- -
- 100%
- +
© Ирина Июльская, 2020
ISBN 978-5-0051-0345-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1 Девушка проснулась…
Начало, год 1978год
Конец февраля, весна еще робко стоит на пороге не решаясь войти. А солнечный луч, яркий, победный проскользнул сквозь задернутые шторы и проникнув в комнату спящей девушки, стал потихоньку подкрадываться к ней. Поиграл в золотистых прядях длинных волос, раскиданных по подушке и продолжил свой путь, спускаясь к сомкнутым прозрачным векам, опушенным густыми длинными ресницами. Солнечный луч был настойчив и горяч, ему удалось разбудить девушку, заставить открыть глаза, а ей так не хотелось просыпаться от сладкого сна… А, вот в глаза девушки ему заглянуть так и не удалось. Проснувшись, она слегка потянулась и села в кровати, улыбнувшись солнышку и началу нового дня, затем достала спрятаную под подушкой толстую тетрадь, из которой выпала цветная фотография ее кумира – голливудской кинозвезды Дэвида Хейворда. Голубоглазый, златокудрый красавец, казалось, он проникал своим ясным пронзительным взглядом в самую душу даже с фотоснимка. Смотреть – не насмотреться…
– Доброе утро, любимый! Сегодня я видела тебя во сне, ты смотрел на меня своими удивительными глазами. Какое счастье, что на свете есть ты! Нет ничего в мире прекраснее тебя, лучше, добрее тебя! Как я люблю путешествовать по твоему лицу, погружаться в глаза, в которых нет дна, в твоих ресницах можно заблудиться, как в лесу среди шелковой листвы. Твой рот подобен красивому цветку, рисунок губ – само совершенство. Да, ты – истинно Человек эпохи Возрождения, итальянцы как всегда правы, сам Да Винчи был бы счастлив запечатлеть тебя на своих холстах. Ах, как бы я хотела стать ветром или птицей, чтобы пролетать близко от тебя! —
В дверь постучали, – это мама. Девушка торопливо спрятала фотографию под подушку. Мама открыла дверь комнаты:
– Доброе утро, Светланка, пора вставать. А я уже убегаю, завтрак на столе, не забудь захватить с собой бутерброды в фольге. Будет время, отнеси пожалуйста вещи в химчистку. Я на сутках сегодня, так что оставляю дом на тебя. – и мама ушла, закрыв за собой дверь.
Света встала с кровати, убрала тетрадь с фотографией в потаенное место, хотя прекрасно знала, что у мамы нет привычки копаться в ее вещах, да и дома она бывает мало, постоянно то на сутках, то в командировках. Мама – главная операционная сестра, ассистирует на операциях главврачу и ведущему хирургу военного госпиталя им. Бурденко, профессору Захарову Владимиру Александровичу, он без нее операции не проводит. Дочь привыкла бывать дома подолгу одна, у медиков работа посменная.
Взглянув на часы, Света стала быстро собираться в школу, сегодня она явно опаздывает, во всем виноват сон, такой явственный. Она видела Его, говорила с Ним, как наяву… и до сих пор не может прийти в себя от этой «встречи».
Раздался звонок в дверь, это соседка по лестничной площадке и по школьной парте Майка. Обычно Света первой выходит из квартиры и ждет ее, а сегодня… уже нет времени позавтракать. Света схватила со стола бутерброды в фольге, приготовленные матерью, и сунув их в сумку, быстро оделась и вышла из квартиры, заперев за собой входную дверь.
Майка, рыжеволосая курчавая бестия с васильково-синими глазами, облаченная в новую импортную куртку известного лейбла, довольная и счастливая этой обновкой, но Света, кажется, и не заметила этого.
Майя несколько обиженно обронила Свете:
– Ты даже не заметила, что я в новой куртке! —
– Красивая, тебе идет. – равнодушно отозвалась Света, спускаясь следом за подругой по лестнице их пятиэтажки без лифта.
– Нет, ты сегодня какая-то не такая… – Майя даже остановилась, заглядывая в лицо Светы:
– Света, ау! Что с тобой? —
– Да так, просто сон видела странный… —
Майка усмехнулась: – Сегодня контрольная по математике, а ты про сон! Проснись Света! —
Выйдя из подъезда дома, они пересеклись с другом детства Лешей Ларионовым, который шел через их двор к метро Краснопресненская. Он поздоровался с девочками. Майка ответила, немного задержавшись на его приветствие, а Света даже не заметила Лешу и прошла мимо, погруженная в свои мысли. Майка догнала подругу.
– Какой хороший парень Леша и давно влюблен в тебя. – начала Майка, но Света не отозвалась. У Майки лопнуло терпение:
– Да ты слышишь меня? Я тебе говорю, что Леша давно любит тебя. —
Майя понизила голос и слегка вздохнула:
– Но, если честно, не представляю тебя офицерской женой в военном городке. Нет, казарма не для тебя! И, потом, мы твердо решили стать журналистками, ездить по разным странам. Не… нет у Лешки шансов! Хотя, может он станет со временем генералом, как его отец и его будут возить на большой черной машине. —
Тут Света не сдержала улыбки от Майкиных слов:
– Ох, до чего же ты мудрая, Майка! Ну, прямо, как умудренная жизненным опытом женщина! —
Майка с довольным видом приняла комплимент:
– Просто у нас дома мама постоянно висит на телефоне со своими подружками, вот и набираюсь опыта. —
Обе засмеялись и побежали к школе по тропинке, петлявшей между гаражами. И так все десять лет. Раньше к ним бывало присоединялся Леша, но он старше и теперь учится в военном училище, а у них еще все впереди: и аттестат, и поступление в ВУЗ.
В школе разговоры сейчас только об одном – кто куда собирается поступать. Света для себя решила – МГУ факультет журналистики. Конкурс огромный, но ни о чем другом она и не помышляет. Майка тоже решила с ней поступать на журфак, наверное, больше за компанию, чем по велению сердца. Майка, она веселая, смешливая, компанейская, но они такие разные… Многие знакомые удивляются и как они сдружились две такие непохожие: Ураган – Майка и тихий Штиль – Света, но противоположности частенько сходятся. Правда, в их случае все еще серьезнее, уж слишком у них разные семьи. Майка Воронова родилась в семье торговых работников. Папа – директор крупного Гастронома, мама тоже там когда-то работала, но выйдя замуж за Виктора Воронова, уволилась. Советские кадровики строго следили за «семейственностью», особенно в торговле. Мама с тех пор не работает и ведет жизнь домохозяйки в окружении комфорта и дорогих модных вещей, которыми обеспечивает ее и дочь муж – Майкин отец, что во времена повального дефицита СССР в их понимании было вершиной счастья и поводом для зависти многих простых смертных. А у подружки Светы отца нет, он погиб на Целине, когда Света была совсем маленькой, она его совсем и не помнит. Но Майка, с самого раннего детства, почему-то больше любила бывать у небогатых соседей Куприяновых, даже обедать у них любила, хотя стол их не отличался разнообразием деликатесов, которыми был набит холодильник в квартире Вороновых. Майка за обе щеки уплетала бабушкин борщ, суп из грибов, собранных в лесу подмосковной деревни и высушенных у русской печи, растопленной березовыми поленьями. Любила она и простую рассыпчатую гречневую кашу с сахарным песком, и оладьи с вареньем… и, вообще, она больше пребывала в семье Светы Куприяновой, чем у себя, благо живут они буквально дверь в дверь. Так незаметно она стала своей и считала себя их родственницей, а Свету своей сестренкой. Может их сблизило, что обе были единственными детьми в семьях. Майка, когда была маленькой, просила родителей о сестренке или братике, но родители не хотели, особенно мама, выросшая в многодетной семье где-то в отдаленной глубинке. Майка запомнила, как мама однажды вздохнув сказала, глядя в васильковые глаза дочери:
– Глупая ты, счастья своего не понимаешь! Ведь это все твое, все для тебя! Эх, не знаешь ты, что такое носить обноски от старших, как я когда-то. —
Больше Майка братика с сестренкой не просила. Да и зачем? Она нашла себе сестричку – Свету Куприянову! И не надо никого просить! Сама нашла!
Открыв ключом дверь и закинув с порога школьную сумку на банкетку в прихожей, Майя услышала, как мать говорит по телефону с кем-то из подруг, таких же скучающих домохозяек при обеспеченных мужьях. Подбежал Бимка, запросился гулять и хоть Майка после школы ужасно проголодалась, она все же взяла поводок и благодарный пес в нетерпении бросился к двери. Захлопнув за собой входную дверь квартиры, Майка с Бимом понеслись вниз по лестничным пролетам и не сбавляя скорости, вылетели из подъезда на улицу, пронесясь было мимо Леши Ларионова, неторопливо шедшего через двор домой. Он окликнул ее. Майя остановилась и узнав их со Светой друга детства, удивилась:
– Это ты, Леш! Даже не узнала тебя, привыкла, что ты в форме. —
– Привет! А ты как всегда… —
– Что как всегда? – весело переспросила Майка. На что Леша, несколько смущаясь ответил:
– Сама знаешь… модничаешь. —
– А в человеке все должно быть прекрасно. В том числе и одежда. Горький сказал! – не моргнув глазом парировала Майка. Алексей «отбил подачу»:
– Чехов. —
Ничуть не смутившаяся Майка, вышла из положения:
– Вот видишь, сам Чехов сказал! —
Алексей, немного помявшись, спросил:
– Видел вас сегодня утром. Что со Светой? Она была, по-моему, сама не своя… —
Майка, отпустила лабрадора Бима с поводка, чтобы он размялся после квартирного заточения и поправив на голове завитки рыжеватых непокорных волос, полыхнув синим взглядом, выдала:
– Это ее обычное состояние, – летание в облаках! Она даже журналисткой хочет стать, чтобы взять интервью у Дэвида Хейворда, представляешь? —
Леша в недоумении: – Дэвид Хейворд? Кто это? —
Майка посмотрела с еще большим недоумением на Лешу:
– Голливудская Звезда! Все девчонки мира любят его! Так, что у тебя, Леша, нет шансов! Хотя… если на тебя внимательно посмотреть и одеть соответственно, по-моему, ты будешь похож на него. Хм… ничуть не хуже. А ты говоришь модничаю я. Одежда должна подчеркивать достоинства человека. Что ни говори, красота – страшная сила. —
Алексей улыбнулся: – А это кто из классиков сказал? —
Майя задумалась, наморщив носик, тщетно пытаясь вспомнить:
– Не помню… нужно у Светки спросить. —
На что Алексей с усмешкой произнес:
– Эх, ты! Раневская! —
Майка, не моргнув глазом: – Точно! Раневская из «Вишневого сада» Чехова! —
Алексей рассмеялся: – Фаина Раневская в фильме «Весна» Александрова! —
Теперь Майка, запрокинув свою голову с рыжими кудряшками, искренне и задорно расхохоталась, обнажив великолепные белые зубы. Затем сквозь набежавшие на глаза слезы:
– А ты, оказывается, киноман! —
И, окликнув и не найдя Бима, побежала по дорожке между гаражами, прилепившимися к обочине их старого двора, а Леша пошел к своему дому, располагавшемуся рядом по соседству.
Это был добротный кирпичный дом, сталинской постройки, предназначенный для людей заслуженных и номенклатурных работников. В подъезде сидела дежурная-лифтер, в доме был просторный зеркальный лифт с сидением, обитым темным бархатом. Двор перед этим престижным домом был большим и благоустроенным, но Леша в детстве чаще гулял в соседнем дворе Светы и Майи, с его старыми скрипучими качелями, песочницей и гаражами из листового железа под плакучими ивами. Двор был проходным, имеющим спуск к Москва-реке. Зимой вся детвора округи на санках, лыжах или просто на картонках и дощечках скатывалась по этому спуску к самой реке. Тогда, лет пятьдесят назад, зимы были морозные, снежные, с поскрипывающим настом под ногами и ярким, слепящим солнцем. За зиму образовывались целые горы снега и в каждом московском дворе были обливные горки, сооруженные, как правило, родителями детворы и дворниками, подкидывающими снег, как основу для создания снежных городков. Кто-то приносил ведерки с разведенными водой акварельными красками и все вместе под руководством взрослых принимались разрисовывать снежные постройки. Чего-чего, а снега в России всегда хватало, просто сейчас, в наше время его увозят на снегоуборочных машинах для дальнейшей растопки и это зимнее развлечение навсегда пропало из жизни детей. Теперь в каждом дворе созданы благоустроенные детские площадки, дети не гуляют дворовыми компаниями. Может это и хорошо, но вспоминая свое детство во дворах Москвы, понимаю, что что-то потеряно и ушло навсегда с той восторженной радостью юных лет.
Глава 2 Смятение чувств, или Как не потерять свое лицо
Открыв ключом дверь, Алексей вошел в просторную прихожую квартиры. Высокие потолки, большие окна с видом на Москва-реку, квартира высшего военного ведомства разительно отличалась от типового жилья с маленькими прихожиями и кухнями. С тех пор, как умерла мать Алексея, в квартире остро ощущается присутствие мужчин и отсутствие женщин. Это чувствуется даже с порога. Когда Леша учился в школе, их хозяйство вела приходящая домработница Наталья Петровна, но теперь они справляются и без нее. Отец обедает на работе, он в училище. Живут они с папой почти по-спартански, главное, чтобы было легко и просто убираться. Леша справляется с ведением их небольшого хозяйства, а когда есть время готовит ужин к приходу отца. Мамины вещи, хранящие память о ней, стоят, по-прежнему, на своих местах в ее комнате. Ее старинный трельяж, вышивки, вазочки, фотографии в рамках, флаконы с остатками любимых маминых духов… Здесь все будет так, как было при ней, безвременно покинувшей этот мир, когда ей не было и тридцати лет. Сыну Леше тогда только исполнилось пять лет, но он помнит ее и запах ее любимых духов. Прошло четырнадцать лет, отец по-прежнему один, а ведь ему всего сорок восемь. Мама сгорела за месяц от лейкемии. Сама врач, она все прекрасно понимала про себя и старалась держаться до последнего. Вот с тех пор они и живут вдвоем. Отец совсем не думает о себе, много ездит по командировкам, рано получил генеральские погоны, а сейчас занимает ответственный пост в министерстве обороны. Леша о выборе профессии даже не задумывался, он как все мужчины в его роду будет военным, так было еще и при царях.
Отец, услышав, что вернулся сын, вышел из своего кабинета.
– Пап, ты дома? Ты сегодня рано. – удивился Алексей.
Отец ответил:
– Да, пора обедать. Мой руки и садись за стол. Леша пошел в ванную, а про себя подумал:
– Мне девятнадцать с гаком, а отец, кажется, все не замечает этого. Что делать, – офицерская привычка командовать. Однако подкрепиться все же не помешает. – Редко бывает, что отец рано приходит домой с работы. Леша разогрел обед, нарезал хлеб, положил столовые приборы на стол. Он привык делать все по-военному четко и быстро, как на дежурстве в училище.
Обед был незамысловат и короток. Благо, что рядом с домом очень неплохая кулинария, в которой Леша частенько покупает полуфабрикаты, а готовить их совсем незатруднительно: положил на сковородку, крышкой накрыл и… Сегодня были вполне приличные голубцы. Его иногда консультирует женщина из той же кулинарии, тетя Шура, она давно работает и хорошо знает Лешу. Она-то и подсказала, что после обжарки хорошо потушить голубцы в сметане и добавить немного томатной пасты.
– И впрямь вкусно получилось, по-моему, отец остался доволен. Хотя, ему, вроде как, все равно что есть: пельмени, котлеты, картошку. Он молчит все больше, но спасибо сказать не забывает. —
Подойдя к зеркалу, Леша оглядел себя. Он редко смотрится в зеркало и равнодушен к модным тряпкам, но вспомнив сегодняшний разговор с Майей, спросил у отца:
– Пап, а у нас остались чеки?
Отец отозвался из другой комнаты: – Какие чеки? —
– Ну, которыми тебе платят за иностранные командировки, чеки в «Березку» —
Отец, как бы вспоминая:
– Да.., посмотри в ящике стола. Я покупал на них книги и что-то еще… А что? —
Леша ответил: – Мне бы хотелось кое-что купить. —
– Возьми сколько надо. – отозвался отец.
– Спасибо, папа! —
Леша открыл ящик стола, где лежала пачка чеков Внешпосылторга. На эти чеки можно было купить дефицитнейший товар в специализированных магазинах «Березка». Мечта многих советских людей – приобрести там вещи недоступные простым смертным. Торговля этими чеками была почти легальной. Нет, конечно, открыто их никто не продавал, но и счастливых владельцев чеков было не так уж и много. Курс в разные времена был 1:3, бывало и выше, но всегда находились люди готовые купить эту «вторую валюту» СССР. О долларах тогда речь не шла, за торговлю валютой можно было получить срок, а при Хрущеве были случаи и расстрелов.
В Москве в ту пору было несколько магазинов «Березка». Перед входом в этот рай изобилия кучковались спекулянты, торгующие чеками, как правило – одни и те же лица хорошо знакомые милиции, время от времени появлявшейся около магазина. Те и другие делали вид, что не замечают друг друга. Со знакомыми барыгами у них действовал нейтралитет или пакт о ненападении, но стоило перед магазином появиться новичку, как тут же появлялись блюстители закона и уводили неопытного «бизнесмена» в стоящий неподалеку милицейский УАЗик. Если договаривались – отпускали, а если новичок артачился, то дело заканчивалось приводом в отделение милиции и увесистым штрафом с изъятием чеков. А бывалые фарцовщики спокойно продолжали свой бизнес. Зачем им конкуренты, сбивающие цену? Свои грядки они охраняли ревностно и урожаем делится не желали, а прибыль не заставляла себя ждать. Все были довольны. Такова была эта «отрыжка» дефицита.
Алексей оказался впервые в этом магазине, все полки которого ломились от заграничных товаров. Он прошел в отдел мужской одежды, растерянно осматриваясь по сторонам. К нему подошел продавец и поинтересовался:
– Молодой человек, у вас чеки Внешпосылторга есть? —
– Есть. – ответил Алексей.
Лицо продавца сменило свое выражение от небрежно-пренебрежительного до заинтересованно-подобострастного. В нем появилось что-то лакейское из разряда «Чего желаете?». Видя растерянность Алексея, он спросил:
– Что хотите приобрести? Джинсы, куртку, обувь? —
– Да, все: и джинсы, и куртку, и обувь. Все, что сейчас модно. – добавил Алексей.
– О, для вас, на ваш рост и фигуру у нас все только самое лучшее и модное, с этим проблем нет. – И тихо добавил:
– А то некоторые приходят, требуют все самое модное, а у самих пояса на джинсах не сходятся. Злятся, как будто я виноват, что им пузо свое некуда девать. Так и хочется сказать, шашлыка надо меньше есть. Или рост полтора метра, а туда же. – И видя, что Алексей не поддерживает беседу, закончил:
– Сейчас все подберем в лучшем виде. – Продавец ненадолго оставил Алексея и уже буквально через несколько минут вернулся с ворохом одежды. Разложив все это перед ним, с гордостью указал ему на примерочную:
– Идите в кабинку, начнем с джинсов и прочего… —
Продавец оказался настоящим профи, все вещи подошли по росту и по размеру, сидели на Алексее просто идеально и минут через десять-пятнадцать он вышел из отдела мужской одежды, облаченный в модный импорт: в красивую куртку с капюшоном, а на ногах были наимоднейшие ботинки на толстой подошве. В руках у него было два пакета. В одном: одежда в которой он пришел в магазин, а в другом пакете внушительного размера: пара модных рубашек-батников, коробка с фирменными кроссовками, двое джинсов, джемпер со свитером и несколько комплектов модного нижнего белья, которые он покупать не собирался, но парень-продавец заставил их взять и хитро улыбнувшись, шепнул:
– Бери, пригодится. —
Напротив «Березки» находился салон-парикмахерская. Немного поразмыслив, Алексей решил туда зайти подстричься.
Был будний день и народу было немного, мастера явно скучали. Стоило Алексею зайти в мужской зал, как к нему подошел парикмахер, парень лет около тридцати, субтильного сложения, выглядевший моложе своих лет. Внимательно окинув взглядом Алексея, он указал на кресло перед большим зеркалом. Алексей сел. Парикмахер-стилист, представившийся Сергеем, подошел и проведя рукой по вихрам светлых волос Алексея спросил:
– Какую стрижку будем делать, молодой человек? И видя, что Алексей в растерянности, стал бойко перечислять названия модельных стрижек. Алексей, совсем не смыслящий в них, вдруг сказал:
– Стригите под Дэвида Хейворда! – На что парикмахер-стилист с улыбкой понимающе кивнул:
– Ясно… —
И начал лихо орудовать расческой с ножницами. Его ловкие пальцы бегло сновали среди Лешиных прядей волос, позвякивая ножницами. И вот стрижка закончена. Сергей, отойдя чуть в сторону и осмотрев своего клиента со всех сторон, делает последние штрихи: руками взлохмачивая волосы, создает, как он выразился, «художественный беспорядок».
– Теперь после душа волосы не приглаживай расческой, а обязательно взъерошивай руками, в этом вся суть. – дал свои указания стилист.
Алексей даже привстал с кресла, вглядываясь в свое отражение. Однако, как может прическа изменить человека… он и сам себя не узнает.
Сергей, довольный работой, гордо смотрел на своего преображенного клиента. Леша, вглядываясь в зеркало спросил:
– Что и в самом деле у Дэвида Хейворда такая прическа? —
– Не сомневайся, последний голливудский писк. Я стараюсь за модными новинками следить, не зря видак приобрел, у меня дома целая коллекция фильмов, приходи, посмотришь если интересуешься. – Он многозначительно как-то посмотрел на Лешу, а про себя вздохнул:
– Эх, есть и у нас красавчики… – Затем предложил:
– Бровки выщипывать будем? Для принятия формы и акцентирования выражения глаз, очень рекомендую. Совсем немного, ты и так парень хоть куда! —
Леша в изумлении воскликнул:
– Что?! – Затем быстро положил деньги на столик и почти выбежал из зала. Сергей, взяв деньги, крикнул вдогонку: – Постой, сдачу возьми! – Но Леши уже не было.
– Чудак какой-то дикий… – недоуменно пожал плечами Сергей – Однако знает о Дэвиде Хейворде, а это культ в кино, что ни говори. —
И все же, что сотворяет модная одежда с человеком! Особенно в СССР, в далекие 70-е годы уже прошлого века. Идя по улице, Леша ловил на себе многочисленные взгляды: заинтересованные, завистливо-осуждающие, восторженные со стороны девушек. Все это смущало, он не привык к такому вниманию к себе. Самым главным его желанием стало побыстрее доехать до дома, переодеться, вымыть голову, расчесать волосы и снова стать собой. Выйдя из метро, как назло, на остановке он увидел ожидающих автобус Свету и Майю. Девушки изумленно смотрели на него, а Майка даже подошла близко удостовериться, что это он. Всматриваясь ему в лицо, говорит:
– Леш, это ты или не ты? —
Леша тихо, чтобы слышала только Майя:
– Нет, не я. Это Дэвид Хейворд. —
Наступила немая пауза, но тут из-за поворота показался их автобус. Девочки зашли в него, а Леша развернулся и пошел пешком, ему совершенно не хотелось ехать с ними в одном автобусе и ощущать на себе их удивленные взгляды.
– Пойду пешком коротким путем. – решает он.
Доехав на автобусе, девчонки поднялись к себе на пятый, последний этаж. Перед дверью своей квартиры Майка, потрясенная Лешиным преображением, вздохнула:
– Ты знаешь, я и правда Лешку не сразу узнала. Вот что значит фирменный прикид и все такое. Думала, что фирмач меня разыгрывает. —
Света задумчиво отозвалась:
– А я сразу узнала. Я его в любой одежде узнаю. —
Майка, открыв ключом замок входной двери, прежде чем зайти за порог, успевает со вздохом резюмировать:
– Нет, Светка, что ни говори, а одежда много значит! – и они разошлись по своим квартирам.
Глава 3 Мечты и планы
Леша вошел в квартиру, на вешалке висела отцовская шинель. Услышав голос отца, прислушался. Отец с кем-то говорил по телефону в своем кабинете. Леша крадучись проскользнул в свою комнату, быстро снял с себя одежду, купленную в «Березке», затем пошел в ванную, где сунув голову под кран, стал тщательно смывать «творение» стилиста Сергея. Затем не менее тщательно стал вытирать волосы полотенцем, после чего, вопреки рекомендациям того же Сергея, частым гребешком старательно расчесал волосы, пригладив их ладонью, тем самым окончательно распрощавшись с образом Дэвида Хейворда. Вглядываясь в зеркало, он снова узнал в нем себя и от сердца отлегло.
Выйдя из ванной, Леша натолкнулся на отца, в задумчивости даже не заметившего сына. Надев шинель, отец вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Алексей подошел к окну кухни, выходящему во двор и заметил у подъезда служебную машину, ожидавшую отца. Затем он увидел, как отец вышел из подъезда и уехал на автомобиле. Тут только Алексей заметил на кухонном столе записку и деньги. Отец писал, что срочно уезжает в командировку недели на две-три, так, что пусть сын один командует дома. Что ж, ему не привыкать, сын офицера, внук офицера, сам будущий офицер. Но в последнее время он все чаще думает о Свете, о том, что их будущие пути все больше расходятся. Он думал, вернее надеялся, что она станет медиком, как ее бабушка и мать, да и в его роду женщины тоже были связаны с медициной. Раньше Света говорила, что хочет стать врачом, работать в госпитале, но вдруг захотела стать журналисткой. И все из-за этого Дэвида Хейворда, чтобы взять у него интервью! А это совсем не вяжется с его тайной надеждой связать их жизни в будущем. Он мечтал, что будет служить где-то в гарнизоне, а она там же работать в медчасти, они поженятся, будут вместе всю жизнь… Выходит, этот голливудский актер, сам того не ведая, разрушил все его планы, всю его жизнь! Ведь кроме Светы ему никто не нужен, он знал это всегда, с самого их детства.