Пленница неверного дракона

Зал приёмов семьи Ортвуд переливается всеми цветами радуги, не только из-за гостей в пёстрых нарядах, но и благодаря сомнительному вкусу хозяйки дома, обожающей кричащие оттенки. От этого рябит в глазах и хочется развернуться обратно к дверям.

То и дело нервно поправляя платье, ленты которого неприятно стягивали талию, я протискиваюсь сквозь толпу.

Мы с Диаром договорились встретиться на приёме, но я пришла на полчаса раньше и уже жалею об этом.

Слишком много оценивающих взглядов. Слишком много липкого любопытства. От этих взглядов хочется съёжиться и стать как можно незаметнее.

Я только успеваю опуститься в кресло, как со стороны лестницы доносится приглушённый женский шёпот.

– Вы только посмотрите на эту бедняжку. Сидит, как мышь. Ручки на коленках, взгляд покорной лани.

Я впиваюсь пальцами в ридикюль и делаю рваный вдох.

– Тише, ты. Она может услышать!

– Не услышит. Но даже если услышит, не поймёт. Она глупа. Что в ней нашёл лорд Арвейн? Нищенка и пустышка. Одним словом – обуза.

Морщусь, сильнее сжимая ручку.

Я и сама не понимала, что во мне нашёл Диар. Магия во мне так и не проснулась. Ни приданного, ни влиятельной семьи. И тем не менее, на моём безымянном пальце блестит огромный бриллиант. Подарок любимого.

– Наверное, из-за смазливой мордашки. Говорят, её мать была первой красавицей империи.

– Ага. А ещё подстилкой брата императора. И он испустил дух, во время их... приятного времяпровождения. Ну, ты поняла?

Волна ярости накрывает с головой. Сжав ручку ридикюля с такой силы, что пальцы звенят от боли, я вскакиваю.

Оскорбления в свой адрес ещё могу стерпеть, но, когда трогают маму, меня выворачивает от злости.

Надо пойти и заставить замолчать двух сплетниц, но следующие слова выбивают из меня весь воздух:

– И всё же лорд Арвейн верен себе. Минут десять назад я видела, как они с Марией скрылись в её покоях. Догадываешься, зачем?

Ноги прирастают к полу, а внутренности покрываются ледяной коркой.

– Неужели они до сих пор вместе? – удивлённо тянет вторая девушка. – Даже... – она делает паузу, – после того, как он обручился с этой замарашкой?

Меня ощутимо трясёт, когда я делаю шаг в сторону лестницы.

Мария – дочь лорда Ортвуда, министра финансов. А её мать – Валенсия Ортвуд и мама Диара – лучшие подруги, неудивительно, что их дети дружат.

Я уверена, что это просто грязные сплетни, и всё же я решительно переставляю ногами, шагая вверх по лестнице.

Шаг. Ещё шаг.

Дрожащей ладонью скольжу по перилам. Ридикюль я повесила на правое плечо, и теперь он раздражающе болтается в районе бедра.

Почти не дыша, заворачиваю к южной лестнице.

Я знаю, где находятся покои Марии. В детстве мама часто приводила меня сюда. Она тоже, как и мама Диара, дружила с Валенсий Ортвуд. Мы с Марией ровесницы, и когда наши мамы пили чай, мы играли в её покоях, путь к которым я до сих пор помню.

Я стараюсь не дышать. Если кто-нибудь меня заметит, мне несдобровать. К счастью, мягкий ковёр приглушает мои шаги.

В конце коридора витражное окно и серебряный подсвечник, справа – дверь, ведущая в комнату Марии.

Дойдя до резной двери, замираю и зажмуриваюсь.

Господи, что я делаю?

Ну глупо же верить всяким грязным сплетням! И потом, Диар, он меня любит и...

Мысль обрывается, когда я слышу протяжный стон Марии:

– М-м-м... Диар...

Сердце падает куда-то вниз.

Дрожащей рукой опираюсь о стену, потрясённо смотря перед собой.

Нет, пожалуйста. Нет. Пусть это будет не то, о чём я думаю!

– Вот так... да... – доносится до меня мужской голос.

Моё сердце болезненно сжимается.

Нет. Этого не может быть. Диар не мог со мной так поступить. Я не навязанная невеста. Он сам меня выбрал. Недавно он признался мне в любви.

Он не мог меня предать.

Не мог.

Любимых ведь не предают!

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я решительно хватаюсь за ручку и дёргаю её на себя.

Картина, открывшаяся передо мной, заставляет всё внутри оборваться.

Мой жених стоит у вишнёвых портьер с закрытыми глазами. Рядом с ним, на коленях, – Мария. Слишком близко. Его рука запуталась в её светлых волосах.

Горло сдавливает спазмом, а руки безвольно повисают вдоль тела. Горечь, словно лава, течёт по венам, обжигая изнутри и оставляя после себя пустоту.

Мой жених мне изменяет.

Словно почувствовав мой взгляд, Диар резко распахивает глаза и смотрит прямо на меня.

Прищуривается, поджимает губы... но не отстраняется. Не отталкивает её. Не делает ничего, чтобы это прекратить.

Наоборот – лишь крепче притягивает Марию к себе. Будто нарочно даёт понять, что моё присутствие больше ничего не значит.

Меня мутит.

Отшатнувшись, я разворачиваюсь и бегу прочь.

Перед глазами всё плывёт, жгучие слёзы катятся по щекам.

Он обещал, что никогда не сделает мне больно. Смотрел в глаза, клялся в любви, говорил, что я самое дорогое, что у него есть...

В голове набатом бьётся одна-единственная, омерзительная мысль:

Диар меня предал.

Глава 2

Меня трясёт в буквальном смысле. Ладони вспотели и дрожат, в горле застревает горький ком, от которого я не в силах избавиться.

До боли тру глаза в жалкой попытке развидеть тошнотворную картину.

Не получается.

Перед глазами крупным планом его длинные, загорелые пальцы, которыми он зарывается в волосы Марии.

Я знала, что Диар искушённый женской лаской мужчина, но моё глупое сердце считало, что раз он признался мне в любви, он... будет верен только мне.

Никогда прежде я так жестоко не ошибалась.

Спустившись на первый этаж, я вытираю влажной ладонью лоб и, подхватив полы платья, иду к резным дверям.

Когда я сообщу тёти о том, что я больше не являюсь невестой Диара, она сильно расстроится. Но тут уже ничего не поделать. Может, высшее общество и считает меня замарашкой, не достойной высшего лорда, но у меня есть гордость.

Я полюбила Диара не за его титул и не за красоту. Я полюбила его за то чувство лёгкости и радости, которое испытывала рядом с ним.

Это чувство сегодня умерло.

– Кайя.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

В нескольких шагах стоит леди Рамира Арвейн. Её чёрные, гладкие волосы забраны у виска, синие глаза, которые унаследовал Диар, густо подведены чёрным, и в данный момент скользят по мне внимательным взглядом. На ней фиолетовое узкое платье, подчёркивающее стройную фигуру.

– Добрый вечер, – из моего горла вырывается карканье.

Она поджимает алые губы, не спеша приветствовать в ответ.

– А где Диар? Вы же вместе должны были прийти, – хмуро произносит, продолжая скользить по мне взглядом, и судя по тому, как она морщит нос, увиденное ей не нравится.

Рядом с его мамой я всегда чувствую себя ничтожеством.

– Не знаю, леди Арвейн, – вру я, пряча дрожащие ладони за спину.

Язык не поворачивается сказать, что её сын мне изменил. Возможно, будь у нас с ней тёплые отношения, я бы рассказала, но его мать меня ненавидит, и что бы её сын ни делал, она всегда будет на его стороне.

– Как это ты не знаешь? – её правый глаз дёргается. – Наверняка ты потерялась здесь, а он тебя ходит и ищет повсюду. Доставляешь ему неудобства.

Я опускаю взгляд и со всей силы кусаю себя за внутреннюю сторону щеки.

До этого дня мне хотелось нравиться его маме. Я втайне надеялась, что как только мы с Диаром поженимся, отношение леди Арвейн ко мне изменится. Но... кажется, я ошибалась. Его семья никогда меня не примет. Хотя это уже не имеет никакого значения...

– Что молчишь? И почему ты вырядилась, как пастушка? Диар вроде дал вам денег, – она брезгливо кривится и кладёт пальцы, увешанные кольцами, на переносицу. – Не могла приобрести себе нормальное платье?

Каждое её слово, как хлёсткий удар по щеке.

– Ты его позоришь, но в силу своей недалёкости даже не осознаёшь этого, – продолжает выговаривать сквозь зубы.

– Мы с вашим сыном сегодня расстались – на одном дыхании выпаливаю, подняв взгляд. – Больше вас никто не будет позорить.

Её лицо удивлённо вытягивается.

Не давая ей вставить и слово, я отворачиваюсь, но... не успеваю занести ногу, как чьи-то пальцы впиваются в моё плечо.

– Любимая.

Меня словно ледяной водой окатили. Я вздрагиваю, чувствуя, как пересыхает в горле.

– Поговорим? – Диар впивается в плечо другой рукой и резко разворачивает меня к себе.

Синие глаза прищурены, на скулах играют желваки, волосы растрёпаны, и несколько прядей спадает на лоб. Камзол застёгнут на все пуговицы. На тёмных штанах, обтягивающих длинные, мускулистые ноги, не единой складки.

Безупречный, идеальный жених...

По такому и не скажешь, что пятнадцать минут назад он предавался любовным утехам с другой.

Волна отвращения накрывает с головой, лишая воздуха, и я, вцепившись в его пальцы, пытаюсь их отодрать.

Он прищуривается, но хватку не ослабевает.

– Сын, как это понимать? – глаза его мамы готовы вылезти из орбит. – Кайя только что сказала, что вы расстались. Это правда?

– Мама, не сейчас, – цедит, даже не поворачивая головы в её сторону. – Можешь оставить нас?

– Да, конечно, – бормочет она и пятится назад, туфлей наступив на свой шёлковый шарф.

Как только озадаченная леди Арвейн скрывается из виду, я выставляю руки и со всей силы толкаю Диара в грудь.

На его лице расцветает кровожадная улыбка. А в следующую секунду он подаётся вперёд, выкручивает мне руку, от чего я вскрикиваю, и затаскивает в ближайшую гостиную.

– Не трогай меня! Ты... ты... изменил мне, – срывающимся голосом кричу, ощущая, как по щекам вновь бегут слёзы. – Между нами всё кончено!

Диар усмехается и, ухватив меня за плечи, пригвождает к стене.

– Ты моя невеста, Кайя. И я от тебя никогда не откажусь. А то, что ты видела, – он надавливает на плечи сильнее, и из моего рта вырывается болезненный вздох, – это просто попытка расслабиться.

Вчерашний Диар, который клялся мне в любви, и сегодняшний Диар – совершенно два разных человека. Сегодня передо мной чудовище.

Аморальное, грязное чудовище.

Нахожу в себе силы выдавить следующие слова:

– Я... я не хочу больше тебя видеть. Я расторгаю помолвку, – говорю, еле шевеля губами.

– Кайя, – хрипло шепчет, впиваясь пальцами в мои скулы, – это невозможно. Ты моя. От кончиков волос, – он дёргает меня за прядь, – до кончиков ногтей.

– Ты вообще в себе? Что ты несёшь?! – я выставляю перед собой руки, и он тут же сжимает мои запястья.

Липкий страх ползёт по позвоночнику.

– Я тебя купил. Понимаешь? – с улыбкой говорит он. – Я купил тебя у твоей никчёмной тётки. Выложил кругленькую сумму за тебя. И ты теперь моя, Кайя. Хочешь ты того или нет, но мы будем вместе.

Я смотрю в его синие глаза и понимаю, что совершенно не знаю этого человека.

– Ты... – слова застревают в горле. – Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я закрою глаза на твою измену? – я срываюсь на крик. – Нет! Никогда.

Он заправляет за моё ухо выбившуюся прядь.

– Ты всё драматизируешь, любимая, – ухмыляется он. – Ничего катастрофического не произошло. Я мужчина, и у меня… свои слабости. Ты ведь сама отказалась со мной спать до свадьбы, теперь не удивляйся.

Он проводит большим пальцем по линии моих губ, и меня передёргивает от отвращения.

– Я отказываюсь от тебя, Диар, – сипло говорю. – И плевать на те деньги, которые ты потратил. Я тебя ни о чём не просила. Я...

– Завтра утром ты переедешь в мой дом, Кайя, – перебивает он, наклоняясь. – Будем готовиться к свадьбе.

Горько усмехаюсь и отрицательно качаю головой.

Он не заставит меня выйти за него. Не заставит. Никто не заставит.

Диар внезапно подаётся вперёд и шепчет прямо в губы:

– Ты моя, Кайя. Можешь называть себя как угодно. Игрушкой, подстилкой, невестой. Но факт остаётся фактом: ты моя собственность. И так будет всегда.

Он намеренно делает мне больно, унижает, словно наказывая меня за свою же измену.

– Зачем тебя я? – едва слышно выдавливаю.

Его пальцы перемещаются на мою шею и ощутимо сжимают, выбивая из лёгких весь воздух.

– Как зачем? Мы с тобой пара, Кайя. Я люблю тебя, – шепчет он, зарываясь пальцами в мои волосы.

Помня о том, что некоторое время назад эти пальцы находились в волосах Марии, меня начинает трясти от отвращения.

– Я приеду за тобой к девяти. К этому времени собери вещи. Хотя... – он дёргает мою прядь, – можешь не собирать, купим тебе всё новое.

Потрясённо смотря перед собой, отрицательно качаю головой, и Диар, обхватив ладонями моё лицо, цедит сквозь зубы:

– Не вздумай выкинуть что-нибудь, любимая. Я тебя из-под земли достану.

Визуалы и приветствие

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой истории. Здесь будет остро, эмоционально и местами больно. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропускать проды, и ставьте звездочку 🌟

Глава 3

Пока кучер семьи Арвейн везёт меня домой, я до крови царапаю свои руки и качаюсь из стороны в сторону, как умалишённая.

В районе груди возникла чёрная дыра, которая расползается по телу, грозясь поглотить меня всю без остатка. Хочется забиться в самый тёмный угол и дать волю слезам, вот только... у меня нет времени на то, чтобы жалеть себя и упиваться болью. Завтра утром за мной придёт Диар, и я должна найти в себе силы противостоять ему.

В отличие от меня, горевший от любви к нему последние месяцы, Диар, как выяснилось, не отказывал себе в удовольствии проводить время с другими. Когда я думаю о том, что он водил меня на свидания, а после них катался по простыням с Марией, меня начинает трясти от отвращения.

Наверное, даже хорошо, что я узнала об измене до свадьбы. Лучше так, чем быть замужем за предателем.

Вытирая слёзы, я выхожу из экипажа и торопливо бегу к воротам. Захлопываю за собой калитку и, спрятав лицо в ладонях, позволяю себе расплакаться.

Десять минут. Пятнадцать…

Стою на морозе и плачу, продолжая выплёскивать всю боль, скопившуюся за вечер. Наш с тётей маленький покосившийся домик смотрится особенно тоскливо сквозь пелену горьких слёз.

С тех пор как умерла мама, я живу в доме её сестры. Жили мы хоть и бедно, но зато душа в душу. Несколько месяцев назад тётя заболела, ни с того ни с сего у неё начали чернеть конечности. Диар… нанял хорошего целителя. Выяснилось, что на Агате проклятие. Кто и зачем её проклял – неизвестно. Знаем только одно: его наслали давно.

Проклятие ещё не снято. Тётя несколько раз в неделю проходит ритуал очищения, который… оплачивает Диар.

А ещё он нанял людей, и нам починили крышу. Купил артефакт, нагревающий воду в доме. Оплатил мой долг за учёбу в магистрате. Я уже два года как выпустилась и два года как работаю, но выплата долга всё равно оставалась для меня непосильной ношей. Диар его оплатил, хоть я и не просила. Просто узнал и молча оплатил.

Господи… неужели он действительно меня купил?

– Кайя? – встревоженный голос Агаты доносится до меня словно сквозь толщу воды. – Кайя... это ты? Что ты там делаешь? – тётя, придерживая входную дверь, вглядывается в темноту.

– Тётя... – вытирая слёзы, иду к ней. – Тётя... Диар, он...

– Что случилось? – Агата бледнеет, делая шаг навстречу.

Мы заходим в дом, и я тут же шагаю к креслу около камина. Сажусь прямо с ногами. Тётя опускается на стоящий рядом стул, ожидая, когда я заговорю.

Рвано вздохнув, начинаю сбивчиво рассказывать. Рассказываю всё, о Марии, о вишнёвых портьерах, около которых стоял Диар, рассказываю о том, как он смотрел, как говорил, как бросил это мерзкое «я тебя купил», как легко признался в том, что другие были и будут.

Слова сами высыпаются из меня, я не выбираю формулировок, не сглаживаю углы, просто вываливаю на неё всю правду, потому что больше не могу держать это в себе.

По мере моего повествования Агата бледнеет, её пальцы всё сильнее впиваются в ткань передника.

– Боже... как он мог? – в глазах тёти мелькают слёзы. – Просто в голове не укладывается... – она качает головой, прижав ладонь к губам. – Я же видела, как он на тебя смотрит, Кайя. Ну не может мужчина, который не любит, так смотреть!

Она делает паузу, будто прислушивается к собственным мыслям, потом устало выдыхает и трёт переносицу.

– С другой стороны... высшие лорды – это смесь кобелизма и вседозволенности. Я не понаслышке знаю, что там, в их прогнившем высшем обществе, свободные нравы. Наверное, это я виновата. Я должна была тебя предупредить.

– Твоей вины здесь нет, – тихо отвечаю, сцепив пальцы так крепко, что они начинают ныть от боли. – Я просто ослепла от любви к нему. И в мыслях не было, что я у него не одна... – голос срывается, и я делаю паузу, прежде чем продолжить. – Одного не пойму… – поднимаю на неё взгляд. – Зачем ему я, когда вокруг куча более перспективных невест? Если взять ту же Марию... Она молодая, родовитая. У неё внешность фарфоровой куклы. А ещё её отец и Диар – коллеги.

– Не знаю, Кайя. Но хорошо, что ты узнала до свадьбы, – Агата проводит рукой по седым волосам. Седина появилась совсем недавно. Черноту в конечностях ещё можно вывести, а вот седину уже нет.

Я смотрю на её худую, сгорбившуюся фигуру и вдруг с пугающей ясностью понимаю, что теперь некому оплачивать дорогостоящие ритуалы очищения.

Мысль эта врезается в грудь, выбивая воздух. Паника накатывает так резко, что на мгновение мир будто сужается до одной точки. Я отворачиваюсь к окну и начинаю жадно хватать ртом воздух, словно его вдруг стало слишком мало.

– Кайя, что с тобой? – Агата придвигается ближе, подтягивает стул и осторожно касается моего плеча.

– Ничего, – сипло отвечаю. – Просто... не знаю, как жить дальше. Диар… он… – слова застревают, я делаю глубокий вдох и морщусь.

– Знаю, – тётя гладит меня по голове. – Ты полюбила его всем сердцем. Доверилась, впустила его в нашу жизнь. Но не вини себя. Откуда ты могла знать, какое у него нутро? Ты молодая, неопытная. Иногда женщинам нужны годы, чтобы понять, с кем они живут. Тебе повезло, Кайя. Как бы больно ни было – лучше узнать сейчас, чем потом прожить в этом аду всю жизнь.

Она замолкает, собираясь с мыслями, потом смотрит на меня внимательнее.

– Теперь давай думать, что нам делать. Из твоих слов я поняла, что он отпускать тебя не намерен. Так?

– Да.

Агата тяжело вздыхает, некоторое время смотрит в одну точку, а потом поднимает на меня взгляд.

– Тебе бежать надо.

– Что? Нет. Я тебя не оставлю... – сиплю, ощущая, как пересыхает в горле.

– Не думай сейчас обо мне.

– Тётя, как я могу о тебе не думать, если ты единственный мой родной человек? Да и куда я сбегу? – горько усмехаюсь, опуская плечи. – У меня нет ни магии, ни средств на существование. Опыт работы – ничтожный. Ещё минимум полгода до того, как лорд Джеркс сделает меня своим официальным помощником. Мне просто некуда идти, – запускаю пальцы в волосы и начинаю раскачиваться из стороны в сторону.

– И что ты собираешься делать? – глаза Агаты сужаются. – Выходить замуж за Диара? За мужчину, который будет вытирать об тебя ноги? Не такого будущего я для тебя хотела!

– Я за него не выйду, тётя. Никогда, – цежу сквозь зубы.

– Но что тогда ты собираешься делать?! – голос тёти срывается на крик. – Как ты собираешься спасать себя от мужчины, у которого весь мир на ладони?

– Я… я пока не знаю.

Агата с шумом выдыхает.

– Кайя, твоя мама в своё время тоже безумно любила блистательного лорда из высшего общества. Судьба её оказалась трагичной. Её растоптали. Я не хочу, чтобы ты повторила её судьбу. Пожалуйста… собери свои вещи и убегай, пока не поздно. Обо мне не думай. Со мной всё будет в порядке.

Я беру её узкую ладонь в свою, целую, а затем утыкаюсь в неё лбом, снова не сдерживая слёз.

Глава 4

Лежу в кровати и пялюсь в потолок. Боль от предательства не утихает, будто кто-то методично вдавливает её глубже и глубже, не оставляя ни единого шанса перевести дыхание.

Снова и снова в голове прокручивается одна и та же сцена. Я жмурюсь, дышу через раз, но это не помогает.

Сколько было таких, как Мария?

Меня не должно волновать, сколько у него любовниц. Не должно.

Но как же больно осознавать, что мужчина, который буквально носил тебя на руках, оказался предателем.

Как… как он мог шептать слова любви, смотреть на меня с восхищением, и при этом спать с другими?

Наверное, это риторический вопрос. Порой даже самые близкие, те, кого, как нам кажется, мы знаем как свои пять пальцев, способны нас удивить. Что уж говорить о тех, кто тихо, незаметно заполз в сердце...

Мы познакомились с Диаром возле конторы, где я работаю помощницей архивариуса. Это случилось три месяца назад. Контора лорда Джеркса маленькая, зажатая между лавкой переплётчика и чайной, но стоит в самом деловом сердце столицы, поэтому тишины здесь не бывает никогда.

Наша встреча была до смешного обычной. Я выскочила из здания с охапкой писем под мышкой, мысленно перебирая, какие реестры ещё нужно переписать до вечера, и не смотрела под ноги. Он, наоборот, заходил внутрь уверенным шагом. Мы столкнулись у самого порога.

Письма рассыпались по каменным плитам. Я присела, торопливо собирая их, чувствуя, как к щекам приливает жар от досады. Он наклонился одновременно со мной. Наши пальцы на мгновение коснулись одного и того же конверта.

Я подняла глаза и увидела его лицо совсем близко. Казалось, его рисовали в порыве вдохновения: ярко-синие глаза, загорелая кожа, чёрные волосы, небрежно падающие на лоб. Тогда от его красоты у меня перехватило дыхание.

Когда я смущённо опустила взгляд, он извинился, собрал письма, протянул их мне, а потом спросил, как меня зовут. Я имени не сказала, только пробормотала «извините» и поспешно ушла, уверенная, что больше никогда его не увижу.

У Диара, как оказалось, было другое мнение.

Он стал захаживать к нам почти каждый день. Сначала под предлогом дел, потом и вовсе без них. Лорд Джеркс был на седьмом небе от счастья – высокородные лорды были редкими гостями в его заведении. В итоге Диар быстро стал завсегдатаем. Приходил с нелепыми просьбами, задерживался дольше необходимого и смотрел на меня так, будто кроме меня в комнате больше никого не существовало.

Я отвергала его ухаживания с упрямством, прекрасно понимая, что между высшим лордом и безродной девушкой не может быть ничего общего. Он аристократ, дракон, вхожий в дом самого императора. А я – никто. Мне даже должность помощницы архивариуса официально не принадлежала.

Я знала: такой, как Диар, способен предложить мне лишь роль любовницы. А на такое я была категорически не согласна.

Я продолжала его отталкивать. Его настойчивость злила меня всё сильнее.

Но он не сдавался.

Начал приносить цветы, сладости, иногда выпечку из пекарни. Я отказывалась, говорила, что это лишнее. Он соглашался, но на следующий день появлялся снова.

По вечерам ждал меня возле конторы и звал пройтись. Однажды сказал, что его намерения серьёзные. Я не поверила и, не оглядываясь, ушла.

А потом он без предупреждения пришёл к нам домой. Стоял на пороге с корзиной, будто это было совершенно нормально. Познакомился с тётей, поговорил с ней с такой душевной теплотой, что она почти сразу к нему расположилась. Помог донести воду, починил дверь, остался на ужин.