Нинель, или Роль зонтика в судьбе

Глава 22 Кража со взломом

А на Лизу Смирнову косяком двинулись крутые неприятности. Впрочем, неприятности – это еще мягко сказано. Приезжал грозный хозяин с племянником Азизом и сообщил растерявшейся девушке, что у нее крупная недостача. Хозяин устрашающе раздувал черные ноздри и гортанно что-то выкрикивал на непостижимой смеси чуждого наречия, щедро приправленного русским матом, не требующего перевода. Конечно, Лиза вела тетрадь, куда записывала выручку, но приход товара подсчитать было невозможно, все сваливалось в кучу безо всякого подсчета и накладных. Бывало Азиз или сам хозяин, что-то забирали из вещей, нигде это не учитывалось и сколько всего товара числилось на торговой точке никто не знал, включая самого хозяина. И вот недостача, а Лиза оказалась крайней. На ее робкие вопросы, как такое могло случиться, южане громко кричали на своем языке вперемежку с матом, тем самым окончательно запугав девушку. Азиз, говоривший на русском лучше своего дяди, глядя в лицо Лизе сказал со злостью:

– Это ты у своего брата спрашивай. Срок даю пять дней, чтобы деньги были, иначе и тебе, и брату кости переломаем. Мы знаем где вас искать. —

Сумма, которую от нее требовали была просто нереальной, ей ее отрабатывать не один месяц, а еще надо и жить на что-то.

Матвею девушка решила ничего не говорить, но он сам заметил, как она погрустнела и осунулась. Под глазами появились темные круги от бессонных ночей и после долгих, и упорных расспросов, расплакавшись она рассказала Матвею о своей беде. Тот выслушал и успокоил: – Не переживай, заработаю на Москве-Товарной. Деньги будут. Главное, не плачь! – подбодрил он девушку.

И уже на следующий день Матвей был у вагонов на станции, куда стекаются грузы со всей страны и из-за рубежа. Бригадира Максима он не нашел, но к нему подошли двое и предложили работу. Матвей и еще несколько приезжих из Средней Азии начали разгрузку вагона до верху набитого коробками с бытовой техникой. Там были стиральные машины, холодильники, телевизоры и другие товары от дорогостоящих иностранных производителей. На этот раз в помощь грузчикам были даны тележки и подъемники, надо было управиться как можно быстрее и заполнить товаром подогнанную фуру. Они почти закончили с работой, как кто-то свистнул и «бригадира» не стало, а с ним и водителя фуры. Они словно растаяли в жарком московском воздухе. К ребятам-грузчикам подошел наряд милиции и надев на них наручники, посадил в милицейский УАЗик и повез в отделение. Там их посадили в обезьянник, где нестерпимо воняло мочой, дежурный милиционер запер на замок и ушел из этого зловонного места, оставив горе-работяг, не говоривших по-русски и Матвея единственного русского среди них.

Только через несколько часов пришел милиционер. Быстро поняв, что кроме Матвея Звонарева говорить не с кем, взял у него паспорт и начал допрос. Матвею реально светила статья за кражу со взломом, надо было серьезно разбираться. Милиционер уныло посмотрел на него, потом дал позвонить домой. Приехали родители и после подписки протокола, Матвей был отпущен до следующего вызова в милицию. О том, что чувствовал Матвей сидя рядом с родителями в такси, – простыми словами передать сложно: боль, стыд, унижение, а главное, осознание себя, как последнего лоха, которого развели на кражу.

Дома воцарилось долгое тягостное молчание. Матвей ни за что бы не признался матери, что деньги нужны для Лизы, а отцу говорить без толку, денег у него нет. Что делать дальше Матвей не знал и лишь поздним вечером, когда Нинель улеглась в спальне, состоялся разговор между отцом и сыном. Матвею пришлось рассказать всю правду для чего ему потребовались деньги. Лизу на счетчик поставили и ей долго придется отрабатывать, чтобы рассчитаться. Отец, желая успокоить сына, сказал, что что-нибудь придумает. Конечно, Анатолий сам был в замешательстве и не знал, чем он может помочь. Их разговор в гостиной подслушала Нинель, для этого она использовала пустой стакан, приложив его краями к стене, а дном к уху. Она все расслышала и поняла: – Все несчастья из-за этой девчонки с Черкизона. Ее материнское сердце не обманешь, сразу было ясно, что она доведет сына до беды и это случилось. Будет суд, позор и пятно в биографии. Нинель встала и заметалась по комнате, в голове стучало: – Что делать? Что делать? – Нинель вспомнила о спрятанном коньяке и крадучись вышла на лоджию, где отпила прямо из бутылки приличную дозу. Она заснула только под утро.

Глава 23 Когда любовь убивает

Евгения Данилова позвонила доктору Соколовскому и попросила о встрече. Ян Оскарович поинтересовался: – Что-то произошло, Евгения? Как Вы себя чувствуете? —

– Чувствую себя хорошо, но мне очень нужно увидеть Вас, Ян. – Она впервые назвала его по имени, чтобы сократить дистанцию между ними. Да, он старше ее, он доктор, ученый, но это ничего не меняет. Она влюблена в него и хочет сама признаться ему первой. —

– Хорошо, приезжайте. Когда Вам будет удобно? —

– Сегодня после приема. —

Соколовский несколько задумался, потом сказал:

– Я буду ждать Вас. – и положил трубку.

У Евгении сердце сжалось от этих слов: – Я буду ждать Вас. – звучало, как гимн надежде. Надежде на ее счастье!

Когда она вошла в кабинет Яна Оскаровича, он уже снял свой белоснежный накрахмаленный халат и сидел в модном костюме стального оттенка под стать цвету его глаз. Под пиджаком виднелась голубая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, на груди поблескивала золотая цепочка, что делало его особенно сексуальным. Евгения видела его впервые без докторского халата и это окончательно сразило ее до головокружения, до слабости в ногах. Перед ней был не врач, а стильный молодой мужчина с зашкаливающей харизмой. Сердце девушки сжалось: – Такого хоть сейчас в Голливуд! – Но лицо Яна было непроницаемо-холодным. Он встал и поздоровавшись, предложил Евгении сесть, затем сел сам, слегка откинувшись на спинку кресла, устремил на нее внимательный взгляд серых глаз. После минутного молчания спросил: – Какие проблемы, Евгения привели Вас ко мне, ведь как я понял из разговора с Вами, чувствуете Вы себя хорошо. —

А Евгения не могла оторвать взгляд от него, его лица, его рук с чуткими пальцами врача. Она опустила глаза и вдруг увидела видневшиеся под столом ноги Яна. Внушительного размера, под стать его росту, но изящные, узкие ступни в модных туфлях из мягкой замши. Она на какие-то секунды представила, как он одевается: носки, брюки, рубашка… Как затягивает ремень, надевает обувь совсем как обычный человек, а не полубог в ее воображении. В висках застучало, стало трудно дышать. Она была готова пасть перед Соколовским от нахлынувших чувств! Подобного с ней никогда не бывало.

– Так, что привело Вас ко мне? – задал прямой вопрос Соколовский, глядя ей в глаза.

– Любовь! Я полюбила тебя, Ян! – ответила так же прямо девушка. Ее темные глаза пылали огнем, на щеках загорелся румянец, еще немного и из глаз брызнут слезы…

Ян Соколовский молча поднялся из-за стола и встал лицом к окну, повернувшись спиной к своей недавней пациентке. Евгения одним движением оказалась рядом и порывисто обняв его со спины, прижалась к Яну щекой, горячо прошептав: – Зачем спрашиваешь, когда ты все сам видишь и знаешь. Люблю безумно и на все для тебя готова прямо здесь и сейчас. Она начала целовать спину и плечи Яна, встав на цыпочки, дотянулась до его затылка, продолжая осыпать поцелуями шею, завитки волос. Ян, так и не повернувшись к ней лицом, сказал:

– Евгения, возьмите себя в руки. Я – врач, а Вы – моя пациентка. Между нами ничего не может быть. —

Это было сказано таким решительным, ледяным тоном, что на минуту охладило пыл девушки и она отпрянула от него, а он, воспользовавшись этим, отошел от окна и налив ей воды в стакан, протянул со словами:

– Выпейте и успокойтесь. —

Соколовский сел и достав из ящика стола бланки, стал писать. Поставив печать, протянул рецепт со словами:

– Это необходимо принимать. —

Затем открыл дверь в приемную и обратившись к девушке-ресепшн сказал: – Вызовите по телефону такси для пациентки. —

Приехав домой, Евгения заперлась у себя в комнате. Мать не решалась войти и побеспокоить ее, но сердцем почуяла: – С дочерью беда. – Она набрала номер мужа и он тут же примчался. Данилов позвонил Соколовскому, тот приехал и осмотрев девушку, оказал первую наркологическую помощь: поставил капельницу и сделал укол, чтобы поддержать ее сердце. На немой вопрос отца ответил:

– Это редкий случай в моей практике. Она проспит не менее 12 часов, если проснется раньше, дайте ей эти таблетки, а утром я приеду. —

Ян оставил все необходимые лекарства на случай раннего пробуждения и уехал, а отец остался рядом с дочерью. Он просидел всю ночь в кресле, почти не смыкая глаз и лишь под утро сон ненадолго сморил его. Евгения спала не просыпаясь, а утром приехал Соколовский. Когда Евгения открыла глаза, то увидев его, выдохнула: – Ян, любовь моя, не уходи! – Но под воздействием лекарств, снова впала в забытье.

Ее слова потрясли Данилова и он все понял своим отцовским сердцем: – Что ты сделал с ней! Заколдовал? – Данилов был готов набросится на Соколовского, но у того хватило выдержки и опыта остановить его одним взглядом. Вместо ответа Ян Оскарович достал из походной аптечки таблетки и протянул их Данилову со словами: – Пейте три раза в день, вам нужно поддержать себя. Я пришлю медсестру, она обеспечит уход за Евгенией. – С этими словами доктор Соколовский покинул квартиру Даниловых, оставив мать и отца рядом со спящей дочерью.

Глава 24 В гостях у Воланда

Данилов приехал на работу в ужасающем состоянии после бессонной, полной тревог ночи, проведенной подле дочери. Вид у гендиректора был, как после затянувшейся хмельной попойки, чего с ним почти никогда не случалось. Лицо опухло, голова гудела, словно ее накачали водой, но накопившиеся дела необходимо срочно разгребать и кроме него это не сделает никто. Выпив лекарство, рекомендованное Соколовским, Данилов почувствовал прилив бодрости и сил, усталость куда-то исчезла и он обрел способность адекватно мыслить и реагировать.

Вошла главбух с папкой документов на подпись. Данилов давно знал Викторию Тимофеевну, она работала с ним еще во внешнеторговой организации времен СССР от которой он успешно вовремя отпочковался и создал фирму «Русский мороз», весьма процветающую на международном рынке. Чего это стоило пробить, знает только он один, каждая подпись на каждой бумаге, каждое разрешение стоило ему нервов и здоровья, но Евгения окончательно подкосила его. Данилов любил дочку больше всех на свете и она платила ему ответным чувством. Она сразу хотела перейти жить к отцу, но он попросил остаться с матерью, чтобы окончательно морально не убить ее. Это было лишь частью правды, другая часть состояла в том, что Данилову всего сорок пять и женщинами он по-прежнему интересуется, а при дочери неизбежно возникнут неприятные ограничения. И потом, он весь день на работе и так поздно приходит… Работа не только поглотила его с головой, но и дает средства для обеспеченной жизни семьи. Коммерческое отделение МГИМО, поездки за границу, модные фирменные вещи, машина – все это стоит огромных денег, а его задача добывать их. Он объяснил все это дочери и она приняла его доводы. Сейчас она под неусыпным вниманием медсестры, присланной из клиники Соколовского, а после работы он обязательно заедет навестить ее. И Данилов вновь окунулся в дела фирмы. Он просидел за рабочим столом до самого вечера, сделав небольшой перерыв на обед. Секретарь Вера позаботилась; договорилась с родственницей, которая готовит домашние обеды для сотрудников, а шофер Иван их привозит в офис. – Только бы с Женечкой все наладилось, а с остальным разберемся. – успокоил себя Данилов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.