв яблоки.
...по семнадцать – Ирд, раскрасневшийся и смущённый, стоит на пороге нашего дома и просит моей руки у мамы.
Мама улыбается. А я верю, что впереди только счастье.
Ирд был мне не просто другом и женихом, он был моим лучиком надежды.
И этот лучик сегодня предал меня на глазах у всей деревни.
Как только влетаю на крыльцо, меня останавливает противный голос отчима.
– Элира, это ты? Поди сюда.
Несколько секунду смотрю в чёрную дыру на прогнившем от старости крыльце и пытаюсь взять себя в руки.
Всё тщетно. Сердце будто окунули в чан с кипящим маслом.
Нервно проведя рукой по волосам, шагнула в дом.
За деревянным длинным столом сидели трое – мой отчим и две его дочери. При моем появлении все скривились так, будто нечисть увидели.
– Ты уже слыхала новость? – оскалился Горлак, обнажая жёлтые зубы. – Сегодня твой драгоценный Ирд помолвился с дочкой старосты, Марленой.
Чувствуя, как ком подступает горлу, медленно киваю.
– Приходил его отец, – продолжал елейным голоском отчим, хотя в его глазах плескалось самое настоящее зло, – объяснил всё, сказал, что, мол, Марлена – выгодная партия, в отличие от тебя, Элира, – Горлак ухмыльнулся. – И я склонен ему верить. Потому что ты бесприданница и обуза. И взять в жену тебя, означает – добровольно накинуть хомут на шею.
Я стиснула зубы, буравя ненавидящим взглядом человека, которого мать считала мужем.
Полгода назад её не стало. И жить под одной крышей с чудовищем, которому я никто, превратилось в пытку.
И лишь мысль, что вскоре мы с Ирдом поженимся, и я вырвусь из этой бездны, держала меня на плаву.
Но теперь... теперь всё рухнуло.
– Но знаешь, что, Элира? – с притворным вздохом продолжал ненавистный отчим. – Я нашёл выход из ситуации. Час назад встретился с лордом Бардоном и решил, что ты выйдешь за него замуж.
Меня передёрнуло. Холод плеснул по коже, я инстинктивно сделала шаг назад.
Горлак заметив моё потрясение, усмехнулся, погладил куцую бородку и продолжил:
– Вы станете прекрасной парой с лордом Бардоном, он обеспечит тебя всем необходимым.
Лорд Бардон. Восьмидесятилетний старик с глазами жирной мухи. Четырежды женатый. Четырежды вдовец. Чёрный паук в шелковом камзоле, плетущий сети для бедных, ненужных девиц. У него три свинячьи фермы и небольшой замок на отшибе деревни. Просто идеальный кандидат в мужья по версии ненавистного отчима.
– Никогда! – прошипела я, ощущая, как ярость растекается по всему телу. – Никогда. Ты слышишь?!
Горлак побагровел.
– Бесприданница, нахлебница, обуза! – внезапно заорал он, начав размахивать своими короткими толстыми пальцами. – Ты – никто! И даже зная это, ты смеешь мне перечить? Ешь мой хлеб, спишь в моём доме и думаешь, что имеешь право голоса?!
Сводные сёстры, до этого момента жадно прислушивавшиеся к разговору, пакостно захихикали.
А я чувствую, как меня начинает душить ярость и... глухое отчаяния.
– Лорд Бардон – лучшая партия для такой, как ты! – взвизгнул Горлак, ткнув в меня пальцем. – Завтра ты станешь его женой. Поняла?!
Он резко вскочил со стула и подошёл так близко, что вонь пережаренного лука обожгла мне ноздри.
Я едва заметно кивнула, из последних сил удерживая себя от того, чтобы не сорваться с места.
– Завтра утром придут сваты, – угрожающе прохрипел Горлак. – Не дай боги выкинешь чего-нибудь, тогда я тебя собственными руками придушу.
Я киваю, потому что знаю – спорить бесполезно. Это чудовище уже всё решило за тебя.
– Ступай в свою комнату! – рявкнул он – И завтра же уволься из своей помойки с книжками. Бардон не должен знать, что ты работала. Ему не нужна испорченная девка.
Я попятилась, чувствуя, как подкашиваются ноги, а потом развернулась и бегом взлетела по скрипучей лестнице.
Меня била мелкая дрожь.
Сегодняшний день полон подарков.
Предательство жениха. Новость о помолвке со стариком, который собственноручно клал в гроб своих жён...
Казалось, вселенная задалась целью раздавить меня, как мелкую букашку, не оставив и мокрого места.
Влетаю в свою крохотную каморку под крышей, зажигаю свечу и, почти не думая, начинаю собирать вещи, укладывая их в тканевую котомку.
Покориться судьбе – значит умереть молодой.
Оно мне надо?
Жизнь одна. И я у себя одна.
Глава 2
Полгода назад я потеряла маму. Теперь потеряла и того, кого считала своим спасением. И этот нож в спину выбил меня из колеи так, что хотелось лечь на пол и выть навзрыд.
Впрочем, если задуматься... всё стало портиться уже давно. Я с утра до вечера вкалывала в библиотеке, а по вечерам сражалась с отчимом и его милыми дочками, которые выбивали из меня каждую медяшку с точностью опытных вымогателей.
А Ирд, мой прекрасный «спаситель», всё время торчал в кузнице, улыбался деревенским девицам и притворялся занятым.
Весёлый. Общительный. Любимец всех.
Не чудо ли, что он решил поискать себе кого-то «получше»? Ту, что будет без нужды и без клейма бесприданницы?
Да какая теперь разница?
Предательство остаётся предательством. И ему нет оправдания.
И тем не менее если бы Ирд по-человечески объяснился, прежде чем лобызать пухлую Марлену на площади, мне было бы не так больно.
Хотя... кто я такая, чтобы заботиться о моих чувствах?
Горлак прав: я обуза. Для него. Для сестёр, которые, в отличие от меня, получили домашнее образование. И, как выяснилось, для самого Ирда.
Мне только двадцать, я нищая, без магии и без будущего. По крайней мере, здесь, в этой славной деревеньке, где меня хотят выдать за деда с хрустящими коленями и плохими намерениями.
Мысли о побеге приходили и раньше, но страх сгнить без средств и связей держал меня на месте. К тому же у меня был Ирд, с которым мы хотели пожениться.
Я думала, что выйду замуж за друга детства, мы переедем в другой городок, я закончу какие-нибудь курсы и начну строить тихую, обычную жизнь.
Но жених меня предал, и мне больше незачем оставаться в месте, которое стало для меня ловушкой с железным замком.
Неизвестность пугает меня меньше, чем перспектива выйти замуж за старика.
Да, я изгой. Да, мои карманы не звенят от монет. Но зато у меня есть дикое желание отыскать свое место под солнцем.
И никто, даже мой злобный отчим, который брызжет ядом, не сможет меня остановить.
Почему мама вообще вышла за такого человека замуж?
Я задавала себе этот вопрос тысячу раз, но так и не смогла отыскать внятный ответ. Может, матери-одиночке хотелось любви и тепла? А Горлак смог её этим обеспечить?
Эта тайна умерла вместе с мамой, а я больше не хочу строить загадки. В конце концов, моя жизнь катится в бездну, и мне бы о себе начать думать, чем копаться в тайнах прошлого.
То и дело небрежно вытирая рукавом слёзы, ношусь по тёмной, маленькой коморке, собирая вещи.
К слову, вещей у меня особо и нет: три платья, поношенные туфли и сапоги, которые пора уже выкинуть.
С размаху плюхаюсь на узкую кровать, дрожащими пальцами шарю под подушкой и вытаскиваю... потрёпанную книгу в коричневом переплёте и серую бумагу с выцветшими красными вензелями.
Купчая от прабабушки. И старая книга, которая тоже досталась от неё.
Моё странное наследство – заброшенная библиотека на окраине столицы империи драконов, существование которой подтверждала лишь купчая. О наследстве знали только мы с мамой. К счастью, она хранила тайну, и мой злобный отчим так ничего и не узнал.
Судорожно вздохнув, я раскрываю потрёпанные страницы, и почти сразу на желтоватой бумаге проступает чёрная мордочка кота.
Пушистый друг хлопает медовыми глазами, с любопытством разглядывая моё лицо.
Книга о круглом, как булочка, чёрном коте, который смотрел на меня с ленивым превосходством. Иногда мне кажется, что он настоящий, просто заперт между страницами.
Этот странный фолиант – моя настольная книга. Не раз вытягивал меня из пучины отчаяния, когда хотелось просто исчезнуть. Я могла часами смотреть в немигающие глаза кота, который всегда смотрел в ответ.
Там нет картинок. Только чёрный пухлый кот. И в зависимости от моего настроения он менялся: то плескался в лужице, то лакал молоко, то мирно спал, свернувшись клубочком.
– Скоро мы выберемся отсюда, Гаврентий, – прошептала я.
Кот поморщился.
Иногда мне кажется, он терпеть не может это имя. Но что я могу поделать? На обложке так и написано – Гаврентий. Впрочем, это имя ему подходит. Такой важный, надутый, будто родился не котом, а графом при дворе.
Закрыв книжку, я засунула её и купчую в тканевую котомку. Положила также свидетельство о рождении и небольшой мешочек с монетами – все мои сбережения.
Я подошла к крошечному треснувшему зеркалу, висевшему на стене, и на мгновение задержала взгляд на своём отражении.
Светлые волосы выбились из толстой косы, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию... Несмотря на измождённый вид, голубые глаза горят решимостью.
Сегодня ночью я сбегу. Подальше отсюда. Туда, где никто не знает моего имени.
Там я начну всё сначала.
Меня не сломить предательством. Я не невольница обстоятельств, не рабыня чьей-то воли. Мне не нужна поддержка или золотые монеты, чтобы начать строить новую жизнь.
Я обещаю себе: с этого дня я хозяйка своей судьбы. С книжкой о пухлом коте под мышкой и старой библиотекой в столице.
Ну а что? У каждого свои стартовые условия.
Глава 3
Я выскользнула из комнаты в полночь.
Прижимая к груди тканевую котомку, медленно шагала по скрипевшим половицам и ощущала, как от страха сердце стучит где-то в горле.
Казалось, в любую секунду путь преградит отчим и стукнет скалкой по голове.
Шаг... ещё шаг...
Ладони вспотели, ноги дрожали, но я продолжала шагать в темноте некогда родного дома.
Прохладный ночной воздух заполняет лёгкие, и я делаю вдох, полный облегчения. Но расслабляться ещё рано. С этой мыслью срываюсь на бег.
Камни били по подошвам, трава хлестала по лодыжкам, но я не останавливалась.
Дом Горлака утонул в темноте, прежде чем я дала себе передышку.
Я смахнула слёзы и крепче прижала к себе котомку. Осталось чуть-чуть, скоро я навсегда покину родную деревню.
Тяжело вздохнув, торопливо зашагала по узкой тропинке, будто вытоптанной скотиной.
Предрассветные сумерки сыграли символическую роль. Начало нового дня и начало моей новой жизни. Ощущаю себя фениксом, который перерождается в пепле.
Путь предстоит неблизкий. Сначала доеду до Брогвиля, что в двухсот километрах отсюда, а оттуда можно пересесть на рейсовую повозку до столицы.
До дорожного тракта дошла быстро. Похолодевшими пальцами достала из котомки парочку медяков и зашагала к повозке, одиноко стоящей у дороги.
Возница, лысый мужчина со шрамом на глазу, наотрез отказался меня везти.
– Девиц не вожу, – коротко заявил он, нахмурившись.
Я нервно провела рукой по волосам.
Всё время забываю, что живу в патриархальном мире, где девица и носа высунуть не может без сопровождения мужа или родственника мужского пола.
Махровый патриархат, будь он неладен!
– Я… я заплачу, – полушёпотом говорю я, на всякий случай не уточняя, сколько именно.
Возница скептически посмотрел на мои поношенные, облезлые синие туфли, потом на котомку, потом снова на меня.
– Не вожу, – хмуро повторил он. – Потом ещё скажешь, что приставал. Уж спасибо, навёзся.
Я закусила губу. Паника медленно оплетает тело. Вернуться обратно означает – добровольно спрыгнуть со скалы...
– Тогда я – не девица, – выпалила я.
Мужик прищурился.
– А кто?
– Помощник местного архивариуса, – затараторила я. – Меня командировали в столицу. – И, пока возница пытался осознать это, добавила: – Я хранительница списков по регистрации новорождённых драконов! И у меня, между прочим, допуск третьего уровня. Так что, если вы отказываетесь меня везти, то это саботаж государственной службы.
Вдохновлённая своей же чушью, я расправила плечи и вздёрнула подбородок.
Хоть бы прокатило...
Возница озадаченно почесал лысую макушку.
Заметила интересный факт, когда упоминаешь драконов, люди меняются. Эти представители «высшей расы» внушают не только страх, но и трепет. Еще бы! Недаром они правят нашим «прекрасным миром».
– Архивариус, говоришь… – пробурчал возница, вновь окидывая меня пристальным взглядом. – А чего одна едешь?
– Мой куратор, магистр... э... Рдокус, был вынужден срочно остаться. Ему нужно проверить магические печати.
Я начала сама восхищаться своей фантазией.
Возница смотрел на меня долго. Очень долго. Потом тяжело вздохнул и буркнул:
– Ладно. Прыгай. Только если что – скажу, что не видел.
Я радостно кивнула, схватила котомку и забралась в повозку, пока он не передумал.
– Рита, поехали, – сказал он лошади. Та фыркнула, будто тоже была не в восторге от странного пассажира.
И только повозка покатилась, я выдохнула, плюхнулась на мешки с картошкой и, прижав к себе котомку, прошептала в никуда:
– Гаврентий, мы выбрались...
– Ага. Не прошло и ста лет, – лениво протянул кто-то.
Я моргнула. Потом ещё раз моргнула. А когда, наконец, мозг подал сигнал тревоги, я завизжала так, что лошадь споткнулась.
– Тихо ты! – раздалось... из котомки.
Я с воплем отшвырнула её в сторону и забилась в угол повозки.
Возница резко дёрнул вожжи, и мы встали.
– Что там у тебя, девка?! – гаркнул он.
А у меня перед глазами нечто невообразимое: из котомки неспешно вылезла лапка. Потом вторая. Потом пузо, и, наконец, чёрная морда, недовольная, как у аристократа, которого разбудили на собственных похоронах.
Боги, как он вообще туда поместился с таким-то... весом?
– Гаврентий? – едва слышно прохрипела я.
– А кто ж ещё, архивная ты ошибка, – буркнул он, отряхивая пузо. – Воронёнка, что ли, ожидала?
– Ну?! – прорычал возница, о существовании которого я напрочь забыла.
– Простите! – заорала я, не отрывая взгляда от кота. – Таракана... увидела!
Возница выругался сочной фразой, и повозка вновь покатилась по неровной каменистой дороге.
А я сидела, не в силах ни дышать, ни шевелиться, глядя, как чёрный, пушистый и совершенно живой кот из моей книги забирается на мешок напротив.
Он чинно уселся, скрестил лапы и уставился на меня с выражением, будто я источник всех его проблем.
– Отомри, Элька, – вздохнул он. – А то сейчас грохнешься в обморок, а мне тебя обмахивать.
Я ущипнула себя за локоть. Больно. Потом ущипнула за щёку. Ещё больнее.
Кот невозмутимо смотрел, не моргая. Как будто это я тут ошибка природы, а не он.
Кажется, я сошла с ума...
Чем не прекрасное начало новой жизни?!
Глава 4
Пока я, не моргая, пялилась на плод моих, очевидно, больных фантазий, Гаврентий уже успел залезть в котомку и деловито зашуршал в ней пухлыми лапами.
– Еды не взяла... – протянул он с укоризной. – И почему я не удивлён?
– Ты... как вообще здесь оказался? – выдавливаю, всё ещё не в силах оторвать взгляд от кота.
– Как-как… из книги вылез, – буркнул он и важно скрестил лапки. – Что за допрос, право слово...
– Но как… – не унимаюсь я.
Кот демонстративно закатывает глаза, заставив меня подавиться воздухом.
Почему в разговоре с этим чудом я чувствую себя набитой дурой?
– К твоему сведению, дорогуша, – сузил глаза-бусинки Гаврентий, – я настоящий кот. Меня просто засунули в книгу-артефакт, чтобы я там тихо пылился. Но ты, недотёпа, держала эту самую книгу в доме, на котором висит такой замок, что мне, прости, даже хвост высунуть нельзя было, – кот смерил меня хмурым взглядом. – А стоило тебе сбежать и вынести книгу за пределы этой магической дыры, как печать спала. Вот я и тут.
Я схватила ту самую злополучную книгу и, яростно размахивая ею, сдавленно прошипела:
– Назад! Живо назад!
– Эй! – Гаврентий моментально подпрыгнул, выгибаясь дугой. – Ты чего творишь, неадекватная?! Это тебе не чемодан – обратно не складывается!
– Но ты... ты не должен быть здесь! Это нелогично! – я дрожащей рукой провела по волосам.
– Логика – это роскошь, которую ты себе позволить не можешь, – язвительно заметил он, отскакивая от книги и залезая повыше, на мешки.
– Ну я тебе... – прошипела я, поднимаясь.
– Окстись, Элира, – брякнул он, вытягивая перед собой лапу. – Мы теперь с тобой заодно.
– С чего это вдруг?! – я скрестила руки и сузила глаза.
– С того, что твоя прабабка, потомственная ведьма и бывшая владелица Центральной библиотеки имени Геррунда Обречённого, завещала её своим потомкам. Тебе, в частности. А вместе с библиотекой и фамильяра. Меня, в смысле, – он с достоинством выпятил пушистую грудь.
Я озадаченно почесала переносицу.
Прабабка. Наследство. Говорящий кот из книги...
Просто прелестно...
Повисла пауза.
В голове полнейший раздрай.
Появление персонажа из книги – вишенка на торте в моей перевёрнутой жизни.
Но, может, оно и к лучшему? Вон, какая у него умная мордашка...
Мы сидели на мешках с картошкой, буравя друг друга хмурыми взглядами.
В какой-то момент веки начали предательски тяжелеть. Дорога убаюкивала, солнце спряталось за тучки, повозка подпрыгивала монотонно…
Последнее, что успела заметить, прежде чем окончательно вырубиться, – как Гаврентий начал неторопливо вылизывать переднюю лапу.
Проснулась я от резкого рывка. Повозка остановилась.
– Добро пожаловать в Брогвиль, – зычно гаркнул возница. – Дальше не поеду.
Я моргнула, села, расправляя затёкшую шею. Гаврентий уже сидел рядом, нервно мотая хвостом.
– Ну и соня же ты, – недовольно буркнул он.
Я вылезла из повозки, с глухим звуком плюхнулась на булыжную мостовую и потянулась.
– Сколько с меня? – спросила я, достав из котомки мешочек с деньгами.
Возница с подозрением косясь на кота, который уже грациозно спрыгнул следом, протянул руку:
– Серебряк.
Поджав губы, заплатила, взвалила котомку на плечо, и мы неторопливо зашагали по каменистой дорожке.
– Ну и куда мы? – спросил кот.
– За едой, – тяжело вздохнув, ответила я.
– Чудно.
На рынке не протолкнуться. Пахло выпечкой, луком и чем-то пряным.
Мы шли мимо прилавков, мимо разноголосых торговцев, детей, ловко таскавших с прилавков фрукты, и тёток, обсуждавших жизнь соседки с такой страстью, будто речь шла о заговоре против короны.
Я притормозила у прилавка с выпечкой.
Рот наполнился слюной, и я начала лихорадочным взглядом скользить по румяным булкам.
– Только не говори, что ты собираешься стоять и разглядывать каждую, – пробурчал Гаврентий.
Я его проигнорировала.
Не могу выбрать. С маком или с изюмом?
Правда, как только взгляд падает на ценник, я мрачнею.
Эти булки мне не по карману. Если куплю парочку, потом придётся туго.
– Ты будешь брать или любоваться?! – раздался над головой недовольный женский голос.
Я вздрогнула и подняла взгляд.
За прилавком возвышалась торговка с красным лицом и убийственным взглядом.
– Тут тебе не музей! Проваливай, чтоб я тебя тут не видела! И кота своего забери!
– Я вообще-то… выбираю, – пробормотала я.
– С твоей скоростью выбирать надо было вчера! – злобно вскинула руки торговка. – Воруешь, что ли? На кошку отвлекаешь, а сама булки прячешь?!
– Что?! – я аж икнула. – Да вы с ума сошли!
– Ага, – подтвердила она, сузив глаза. – И выглядишь как оборванка, – добавила с ядом и вдруг заорала на весь рынок: – Стра-а-а-ажа! Воровка!
Я оцепенела.
Гаврентий, до этого с ленцой наблюдавший за происходящим, рывком вскочил на прилавок и встал прямо между мной и торговкой.
– Успокойся, крикливая ватрушка, ещё чуть-чуть и треснешь, – заявил он ей в лицо.
Боги, помогите...
– Стража! – пуще прежнего заорала торговка, пытаясь схватить кота за хвост, но Гаврентий, ловко увернулся, спрыгнув на пол.
Я попятилась назад, как вдруг больно налетаю спиной на кого-то.
– О, на ловца и зверь бежит! – радостно пропела торговка, грозно надвигаясь. – Милостивец! Вы ведь из стражи? Вот эта, – она ткнула в меня пальцем, – булки ворует, кота науськивает, хамит! Разберитесь с ней!
Ощущая, как сердце застучало со скоростью света, медленно оборачиваюсь.
Первое, что замечаю, – золотистую нашивку на груди. Если не ошибаюсь, такие носят аристократы...
Сузив глаза, задираю голову.
Передо мной высокий мужчина. Чёрные волосы, синие глаза, взгляд оценивающий, спокойный. Лицо, будто нарисовано в приступе вдохновения. Красивый. Внимательный. И от него веет... опасностью.
Прижав котомку к груди, инстинктивно делаю шаг назад.
– Увести, да? – с улыбкой произнёс, приподнимая смоляную бровь. – За булку?
Вжав голову в плечи, отрешённо думаю: какой у него приятный голос с хрипотцой.
– За воровство! – парирует торговка. – А в сообщниках у неё говорящий кот.
Мужчина усмехнулся, но, когда его взгляд падает на Гаврентия, он резко меняется в лице.
Взгляд стал острым, как будто узнал маньяка, за которым гонялся лет десять.
Я гулко сглотнула, чувствуя, что по телу пробежалась волна страха.
Потому что кот-то, как ни крути... мой.
Глава 5
Я никогда не путешествовала.
Да что там путешествовать, я и носа-то не высовывала из деревни!
Поэтому, оказавшись в незнакомом городе, который должен был быть просто перевалочным пунктом, я даже представить себе не могла, что всё пойдёт наперекосяк.
А если у такой, как я, начинаются проблемы, то что делать?
Я ведь нищая, как церковная мышь, ни связей, ни иной опоры. Одна в незнакомом городе.
Кота можно в расчёт не брать.
– Ну, вы заберёте её или нет?! – гаркнула торговка, вырвав меня из размышлений. Краснощёкая женщина, у которой от злости начал дергаться правый глаз, разумеется, обращалась к синеглазому мужчине, взгляд которого завис на Гаврентии.
– Заберу, – он поворачивает голову в мою сторону, и я вынуждена гулко сглотнуть.
Только этого не хватало! Что же делать?
Я метнула взгляд в сторону кота. Гаврентий напряжённо посмотрел в ответ, дёрнув чёрными усами.