Нинель, или Роль зонтика в судьбе

Глава 16 Как «открыть» сыну глаза

На следующий день, едва за Матвеем закрылась входная дверь и Нинель осталась в квартире наедине с мужем, она вошла в гостиную, где он лежал на диване с книгой. Высокая, пышная грудь Нинель вздымалась под шелковым халатом:

– Я поражаюсь твоему спокойствию. Сын отбился от дома, я ночами не сплю, а тебе хоть бы что. —

Анатолий поднял на жену глаза:

– Что случилось? —

– Как что! Приходит – молчит, уходит – молчит. Ты видел с кем он связался? А вчера пришел домой только утром! – Нинель закипала, в распахнутом вороте халата виднелись красные пятна, проступившие на ее груди.

– Не вижу основания волноваться. Ты же знаешь, они обмывали диплом, как и мы в свое время. Вспомни себя молодой, Нинель! – Анатолий, отложив книгу, поднялся с дивана и приблизившись к жене, попытался обнять, но она с раздражением сняла с себя его руки, скользившие по ее груди в вырезе халата.

– По-моему, у нее начался климакс, – про себя отметил Анатолий – все признаки на лицо. —

Но Нинель было уже не остановить:

– Ты бы хоть поговорил с сыном! А вдруг они уже спят! —

Анатолий, слегка пожав плечами:

– Ну, в его возрасте это вполне естественно. Мы-то с тобой и то не дотянули до диплома. Вспомни себя, Нинель! —

– Что ты сравниваешь, тогда были другие времена. Мы знали друг друга не один год и когда это произошло, между нами было все решено. Ты видел эту девчонку с Черкизона? Разве о такой партии мы мечтали для нашего единственного сына! А если она забеременеет и повесит на него ребенка? —

– Что значит повесит? В конце концов, это его выбор, Нинель. Мы тоже с тобой поженились сразу после диплома и ничего, живем. – при этих словах Анатолий опустил глаза, их настоящее с натяжкой можно назвать счастливой семейной жизнью.

– Нет, каким был, таким и остался. Простак! Сын, к сожалению, в него пошел. – внутри себя констатировала Нинель. Она поняла, что продолжать разговор бесполезно и от души хлопнув дверью, вышла из гостиной. Вернувшись в свой будуар – спальню, бросилась на кровать и немного поразмыслив, решила, что ей просто необходимо выйти на время из дома, тем более, что за окном стоял прекрасный летний день. Нинель взяла в руки телефонный аппарат и набрала номер своей старинной приятельницы Зинаиды, которая года три, как овдовела, сын жил отдельно, но Зина не скучала в одиночестве. Ее счастье было в востребованности. Зина знала иностранные языки и быстро нашла себе применение в качестве репетитора, что существенно подняло ее материальное благосостояние и позволяло быть самой себе хозяйкой. А недавно познакомилась с мужчиной моложе себя. Зиночка расцвела, стала ходить на массажи, омолаживающие процедуры и в сорок семь лет распахнула во всю ширь ворота своей второй молодости. Именно такой человек, весь преисполненный энергии и позитива, сейчас был нужен издерганной неудачами Нинель. Они договорились встретиться и сходить куда-нибудь в центре города.

Уже через час, полтора, приятельницы встретились в метро. Обнявшись при встрече, поспешили на выход, чтобы, как в молодости, пройтись по центру города с его аллеями и парками, залитыми солнцем. В те времена в Москве повсюду чувствовалась безысходность и надвигающаяся буря, но Нинель была аполитична, а у Зиночки было прекрасное настроение «женщины в любви». Она пригласила Нинель пообедать в ресторане «Москва». Старый и немного обветшалый, он хранил память о том времени, когда они собирались здесь еще в советские времена. Покойный муж Зины – Николай Павлович занимал ответственный пост и был значительно старше, когда женился на ней, выпускнице педагогического института с дипломом преподавателя иностранного языка. Он устроил ее к себе в Госплан, находящийся напротив ресторана «Москва» и где они частенько бывали. Позднее, по совету высшего руководства, она перешла на работу в приемную ЦК, негоже мужу – крупному чиновнику работать вместе с женой.

Зина, слегка взгрустнув, вспомнила мужа, уже как года три покоившегося на кладбище. Они заказали обед подошедшему официанту, затем Зина, обратясь к Нинель, спросила:

– Ну, как дела? Что нового? —

Нинель вздохнула:

– Ничего хорошего, а новости еще хуже. Я рада, что у тебя-то хоть все в ажуре, поэтому и рассказываю: Толик без работы спивается, сын связался с девчонкой с Черкизона, а я день-деньской в квартире, как в клетке. Живем на деньги от сдачи жилья в аренду. Я в полной жопе, Зина! —

Зина на минутку задумалась, затем, сделав знак официанту, заказала шампанского. – Я угощаю, Нинель! – успокоила она подругу. – Кто мог подумать, что пригодится мой учительский диплом! Не волнуйся, денег у меня предостаточно. Недавно ремонт в квартире сделала, мебель обновила. Николай Павлович болел долго и все было запущено. Его старую мебель отправила на дачу. Я за минимализм, люблю много пространства и белые стены, сейчас это модно. —

– Эх, мне бы ее заботы. – подумала Нинель.

– Ну, чего ты куксишься? Парень загулял немного, а ты уже паникуешь. Твой Матвей долго в «девках» сидел, ты просто привыкла его контролировать. Мой Эдик гулял со школы и сейчас не промах, что же мне теперь с ума сходить? По-моему, ты все преувеличиваешь, дорогая. Просто вам нужно отделить его от себя и начать с мужем новую жизнь. —

– Отделить куда? В папину квартиру на аренду от которой мы живем? Чтобы он туда привел эту девку? – Нинель побагровела от одной этой мысли.

– Подруга, не закусывай удила. Если твой сын влюбился, зная его характер, думаю это серьезно. Тебе нужно набраться выдержки и составить план, как подвести его к мысли, что эта девушка ему не пара, раскрыть глаза на нее, а для этого ты должна познакомиться с ней поближе, пригласить к себе. – Нинель всю передернуло, но в душе она согласилась с Зиной:

– Да, она права. Нужно набраться терпения и хитрости, иначе сын окончательно закроется от нее и только крепче прирастет к этой девчонке. —

Официант принес шампанское и открыв бутылку разлил по фужерам. Зина произнесла:

– За нас! – они с наслаждением выпили по бокалу и принялись за фруктовый салат.

Назад ехали на такси. Зина довезла подругу до дома, сказав на прощанье: – Все перемелется, дорогая. Звони! – и машина поехала дальше к дому Зиночки.

– Счастливая! И деньги, и любовь… все есть у нее. – вздохнула Нинель и пошла к своему подъезду.

Когда поздно вечером сын пришел домой, у Нинель в голове уже созрел план действий: «Как открыть сыну глаза». На этот раз она, подав сыну ужин, не поторопилась демонстративно уйти, а налила себе чай и присела рядом:

– Вкусно, сынок? —

Матвей кивнул:

– Великолепно, мамочка! Я обожаю твои голубцы. —

– Вот женишься, сынок и будешь маму вспоминать, – с грустью сказала Нинель

– сейчас девушки не заморачиваются на кухне, обленились. Закормит тебя жена сосисками… —

– Лиза печет прекрасно и готовить тоже умеет. —

У Нинель все похолодело внутри:

– Ты, что уже дома у нее был? Может с родителями познакомился? —

Матвей утвердительно кивнул головой.

– Тогда и нам надо с ней познакомиться. Пригласи ее. —

– Мам, это правда? Ты действительно этого хочешь? —

– Ну, если у вас все серьезно, то – да. —

– Спасибо, мама. У нас более чем серьезно. – добавил сын.

– Может и жениться планируете? – Нинель решила дожать до конца.

– Сначала надо на работу устроиться. Лиза работает. Мам, ты серьезно не против? Мне показалось, что она тебе не понравилась. Даже и не знаю, по-моему, она вас боится, тебя особенно. —

– Ну, не съедим же мы ее. Пригласи на эти выходные. —

– Мам, у Лизы в выходные самая работа. Посреди недели скорее получится. Вам же с папой все равно. – бесхитростно добавил сын.

– Ну, тогда сами назначайте, как удобнее. Нам с папой и в самом деле все равно. – подвела черту разговора мать.

Глава 17 Ни счастья, ни покоя

Секретарь гендиректора «Русский мороз» Вера впервые нарушила жесткое правило не звать к телефону шефа, когда он серьезно занят, а сейчас в кабинете г-на Данилова происходило важное совещание с участием главного бухгалтера и акционеров предприятия.

Вера, вопреки запрету, вошла в кабинет гендиректора и наклонившись почти к самому уху шефа, попросила подойти к телефону. Данилов, с трудом сдерживаясь, поднял глаза на секретаршу.

– Ваша жена просит срочно связаться с Вами по очень важному вопросу. – тихо произнесла Вера.

Данилов поднялся из директорского кресла и, извинившись перед присутствующими, вышел из кабинета. Взяв трубку, Данилов услышал рыдания жены.

– Говори в чем дело! – в нетерпении повысил голос Валерий Николаевич.

– Наша дочь… наша дочь… – Алевтина сквозь слезы не могла ничего толком вымолвить.

– Так говори, что случилось! Что с дочерью? – у Данилова сжалось горло.

– Она разбилась в машине и сейчас в больнице. —

– В какой? —

– В Склифе. По скорой доставили. —

– Я туда еду. – и Данилов бросил трубку.

Вернувшись в кабинет, он отпустил главбуха, закрыл совещание и, сославшись на срочно возникшее дело, уже через несколько минут мчался к институту скорой помощи им. Склифосовского.

При помощи денег все двери кабинетов быстро открывались перед ним и скоро стала ясна вся картина произошедшего: дочь потеряла управление автомобилем и врезалась в дерево. Врачи заверили: – Ее жизни ничего не угрожает, руки-ноги целы и лишь легкое сотрясение мозга. – К счастью в машине она была одна. Пробы на алкоголь и наркотики показали их наличии в крови Евгении. Данилов потребовал увидеться с дочерью, его пропустили к ней в палату, рассчитанную на троих пациентов. Скоро и этот вопрос был улажен, дочь перевели в одноместный бокс. Послав водителя в ведомственную аптеку за дефицитными дорогими лекарствами, Данилов сидел рядом с дочерью, взяв ее за руку. Девушка спала в медикаментозном сне, а он смотрел на нее и думал:

– Как такое могло случиться с его единственным ребенком, его Женечкой? Наркотики… и когда это началось? Алевтина ничего не говорила, а он последние два года погряз по уши в делах и упустил дочь. —

Данилов сидел, обхватив голову руками, когда в палату вошел лечащий врач Петровский Игорь Дмитриевич. Он сообщил, что беспокоиться о физическом здоровье девушки не стоит, за ней понаблюдают и, если все нормально, через неделю выпишут. А вот о ее психическом состоянии надо серьезно позаботиться, доза в крови приличная и ей еще повезло. Они обменялись телефонами и Игорь Дмитриевич проводил г-на Данилова к выходу из отделения, заверив, что для его дочери все будет по высшему разряду.

На работу Данилов уже не вернулся, а поехал в московскую квартиру откуда позвонил жене:

– Я был в госпитале. Ничего страшного и угрожающего жизни дочери нет. Все лекарства и уход на должном уровне. Ты туда зря не звони, не дергай медперсонал. Я держу связь с лечащим врачом, если что, сразу позвоню. – с этими словами он положил трубку и устало лег на диван в гостиной.

– Позвонить что ли Анне, пусть сделает расслабляющий массаж, я так сейчас нуждаюсь в этом. – и он набрал номер массажистки.

Анна выехала незамедлительно, как только освободилась. Она получала щедрые гонорары за свой труд от Данилова и весьма дорожила состоятельным клиентом. По ее настоянию он купил специальный стол, который необходим для правильного массажа. Анна занималась с ним не менее часа от макушки до кончиков пальцев рук и ног, обильно поливая тело Данилова дорогим маслом и буквально воскресила его. Он снова почувствовал прилив энергии и все произошедшее с ним за день уже казалось не таким и ужасным. Когда сеанс закончился, Данилов взял массажистку за руки и сказал:

– Не уходи, побудь со мной. —

И она осталась. Это произошло впервые в их отношениях. Разведенная тридцатипятилетняя Анна не входила в лонг лист, а тем более в шорт лист пассий Валерия Николаевича. Поначалу, когда деньги пошли косяком, он увлекся количеством любовниц, их было много и разных, но постепенно остыл к смене партнерш на один раз, привязаться к кому-то всерьез и надолго не получалось, да и работы все только прибавлялось. А в квартире пусто и его никто не встречает после работы вот уже скоро год. После охлаждения к Алевтине и разрыва с ней он купил эту квартиру, где бывает последнее время наездами. Живет в ней, в основном, зимой. После покупки коттеджа по полгода в весенне-летний период проводит в Жаворонках. Деньги дали комфорт, но не дали ни счастья, ни покоя.

Глава 18 Неожиданный звонок

Когда в квартире Звонаревых раздался телефонный звонок, Анатолий был дома один, жена куда-то ушла, сына тоже не было. Сняв трубку, Анатолий услышал женский плач и с тревогой спросил:

– Алло! Что случилось? Кто это? —

Всхлипывание прекратилось и женский голос ответил:

– Это я, Аля. —

У Данилова сжалось сердце:

– У тебя что-то случилось? —

– Да, дочь попала в аварию. В больнице лежит. —

– Серьезные травмы? —

– Валерий был уже сегодня. Вроде не очень серьезные. Прости, что тебя беспокою, просто мне и поплакаться не кому. Я, как в осаде. У нас ведь дело о разводе в суде. Уж и не знаю, каким образом стало известно, но мне перестали звонить подруги и знакомые. Я в вакууме. Это наверняка его работа, – Данилова. —

– Извини, что спрашиваю… Кто инициатор развода? —

Алевтина немного помолчала, затем ответила:

– Я. Он довел меня своими изменами. А теперь и без всего оставить хочет. Нанял в адвокаты самого Добрянского, мне такого не потянуть. Денег-то своих нет, да и не работала я. Он не хотел, да и образования у меня нет, кроме ПТУ кулинарного. А то, что я всю жизнь обслуживала его, готовила, стирала, убирала, с ребенком занималась – это не в счет! А в Африке малярией переболела, какие прививки от тропических болезней только не сделала! И это не в счет! Толя, ты прости, что жалуюсь тебе… – голос Алевтины опять задрожал и в нем почувствовались близкие слезы. У Анатолия появилась мысль: – Наверное, хочет денег у меня занять на адвоката. —

Он, испытывая невероятное смущение, все же признался:

– Ты прости, Алевтина. У меня совсем нет денег, да и работы тоже. Стыдно сказать, как живу. —

Пауза показалась вечной. Затем Алевтина произнесла:

– Ну, что ты, Толик! У меня и в мыслях не было. Просто вспомнила тебя, нашу молодость, прогулки… Видимо, не судьба, раз ты выбрал в жены Нинель. Я ее видела всего несколько раз, но помню, она была красавица. Училась с тобой вместе… А, я без роду и племени – ПТУшница, провинциалка. Не пара я была тебе. —

– Однако вышла замуж за самого видного парня с нашего курса – Данилова. – отметил про себя Анатолий.

– Ну, зря ты так… это мне надо у тебя прощения попросить. —

– Прощения? За что? Мы с тобой встречались совсем недолго и кроме поцелуев ничего не было. Я просто вспомнила тебя и позвонила. – успокоила Алевтина.

– Может встретимся, погуляем? Погода хорошая. —

– Я бы с удовольствием, но боюсь. —

– Чего? —

– Мужа. —

– Вы же разводитесь и он отдельно живет. – удивился Анатолий.

– Ты его не знаешь. Он, как разбогател, другим стал. Нет, к дочери он по-прежнему хорошо относится. Но я стала ему совсем не нужна. Я имею по закону на все нажитое ровно половину. Он собирает на меня компромат и наверняка ведет за мной слежку. Ведь в иске главный аргумент против него – измены, поэтому он использует любую зацепку, чтобы и меня обвинить в том же. У меня скоро мания преследования начнется, не зря он оставил мне машину с шофером, наверняка, тот докладывает ему обо мне, а может втихую и фотографирует. Хоть и фотографировать нечего. Я уж боюсь не на прослушке ли я? —

– По-моему, ты утрируешь. Я хорошо знаю Валерия, он не такой. —

– Это было давно. Он стал другим. Я его лучше знаю. Спасибо, что выслушал.– и Алевтина положила трубку.

Глава 19 Чего надо мужику…

После того случая Данилов стал встречаться с Анной не только, как с высокопрофессиональной массажисткой, но и, как с любовницей. А она старалась для него вовсю. Ее массажи стали более интимными, вот где она показала класс! Данилова буквально уносило от ее «умелых ручек»! Нет, он и раньше пользовался подобными услугами от профи, но до Анны им всем было далеко.

Данилов знал, что она несколько лет в разводе, живет с матерью и сыном-школьником. Анна стала настолько близка к своему клиенту-любовнику, что он даже поделился с ней о зависимости дочери. Оказалось, что у Анны есть знакомый врач-психотерапевт, который решает эту проблему при помощи гипноза и она дала Данилову визитку, на которой было напечатано: Соколовский Ян Оскарович – врач-психотерапевт высшей категории, кандидат медицинских наук, далее адрес и телефон клиники, где он принимает.

Данилов решил не откладывать и сразу позвонить еще до выписки дочери из госпиталя. По указанному телефону трубку сняла секретарь. Оказалось, что на все ближайшие даты нет записи в виду большой загрузки доктора, но Данилов сказал, что это срочно. В порядке исключения ему пошли на встречу и уже на следующий день доктор Соколовский Я. О. принял его в свое личное время после окончания приема пациентов.

Яну Соколовскому было около тридцати. Это был высокообразованный специалист, прошедший обучение в Германии и защитивший степень кандидата медицинских наук. Высокий, стройный, даже гибкий с врожденной грацией, он выглядел моложе своих лет. Правильные, тонкие черты, светлые, чуть волнистые волосы, завораживающие, длинные, как у музыканта пальцы… Его лицо и манеры были аристократическими, голос тихим, движения неспешными. Он был прекрасен, но чувствовался в его глазах цвета стали какой-то холод, его пристальный взгляд не каждый мог выдержать на себе. Казалось, он читал мысли своих собеседников. Во всем облике Яна Соколовского было что-то отрешенно-таинственное и даже загадочное. Аккуратный до фанатизма, всегда дорого и стильно одетый, он не был женат и вел уединенный образ жизни. Практику начал с кабинета, потом, когда оброс богатыми клиентами, открыл собственную клинику, где под его началом работали высококлассные специалисты, в основном мужчины, за исключением двоих девушек-секретарей на ресепшн и массажистки Анны, принимавшей большей частью пациентов-мужчин. Сам Соколовский придерживался мнения, что женщины часто являются разносчиками сплетен в коллективе, чего он допустить не мог. Доктор Соколовский, несмотря на молодость, был приверженцем строгих регламентированных правил, как в служебных отношениях, так и в обычной жизни. Многим он казался холодным снобом, но надо признать, что несмотря на производимое впечатление на окружающих, снобом Ян Соколовский не был.

Он внимательно выслушал Данилова, ни разу не перебив его, затем задал несколько вопросов, после чего они пришли к заключению, что Соколовский посетит Евгению в госпитале и поработает с ней. Это было верное решение, за которое Данилов, как отец, был безумно благодарен доктору. Как знать, удалось ли ему после выписки уговорить упрямую и своенравную Евгению посетить врача-психотерапевта. Соколовский связался с зав. отделением Склифа и Евгении Даниловой продлили госпитализацию еще на неделю. Ян приходил к ней в больницу каждый день и это принесло хорошие результаты: Евгения успокоилась и даже бросила курить, пропал лихорадочный блеск в глазах и она стала такой, какой знал ее отец – милой, доброй, спокойной. Они даже не вспоминали об угробленном автомобиле BMW, подарке отца на восемнадцатилетие. Он обещал купить ей другую машину, с одним условием, что в течении года за рулем будет шофер. Дочь согласилась. Радости отца не было предела. Соколовскому он был готов в благодарность презентовать дорогую машину и как-то поинтересовался какого класса автомобили предпочитает доктор. Выяснил, что у Яна Оскаровича уже есть и по иронии судьбы такой же BMW, что разбила Евгения. Вопросов больше не было, но отблагодарив Яна по полной в валюте, отец с чувством выполненного долга успокоился и вновь занялся делами.

– Я же говорила, что он – Волшебник! – отозвалась о Соколовском радостная Анна, после этого еще более упрочившая свое положение рядом с Даниловым и с еще большим рвением принялась ублажать своего господина, как она его в шутку стала называть. А чего еще надо мужику, даже гендиректору!

Глава 20 Ян – Королевич

А Евгения летала в мечтах. Она, наконец, встретила своего возлюбленного – красивого, умного, утонченного! Ян! Ян-Королевич, как в сказке, которую ей читали в детстве. Он спас ее! Она совсем не думает о травке, а только о нем, его глазах, руках! О, как ей хочется погладить его светлые волосы, она всю жизнь обожала прибалтийских актеров с их неповторимым шармом и крышесносной сексуальностью! Ни о ком другом она теперь и думать не хочет. Все эти сынки папиных знакомых вызывают в ней приступы тошноты, даже хваленый гусак из Гарварда Пашка. Нет, никому не сравниться с Яном! Он любит Баха, Вагнера! Он столько читал в подлинниках на немецком! В его глазах Космос!

Ей скоро исполнится девятнадцать и это ее первая любовь! Вот кому она отдаст свою нерастраченную девственность! От этих мыслей под стерео любимых мелодий, Евгению уносило все дальше. У нее есть его домашний телефон! Он никому его не дает, дал только папе и ей! Значит не такие они для него рядовые пациенты!

Мечты прервала, вошедшая в комнату дочери, мать:

– Доченька, что хочешь покушать? —

Евгению передернуло:

– Мама, сколько раз говорить, чтобы ты не входила ко мне без стука! И, вообще, прошу тебя не беспокоить меня. Когда захочу есть, знаю где холодильник. —

Мать послушно закрыла за собой дверь.

– И угораздило отца жениться на такой необразованной и тупой женщине! Папа – умница, красавец, на которого до сих пор заглядываются молодые девушки! Правда говорят, что можно извлечь женщину из деревни, но нельзя извлечь деревню из нее! – с раздражением думала Евгения о матери. Она схватила с полки книгу, но читать не стала, а включила видео и начала смотреть свою любимую мелодраму «Поющие в терновниках», которая как нельзя лучше соответствовала ее томительно-восторженному настроению.

Глава 21 Лиза в гостях у Звонаревых

Нинель Звонарева через сына пригласила Лизу прийти к ним в гости. Права Зина, надо все держать под контролем! Завтра Лиза обещала прийти. Нинель не стала заморачиваться с угощением и заказала пиццу, ну и еще кое-что будет на столе. Никакой выпивки кроме колы и пива:

– Не королеву ждем! —

Она была удивлена, когда в назначенное время на пороге появилась Лиза с цветами и Матвей с тортом в руках. Сделав радостное лицо, Нинель произнесла: – Спасибо, будет с чем чай попить! – и приняла из рук сына коробку с тортом.

Лиза переобулась в тапочки и пошла в ванную помыть руки после улицы.

– Хорошо, что хоть это умеет. Однако, что за гадость ее духи! Черкизон! Повсюду Черкизон, стоит ей только появиться! —

Из гостиной вышел Анатолий, чтобы поприветствовать девушку с сыном. Нинель смотрела, как муж искренне радуется и думала:

– Я всегда знала, что Толик недалекий простак, но, чтобы такой! —

И с деланым радушием пригласила всех к столу, где помимо нарезки и салата, стояла коробка с большой пиццей.

За столом за гостьей ухаживали отец с сыном, они попеременно предлагали ей что-то попробовать, а Матвей с улыбкой смотрел на Лизу.

– И чем она его приворожила, бледная немощь! – брезгливо про себя отметила Нинель – В институте такие девчонки красивые были! —

Они поговорили на ничего незначащие темы, попили чай с тортом и Лиза с Матвеем, попрощавшись ушли.

– Мам, я позвоню! – донеслось уже из дверей.

– Вот и манеры стали ей под стать! – От Нинель не ускользнуло, что за столом Лиза совершенно не умеет пользоваться ножом. Когда ела салат, то пользовалась одной вилкой, помогая себе кусочком хлеба, а сын, глядя на это, тоже отложил нож в сторону. Не зря: «С кем поведешься, от того и наберешься!» – со вздохом подумала Нинель.

Матвей пришел нескоро, как оказалось, он проводил Лизу до самого ее дома, Бескудниково – это другой конец Москвы. Пока сына не было, а муж смотрел телевизор, Нинель набрала номер Зиночки, та взяла трубку.