История как символ. Философские заметки

§ 1. Бытие

Сталкиваясь с окружающим миром, постигающий его субъект – «Я», ставит перед собой определённый вопрос: «что есть мир?» Можем ли мы меняющееся, вещественно-текучее назвать чем-то «действительным» в гегелевском смысле, или это только мираж, готовый в любую минуту наказать доверчивое зрение ума своим исчезновением?

Безусловно, текучее бытие не может быть причиной самого себя, ибо в таком случае оно не способно было бы течь. То, что есть «нечто» в данный конкретный момент при изменении, и не являющееся этим «нечто» в следующий и предыдущий моменты, есть «нечто – иное». А раз так, то «нечто» не может быть причиной «нечто – иного». Поскольку же всё бытие состоит из набора «нечто» и «нечто – иного», то оно в каждый следующий миг не содержит «себя как нечто предыдущее». Следовательно, мы не имеем основания утверждать, что «нечто» изменяется. Ибо до него его ещё не было, а после него его уже нет. Следовательно, «изменение» вообще не существует. Ибо не может быть изменение того, чего нет. Другими словами, не может быть изменение «ничто». Для того, чтобы «нечто» изменялось, необходимо признать наличие, существование этого «нечто». Но как назвать то, что меняется, т. е. не пребывает этим «нечто», постоянно становясь чем-либо другим. Для того, что бы его назвать необходимо усмотреть в нём «неизменное», то есть то, по отношению к чему это изменение нами обнаруживается. Следовательно, «нечто» изменяется, не изменяясь, то есть изменяется в одном отношении и неизменно в другом. Справедливо спросить: что изменяется и что неизменно? Очевидно неизменное первее изменяющегося, и «нечто» как неизменное, оказывается, первее его бытия, пребывающего в изменении. Но всякое изменение предполагает длительность, буквально дление, продолжение бытия, т. е. предполагает время, как необходимое условие существования. Поскольку же время предполагает изменение, а изменение само предполагает неизменное, то оно («нечто»), как таковое, должно быть не длящемся (вневременным), то есть вечным. Но если бытие этого «нечто» длится, а само оно вечно, то оно («нечто») есть Сущее. Сущее выступает как причина «бытия», его основа.

Текучесть бытия, осуществляемая во времени, может быть разложена, сообразуясь со временем, на три составляющие: («бытие-в-прошлом», «бытие-в-настоящем», «бытие-в-будущем»). Для того, чтобы представить целостную картину длящегося бытия, необходимо исследовать все его части, т. е. необходимо рассмотреть каждую форму временного бытия в отдельности.

§ 2. «Бытие-в-настоящем»

Поскольку сущее сокрыто текучестью вещественного бытия, поскольку возникает задача его постижения. Но чтобы осуществить её, необходимо эту текучесть остановить. Возможно ли это осуществить постигающему субъекту, вещественными же средствами? Очевидно, что нет! Но эта задача становится разрешимой, если постигающее «Я» попытается не устранить сам поток бытия, а только слиться с ним, и тем самым, добиться синхронного с ним движения, т. е. достигнуть отсутствия самого движения. Как возможно это осуществить? Это становится возможно в том случае, если постигающий субъект, сосредоточив внимание на одной точке этого потока, «раздвигает» поток с его течением, обнаруживая для себя недлящееся сущее. Но, если он воспринимает только одну точку, а множество других – расходящихся от неё во все стороны – нет, то не будет ли этой точкой ни что иное как «точка настоящего»? А бытие, в таком случае, есть «бытие-в-настоящем», в том смысле, что оно никак не может быть «бытием-в-прошлом», ибо прошлое бытие для настоящего бытия есть инобытие, а следовательно, для постигающего «прошлого» не существует, как и не может быть «бытием-в-будущем», которое также есть инобытие для «бытия-в-настоящем».

Здесь справедливо может быть задан вопрос: а не имеем ли мы перед собой субъективную трактовку происхождения «бытия-в-настоящем», используя в объяснении сугубо «субъективные» понятия «контроль», «внимание», «познающий субъект»? Аргументом к этому может являться указание на произвольный выбор постигающим субъектом любого направления во времени, с одной стороны, и, с другой стороны, сама субъективная природа остановки течения бытия. Ведь справедливо спросить: в чём объективное основание этой остановки? Действительно, такая остановка может (?) быть и произвольной фантазией, отвлечением от реального бытия с его непрерывным делением и, тем самым, иметь фиктивную природу.

Начнём со второго аргумента как наиболее серьезного, с нашей точки зрения. Итак, если нами признаётся наличие вечного сущего и его проявления в бытии, то, с необходимостью, встаёт вопрос о формах этого проявления (а, следовательно, и формах бытия). Как и чем может быть связано сущее с бытием, а вечность со временем? Очевидно, с помощью того, что присуще и сущему, и бытию, но что, в то же время, не является, в полном смысле, и не сущем, и не бытием. Таким третьим должно быть духовное, проистечение духа из сущего в бытие. Сущее, включая в себя духовное, не исчерпывается им, поскольку само оно выше всякого предиката, а, следовательно, и выше духовного. Духовное является истекающей из сущего возможностью стать бытием оформленным.

Духовное проникает собою всё бытие «настоящего», становясь как бы его оборотной стороной. Бытие, имеющее своей движущей силой духовное, предстаёт уже не бытием только материи и вещества как таковых, а бытием сущего, посредством духа, воплощённого в вещественном. То есть бытие предстаёт СИМВОЛОМ Сущего. Следовательно, символ имеет в истории двойную природу: 1) сущностно-духовную и 2) бытийно-материальную. Если же вспомнить о том, что непосредственная связь с духовным обнаруживается в «настоящем», то значит всякое «настоящее», всякое «бытие-в-настоящем», имеет символическое содержание в той степени, в которой оно воплощает сущее посредством духовного. Если же допускается степень воплощения, то этим самым допускается сила духовного свечения в истории, запечатлённая различными средствами. Отсюда и возникает с необходимостью задача «прочтения» символов.

Однако, для того, чтобы сущее имело своё бытие постоянно, оставаясь по своему существу вечным, оно вынуждено его (бытие) также постоянно воспроизводить.

Бытие не есть сущее и поэтому не может быть самоосновным по природе своей, завися, в полной мере, от сущего. Другими словами, сущее вынуждено восстанавливать не-сущее, как не имеющее основы в себе самом. Поскольку же это восстановление необходимо постоянно, то оно и осуществляется в процессе СТАНОВЛЕНИЯ бытия, посредством духовного. Непрерывное становление бытия посредством духовного предполагает, следовательно, и непрерывное пребывание в мире СИМВОЛА Сущего. Это приводит, с необходимостью, к выводу о том, что история вся СИМВОЛИЧНА, за исключением тех случаев, когда духовное прорывается в неё в виде чуда, полностью раздвигая жалюзи времени – «прошлое – будущее».

Но говоря о становлении, предполагается непосредственная связь сущего и бытия через духовное. Поскольку же сущее вечно, поскольку эта связь пребывает вечно, но поскольку само бытие временно, постольку и в нём должно быть нечто и от вечности, и от времени. Вечность и время должны обнаружить единство, обнаружить его там, чтобы одновременно в нём присутствовало и вечное, и временное. Очевидно, что таким единством может выступать лишь момент, миг этой связи, который заключает в себе вечное, через отсутствие длительности, как нечто неразложимое на более мелкие «части» и, в то же самое время, заключает в себе временное, ибо «отсутствие дления» обнаруживается только внутрии него, но сам он заменяется следующим моментом и т. д. «Момент» связи выступает как неразложимая и самодостаточная монада «вечности во времени».

Указанный момент акта связи направлен буквально «на-Стоящее» (то есть имеющее «стояние» или «обстояние») бытие. В этом смысле ОБ-СТО-ЯТЕЛЬСТВО есть оплодотворение (кого?) – бытия, (посредством чего?) – духовного, (кем?) – сущим!

Отсюда вытекает, что «настоящее» всегда неподвижно, именно как Стоящее, покоящееся и не могло бы быть, например, «на-идущим»[6]. В «настоящем» бытии мы обнаруживаем: во-первых, духовную (идеальную) связь с сущим, во-вторых, непосредственную связь с сущим, ибо бытие становится (ставится) духовным, осуществляется за счёт него, в-третьих, моментальность, мгновенность этой связи с сущим, ибо становление предполагает СТАВКУ нового и переход от стоящего к новому стоянию.

Итак, отвечая на второй вопрос, необходимо признать, что «бытие-в-настоящем» не является субъективным произволом сознания, останавливающего временное течение бытия, так как, с одной стороны, «настоящее» затребовано самой непосредственной связью сущего с бытием. «Настоящее» и есть вот «эта», запечатлённая во времени, печать вечности. С другой стороны, если бы «бытие-в-настоящем» было субъективным продуктом, то оно было бы неотличимо по содержанию от всех остальных форм бытия во времени. Другими словами, содержание понятий «прошлое», «настоящее» и «будущее» было бы одним и тем же. Следовательно, мы не могли бы выделить из этого тождества ни первого, ни второго, ни третьего. Поскольку же содержанием понятия является его смысл (значение), то необходимо признать, что понятие «настоящего» имеет отличный смысл (рассмотрено выше) от понятий «прошлое – будущее», а последние ещё и отличаются по смыслу друг от друга (будет рассмотрено ниже). Сейчас для нас имеет значение лишь первое отличие. Но поскольку относительно смысла понятия, его идеи, опять может быть задан тот же вопрос: не есть ли он продукт субъективной фантазии, постольку необходимо призвать следующий известный аргумент против субъективизма. А именно, если всё есть продукт субъекта и нет ничего объективного – в данном случае объективного существования идеи и объективное рассматривается как несуществующее в противоположность субъективному как существующему – то нет и самого субъекта. Ибо субъект только тогда и может быть субъектом, когда он противостоит объекту. Если же нет и субъекта, то тогда нет и вообще ничего, в том числе и никаких идей, ибо они никем не мыслятся. Следовательно, нет ничего. Следовательно, мы не имели бы перед собой мышление несуществующего (объективного бытия), что невозможно. Отсюда следует, что всякое субъективное (субъект) должно иметь своё объективное (объект). В нашем случае субъективное мышление идеи должно иметь её объективную пра-идею. Это же, в свою очередь, указывает на то, что отличие содержания понятий «настоящее» – «прошлое» – «будущее» должно иметь свою природу в объективном мире (духовного). Следовательно, отличие это не зависимо от сознания и мышления человека. Поэтому нашей задачей и является установление этого объективного, содержательного отличия, которое дано от мира и нуждается лишь в открытии как сокрытое, но никак не в изобретении. Таким образом, статичность «настоящего» также обусловлена объективной «природой» духовного и не может рассматриваться как акт нашего мышления и произвольно (абстрактно) останавливающего объективное временное течение бытия. Именно потому, что «настоящее» («прошлое-будущее») имеют объективное отличие, мы и разделяем их в сознании, т. е. разделяем опять же не по произволу его, а по сущностным (в самом мире существующим) отличиям. Этим можно считать тему «субъективности» природы – 1) настоящего (остановка течения времени), 2) различения (настоящего-прошлого-будущего) – рассмотренной.

Итак, становление, т. е. переход от стояния (настоящего) к новому стоянию (будущему) осуществляется как бы двумя единосущными процессами. Единосущным потому, то каждый из них есть нечто отличное от состояния, а именно, движение, которое их и объединяет. Но имея указанное единство в движении, они отличаются между собой фактически. И, кроме того, они вместе отличаются от самого настоящего. Однако само это различие уже предполагает некое единство, в силу которого только и может существовать отличие. Другими словами, и в «настоящем», и в «прошлом-будущем» уже должно содержаться некоторое единство, основа, позволяющая их сравнивать и различать.

Что можем выделить в качестве такого единства, если в «настоящем» мы имеем только одно голое сто-яние, то есть буквально «бытие здесь», ме-сто и ещё указание, назовем его «направленность на»? Это независимое «ме-сто», которое закреплено в предлоге «на», ставшем приставкой. Итак, мы можем констатировать два момента: 1) указание «места» и 2) указание «на направление» обращённости духа.

Следовательно, и в «настоящем», и в «будущем-прошлом» будет неизмененным лишь само указание направления. Все они имеют это «на» («gegen» – нем; «рге» – англ.) Разнятся лишь сами направления по форме. И если в «настоящем» дух ещё только НА-СТАЁТ, то в прошлом он уже про-шёл всю толщу материального бытия, пронизал его в буквальном смысле. Он уже НА-СТАЛ. Само же бытие «про-шло», исчезло, растворилось в «вечности». Однако, само по себе «бытие-в-прошлом» представляет не меньший интерес, чем «бытие-в-настоящем», а потому может служить предметом отдельного рассмотрения.