Союз пепла и соли

Глава 1

Пролог

Жители Эквелибриума заметили в небе золотой купол.

Это случилось в день солнцестояние. Старая ведьма прорицательница нарекла этот день погибелью всего народа. И предупредила владыку, что не чего хорошего от этого ждать не стоит. А лучше пока есть время скрыть свой народ под толщей ледяных вод. Молодой правитель Дариус не поверил словам старой медузы, и уверил народ не вдаваться в панику. Он воспринял золотой купол в небе как божественное украшение. Но Мирабель, стоящая на балконе дворца, не радовалась празднику. Она чувствовала, как вода в заливе стала слишком соленой и тяжелой – море «нервничало». Ей не понравилось, что отец так легкомысленно отнесся к словам старой ведьмы.

Несколько дней купол просто весел в воздухе, сам правитель не чувствовал от него никакой угрозы. Поэтому и убедил жителей в том, что не нет необходимости снова отращивать жабры и хвост. Но как же он заблуждался…

Ровно на третье сутки небо озарило золотым светом, купол треснул. Звук был не механический, а похожий на крик тысячи скрипок. А после пошел кроваво красный дождь. Купол разлетелся на множество мелких осколков.

Врата небес отворились, ангелы пали…

Мира видела, как из дыр в куполе валятся «звезды». Одна из них – самая яркая – неслась прямо к дворцовым рифам.

В тот судьбоносный день все жители, как и Дариус, видел, как ангелы палы. Их крылья сгорали в быстром потоке воздуха. Многие из них падали прямо в море, а другие на сушу. Крики и вопли прокатились по округе вместе с кровавой грозой.

– А я ведь тебе говорила о, великий Дариус, но ты не послушал слова старой медузы. Теперь же смотри, как дети неба откроют охоту на детей моря, – старуха стукнула своим посохом о мраморный пол, вместо ее ног у нее появилось множество щупалец. Ведьма направилась к ступеням, что вели к воде. Звук от липких присосок, отражался от стен. Женщина повернулась у кромки воды, взглянув на владыку и его свиту.

– Теперь вам не скрыться даже в море.

С этими словами старуха полностью ушла под воду, оставив правителя в полном недоумение.

Первая глава

За пять минут до взрывала купала…

Мира не понимала почему отец не слушает, почему он не видит очевидного. Это не божий дар, это кара небес. Она бы вступила с отцом в спор, только он и слушать не стал бы. Мира была принцессой Эквелибриума, именно в ней проснулась кровь древних морских королей, сила пробудилась против её воли. Она младшая дочь, и, к несчастью, именно ей досталось это бремя. Не ее четверым сестрам, а ей. Мирабель не была готова к такой жизни, но Боги ее выбрали. Они одарили ее не только даром, но и красиво внешностью. У неё была бледная, почти фарфоровая кожа с едва заметным жемчужным отливом. На скулах и вдоль позвоночника проступали крошечные, прозрачные чешуйки, которые мерцали, когда на них падает свет. Густые волосы, цвета темного каштана с медным отливом, они напоминали густые морские водоросли в лучах закатного солнца. Даже на суше они казались живыми и всегда немного влажными. Большие глаза, цвета морской волны перед штормом – глубокий сине-зеленый оттенок, в котором, если присмотреться, зрачок кажется чуть более вертикальным, чем у обычного человека. По меркам ее народа, она считалась самой красивой. Сестры тоже были не обделены красотой. Но божественный дар придавал ее образу магическое таинство. Сама же Мара считала себя обычной, и не когда не одевалась слишком ярко. Она и так выделялась из толпы сестер. И их гнев всегда был жесток.

Когда купал разорвало на части, ей нужно было бежать прочь. Но что-то внутри подсказало что ей нужно быть сейчас там, где упала самая яркая звезда.

Пока Дариус пытался организовать оборону и отдавал приказы страже, Мира, ведомая интуицией, бросилась не к воде, а к месту падения того самого «яркого» ангела.

Мирабель бежала прочь от криков дворца. Кровавые капли дождя жгли ее плечи, оставляя на нежной коже розовые следы. Она знала, что должна прыгнуть в воду, должна позволить своим ногам срастись в мощный хвост, как советовала Медуза, но что-то внутри нее сопротивлялось. Она видела, куда упал самый яркий осколок неба.

Среди черных камней лежало существо.

Он выглядел как изломанная статуя из белого мрамора. Его огромные крылья, когда-то величественные, теперь напоминали обгоревшие паруса после шторма. Перья, еще тлеющие золотистым огнем, шипели под холодными каплями красного дождя.

Мирабель замерла. Она знала из легенд, что ангелы – это свет, но этот свет был пугающим.

– Ты… – прошептала она, подплывая ближе. Ее голос дрожал, а пальцы непроизвольно потянулись к шее, где уже начали зудеть, прорезаясь, тонкие щели жабр. В моменты опасности на её шее приоткрываются изящные щели жабр, похожие на лепестки диковинного цветка. И сейчас она чувствовала, что нужно бежать прочь, но ноги словно приросли к песку. Не смотря на все увечья она еще не когда не видела таких красивых мужчин.

Черты его лица были резкие, словно высеченные из обсидиана. У него были высокие скулы и прямой, волевой нос. Губы часто сжимались в узкую линию, скрывая боль. Волосы иссиня-черные, как безлунная полночь. Они дикими прядями рассыпаются по плечам, контрастируя с его неестественной бледностью. В его волосах застрял писок от падения и щепки. Мира склонилась, любопытно разглядывая незнакомца, словно он был диковинной зверушкой. Он определенно был выше любого жителя Эквелибриума, широкоплеч и мускулист. Она осторожно прикоснулась к его коже на груди, на ощупь она была очень горячая, как нагретый на солнце камень, а по венам вместо крови словно течет густое, светящееся золото.

Ангел резко дернулся. Его движение было быстрым и болезненным, как у подбитой птицы. В одно мгновение его рука – сильная, с тонкими, почти прозрачными пальцами – сомкнулась на ее запястье.

– Твоя плоть… пахнет солью и штормом, – голос Азраила звучал как шелест раскаленного песка.

Он открыл глаза. В них не было зрачков – только пульсирующее серебряное сияние, в котором отражался весь ужас падения. Его прикосновение обжигало ее, как раскаленный металл. Мирабель вскрикнула, но не отшатнулась. Напротив, она увидела кровь на его животе – она не была красной, как дождь, она была густого золотого цвета.

– Ты ранен, – сказала она, глядя ему прямо в лицо. – Отец убьет тебя, если найдет. Мой народ думает, что вы пришли уничтожить нас.

Мужчина горько усмехнулся, и эта человеческая гримаса на его неземном лице заставила сердце Мирабель пропустить удар. – Мы не пришли… нас сбросили. Мы больше не дети неба, принцесса. Мы – мусор, который выкинули из райских врат.

В этот момент со стороны города донесся трубный глас – стража Дариуса начала зачистку берега. Золотое сияние глаз Азраила дрогнуло. Он попытался подняться, но сломанное крыло подкосилось, и он снова рухнул на камни, придавив Мирабель своим весом. Его когда-то белоснежные и величественные крылья, теперь выглядели трагично. Перья местами опылились до черных остов, по ним пробегали искры угасающего небесного огня. Размах крыльев огромен, и даже в поломанном состоянии они внушали трепет.

Теперь она чувствовала его полностью: жар его тела, запах озона и горелых перьев. Его голова покаялась у нее на животе. Она поняла, что, если сейчас не спрячет его, первая глава их истории станет последней. Ангел снова потерял сознание.

– Тише, – выдохнула она ему в самое ухо, чувствуя, как ее собственные ноги становятся слабыми, превращаясь в плавники. – Я отведу тебя в Грот Шепота. Туда не заглядывают даже рыбы.

Вторая глава

Мирабель задыхалась. Воздух вокруг стал тяжелым, пахнущим солью и кровью. Трубный глас стражи Дариуса становился все ближе, и теперь к нему добавились крики ужаса – видимо, другие павшие ангелы уже начали «охоту».

– Ты не сможешь… дышать под водой, – прохрипела Мира, пытаясь оттолкнуть тяжело раненого Азраила от себя, но его хватка была железной. Он снова пришел в себя.

– Я.… умру здесь, – его голос стал еще глубже, почти шепотом. – Или… ты мне поможешь.

– Ох, как бы мне потом не пожалеть об этом.

Мирабель знала, что у нее нет выбора. Ее ноги уже почти полностью слились воедино, превратившись в блестящий, чешуйчатый хвост, похожий на опал. Жабры на шее широко раскрылись, вдыхая соленую влагу воздуха. Она была почти русалкой, но еще не до конца, и тащить на себе взрослого мужчину – даже такого раненого – было невыносимо тяжело.

– Тогда закрой глаза… и доверься, – сказала она, приложив все силы.

Она подтянула его к самой кромке воды. Волны лизали их ступни, и каждый удар был подобен удару молота по телу ангела. Мирабель, используя остатки своих человеческих рук и силу, которая была дарована ей океаном, потянула его за собой. Он был тяжелым, его тело казалось куском гранита. Опаленные крылья волочились по песку, оставляя борозды, из которых сочилась золотая кровь.

Как только вода скрыла их по пояс, Мирабель почувствовала облегчение. Ее тело наполнилось силой. Но Ангел был обузой. Он сопротивлялся, задыхался, его тело дергалось в конвульсиях, когда вода наполняла его легкие. Он был создан для воздуха, а не для глубин.

Внезапно Мирабель почувствовала, как его рука снова сжимает ее, но на этот раз иначе – с усилием и контролем. Вокруг их голов возникло невидимое мерцание, похожее на пузырь. Воздух внутри него был плотным, влажным, но пригодным для дыхания. Это была магия. Остатки его небесной силы.

– Не смотри… на меня, – выдохнул он, и Мирабель поняла, что его лицо исказилось от боли.

Она кивнула. Теперь, когда Ангел мог дышать, она могла использовать всю мощь своего хвоста. С каждым толчком воды они погружались глубже. Острые кораллы царапали опаленные крылья ангела, но он молчал. Пузырь вокруг них был его единственной защитой.

Наконец, они достигли входа в Грот Шепота – узкую расщелину в скале, скрытую от посторонних глаз густыми водорослями. Мира протиснулась внутрь, волоча за собой мужчину. Внутри была небольшая, но просторная пещера. Воздух в пузыре истончался, но они были в безопасности.

Мирабель осторожно опустила его на плоский выступ, покрытый мягким мхом. Его крылья были сломаны, перья обуглились, а золотая кровь продолжала медленно течь.

Она смотрела на него, на это падшее божество, которое теперь зависело от нее, дочери "детей моря". В его серебряных глазах, когда он смотрел на нее, читалось нечто большее, чем просто боль. Там была… благодарность. И предчувствие грядущей бури.

– Здесь ты в безопасности, – прошептала Мирабель, хотя ее собственные жабры еще дергались.

В этот момент она услышала отдаленные подводные звуки: приглушенные крики, тяжелые удары, которые проносились через воду. Охота началась.

В гроте стояла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды и тяжелым, свистящим дыханием раненого. Мирабель осторожно приложила прохладную ладонь к его лбу, пытаясь унять лихорадочный жар, исходящий от него.

Ангел внезапно перехватил её запястье. Но на этот раз он не сжал его, а лишь слегка коснулся пальцами того места, где под тонкой кожей бился её пульс. Его серебряные глаза внимательно изучали её лицо.

– Ты спасла того, кого должна была бояться больше всего на свете, – хрипло произнес он. – У этой храбрости должно быть имя. Как тебя зовут, дитя моря?

Она помедлила, чувствуя, как тепло его руки проникает в её вены, вступая в конфликт с холодом её крови.

– Мирабель, – выдохнула она, и имя прозвучало в пустоте пещеры мягко, как шелест прибрежной волны. – Отец называет меня Мирой. Но для него я – лишь одна из дочерей, которая должна молчать.

Она решилась и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

– А ты? Кто ты под этими обгоревшими перьями? Какое имя выкрикивали твои братья, когда ты падал?

Уголок его губ дрогнул в подобии горькой улыбки. Он откинул голову на камни, и его черные волосы рассыпались по мху, словно чернильное пятно.

– Азраил, – ответил он, и это имя отозвалось в воде низким гулом, от которого завибрировали кораллы. – На моем языке это значит «Тот, кому Бог помогает». Но, как видишь, сегодня это имя – лишь злая шутка.

Он на мгновение закрыл глаза, словно пробуя вкус своего имени в этом новом, соленом и чужом мире. Мирабель принесла целебные водоросли, но, когда она коснулась его раны, он перехватил её руку. Сила в его пальцах была пугающей, несмотря на слабость

– Мирабель… – повторил он медленно. – Красивое имя для той, чье королевство я пришел разрушить. Азраил лежал на камнях, и золотое сияние его крови медленно затухало, оставляя после себя тусклые пятна на мху.

– О чем ты говоришь? – глаза Миры расширились от страха.

– Ты думаешь, мы пали из-за несчастного случая? – его голос эхом отразился от сводов пещеры. – Ты видишь в нас беженцев, Мирабель?

Принцесса замерла, глядя в его серебряные глаза, в которых теперь плескалась холодная ярость.

– Мой отец сказал, что небо отвергло вас, – прошептала она.

Азраил горько усмехнулся, и на его черные волосы упала капля воды со свода.

– Нас не отвергли. Нас наказали. Мой гарнизон отказался исполнять приказ Создателя – мы не захотели выжигать этот мир, когда купол даст трещину. Мы проявили милосердие, и за это Он вырвал наши сердца и швырнул нас вниз, лишив дома.

Он приподнялся, превозмогая боль, его опаленные крылья скрежетнули по камню.

– Но ангелы не умеют жить в грязи. Мои братья… они не будут просить убежища. Кровавый дождь – это только начало. Чтобы вернуться назад, чтобы снова открыть Врата, нам нужен Ключ Бездны.

Мирабель почувствовала, как внутри всё похолодело. Она слышала легенды о Ключе Бездны – древнем артефакте, который якобы удерживает равновесие между океаном и сушей. По слухам он хранился в сокровищнице её отца, в самом сердце Эквелибриума.

– Ты хочешь украсть его? – голос Миры дрогнул.

Азраил посмотрел на неё с пугающей прямотой.

– Мне придется захватить власть в твоем царстве, Мирабель. Твой отец слаб, он не понимает, что мои братья уже начали строить мост из тел твоих подданных. Либо я возьму этот Ключ и уведу свой народ обратно на небо, либо они превратят твой океан в кипящий котел.

Он подался вперед, их лица оказались совсем рядом. Запах озона от его кожи смешивался с запахом соли от её волос.

– Теперь ты знаешь. Я – не спасенный тобой странник. Я – захватчик, которому нужна твоя помощь.

Мирабель резко отпрянула. Ее хвост с силой ударил по воде, подняв каскад холодных брызг. В одно мгновение мягкость в ее глазах сменилась ледяным гневом. Жабры на ее шее гневно раздулись, а пальцы сжались в кулаки, обнажая острые, как бритва, когти – наследие хищных глубин, которое она обычно скрывала.

– Захватить? – ее голос больше не шелестел, он звенел, как сталь. – Я вытащила тебя из кровавого месива, подарила тебе воздух, который ты не заслужил, а ты смеешь говорить о захвате моего дома в моем же присутствии?

Она поднялась во весь рост, насколько это позволял хвост, нависая над раненым ангелом. В полумраке ее чешуя вспыхнула опасным, глубоким индиго.

– Ты называешь моего отца слабым, Азраил? Да, он ослеп от власти, но он – Кровь Океана. А ты? Ты всего лишь обгорелая птица в клетке из моих стен.

Азраил не отвел взгляда. Несмотря на то, что он лежал, в его позе была видна мощь поверженного льва. Его серебряные глаза пульсировали в такт его гневу.

– Можешь называть меня как хочешь, Мирабель, – его голос был пугающе спокойным. – Но пока мы здесь спорим, твои подданные умирают. Мои братья – не я. У них нет милосердия. Они не будут ждать, пока ты решишь, стоит ли мне доверять. Если Ключ не окажется у меня, они выпьют твое море досуха, чтобы найти его.

Мирабель зашипела, и этот звук был чисто звериным.

– Ты говоришь о Ключе так, будто он принадлежит тебе. Но это сердце Эквелибриума. Ты хочешь спасти своих братьев, принеся в жертву мой народ?

Она сделала шаг – скользящее движение хвоста по мокрому камню – и оказалась вплотную к нему. Ее лицо было в дюйме от его.

– Ты не захватишь власть, ангел. Ты не получишь Ключ. Потому что я скорее позволю океану поглотить этот дворец вместе с тобой, чем отдам его тому, кто пришел к нам с мечом, спрятанным за сломанным крылом.

Мирабель смотрела на него сверху вниз, и в её глазах больше не было сочувствия – только холодная ярость бездонных вод.

– Ты сказал, что ты захватчик, Азраил, – её голос был тихим, как предсмертный хрип утопающего. – Что ж, тогда я поступлю с тобой так, как поступают с врагами. Я не убью тебя сама, чтобы не пачкать руки твоей золотой кровью. Я просто оставлю тебя здесь. Грот Шепота станет твоим склепом.

Она развернулась, её мощный хвост с силой ударил по воде, обдав ангела градом брызг.

– Живи с осознанием того, что ты пал дважды: один раз с небес, а второй – в моих глазах.

Мирабель нырнула в узкую расщелину, ведущую в открытое море. Её полупрозрачный плавник мелькнул напоследок и исчез в тёмной синеве. Она не оглянулась, хотя сердце предательски сжалось, когда эхо донесло до неё тяжёлый, сдавленный стон ангела.

Азраил

В гроте воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением его собственных ран. Воздушный пузырь, который он поддерживал остатками сил, начал дрожать и тускнеть.

Азраил закрыл глаза. Боль была невыносимой – казалось, каждая клетка его тела протестует против земного притяжения и солёного воздуха. Его крылья, обугленные и изломанные, тянули его к земле, словно якоря.

– Значит… так умирают те, кто проявил милосердие? – прохрипел он в пустоту.

Его золотая кровь продолжала сочиться на камни, смешиваясь с морской водой. Но именно в этот момент произошло то, чего не ожидала даже старая Медуза. Золото ангела, соприкасаясь с древним мхом и магическими кораллами грота, начало вступать в реакцию. Пещера слабо замерцала.

Азраил почувствовал прилив странной, яростной энергии. Это не была благодать Небес – это была сырая, первобытная сила самой земли, которая не хотела отпускать его в небытие. Его пальцы судорожно впились в мокрый камень, ломая когти. Его иссиня-черные волосы разметались по лицу, а серебряные глаза вспыхнули с новой силой.

Он не умрет. Не сегодня. Теперь им двигала не только цель вернуться домой, но и жгучее желание доказать этой девчонке, что небо нельзя похоронить в пещере.

Он медленно поднялся с колен. Каждый его вдох отдавался в воде мощной вибрацией. Он был ранен, истощен, но теперь он был изменен. Грот, который должен был стать его могилой, наделил его силой, которой не было ни у одного из его павших братьев наверху.

Азраил посмотрел на выход из пещеры, куда уплыла Мирабель. – Ты совершила ошибку, принцесса, – прошептал он, и пузырьки воздуха, вырвавшиеся из его губ, вспыхнули золотом. – Ты оставила меня здесь умирать, но я научился дышать в твоей могиле.

Он толкнул воду ладонью, и мощный поток понес его вперед, к поверхности. Он не собирался просто украсть Ключ. Теперь он собирался заставить весь Эквелибриум склониться, чтобы спасти его от полного уничтожения.

Третья глава

Когда Мирабель ворвалась в тронный зал, она едва узнала дом своего детства. Мраморные полы, всегда сиявшие чистотой, были залиты смесью морской воды и кровавого дождя. Воздух дрожал от невыносимого жара – ангелы, спустившиеся на террасы, принесли с собой сухой, иссушающий зной небес.

Стражи Эквелибриума, могучие воины-амфибии, чей вид обычно внушал трепет, теперь выглядели беспомощными рыбами, выброшенными на раскаленный песок. Те, кто пытался сопротивляться, сгорали заживо: ангелы даже не использовали мечи, им достаточно было просто коснуться влажной кожи жителей моря, чтобы та начала обугливаться и слезать лоскутами.

В центре зала на возвышении стоял Дариус. Его корона сползла набок, а на лице застыла маска парализующего ужаса. Перед ним стоял один из павших – высокий, с изуродованным лицом и остатками белоснежных крыльев. Он держал за горло верховного советника Дариуса, и рука ангела светилась так ярко, что было слышно, как закипает кровь в жилах несчастного. Ее сестры рыдали в углу на коленях.

– Где Ключ, червь? – голос павшего рокотал, как гром. – Отдай его, и мы, возможно, оставим вам достаточно воды, чтобы вы не сварились в собственном заливе.

– Мы… мы не можем… – лепетал Дариус, сжимая подлокотники трона так, что костяшки пальцев побелели. – Ключ не отдается в руки убийцам!

Мирабель замерла в дверях. Она видела, как ангел занес кулак, окутанный слепящим белым пламенем, чтобы размозжить голову её отцу. Она хотела закричать, броситься вперед, но знала – её магия воды испарится, не долетев до этого монстра.

В этот момент, когда смерть уже коснулась лба правителя, тяжелые кованые двери дворца, ведущие к океану, не просто открылись – их выбило чудовищным давлением воды.

По залу пронеслась волна, сбивая с ног и стражей, и захватчиков. Но это была не просто вода. Она искрилась золотой пылью и пахла озоном и жженым металлом.

В проеме, в облаке водяной пыли и пара, стояла фигура.

Это был Азраил. Но это не был тот изломанный калека, которого Мирабель оставила умирать в пещере. Его новые крылья – огромные, стально-черные, с горящими золотыми кромками – медленно раскрылись, заполняя собой почти все пространство входа. Его волосы, чернее самой глубокой впадины, развевались, словно в пламени.

Павшие ангелы в зале замерли. Их предводитель отшвырнул полуживого советника и обернулся.

– Азраил? Ты выжил? – в голосе захватчика прозвучало нечто, похожее на страх.

Азраил сделал шаг вперед. Каждый его шаг по мокрому мрамору сопровождался шипением испаряющейся воды. Его ртутно-белые глаза горели таким холодным светом, что пламя других ангелов начало тускнеть.

– На колени, – произнес Азраил. Его голос не был громким, но от него содрогнулись стены дворца.

Он прошел мимо застывшей Мирабель, даже не взглянув на нее. Его присутствие подавляло всё: жару, страх, даже волю к сопротивлению.

– Вы забыли присягу, – продолжал Азраил, подходя к тронному возвышению. – Вы пришли сюда как стервятники, а не как воины. Этот город – под моей защитой. Не потому, что я люблю его жителей, а потому, что Ключ – мой единственный путь домой. И никто из вас не коснется его, пока я жив.

Он обернулся к Мирабель и Дариусу, и в его взгляде принцесса прочитала страшное обещание. Он вернулся не для того, чтобы спасти их. Он вернулся, чтобы возглавить их гибель или их спасение – по своему усмотрению.

Реакция Мирабель была смесью ледяного ужаса и обжигающего стыда. Она стояла, прижавшись к холодной колонне, и чувствовала, как её собственная кожа покрывается инеем от внутреннего шока.

Когда Азраил прошел мимо неё, она невольно задержала дыхание. Она ожидала ярости, ожидала, что он обрушит на неё свой гнев или, по крайней мере, одарит её взглядом, полным ненависти. Но его полное безразличие ранило её сильнее любого меча. Для него она больше не была спасительницей или предательницей – она стала просто частью интерьера этого тонущего мира. Мирабель почувствовала, как её жабры судорожно сжались. Воздух в зале, пропитанный магией Азраила, стал слишком сухим для неё. Она смотрела на его новые, пугающие крылья – стально-черные, с золотым пламенем. Она поняла, что её попытка убить его не просто провалилась – она закалила его. Она сама создала того монстра, который теперь диктовал условия её отцу.

Когда первый шок прошел, в её душе вспыхнул протест. Она сделала шаг вперед, её когти непроизвольно вонзились в ладони.

– Ты… – голос её сорвался, превратившись в хрип. Она откашлялась и попробовала снова, громче. – Ты не имеешь права! Ты пришел сюда за счет моей слабости, Азраил! Ты выжил только потому, что мой океан сжалился над тобой!

Азраил остановился у подножия трона. Он медленно, почти лениво повернул голову через плечо. Его ртутные глаза встретились с её сине-зелеными. В этом взгляде не было искры той близости, что возникла в гроте.

– Твой океан не жалел меня, Мирабель, – произнес он, и каждое слово падало, как тяжелый камень в воду. – Он пытался меня переварить. Но я оказался ему не по зубам. Твое милосердие закончилось там, в пещере. Всё, что происходит сейчас – это лишь последствия твоего выбора.

Мирабель почувствовала, как по лицу скатилась слеза – не горькая и человеческая, а соленая, морская. Она посмотрела на отца, который вжимался в трон, и на ангелов, которые склонили головы перед Азраилом.

Она поняла, что её роль в этой истории изменилась. Она больше не была принцессой, принимающей решения. Она стала пленницей в собственном доме, связанной невидимой нитью с существом, которое она ненавидела и которым одновременно восхищалась.

– Что ты собираешься делать с нами? – спросила она, пытаясь вернуть своему голосу королевскую твердость.