Попаданка в рабыню, или Закон – это я!

Глава 6

– Меня зовут Эдмунд Лоренцо, – с улыбкой заявляет будущий муж, вставая с подмостков фонтана и подавая мне руку. – А тебя?

В сознании всплывает имя – Эвиаль, которое с ненавистью выплевывал сероглазый, и я начинаю морщиться.

И свое родное нельзя называть... Боюсь, «Регина» будет резать местным слух.

– Не помню, – буркнула я, поднимаясь следом.

– Ничего, подберем и сделаем тебе документы. А сейчас пойдем. Вечереет. Служба портального переноса может закрыться.

Удивленно похлопала глазами и, словно овечка, последовала за старичком.

– А как вы... – спрашиваю я, как только мы оказываемся около дверей серого двухэтажного здания.

– Как я оказался в этой богами забытой деревне? – он хмыкнул, протирая пенсне аккуратным движением. – Приехал к дальней родственнице, надеялся, поможет с поисками жены. А потом вышел на площадь… Увидел тебя – и все. Понял, искать больше не нужно. Судьба.

Звучит, как начало остросюжетного триллера... И тем не менее мои губы растягиваются в веселой улыбке.

Этого старика мне сам бог послал! Точно говорю!

Мы вошли в серое здание. Эдмунд уладил все у стойки, и нас проводили к мерцающему перламутрово-синему кругу.

Вопросов я не задавала, торопливо шагала за своим спасителем, то и дело нервно отдергивая правый рукав.

«Лишь бы ничего не случилось в последний момент» – судорожно думала я, нервно кусая губы.

К счастью, обошлось без происшествий.

Шагнули в портал, и не прошло и секунды, как мы оказались в огромном серо-блестящем зале с кучей людей вокруг.

– Добро пожаловать в столицу, – торжественно произнес над моим ухом Эдмунд.

Дальше все как в тумане.

Жадно крутила головой, разглядывая каждого прохожего, каждый камушек, каждую вывеску.

Все было настолько непривычно, что казалось – я попала в декорации к какому-то абсурдному спектаклю.

Еще бы!

Меньше суток назад жалась в угол грязной камеры, а сейчас... гордо шагаю по центральным улочкам столицы и чувствую себя сказочным персонажем.

– До поместья доберемся на экипаже, – деловито вещал Эдмунд, то и дело морщась.

Старичок едва поспевал за мной. Только сейчас заметила, что он хромает на левую ногу.

Стало дико неловко, и я замедлилась.

– Завтра зарегистрируем брак, – повернув в мою сторону голову, добавил он. – Еще не передумала?

Улыбнувшись, отрицательно качаю головой.

В белесых глазках будущего мужа заискрилось веселье.

– Но, – Эдмунд резко останавливается, – у тебя ведь совсем нет вещей... Давай зайдем в лавку с готовыми платьями?

Открываю рот, чтобы отказаться, но тут же закрываю, вспомнив, что в этом мире я пока никто и зовут меня никак.

В моей ситуации от помощи грех отказываться. Тем более, этот старичок – мой будущий супруг.

Сам предложил замуж, пусть теперь...расхлебывает.

– Я только за, – твердо заявляю я, растягивая губы в улыбке.

Неприятным открытием стало то, что в лавке продавались исключительно платья.

Брюк и штанов и в помине нет. Только костюмы для верховой езды, но они все как на подбор – громоздкие, вычурные и нелепые.

Несколько минут простояла в центре лавки, скользя угрюмым взглядом по вороху разноцветных платьев.

В этом мире, кажется, лютый патриархат, раз у женщин столь скудный гардероб.

Тяжело вздыхаю, и в этот самый момент замечаю картину, одиноко висящую на центральной стене.

Ярко-красные бутоны, капающая с них кровь и черный фон. Зловещая красота...

Я придумала себе имя.

Отныне меня зовут...Роза.

Платья все же пришлось купить. Выбрала самые простые, с длинным рукавом.

Все то время, пока выбирала одежду, мой престарелый будущий супруг терпеливо ждал, не проронив ни слова.

Уселся в бархатное кресло и уткнулся в потертую книжку. Казалось, если даже скуплю весь товар в лавке, старик лишь кивнет и молча оплатит.

– А чем вы занимаетесь? – спросила я, как только мы забрались в экипаж, заправленный тройкой лошадей.

– Я судья.

Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью.

– Неужели? – я подаюсь вперед. – Я...я тоже интересуюсь законами, – пролепетала я, вспомнив о недавно написанной диссертации.

– Правда? – глаза старичка удивленно округлись. – Что ж, тогда мне повезло вдвойне, моя супруга не только красива, но еще и разделяет мои увлечения.

Поместье Эдмунда оказалось внушительным – с башнями, коваными балконами и ухоженным садом.

– Сюда, дорогая, – с улыбкой пробормотал он, ведя меня к входу, где уже столпились… слуги.

Кажется, мой будущий супруг баснословно богат. Но больше всего радовало даже не это.

А то, что он варится в котле под названием «юриспруденция».

Может, с его помощью и я смогу снова заняться тем, что люблю?

Меня ведь ничто не остановит – ни рабское клеймо, ни новое тело...

Глава 7

Меня представили как хозяйку, а потом благополучно оставили одну разбираться со всем этим роскошным хаосом.

Экономке – высокой, сутулой женщине с темно-карими глазами, я сразу не понравилась.

Но мне сейчас было не до скрытого недовольства местного персонала выбором главы дома.

Интриги и скандалы, конечно, хорошо, но не все сразу.

Нужно время освоиться и встать на ноги.

Дама, поправив белоснежный чепчик, холодно посмотрела на меня.

– Меня зовут Эрвиза, – чинно склонила голову, продолжая сверлить меня ледяным взглядом. – Идемте, леди Лоренцо, я провожу вас в ваши покои.

Выделенная мне комната больше моей старой квартиры.

Двухспальная кровать с голубым балдахином, вычурный деревянный стол, длинный шкаф на ножках и люстра королевских размеров.

Первое, что делаю, как только остаюсь одна, – бегу к зеркалу в деревянной оправе.

Большие голубые глаза в обрамлении длинных, как у куклы, черных ресниц, аккуратный маленький нос и пухлые розовые губы.

А еще...острые уши. Кажется, таких называют...эльфами.

Вкупе с небольшим ростом и тоненькой фигуркой, произвожу впечатление фарфоровой куклы.

Хрупкая, красивая, загадочная...

Прошлая я была совершенно другой – коренастая брюнетка с зелеными глазами и вечно недовольным лицом.

А эта...воздушная зефирка.

Неудивительно, что с такой внешностью моя предшественница стала коварной соблазнительницей. И наверняка испустила дух на этапе пленения...

Все бы отдала, чтобы стать менее...приметной.

Задрав рукав правого запястья, поморщилась.

Этот витиеватый кровавый узор навсегда со мной...

Надеюсь, сероглазый кусает локти.

И поделом ему! Даже слушать не захотел...

С тяжелым вздохом пошатнулась и побрела в сторону комнаты для водных процедур.

Мылась, шипя от боли каждый раз, когда прохладная вода касалась запястья.

Когда это чертово клеймо перестанет приносить боль?

Взгляд цепляется за ножницы, торчащие в одной из верхних полок.

Недолго думая, хватаю инструмент, расчесываю пальцами мокрые пряди и...начинаю их обрезать. Такие длинные патлы мне уж точно ни к чему...

Через час заявился Эдмунд. Мялся на пороге и краснел.

Начал меня стесняться, заметив, что я преобразилась. Стоило, как говорится, причесаться и умыться...

Такой старый и такой...стеснительный.

Говорил долго, витиевато, рассказывая о себе и о том, зачем ему понадобилась жена. А жена ему нужна, чтобы пролезть в верховный суд. Туда, по его словам, брали только семейных.

В общем, наш договор прост: я делаю вид, что счастлива с ним в браке, а старик предоставляет мне крышу над головой и исполняет любую прихоть.

Даже обмолвился, что готов осыпать золотом.

Единственное, о чем попросил, покраснев, как помидор, чтобы я ему не изменяла.

Но я и не собиралась!

Делать, что ли, мне больше нечего?

Вот освоиться и найти свое место под солнцем – это да, это я с радостью...

Всю ночь мне снился сероглазый. Несколько раз за ночь просыпалась в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.

От одной только мысли, что этот изверг меня отыщет, паника накрывала с головой.

Не отыщет. Никогда не отыщет.

Той, что насолила ему, уже давно нет в живых, а я...я ни в чем не виновата.

Утром меня ждало новое потрясение.

Встав с кровати, подошла к зеркалу и...обомлела. Мои глаза стали зелеными! Зелеными! Такой же цвет глаз у меня был в прошлой жизни...

– Ты очень красива, – с восхищением глядя в мои глаза, пробормотал Эдмунд.

Вот только влюбленных в меня стариков не хватало! У нас с ним договор, и каждый должен исполнять его неукоснительно.

Одарив его холодным взглядом, отвернулась к окну.

Эдмунд, к счастью, все понял.

Брак оформляли в старинной часовне.

Вместо священника был хмурый церемониарий, в черной мантии и с книгой брачного кодекса в руках. Выглядел так, будто сам был против любых союзов, особенно таких… как наш.

Меня облачили в светлое платье с высоким воротом и кружевами – я в нем чувствовала себя невестой из старинной гравюры. Только вместо трепета и восторга – сухость во рту и нервный хруст пальцев.

Из часовни я вышла Розой Лоренцо, у которой на безымянном пальце блестел огромный бриллиант.

Вернулись домой, и Эдмунд, что-то бормоча себе под нос, удалился в кабинет.

За два часа я обошла все поместье, заглянула в каждую комнату этого роскошного замка, побывала в саду и даже в конюшне.

Слуги смотрели на меня настороженно, а вот экономка с тщательно скрываемой ненавистью.

Причину ненависти узнала вечером, когда без приглашения явилась в кабинет супруга, желая перед сном пожелать ему спокойной ночи.

Сплетенные в страсти дряхлые тела – зрелище, которое, будь у меня слабее нервы, обеспечило бы психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.

Эдмунд был увлечен настолько, что мог бы и на пожар не отреагировать.
А вот Эрвиза побелела и судорожно схватилась за платье.

Я лишь усмехнулась и вышла за дверь.

Будь у меня муж в прошлой жизни, я бы устроила сцену. Классическую, с криками, хлопаньем дверей и фразой «Я тебе это никогда не прощу».

Но в этой жизни… нет.

Во-первых, брак фиктивный. Во-вторых, даже под страхом смерти я бы не легла с ним в постель.

Так что… пусть развлекается.

– Это не то, что вы подумали... – запыхавшись выдавливает Эрвиза, вылетев следом.

– Давно? – я выгнула бровь, придавая себе ледяную невозмутимость.

– Двадцать лет, – упавшим голосом сообщает она, нервно затеребив рукав.

– А почему...

– Я замужем.

Вот оно что. Теперь все встало на свои места.

Вечер закончился на веранде. Сидели, пили чай и болтали по душам.

Эрвиза уже не смотрела на меня, как на конкурентку. Поняла – я сюда не за ее мужиком пришла. Я сюда за своей новой жизнью.

На следующее утро я заявила муженьку, что хочу открыть свое дело.

Глава 8

– Но, Роза, – глядя так, будто перед ним несмышленое дите, муж отложил круглые очки и откинулся на спинку стула, – юриспруденция это...не женское дело.

У меня глаза на лоб полезли.

– В нашей сфере трудятся лишь мужчины, и неспроста, – поучительно продолжал Эдмунд, не замечая моего изумления. – Работа с преступниками...

– Причем здесь преступники? – недовольно бросаю, упираясь ладонями в стол. – У вас что, юриспруденция не делится на отрасли? Публичное, частное – все в одну кучу?

По мере того как я говорила, белесые глазки супруга все больше округлялись.

– А откуда ты...

– Не знаю, – соврала я, скрестив на груди руки. – Я же ничего не помню. Может, занималась этим «мужским делом» до потери памяти?

– Не может такого быть, – поджал губы Эдмунд. – Женщины не имеют права обучаться на факультете права.

Я возвела глаза к потолку, сдерживаясь, чтобы не начать исступленно ругаться.

Мир, где правят властные, потные мужики, продолжает меня «радовать».

– Но...

– Но? – я жадно подалась вперед.

– Ты можешь пройти шестимесячные курсы по медиации. Полноценным законником, конечно, не станешь, но...

– Но?

– Сможешь оказывать консультационные услуги. Если закончишь обучение, я открою тебе контору.

– Не если, а когда. Я в себя верю.

Эдмунд тяжело вздыхает, кивает и теряет ко мне интерес, вернувшись к чтению корреспонденции.

Гордо расправив плечи, грациозно вышла из кабинета и направилась в сторону библиотеки.

Я хоть и жуткий задрот, но это вовсе не значит, что знаю все. Нужно нырнуть с головой в справочники и законодательные своды...

«Когда-нибудь я встану на ноги – и даже фиктивный муж мне будет не нужен», – шальная мысль заставила меня глупо улыбнуться.

Ну а что?

Эдмунд, конечно, почти идеальный муж, но это вовсе не означает, что теперь я должна забыть о личном счастье.

Последующие две недели я не вылезала из библиотеки.

Однажды, забыв поесть, я обнаружила себя с чернильными пальцами и текстом на лбу вместо закладки. Но мне было плевать – я шла к своей цели.

Ощущать себя книжным червем мне не впервой, я к этому делу привыкшая.

Расстраивало меня одно – в этом мире у женщин почти нет никаких прав.

Учиться нельзя. Работать можно только с разрешения отца или супруга. Ну и, в целом, картина удручающая. Хорошо, что платки на лице не носят...

Сначала ты в тени отца, а потом в тени мужа. А мужья не все такие лапушки, как мой дряхлый Эдмунд.

Есть такие, от которых кровь стынет в жилах. Отъявленные мерзавцы, считающие женщину приложением к мужчине.

И ведь развестись с таким зверем нельзя!

По крайней мере, по инициативе женщины...

Если и случаются разводы, то всегда по инициативе мужчин. Всегда.

Просто лютый кошмар закоренелой феминистки.

Как бы пафосно ни звучало, считаю своим долгом начать улучшать положение женщин в этом мире.

И пусть такая помощь будет каплей в море, но главное – заложить кирпичик, а дальше придут единомышленники.

Высшие силы отправили меня в этот странный мир уж точно не ради того, чтобы я вышивала крестиком!

Курсы длились шестьдесят минут и всего три раза в неделю. Это показалось мне ничтожно малым, поэтому я плотно занялась самообразованием.

Все шесть месяцев Эдмунд...посмеивался надо мной, сомневаясь в моих способностях, чем жутко раздражал.

К счастью, виделись мы с ним редко. Супруг сутками пропадал в верховном суде, чему я была несказанно рада. Я же стала книжным червем – с синяками под глазами и книгой в руках.

Экзамен сдала с первого раза, вызвав у супруга сердечный приступ.

– Поздравляю, – выдавил Эдмунд, продолжая ошарашенно разглядывать блестящий сертификат.

– Спасибо, – произнесла я, гордо расправляя плечи.

Контору дражайший супруг открыл, на удивление, быстро – кабинет в центре столицы, с высокими окнами, старыми, но крепкими шкафами и массивным письменным столом.

На двери повесили табличку:

«Правовая помощь женщинам. Только женщинам».

Последние два слова я подчеркнула сама. Красным.

Клиенток, правда, не наблюдалось.

И неудивительно!

Даже здесь, в столице империи, женщины пугливые, молчаливые и угрюмые.

Страх, стыд, беспомощность – отличный цемент для патриархального общества.

Но я не отчаивалась.

Заказала в типографии кучу листовок с призывами «Ты тоже имеешь право!» и «Надоели унижения? Приходи!» и ходила по местным рынкам, раздавая визитки самым бойким и крикливым торговкам.

Смотрели настороженно, недоверчиво, но...брали.

Я горела энтузиазмом. Торопиться мне некуда. В средствах не стеснена, благодаря «верному» супругу.

Эдмунд, к слову, в последнее время не спускал с меня глаз, чем жутко нервировал Эрвизу. Женщина, между прочим, двадцать лет делит с ним постель!

Честно?

Если бы дражайший супруг захотел, то давно женился бы на ней. С его-то связями Эрвиза точно смогла бы полюбовно развестись с мужем.

Как только разберусь со своей жизнью, уделю этому вопросу пристальное внимание. Язык не поворачивается сказать, что это не мое дело. Мое!

Супруг – мой? Мой. Любовница – его? Его!

Эдмунд может быть мне хоть десять раз фиктивным мужем, но я не собираюсь наблюдать, как одна женщина двадцать лет живет в ожидании чуда.

С этим надо заканчивать. Не для него – для нее.

На пятый день после открытия конторы я обзавелась первой клиенткой.

Наше с ней знакомство оказалось сказочным: я стала случайной свидетельницей того, как ее супруг швырнул в нее булочкой с маком, на всю улицу крича, что она ему противна.

Глава 9

Владелица кондитерской – дама с потухшим взглядом и пучком седых волос на затылке, терпела побои и измены мужа практически с первой брачной ночи.

Апогеем этого кошмара стало его решение, спустя пятнадцать лет совместной жизни, зазнаться и жениться на другой. На молодой, распущенной девке с гонором похлеще уличной торговки.

И все бы ничего, но эти двое решили отжать у моей клиентки ее кондитерскую. Ее детище. Ее смысл жизни.

– Простите, вы кто вообще такая? – насмешливо скривился муж клиентки, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Очередная подружка, решившая поиграть в законника?

– Нет, я та, кто отнимет у вас все, что вы так старательно гробили пятнадцать лет, – спокойно ответила я, открывая папку с документами. – И начнем, пожалуй, с прав собственности.

Мужик побагровел.

Жена опустила глаза.

А я только расправила плечи.

– Вам бы пирожками торговать, девочка, а не в законы лезть, – процедил он сквозь зубы.

– Осторожнее с заявлениями, у меня есть лицензия на подачу иска. К вашему сведению, даже за такие «милые» оскорбления можно налететь на неподъемный штраф.

Он открыл рот, но я уже кивнула клиентке и указала на документ.

– Вот это – доказательство, что кондитерская была зарегистрирована на вас до брака.

– Но...

– Но-но, – перебила я, переведя взгляд на мужчину, что закипал от гнева. – У вас остается ровно сутки, чтобы добровольно отказаться от притязаний. Иначе... встретимся в зале заседаний. Я туда в последнее время захожу, как к себе домой, – соврала я с милой улыбочкой на лице.

Мужик, конечно, слушать меня не стал. Стукнул кулаком по столу и выскочил из кондитерской.

Дикарь. Слов нет.

И как бедняжка все эти годы жила с этим чудищем?

В суде я разнесла его в пух и прах – спокойно, четко, аргументированно.

Даже судья с восхищением взирал на меня. Чем-то напоминая моего супруга, тот тоже в последнее время на меня слюной капает.

Мужик с пеной у рта доказывал, что кондитерская – его, просто потому что он мужчина. И плевать, что жена получила ее до брака.

Когда решение объявили в нашу пользу, клиентка разрыдалась прямо в зале.
Я просто гордо поправила воротничок и вышла, не оборачиваясь.

Слухи поползли сразу.

Говорили:

– Женщина в мантии!

– Баба против мужиков!

– Ведьма, иначе не объяснишь!

А мне ни жарко ни холодно. Через пару дней в дверь постучала следующая клиентка. Потом еще. И понеслась.

Домашний террор, пьянки, измены, тупой быт. У кого-то муж-абьюзер, у кого-то просто балласт.

А я? А я вытаскивала их из болота. Находила лазейки, копалась в грязном белье, помогала всеми доступными способами.

Работа пошла.

Впервые за все это время я дышала полной грудью. Пусть мир этот чужой, пусть тело не мое, но справедливость – моя стихия.

И мне абсолютно все равно, что я в обществе, где женщинам полагается не высовываться. Пока у меня есть язык, мозг и чернильное перо, я не проиграю.

Погрузившись в свою стихию, счастливо улыбалась каждому новому дню.

Меня даже перестал раздражать новый мир и клеймо на правом запястье, которое я тщательно скрывала под длинными рукавами простых платьев. Уже не болело, и то, как говорится, хлеб.

Дома появлялась все реже, а Эдмунд все больше раздражался.

Будь моя воля – сегодня бы переехала жить в свой кабинет. Спала бы на рабочем столе, среди бумаг и законов.

Но так делать нельзя.

Во-первых, у нас договор. Во-вторых, все, что я сейчас имею, благодаря стараниям моего благоверного.

Он подал мне руку помощи, когда я остро в ней нуждалась. Обогрел, приодел, дал кров, поселил надежду...

Скрипя зубами, я каждый вечер ехала обратно в поместье, тратя на дорогу два бесценных часа своей жизни.

Ужинала в одиночестве и чинно ложилась спать на двухспальную кровать, ощущая себя принцессой.

Принцессой с чешуйчатой броней и диким желанием взломать патриархальный строй.

И я его взломаю, можно не сомневаться.

В свободное от работы время продолжаю изучать законодательство, терпеливо записывая в блокнотик поправки, улучающие положения женщин в империи.

После двух-трех успешных дел, в которых бедные и несчастные женщины больше таковыми не являлись, мне пришло странное письмо.

Письмо с императорскими вензелями.

Тяжелый пергамент, плотная сургучная печать, запах дорогих духов и... ощущение беды.

Почерк – вычурный, витиеватый.

Приглашение. На аудиенцию. К советнику императора.

В горле пересохло.

Что от меня может понадобиться власти?

И почему, черт возьми, меня не покидает чувство, что после этой встречи моя жизнь снова перевернется с ног на голову?

Глава 10

Интуиция просто вопит об опасности...