Бестужев. Служба Государевой Безопасности 4

Бестужев 4

Глава 1

Я ведь ехал в Самару спокойно, будучи уверенным, что надо просто приехать и помириться с отцом. Сейчас я стоял перед кроватью и тупо смотрел на кровавое пятно. Так, постой, отставить панику! Ведь есть вероятность, что эта кровь принадлежит не отцу! Подключаем соображалку. Охраны нигде нет, в том числе Николая, легендарного начальника охраны. Словно их всех отпустили во внеочередной отпуск. В обеденном зале единственный труп – служанка Светлана, которая скорее всего накрывала на стол.

Я пулей выбежал в обеденный зал и выглянул в окно, лимузина отца не было. Они укатили только что! Но я не слышал никакого движения! Кроме наших шагов, естественно. Злоумышленники ждали нас и передвигались по воздуху? Бред какой-то. Происходящее не укладывалось в голове, какой-то сюр! А может они ещё здесь? Но, кто тогда уехал?

За несколько секунд в голове пронеслась тысяча версий того, что здесь могло произойти. В этот момент я услышал рядом тихий стон. Обернулся на звук, Светлана была ещё жива, хотя по внешнему виду ни за что бы не подумал. Плохой из меня эксперт, теряю хватку.

– Света, кто здесь был? – спросил я, упав перед ней на колени и помогая сесть.

– А вы кто? – слабым голосом протянула она.

– Я друг Михаила Фёдоровича, хочу ему помочь.

– Не припомню, чтобы он дружил с военными, – она с сомнением окинула взглядом меня и друзей. – У него нет новых друзей, а старые оказались дерьмом.

– Ты знаешь тех, кто был здесь?

– Конечно знаю, он не раз приезжал на обед с этими господами, но это не ваше дело! – Светлана попыталась встать, но я удержал её. – Отпустите меня немедленно, я позвоню в полицию!

– Обязательно позвонишь, – сказал я с нажимом, не давая ей подняться. – Только скажи мне, что знаешь, я должен успеть его спасти! Да поверь ты мне уже, что я не враг! Мы уйдём, а ты вызовешь полицию.

Она с сомнением посмотрела мне в глаза. Возможно мне показалось, но она меня узнала! По глазам?

– Помогите мне встать, молодой господин, – сказала она, эту фразу я слышал от неё и раньше, так она часто обращалась ко мне. Не по имени, а именно так. Значит узнала. Я легко поднял её и поставил на ноги.

– Но как? – спросил я, надеясь, что она поняла суть моего вопроса.

– Этот взгляд, – хмыкнула она. – Я всегда догадывалась, что в этом тихом омуте черти водятся. А ещё всегда знала, что вы любите отца, Дмитрий Михайлович. Ваш отец часто приезжал домой на обед со своими старыми партнёрами, которые занимались дизайном новых спорткаров. Это господа Паулуччи и Кампанари, вы должны помнить их.

– Так это они устроили тут это всё?

– С ними был ещё один господин, гораздо моложе, раньше я его не видела. Это они привели его. Он мне сразу не понравился. Он всё время говорил за них, как сын за детей в кабинете директора школы. Я чувствовала от него угрозу, поэтому спряталась за шторой, чтобы подслушать разговор, дальше ничего не помню. Мне кажется они больше говорили не о концерне, а о какой-то пропаже, которую надо найти.

– Выходит, что эти два итальянца, которые столько лет работали на отца, вовсе никакие не друзья?

– Наверно, но мне кажется, всё дело в чужаке, который с ними пришёл. А ещё Михаил Фёдорович зачем-то распорядился, чтобы вся охрана вместе с начальником, Николаем Ивановичем, вы его должны помнить, уехали из усадьбы. Тот ещё бухтел по этому поводу, но подчинился.

– Продиктуй его телефон.

– Да, конечно, – она продиктовала мне номер Игнатова, телефонов итальянцев она не знала, оно и понятно, зачем это прислуге.

– Вызывай полицию, про нас не говори ничего! Поеду искать этих уродов.

– Хорошо, мой молодой господин, буду молиться за вас и за Михаила Фёдоровича. Он так скучает по вам, было бы здорово, чтобы вы вернулись домой, Софьи ведь больше нет, сбежала.

– Не сбежала, её совсем нет, – вставил я.

– Неужели вы?…

– Цыц! – я прижал палец к её губам. – Не говори больше ничего. Разберёмся.

Я махнул рукой друзьям, и мы выбежали на улицу. Я нисколько не удивился, когда увидел, что все четыре колеса “Юпитера” спущены. Лечить шины я так и не научился, а ждать выездной шиномонтаж некогда. Мы достали из багажника амуницию и экипировались. Мирная миссия обрела совсем другой оборот. Вызвать такси в таком виде? Не пойдёт.

Я набрал Игнатова, тот снял трубку на первом гудке. Рассусоливать некогда, я изложил суть дела в трёх коротких предложениях. Чем мне всегда нравился этот вояка в отставке, что всё хватает на лету. Через пять минут во двор влетели две чайки и из них высыпала вся охрана, которая должна была сегодня находиться в доме. Больше чем уверен, что Николай Иванович не уезжал далеко, а находился где-то поблизости. Я бы на его месте жучков в доме понаставил, похоже он этого не сделал или ему помешали.

Игнатов увидел меня и сразу вскинул пистолет, целясь в голову. Сразу узнал ночного гостя. Я предупредил друзей о возможной реакции, и мы даже не притронулись к оружию, несмотря на то, что в нашу сторону смотрели больше десятка стволов.

– Николай, скажи своим, пусть опустят оружие, – спокойно сказал я. – Это же я, Дмитрий Строгонов.

– Ага, конечно, – процедил он сквозь зубы. – Я тебя помню, не вешай мне лапшу на уши! Что вы сделали с графом?

– Я очень любил твою старую собаку, Изольду, помнишь? Я был единственным, кому она разрешала себя гладить.

– Она даже мне не особо давалась, – пробормотал он и опустил ствол. – Только молодому господину. Кто так называл юного графа?

– Светлана. Она жива, но её чуть не убили. Я сказал ей вызвать полицию. У нас нет времени, Николай, отец в беде, надо поторопиться.

– Они уехали на фамильном лимузине? – спросил Игнатов, велев остальным убрать пушки.

– Да, у нас из-под носа, а мою машину вывели из строя.

– Садитесь с нами, в лимузине есть маячок, я его быстро найду.

Я со своими бойцами уселся в “Чайку”, за рулём которой был сам начальник охраны. Остальным охранникам пришлось набиться во вторую машину, как в маршрутку в час пик. Николай потыкал пальцем в большой экран на торпеде автомобиля и на нём высветилась карта, по которой двигалась пульсирующая красная точка. Он вдавил по газам, сделал “полицейский разворот”, на который тяжёлый автомобиль изначально не был рассчитан, и рванул к воротам.

Через пару минут вторая “Чайка” отстала, но я об этом не переживал, главное быстрее догнать лимузин. А последний уверенно двигался на восток и уже выехал на Зубчаниновское шоссе в направлении района, застроенного особняками элиты и не только. Вопреки моим ожиданиям, в район элитной застройки лимузин сворачивать не стал, а помчался дальше, на выезд из города.

Игнатов гнал на грани фола, обгоняя, подрезая, постоянно бил по клаксону. Несмотря на все его старания, к лимузину мы приблизились не на много, машин на дороге было слишком до хрена. Даже если захочешь не разгонишься.

Я чуть не подпрыгнул, когда у меня зазвонил телефон. Номер не известный, но звонил настойчиво. Друзья уставились на меня в немом вопросе, мол какого ляда не беру трубку?

– Дима, это ты? – голос отца я не мог спутать ни с каким другим. Я не помнил его номер, но этот точно не его, значит звонит с чужого.

– Да, это я, – ответил я и постарался проглотить застрявший в горле ком. – Где ты, пап?

– Дима, послушай меня внимательно, эти нехорошие господа хотят, чтобы я преподнёс им тебя на блюдечке с голубой каёмочкой, но этого не будет! Уезжай из Самары немедленно!

– Но, отец! – попытался я возразить, но в трубке был уже другой голос.

– Слышь, малец, ты же хочешь, чтобы твой папочка не умер, правда? – Мне показалось, что я слышал этот голос раньше. – Только ты можешь предотвратить ту жуткую участь, что ему уготована. Будешь делать так, как я скажу, и он останется жив.

– Дима, уезжай! – услышал я издалека голос отца. – Не слушай его, беги из города! Я сам здесь разберусь!

– Да заткнись уже! – рыкнул голос, который мне только что вещал из телефона. – Разберётся он, сдохнешь скоро как собака! Это я не тебе, Дим! Всё будет хорошо с твоим отцом и с тобой, но нам надо встретиться. С Аэропортовского шоссе поворачиваешь на железнодорожную станцию “Смышляевка”, там увидишь старый облезлый склад с зелёной крышей. Вход с востока, приходи один, иначе папенька внезапно умрёт. Так что не балуй, жду с нетерпением.

Трубку бросили. Я пытался перезвонить, но кибербарышня каждый раз сообщала, что абонент вне зоны действия сети. Содержание разговора я в подробностях изложил Игнатову.

– Похоже они не догадываются, что мы у них на хвосте, – пробубнил он себе под нос. – Неплохо. У них не будет времени подготовиться к встрече. Короче так, один ты туда не пойдёшь. Мы окружим этот чёртов склад и войдём одновременно через все окна и двери.

– Николай Иванович, – остановил я его изложение плана. – При всём моём уважении к вам, я сам буду решать, что делать.

– Кто? – поперхнулся он и уставился на меня, забыв про дорогу. – Ты?

Я молча поднёс к его носу браслет, на котором красным по чёрному красовалась надпись “ВМ-0”. Он сдвинул глаза в кучку, я поднёс слишком близко, но надпись смог разглядеть.

– Ого, – только и сказал он, покачав головой. – Высший маг в такие-то годы. Уж не по стопам ли отца идёте, Дмитрий Михайлович?

– Ага, по ним. След в след, – хмыкнул я, потом вспомнил про внезапное завершение его карьеры. – До определённого момента, конечно.

– Понял, принял, – кивнул Игнатов. – Командуйте, ваше сиятельство.

– Я пойду туда один, а вы со своими бойцами осторожно и незаметно обложите здание со всех сторон, чтобы ни одна мышь не проскочила. Антон найдёт удобную форточку для обстрела помещения сверху, Андрей на стрёме у главного входа, Кэт идёт следом за мной, врубив стелс.

– Кого я должна врубить? – удивлённо протянула она. – Ты меня ни с кем не путаешь?

– Я имел ввиду невидимость, Кать. В случае необходимости жахнешь криком баньши в того, кого я укажу. Или на своё усмотрение, если вдруг всё пойдёт не так. Есть один нюанс, они захотят убедиться, что я один. Занимаете свои позиции после того, как меня впустят внутрь.

– Ох, не нравится мне эта затея, Дмитрий Михайлович, – покачал головой Николай Иванович. – А вдруг они вас сразу убьют? Мне кажется, они не просто поболтать собираются. А потом и Михаила Фёдоровича прикончат, а мы даже затвор передёрнуть не успеем.

– Ещё один момент, Коль, – обрезал я его пламенную речь. – Меня зовут Павел Петрович Бестужев, это официальная версия и попрошу её добросовестно придерживаться.

– Понял, Павел Петрович. Кажется, мы приехали.

– Заруливай сразу за ту кучу контейнеров справа. И своим орлам скажи, пусть туда тоже едут.

Он молча кивнул, по лицу было видно, что его коробит от того, что им командует человек, который минимум в два раза младше. Несмотря на терзавшие сомнения, он делал всё точно так, как я сказал.

С дороги к штабелю морских контейнеров мы съехали по траве, чтобы не поднять столб пыли, иначе нас и с орбиты заметно будет. Все подготовили оружие, Антоха залез на контейнеры и направил прицел на вход в склад, чтобы немедленно доложить о том, что я уже внутри.

Я осмотрелся, потом повернулся к Кэт.

– Скилл прокачала? Справишься?

– Не совсем поняла, но кажется догадалась, что ты имеешь ввиду, – улыбнулась она. – Сумеречным зрением ты меня теперь не разглядишь. Минут пятнадцать должна продержаться.

– Пойдёт, вряд ли больше понадобится.

– Они все вошли в склад, Паш, – шепнул сверху Антон. – Можно начинать. Один трётся у главного входа, тебя, наверное, высматривает.

– Нужно появиться с другой стороны, чтобы они нам всю контору не спалили. Кать, проведи меня до того сарая, что ближе к вокзалу, потом только ты невидимой останешься.

– Это немного сократит мой ресурс.

– Так надо, погнали. Остальным приготовиться.

Кэт уже привычным жестом развела руки и вокруг нас возникла зыбкая сфера. В этот раз мыльным пузырём дело не ограничилось, мир вокруг нас изменился. Мы словно попали в подобие изнанки в красно-чёрных тонах. Она пошла в сторону указанного сарая, стараясь аккуратно ставить ноги, чтобы не поднимать пыль. Я шёл след в след, почти касаясь её.

До сарая мы дотопали за три минуты. Часовой так и стоял на входе, отслеживая периметр. На нас он задерживал взгляд не дольше, чем на остальном пейзаже. Катин скилл работает. Когда мир вокруг обрёл прежние краски, я проверил своё снаряжение. Один хрен с меня потребуют его сдать перед входом, но пусть это лучше будет поблизости, чем в машине оставлять.

Кэт внезапно исчезла и сумеречное зрение не смогло выдать её местонахождение. Правильно, нечего высиживать, всё равно никто не вылупится. Я уверенным шагом направился ко входу в склад. Часовой сразу заметил меня и ждал, когда я подойду ближе. Когда оставалось метров двадцать он поднял руку.

– Стой там! – наемник пытался сохранить бравый вид, но я заметил, что он маленько поссыкивает. Боится, значит уважает. – Оружие на землю складывай. И сабли тоже!

– Ты шашку от сабли отличить не можешь? – хмыкнул я, отстегивая ножны от портупеи.

– Да мне начхать! – гаркнул мой оппонент, когда я избавился от оружия.

– Твоя шея может быть не согласна.

– Пистолет под штаниной на правой ноге! – чуть не взвизгнул он от злости. Лай, Моська, лай. Долаешься у меня.

Вынув небольшой пистолет из потайной кобуры на правой голени, я остался полностью безоружным. Они забыли учесть, что я и голыми руками могу всем головы пооткручивать. Часовой распахнул дверь шире и пропустил меня вперёд, стараясь держаться подальше, на всякий случай.

Склад был рабочим, большую часть свободного пространства занимали высокие штабели контейнеров, ящиков и поддонов с кубовыми мешками. В относительно узком проходе, в самом центре нагромождения сидел мой отец, привязанный к стулу. Руки были за спиной, скорее всего скованные подавляющими магию наручниками. Увидев меня, он поник.

– Ну зачем ты пришёл, Дима? – пробормотал он и тяжко вздохнул.

– Да потому, что он любит тебя, несмотря на то, как ты его гнобил последние годы, – прозвучал голос откуда-то сбоку. – Ты такой простак, что Софье ничего не стоило обвести тебя вокруг пальца.

– Ублюдок! – рыкнул отец на говорившего.

В проход вышел мужчина в годах и остановился на безопасном расстоянии от Строгонова. Похоже он боялся его даже связанного и обессиленного. Я видел его раньше у нас дома, это один из его партнёров. Вот не помню только его фамилию. Кажется, Паулуччи.

– Даже в таком состоянии он огрызается! – кивнул он на моего отца и гаденько улыбнулся. – Предлагаю тебе обмен, Дима. Ты остаёшься здесь связанным, а отец уходит и будет мучаться до конца жизни, какой же он придурок. Он это заслужил, не правда ли?

– Не правда! – резко ответил я. – У меня другое предложение, ты отпускаешь его и, возможно, умрёшь быстро, без мучений. По-моему, замечательное предложение, не правда ли?

– Ты сейчас не в том положении, чтобы выпендриваться, – выдавил итальянец, но улыбка медленно сползла с его холёного лица. – У тебя ещё есть выбор, но скоро его не будет, решай сейчас!

– Дай мне ещё одну минуту, – решил я немного потянуть время. – Мне нужно подумать, каким образом тебя прикончить, чтобы тебе было особенно больно и обидно. Наверное, лучше так же, как я поступил с Софьей, сначала отрубил ей руки, а только потом голову. Как тебе такой вариант? Думаю, самое то. Или может ещё и ноги сначала, а только потом голову? Не люблю повторяться, всё время ищу что-то новенькое.

У Паулуччи лицо налилось кровью от моей проникновенной речи. Мышцы на висках заходили ходуном, а кулаки сжались до белых костяшек. Новость про Софью окончательно вывела его из равновесия. Отец было встрепенулся, когда услышал, что это я убил его вторую жену, потом закивал головой и уткнулся взглядом в пол.

– Значит ты так заговорил, щенок? – прошипел итальянец. – Ты слишком загордился, считая себя бессмертным и всемогущим! Боги по земной тверди не ходят! И ты и твой отец простые смертные! Вы оба будете умирать очень медленно и очень мучительно! Фёдор, твой выход!

–Я же просил не называть меня по имени! – раздался голос из-за ящиков слева. – Впрочем, это уже не важно.

К отцу подошёл молодой человек в строгом, но очень дорогом костюме. На такие вещи у меня взгляд намётан. Лицо тоже показалось смутно знакомым, но не уверен, что я раньше с ним встречался. Может видел по телевизору? Или в новостных лентах в сети?

Этот товарищ, который мне совсем не товарищ, разговаривать особо не собирался. Я видел, как отец начал вертеться на стуле, пытаясь освободиться от пут, но у него ничего не получалось. Потом этот человек сделал пару шагов мне навстречу, закрыв собой отца. Судя по тому, как у последнего расслабленно раскинулись ноги, его оглушили. Главное, чтобы не убили. На ладонях молчаливого незнакомца начали зарождаться чёрные вихри, которые стремительно увеличивались в размере и начали ускорять вращение. Одновременно с этим я почувствовал, как по ногам поднимается лёгкое онемение и покалывание, на меня накладывают “путы”.

Глава 2

Наивный чукотский юноша! Он наверно и не подозревает, что мне эти чары по барабану. Ладно, подыграю, замру, как соляной столб. Только вот черные вихри набирали обороты и поднялись уже на пару метров над его ладонями.

Погоди-ка, он назвал его Фёдор? Насколько я помню, “путы” могли накладывать Сугорские. Софья упомянула, что такие же амулеты есть у Альтенбургского, но это точно не его сын и скорее всего вообще не родственник. Апраксин и Остерман, псы Альтенбкргского, по-моему, тоже упоминались. Кажется, я догадался, кто передо мной.

– Фёдор Алексеевич, да вы же нечестно играете! – усмехнулся я. – Вот ваш папенька погиб в честном бою от моего меча, а вы, господин нехороший, ссыкло и тряпка, такого даже на дуэль вызвать ниже собственного достоинства. Или вы хотите опровергнуть моё утверждение?

– Так это ты его грохнул, мразь? – рыкнул он и вихри над его ладонями дрогнули.

– Было дело, правда он использовал эту сраную “сиреневую смерть”, ну откуда ему знать, что мне на неё начхать. Как на твои “путы” и эти грёбаные вихри, которыми только детвору на улице пугать, лучше бы не утруждался. Просто сдайся и всё, попадёшь на каторгу, зато живой останешься.

– Тебе плевать на “путы”? – вскинул брови мой оппонент. – Да ты же блефуешь, урод! Думаешь, что я тебе поверю? Ты и шага сделать не сможешь!

– А если сделаю, согласишься на честную дуэль? – хмыкнул я и сложил руки на груди, игнорируя лёгкое онемение и покалывание в них.

Этот жест уже неплохо подействовал на младшего Апраксина. Спесь с его рожи подсбило. Пока он удивлялся этому моему небольшому достижению, я решил продолжить и сделал шаг вперёд, тихо шепнув через плечо условную команду для Кэт. Я слышал, что она успела подобрать шашки с щебёнки перед тем, как войти следом за мной в старый ангар.

Фёдор Алексеевич труханул не по-детски, когда я сделал шаг, проигнорировав его магию. Такое он точно видел впервые в жизни. О честном бое по типу дуэли не могло быть и речи, это явно не его конёк. Уж кто и блефовал здесь, так именно он. Черные смерчи, которыми он хотел убить меня красиво, начали превращаться в чёрное облако, а затем в голову демона. Какие же вы одинаковые и предсказуемые, впору начать зевать от скуки. Прошлый опыт научил меня не недооценивать противника, поэтому я решил не расслабляться.

Я сделал шаг назад и завёл руки за спину, тут же ощутив рукоятки шашек в своих ладонях. Они выпорхнули из ножен, как вальдшнеп из кустов. Чёрная рогатая башка быстро увеличивалась и обретала плотность. Даже быстрее, чем это делал князь Сугорский. А Федя не так уж плох, жаль только, что трус.

Глаза демона полыхнули расплавленной лавой, пасть распахнулась и в меня выстрелил длинный, пышущий жаром язык. Только у меня в руках уже были мои любимые шашки. Я за долю секунды влил в них достаточно силы и начал быстро читать молитву. Резко выбросив клинки вперёд, я направил в глотку нечисти поток света. Огненный язык, не долетев до меня меньше метра, отделился от основания и превратился в рассеивающийся в воздухе чёрный туман. Поток света вошёл в глотку огромной головы, разрывая её на части.

За расплывающимися мутными клочьями не было видно, что происходит по ту сторону. Больше всего я переживал, что они прикончат отца, пока я не вижу. У нас уже был готов ход конём – Кэт охватила меня аурой невидимости и мы решительно двинулись вперёд. Чего я и опасался, пожилой итальянец прижал к горлу отца лезвие внушительного охотничьего ножа, Апраксин стоял чуть поодаль и приготовил к метанию чёрные файерболы. Не обнаружив меня на прежнем месте, он занервничал ещё больше.

Справа из-под крыши прозвучал выстрел, слева почти с уровня потолка вылетели два бешено вращающихся топорика, ребята даром время не теряли. Пуля раскидала мозги маркиза Паулуччи, топорики предназначались Апраксину, но тот оказался не таким уж слабаком, оба метательных снаряда отразились от магического щита и повтыкались в деревянные ящики. Получив пулю в плечо, из-за нагромождения палетт вывалился маркиз Кампанари, который до этого момента предпочитал отсиживаться в сторонке. Следующая пуля попала ему точно в затылок, оборвав его последний рывок.

Порадовал отец, он нисколько не испугался того, что происходит, а с интересом наблюдал за трассерами пуль и метательными ножами, которые пустил в ход Андрей. За несколько секунд все, кроме Фёдора, оказались мертвы. Младшего Апраксина ничто не брало. Этот вопрос я буду улаживать сам.

Фёдор побледнел, когда понял, что остался в итоге один. Сдаваться просто так он тоже не собирался, прекрасно понимал, что ничего хорошего его не ждёт. Для него остался только один вариант – биться, как лев, в надежде на лучший исход.

Пока Кэт не вырубилась из-за полного истощения, я приказал ей уйти в сторону и отключить невидимость. Она подчинилась очень неохотно, хотела бахнуть крик баньши, но я прекрасно понимаю, что после этого она уйдёт в аут.

Фёдор, увидев меня прямо перед собой, расцвёл, как вишня в мае. Видимый противник гораздо приятнее сердцу, чем невидимый. Он развел руки в стороны и начал читать заклинание на каком-то смутно знакомом древнем языке. Не, не латынь, это я бы сразу узнал. Ну что, дать ему шанс показать себя? А ху-ху не хо-хо? Надоели вы все уже! Знаешь, Федя, а ведь папочка по тебе, наверное, соскучился!

Мысленной командой направляю кучу силы в клинки и быстро читаю молитву. Клинки уже вспыхнули ярким светом, когда к рукам моего оппонента потянулись тени со всех углов склада, свет померк и стало труднее дышать. Я резко выбросил руки вперёд, направив острия клинков ему в грудь. Пучок света, устремившегося в Апраксина, был таким ярким, что я пожалел о забытых в машине очках.

Накапливающаяся в помещении тьма схлопнулась, как только управляющий процессом маг превратился в обугленную головешку с дымящимся кратером в грудной клетке. Нюансы изменения его анатомии я смог разглядеть только после того, когда как следует проморгался, разгоняя зайчиков. Отец так и сидел на стуле связанный и скованный. Вроде невредимый, смотрит на меня с гордостью и уважением.

Я принялся развязывать верёвки, пока Антоха ковырялся с замком наручников. Через пару минут отец был освобождён, но всё ещё обессилен. До машины он шёл, опираясь на меня и Игнатова. Хорошо хоть один из охранников догадался пригнать стоявший неподалёку фамильный лимузин, собранный в единичном экземпляре на “Ладе” прямо ко входу на склад. Николай сел за руль, батю я усадил рядом с ним, а сам сел со своими бойцами сзади, места там хватало. Охранники расселись по “Чайкам” и внушительный кортеж вальяжно выкатился на трассу по направлению к центру города.

– А Алёшка где? – спросил я отца. Не то чтобы за него переживал, он же мне не родственник совсем, как оказалось. Просто он ещё ребёнок и отвечать за поступки потаскухи матери не обязан.

– В надёжных руках, – ответил он после тяжкого вздоха. Явно нерад, что я затронул эту тему.

– Спрятал?

– Отправил, – отмахнулся отец.

– В смысле? – я сдвинул брови и тряхнул головой. – Куда?

– Дошли очень неприятные слухи, и я решил проверить, – сказал он и закашлялся. – Он нам с тобой никем не приходится.

– Это я уже в курсе, Софья успела рассказать перед смертью.

– Дим, я уже понял, что это ты её убил и понял за что, но мне всё равно неприятно мусолить этот факт, давай не будем о ней.

– Да, договорились, – кивнул я сам себе. И, хотя у меня ещё были вопросы по этой теме, сам себе пообещал её избегать. – Так где Алёшка?

– В монастырь отправил, – неохотно буркнул отец. – Искать его биологического отца я не собираюсь, захочет – сам найдёт. А если нет, выучится при монастыре, станет священником. Хоть кто-то пойдёт по светлому пути у непутёвых родителей.