Змеиное гнездо. Тень заговора
- -
- 100%
- +
– Я обещаю. А что такое корабли? – Ее глаза стали зелеными от любопытства.
– Это интересная игра для очень умных девочек. Если ты начнешь играть в нее сейчас, то потом будешь обыгрывать своих сверстников, которые будут жутко завидовать тебе.
Молодой человек с девочкой пересекли общий холл и удалились в коридор, ведущий к жилым помещениям. Им в след уже не смотрели заинтересованные глаза, за несколько лет к ним привыкли. Молодой маг, ушедший глубоко в учебу и не стремящийся общаться с окружающими, и маленькая девочка, которую чурались ее сверстники, имеющая прекрасный дар, но ничего не знающая о своем происхождении. Более странную пару было трудно себе представить. Ими никто не интересовался, только Магистр Андреас с каждым годом все больше хмурил брови, когда видел бывшего баронета Майера, играющего с рыжеволосой Ильзой.
Столица Суриды, Хвост Змеи, 1 год назад.
Раскаленные мостовые большого города продолжали поглощать в себя солнечные лучи и немилосердно поджаривать подошвы прохожих, особенно тех, кто имел неосторожность остановиться, чтобы поболтать со знакомым или купить приглянувшийся в лавке товар. Хвост Змеи выдался чересчур лютым даже для жаркой Суриды.
Тучный купец, охая и ахая, часто окунал голову в специально поставленный рядом чан с водой, не забывая при этом зорко смотреть по сторонам в ожидании выгодных покупателей. На этот раз его внимание привлек роскошный паланкин, из занавесок которого показалась изящная женская рука и жестом приказала носильщикам остановиться. Купец потряс головой, обрызгав при этом стены лавки водой, и высунулся навстречу слуге, подошедшему к прилавку под навесом.
– Ханым желает приобрести мои ткани? Любые расцветки на ваш выбор. Если вы обойдете нашу благословенную столицу, то ни в одном уголке не найдете…
– О Шаллиах, укороти свой длинный язык, он надоедливее этого проклятого солнца. Ханым желает взглянуть на… – Слуга скользнул взглядом по товару и показал нужный кусок ткани.
Купец радостно закивал. Из этой редкой велийской парчи могло получиться роскошное платье, и стоила она немалых денег. Несмотря на проклятую жару, ему сегодня везло. Купец передал слуге образец и выжидающе стал наблюдать за паланкином, не забывая окунать голову в чан. Когда он в очередной раз мотнул головой, брызги полетели в вернувшегося слугу.
– Проклятье, – прошипел тот, однако дальше возмущаться не стал – на жаре хорошо немного освежиться. – Заворачивай все, что есть. Ханым эфенди понравился твой товар.
Услышав такие речи, купец, забыв про свой вес и жару на улице, чуть ли не вприпрыжку кинулся упаковывать ткань и выписывать бумагу об оплате. Когда он снова появился перед слугой, тот пытался прогнать с дороги какого-то человека, с виду явно проходимца.
– Это кто такой? – спросил купец, подавая завернутую ткань слуге.
– Не знаю. Здесь много попрошаек ходит, – пожал плечами слуга и начал отходить к паланкину.
Купец посмотрел на человека и подумал, что тот совсем не похож на нищего попрошайку. Он был высок и отлично сложен, фигура и движения выдавали воина. Только лицо у него было чересчур худое, запыленные темные волосы безжизненно висели, а глаза глубокого серого цвета запали, словно после долгих бессонных ночей. И одежда его давно истрепалась.
На мгновение купцу стало страшно. А вдруг это разбойник или грабитель? В такое среди бела дня верилось с трудом, но все-таки.
– Эй, если тебе нужны деньги, я сегодня добрый, могу подать. – Купец как можно приветливее улыбнулся.
Человек посмотрел в его сторону, как будто с трудом понимал, что ему говорят. Потом отвернулся и так же рассеянно пошел к мостовой, по которой двинулся как раз паланкин знатной дамы.
– Прочь с дороги! – прикрикнул на него слуга.
Мужчина посмотрел на него тем же непонимающим взглядом и не сдвинулся с места.
– Ты слепой или глухой? Отойди и дай проехать!
Человек посмотрел вверх на палящее солнце и неожиданно свалился на мостовую.
– Ну что ты будешь делать?! – сокрушенно воскликнул слуга. – Уберите его кто-нибудь.
– Постойте, – раздался голос из паланкина, и рука отодвинула занавески. – Айдын ага, посмотри внимательно, есть ли вокруг люди?
Слуга ошеломленно завертел головой.
– Н-нет, ханым эфенди. Только торговец…
Толстый купец испуганно замахал руками и сделал жест, мол, мой рот на замке.
– Но он будет молчать, – закончил слуга.
– Хорошо. Опустите носилки, занесите этого человека внутрь. И быстро, – приказала женщина.
Все было в точности исполнено, и паланкин продолжил путь по раскаленным мостовым славной столицы Суриды.
Последнее, что помнил Хенрик, было яркое убийственное солнце и какой-то человек, что-то ему говорящий. Потом наступила темнота, всего один раз прервавшаяся странной качкой и запахом невообразимо вкусных духов. В том, что это были именно духи и вкусные, Хенрик был уверен. Когда же он, наконец, открыл глаза, то понял, что теперь ни в чем не может быть уверен.
Он находился в прохладной комнате. Потолок был покрыт пестрыми узорами, а сам Хенрик лежал на чем-то очень мягком. Но самым странным были чарующие звуки струн, доносившиеся до его ушей.
– Я умер, – подумал он вслух.
В ответ раздался смех, и Хенрик заставил себя приподнять голову.
– Не шевелитесь. Ваша голова будет еще долго болеть, солнце сегодня злое.
Хенрик не послушался, повернулся на правый бок, чтобы рассмотреть источник голоса, заметил, что из одежды на нем только тонкая рубашка, но тут же забыл об этом. Напротив него на расшитых подушках сидела женщина и перебирала пальцами струны барбета. Хенрику хватило мгновения, чтобы глаза узнали ее, а сердце ушло в пятки и попыталось там скончаться от восторга.
– Мне стоит благодарить это солнце за красоту, которую я лицезрю. – Неужели это он произнес такие слова?
– Не льстите мне. Я не так молода, чтобы слушать восторженные вздохи незнакомца. – Она улыбнулась и снова тронула струны. Но Хенрику показалось, что женщина получает удовольствие от создавшейся ситуации и ей приятны его слова.
– Почему же я тогда здесь?
– Вы смутили бедного Айдына агу. Он не знал, как убрать с дороги ваше тело. Я посчитала своим долгом помочь ему.
– Вы смеетесь надо мной, – укоризненно сказал Хенрик, и снова пришел в ужас от собственного несдержанного языка.
– О нет, – сказала она, и ее зеленые глаза лукаво блеснули. – Я как примерная хозяйка должна заботиться о своих слугах. К тому же солнце чуть не убило вас у меня на глазах. Я просто не смогла проехать мимо.
– Даже мимо нищего проходимца? – спросил Хенрик, делая очередную попытку приподняться на локте.
Женщина наклонила голову на бок, при этом сережки в ее ушах тихо зазвенели.
– Да. Или вы против моего общества?
Хенрик неожиданно заметил, что покрывало, которым он был укрыт, сбилось ниже пояса. Он в смущении снова завернулся в него, однако женщина как будто ничего не заметила.
– Это невозможно, – ответил ей Хенрик.
– Приятно слышать, – сказала женщина. – Что ж, позвольте представиться, я Гюльбахар ханым эфенди.
– А меня зовут Хенрик. – Прозвучало это довольно глупо.
Женщина аккуратно отложила барбет, встала с подушек, подошла к софе и села рядом.
– Прекрасно, вот и познакомились, – улыбнулась она, и Хенрика накрыл знакомый вкусный аромат духов. В голове шумело после солнечного удара. Не вполне осознавая, что он делает, Хенрик протянул руки и коснулся плеч своей спасительницы. Сейчас она оттолкнет его в возмущении, но женщина, казалось, того и ждала. Она склонилась над ним так низко, что ее дыхание касалось опаленной кожи. За последний час судьба настолько изумила Хенрика своими поворотами, что сопротивляться было уже бесполезно. Он рывком уложил женщину рядом с собой и принялся жадно целовать сладкие губы.
Много позже Гюльбахар приподнялась на локтях и почти целомудренно поцеловала Хенрика в четко очерченную скулу.
– Признаться, я кое о чем умолчала, – прошептала она. – Так получилось, что скоро состоится моя свадьба…
Хенрик расширил глаза и попытался сесть. Но его новоиспеченная любовница не позволила двинуться.
– И обращаться ко мне будут эмира хазретлери эфенди, – закончила она, лукаво улыбаясь.
Хенрик со стоном умудрился все-таки повернуться на бок.
– Почему я слышу об этом только сейчас? – с отчаянием произнес он, глядя в завешенную коврами стену. Королевская невеста. Он в постели будущей жены эмира Суриды. Так близко к смерти Хенрик не находился никогда.
– Прости. – Она прижалась к нему сзади и обняла. – Я опасалась, что ты сбежишь, услышав такое сразу.
– Будто мне есть, куда бежать, – пробормотал Хенрик, пытаясь справиться с телом, которое снова откликалось на прикосновения этой волшебной женщины.
– Это всего лишь сделка, – говорила Гюльбахар, скользя пальчиками по его груди и постепенно спускаясь вниз. – Эмир попал в сложное положение, ему пришлось устроить этот брак, а я согласилась помочь ему.
– То есть меня не удавят?
– Вряд ли. Но, боюсь, тебе придется присутствовать на свадьбе.
Хенрик все-таки сел и долго всматривался в узоры на коврах. Гюльбахар провела рукой у него по спине, едва касаясь кожи так, что он невольно вздрогнул. Потом снова обняла, положив голову ему на плечо. Хенрик ощутил волнующий запах ее волос.
– Ты родился не в Суриде. Но я не заметила акцента.
– Неудивительно. Я долго жил в вашей стране.
– И ты много путешествовал?
– Ну… можно и так сказать. Но зачем вы… т… – Хенрик запнулся, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
Гюльбахар хрустально рассмеялась и разомкнула объятья, отодвигаясь.
– Несколько поздновато именовать меня титулами, не находишь? – тихо спросила она.
– Зачем я здесь? – спросил Хенрик.
– Я думаю, ты мне нужен, – прищурилась Гюльбахар.
Хенрик резко повернулся к ней лицом.
– Все еще?
– Все еще, – ответила она и потянулась к его губам.
Жалящее солнце закатилось, и в комнате царил мягкий сумрак. Вечерний ветер шевелил шелковые занавески, донося аромат распустившихся к ночи цветов. Волосы Гюльбахар светились в полумраке, и Хенрик любовался ими, пока она с аппетитом доедала ужин.
– И все-таки я уверена, что мы когда-то встречались. Я хорошо запоминаю лица. – Она повернулась к Хенрику и вопросительно качнула птичьим крылышком.
– Спасибо. Я уже наелся. Встречались, но много лет назад.
Гюльбахар сама расправилась с крылом неведомой Хенрику птицы и, откинув на одно плечо копну волос, потянулась за вином.
– Вы… ты со своей семьей выехала в лес на прогулку, и к вам неожиданно выбежала маленькая девочка. – Хенрик посмотрел на женщину и увидел, что она очень внимательно его слушает, и даже чуть нахмурила брови, пытаясь вспомнить. – Потом за девочкой пришел ее отец, вместе с ним был я.
– Это была веселая малышка с грязным лицом, а рядом стоял большой и бородатый мужчина, – медленно проговорила Гюльбахар. – Да, много лет прошло. И ты узнал меня.
– Ты не изменилась.
– Ты опять льстишь. У меня седых волос больше, чем украшений у женщин всего двора, – улыбнулась Гюльбахар. – А мужчина и девочка? Где они?
– Мой друг погиб, а Фике, его дочка… я не знаю. Я искал ее и не нашел.
Гюльбахар, забыв про птицу и вино, долго смотрела на него.
– А я дважды вдова, – вдруг сказала она.
– И эмир не побоялся? – ляпнул Хенрик и тут же зажмурился и пожелал своему языку отсохнуть. – Прости, ради Бога!
Но Гюльбахар, к его удивлению, громко и весело расхохоталась. Она отодвинула столик с ужином, подобралась к Хенрику, легла поперек его ног и потянулась, словно сытая довольная кошка.
– А ты не боишься? – со смехом спросила она.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью,
Когда я сбился с верного следа.
Данте Алигьери «Божественная комедия»
Глава 1
Королевский дворец, Илеханд
– А вот и герцогиня Лючия. Прошу любить и жаловать. Девушка впервые покинула родину, поэтому будьте с ней внимательны и деликатны. Все понятно? – обер-фрейлина повысила голос. – И чтобы я не слышала о склоках и жалобах. Я лично буду докладывать ее величеству, как у вас идут дела.
– Мы позаботимся о герцогине, – закивали фрейлины. – Как вы могли подумать, что мы обидим кузину нашего принца? Идите к нам, дорогая.
– Уже вашего принца? – фыркнула обер-фрейлина. – Принц Джордано – гость ее величества и будущий жених кронпринцессы Вильгельмины. Извольте зарубить это на своих длинных носах, дамы.
Фрейлины, приняв в свой кружок новоприбывшую, не обратили никакого внимания на последние слова.
– Какое у вас роскошное платье.
– Вы пробудете здесь до отъезда принца?
– Расскажите нам о вашем кузене.
– А вы на него очень похожи!
– Нам так интересно!
– А ваш наследник престола такой же симпатичный, как принц Джордано?
Иностранная герцогиня растерялась под натиском вопросов и умоляюще посмотрела на обер-фрейлину. Та сочувственно пожала плечами, ободряюще подмигнула и вышла, оставив гостью на растерзание местному курятнику. Герцогиня Лючия обреченно вздохнула и застенчиво прикрылась веером.
– Принц Джордано очень любит собак, – произнесла она не слишком приятным гнусавым голосом. – Я слышала, что ваша принцесса тоже.
Поздно вечером, когда дворец готовился ко сну, в покои тусарского принца Джордано зашла его кузина. Она с трудом и неуклюже плюхнулась в кресло, поморщившись, сбросила с ног туфли и со стоном вытянула ноги. Веер полетел в сторону вместе с париком.
– Ну, как дела, Лючано? – поинтересовался принц, устраиваясь на краешке стола.
– Я, должно быть, сошел с ума, что согласился на такое. Это же просто невыносимо. Ты бы видел всех этих женщин! – ответил переодетый кузен хорошо поставленным низким голосом. – Этот проклятый корсет, в нем невозможно нормально дышать и сидеть. Мои бедные ноги. И я скоро сорву горло.
– Никто ничего не заподозрил? – взволнованно спросил принц, не обратив внимания на жалобы кузена.
– Пока нет, но это вопрос времени. Кто-нибудь обязательно догадается. Хотя бы та же обер-фрейлина Матильда.
– Так ты разговаривай поменьше, а слушай больше. Особенно про принцессу.
– Они не принцессу обсуждают, а тебя, – рассмеялся Лючано. – И не обещай я тебе свою помощь, фрейлины узнали бы много всего интересного.
Принц Джордано замер, а потом, поняв, что кузен шутит, тоже рассмеялся.
– Король Лоренцо нас убьет, когда узнает, – сказал герцог. – А мой отец замучает меня нравоучениями.
– Герцог Леонардо точно не узнает. А мой отец хочет, чтобы я женился, – отмахнулся принц. – И я как раз этим и занимаюсь.
– Говорят, что наследница престола плохо обращается со своими женихами, – хмыкнул герцог. – Не боишься?
– Она очень красивая, – вздохнул принц Джордано.
– Надеюсь, ты не пожалеешь. А то получится, что я зря мучаюсь. – Герцог принялся расплетать тугую косу темно-каштановых волос. – От этого парика у меня голова отваливается. Проще уложить собственные волосы.
– И кто тебе будет их укладывать, Лючано? Я? – в ужасе поинтересовался принц.
Кузен кисло на него посмотрел.
– Помоги мне хотя бы расшнуровать этот жуткий корсет.
– Для начала подружись с самой усердной сплетницей, вхожей в комнаты принцессы, – сказал принц, вскочив со стола и принимаясь за платье кузена. – Если ей интересно про меня, расскажи что-нибудь неважное. – Он закончил свое занятие, упал в кресло, свесив голову вниз, а ноги положив на спинку.
– Я попробую, – глубоко и с наслаждением вздохнул Лючано. – Главное, чтобы из наших никто не проболтался, что у тебя не кузина, а кузен. Если нас выставят в Тусар, я к королю не поеду. Будешь один отдуваться.
– Отец зачем-то прислал нового посла, – задумчиво покусал губу принц. – Не понимаю, чем его старый не устроил.
– Да? И кого же? – Лючано аккуратно массировал кожу головы пальцами, блаженно прикрыв глаза.
– Граф Марио Риччи вроде, – неуверенно сказал принц, переворачиваясь и садясь в кресле уже приличествующим его сану образом.
– Риччи… Риччи. – Герцог поднял глаза к потолку. – Не помню. О, а это не бывшие владельцы тех больших конюшен?
– Точно. Их род разорился, – кивнул принц. – Но зачем отцу сдался этот граф?
Герцог Лючано поднял с пола парик и задумчиво покрутил его на руке.
– Мало ли, какие таланты у этого графа. У принцессы-то скверная репутация. Да и фрейлины от тебя в нездоровом восторге. Вдруг помощь потребуется.
– Я предпочитаю твою помощь, – возразил принц.
– Тогда предлагаю выпить за успешное осуществление нашего заговора. – Герцог подкинул парик под потолок. – Доставай вино, Джордано. Я требую компенсации за свои сегодняшние и будущие страдания.
– У нас все получится, Лючано, – принц радостно бросился за бокалами. – Где наша не пропадала? Вот женюсь и найду тебе невесту.
Шестая Башня, герцогство Морская Длань, Илеханд
Больше, чем Малый совет, Магистр Дитер ненавидел только лекции, которые обязаны были читать юным адептам, взыскующим знания, все дипломированные маги, постоянно проживающие в Башне. И от той, и от другой повинности отвертеться было невозможно. Ибо, во-первых, это были древние традиции, во-вторых, фундаментальные основы, а в-третьих, жизненная необходимость. Пустые пафосные фразы – это третье, что Дитер терпеть не мог. В отличие от старого Магистра Андреаса, которого хлебом не корми, дай выступить на совете со всеми этими глубокомысленными переливаниями из пустого в порожнее.
По мнению Дитера, фундаментальные основы давно пора было реорганизовать. Громоздкая архаичная система обучения магов молила о перестройке. Так же, как и никому не нужная демократия Малого совета, управляющего внутренними делами Башни. Но, увы, времени у молодого Магистра на это не было и вовсе. Он и так последние месяцы спал через сутки. Потом, все потом. О, потом у него будет полно времени! А сейчас, скрепя сердце, приходилось тащиться с проклятых лекций на проклятый совет, теряя драгоценные минуты и бесценные часы.
Привычно сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности человека, облеченного полнотой власти, Дитер толкнул тяжелые старинные двери и вошел в зал совета. За круглым каменным столом собрался весь цвет лекарской Башни – кучка стариков, любой из которых гораздо больше мог послужить науке в качестве лабораторного материала, со всем своим багажом возрастных изменений и хронических заболеваний. Дитер завидовал стихийникам, у которых уважающие себя маги до определенного возраста просто не доживали. В совете Магистра Роберта не наблюдалось никого старше сорока пяти лет. Здесь же самому молодому члену, советнику-администратору Себастьяну, давно перевалило за пятьдесят, а прочие почтенные медикусы были живым воплощением торжества современной магической медицины над разумом.
Дитер уселся на почетное место Магистра. Сколько сил было отдано, чтобы добиться этого заветного места! Сколько лет потрачено! Нет, не впустую, игра стоила свеч, иначе бы Дитер не стал разменивать свое время на то, чтобы очаровать блаженных старцев. Теперь все ресурсы Шестой Башни были в его руках. Два года склеп Магистра Андреаса украшает местное кладбище. Два года Дитер вязнет в болоте советов и лекций, мечтая разогнать всех, кроме повара, и запереться наедине с лабораториями и библиотекой. Конечно, ясно даже и ежу, что такое невозможно. Это только название такое, Башня магов. На самом деле это огромное поместье со зверинцем, аптекарским садом, госпиталем и крематорием. Две дюжины магов, три десятка адептов и полторы сотни прислуги. Одних золотарей четыре штуки, помилуй Хор! И всем этим скотным двором надо управлять. А, значит, придется слушать зануду Себастьяна с подобающим выражением на лице и мечтать о том дне, когда он не будет нуждаться ни в ком в своей Башне.
Слава Хору, сегодня все закончилось сравнительно быстро и без лишних споров. Два часа списано из жизни, но зато теперь месяц можно забыть об этой нудной повинности. Все стенания выслушаны, все похвальбы розданы, все указания зафиксированы. Все счастливы и глубоко удовлетворены. Можно, наконец, заняться своей настоящей работой.
Дитер неспешно пересек внутренний двор, направляясь от главного здания к лекарственным оранжереям. Вспомнилось, как еще пару лет назад здесь копошились куры и бегали прачки с полными тазами белья. Теперь же ничего подобного и в помине не было, вся прислуга замка очень хорошо знала свое место. Наведение порядка оказалось самым простым делом в карьере Дитера: пару раз выписать плетей кому надо и дать четкие инструкции, как должно быть. Разумеется, маги сочли его методы излишне жесткими и публично не одобрили. Зато результат понравился всем. Теперь центральный двор был превращен в ухоженный сад, где можно было предаваться размышлениям и беседам на высокоинтеллектуальные темы.
В этом году Пчела вылезла рано, и в саду уже расцветали миндаль и кинжальное дерево. Мощеные камнем дорожки среди яркой молоденькой травки были чисто выметены, а на солнечных местах пестрели разноцветные первоцветы. По дорожкам чинно прогуливались маги, на полянках самые маленькие ученики играли в салочки. За обширными кустами терновника, куда Дитер свернул по пути к аптекарскому саду, парочка адептов постарше распивала где-то добытую бутылку вина. При виде Магистра они забавно перепугались и попытались скрыть следы кошмарного преступления. Но Дитер лишь подмигнул молодежи и стал нарочито рассматривать легкие облачка в пронзительно голубом небе. Вздох облегчения, послышавшийся за спиной, вызвал у него улыбку. Молодой Магистр намеренно добивался любви среди будущих магов и недавно дипломированных специалистов. Ему нужно было сколотить собственную команду, достаточно смелую для любых экспериментов, и достаточно преданную, чтобы пойти за ним не только в огонь и в воду, но даже против Кодекса Магнума.
Свежий теплый ветер пьянил не хуже вина. Вспомнилось, как много лет назад, среди тех же кустов терновника, Дитер распивал тайком унесенное из погреба вино с подругой детства Чичек.
– Ты опять не спал? – В светлых с рыжеватым отливом волосах Чичек запутался луч солнца. – Пора избавиться от призраков прошлого.
– Тебе легко говорить, – обиженно отозвался Дитер.
Она фыркнула:
– Да само собой. Бастарды же самые счастливые люди.
– Извини. – Он отвел глаза. – Когда мне снится мама с веревкой на шее…
– А моя мать сгорела в пожаре, – неожиданно сказала Чичек.
Дитер вздрогнул и посмотрел на нее. Голубые глаза бесстрастно встретили его взгляд.
– Мне рассказал Магистр Андреас. – Чичек глотнула из бутылки. – Наставник Нурбахар в одиночку работала над каким-то сложным заклятием. Вероятно, что-то пошло не так, и в замке, где была лаборатория, вспыхнул пожар. Она умерла, а мой знатный отец никогда мной не интересовался. Твоя история все еще кажется тебе самой ужасной?
Дитер передернул плечами.
– А ты знала его? Своего отца?
– Кто ж его не знает? – улыбнулась Чичек, передавая бутылку Дитеру. – Эмир Орхан хазретлери эфенди.
– И ты не пыталась…. Никогда? – Дитер сам не понял, что хотел сказать, но подруга уловила его настроение.
– Все сложилось так, как сложилось. Нет смысла убиваться долгие годы, а тем более, прыгать выше головы. Жизнь дана нам не для этого.
Вино тогда они допивали молча.
Чичек права. Она вообще всегда была права, и это удручающее постоянство, в конце концов, развело их дороги. Жаль, но прорицательница мыслила чересчур ограниченно. Иначе бы он с удовольствием привлек дочь гениальной Нурбахар к своим исследованиям. А теперь она растрачивала свой талант на возню с младшими учениками в Третьей Башне.
В каменистой части аптекарского сада развалились пышные шапки хвойника. Дитер срезал несколько веточек с сохранившимися кое-где сморщенными рыжими ягодками и засунул в обширные карманы лекарской мантии. Паршивое средство и опасное, как ни посмотри. Но в определенный момент к экстракту хвойника прибегает любой увлеченный ученый. Надо только, как говорится, знать меру. Дитер и так мог долгое время обходиться без сна, и давно выработал привычку не спать больше четырех часов, да и то раз в два дня. Но сейчас ему было этого мало: время утекало сквозь пальцы, а он никак не мог перейти к активной фазе исследований. Придется прибегнуть к легкой стимуляции, чтобы разгрести ворох накопившихся дел. Потом с чистой совестью можно будет проспать часов шесть и заняться, наконец, давно запланированной серией опытов.
А начинать разгребать этот навоз, разумеется, надо с самого неприятного: нанести очередной визит вежливости на корабль его светлости, кровопийцы Зигфрида Корфа. О, если бы его не сторожил этот ходячий мешок жира, Дитер поговорил бы с проклятым пиратом по-другому! И плевать на Кодекс Магнума и трибунал. Но магический поединок с советником Четвертой Башни Феликсом был сейчас непозволительной роскошью. Поэтому пришлось изобрести обходной маневр. Интересно, что думает сам Зигфрид о частых визитах Дитера? Наверное, решил, что Магистр набивается в нахлебники, как покойный Андреас к его отцу. И уж точно не догадывается, что стал подопытным кроликом в секретных изысканиях Шестой Башни.