Дракон, который не любил летать

Выйти на цель было проще простого – все-таки он не первый раз это проделывал.

Ахнула, закричала толпа, вихрем взметнулись сорванные ветром шляпки и чепчики, а дракон уже превратился в неразличимую точку в глубокой небесной синеве.

Он не стал подниматься слишком уж высоко, по прежнему опыту памятуя, что людям там дышится тяжело, в особенности если человек – затянутая в корсет девица. Да и холодно, если честно: ему – в самый раз охладить разгоряченные крылья, а хрупкий человек простынет и скоро умрет.

Девушка в его лапах (он опять же учел прежние свои ошибки и одной лапой подхватил жертву пониже талии, смяв пышные юбки, чтобы не поранилась о когти, другой подстраховывал) даже не дернулась. Возможно, потеряла сознание, а то и вовсе умерла от страха, подумал дракон и, изогнув шею, взглянул вниз. Обидно было бы лишиться той, за которой пришлось лететь так далеко!

Ничего подобного. Не теряла она сознания, не пыталась вырываться или брыкаться (попадались и такие отчаянные). Эта пленница обеими руками вцепилась в мощную драконью лапу, с опаской поглядывая вниз. Прическа растрепалась от ветра – длинная золотая коса, до того уложенная короной, развевалась, как боевой штандарт, и девушка, осторожно отпустив одну руку, поймала косу и обмотала вокруг шеи, как диковинный шарф. Платье тоже развевалось, и девица ловко зажала подол между колен, должно быть, ей поддувало.

К себе домой он летел так быстро, как только мог, потому что знал: лишнее время в пути обойдется ему слишком дорого… да и девушку не хотелось бы уморить. Все-таки ценная добыча!

Родные скалы показались, когда он готов уже был сделать привал, и останавливало его только одно: он знал, что не взлетит так просто с какой-нибудь пустоши, а еще и принцесса убежит, чего доброго, ищи ее по кустам… Крылья тяжелели с каждым взмахом, и приземление далось с трудом: нужно ведь было еще удержать девушку.

Ворота распахнулись перед хозяином и сомкнулись, едва лишь он целиком втянул внутрь длинное чешуйчатое тело. (Когда-то здешние обитатели использовали только пещеру, а после она осталась единственным входом, даже когда на скале вырос замок – иначе попасть в него можно было только по воздуху.) От вековых камней приятно веяло прохладой, тянуло лечь и заснуть, но так поступать было нельзя, он это знал хорошо.

Он осторожно разжал лапу, поставил принцессу на ровный каменный пол. Та не удержалась на ногах, видно, затекли, села, потом кое-как поднялась и отряхнула пышное платье. Что удивительно: она не визжала от ужаса, не пыталась убежать (впрочем, бежать из этой пещеры было некуда), но с явным интересом смотрела по сторонам. Щеки ее раскраснелись от ветра, волосы растрепались, она шмыгала носом, но хоть в обморок падать не собиралась, и на том спасибо.

Он опустил голову, посмотрел на девушку внимательнее – вспыхнувшие факелы давали достаточно света, – и чуть не ахнул. Если бы не сдержался – остались бы от девицы только угольки…

Она не была златовласой: русая, может, чуть в рыжину, не более того, на солнце красиво, а так – самые обычные волосы. И глаза у нее были не небесно-голубые, как рассказывали, а серые. И круглые щеки. И румянец во все эти щеки. И веснушки. Никакой благородной бледности, очень здоровый цвет лица, да и фигура… стройная, но крепко сбитая. Высоко поднятая корсетом грудь не колышется волнительно, она и без корсета колыхаться не станет! И весила она, мягко говоря, немало.

Девица смотрела прямо ему в глаза – в один глаз, если быть точным, – но больше с интересом, нежели со страхом, даже руку протянула несмело, будто хотела дотронуться до раскаленной чешуи, но тут же спрятала за спину. Хватит, подержалась уже за лапу!

– Господин дракон, вы меня прямо сейчас есть будете? – спросила вдруг она, откашлявшись, и он от неожиданности чуть не ткнулся в девушку носом, так деловито это прозвучало.

Дракон покачал тяжелой головой.

– Хорошо, – удовлетворенно произнесла девица. – Я так и подумала, что вам неудобно будет со всеми этими тряпками…

Она поддернула подол платья, продемонстрировав ворох нижних юбок.

Дракон фыркнул, жестом указав на открывшиеся ворота в дальней части пещеры – в человеческий размер, сам он туда бы не протиснулся.

– Мне туда идти? – живо спросила девушка. Он кивнул. – Хорошо, господин дракон, как прикажете…

Он встряхнулся – посыпались искры. Послушная принцесса – да он что, спит наяву?!

Проверив, надежно ли запечатан вход, он сменил обличье, постоял, стараясь отдышаться: противно подгибались колени, подрагивали руки, как обычно после долгого полета, – потом двинулся к воротам.

В проходе было темным-темно, но эту лестницу он знал с детства и не упал бы даже с закрытыми глазами. Впрочем, осветить ее было проще.

Принцесса стояла, прижавшись к стене, в самом начале подъема, а когда один за другим начали зажигаться факелы, даже вскрикнула – пискнула, вернее, – но тут же расслабилась.

– Ты почему тут?.. – спросил он устало.

– Я темноты боюсь, господин дракон, – шепотом ответила она. – Это же вы, да?

– Да.

– Вот… я вас и ждала, все же говорят, драконы людьми оборачиваются, иначе зачем вам лестница? А одной мне страшно идти!

Ему стало смешно: девица не боится громадного огнедышащего ящера, но подняться по лестнице в темноте не может!

– Иди, – подтолкнул он ее в спину, и девушка резво побежала наверх, подхватив юбки, то и дело оглядываясь на него. – Сюда.

В громадной гостиной, как обычно, было холодно и неуютно, и вспыхнувший в камине огонь не помог.

– Сядь, – велел он девушке, и та примостилась на краешке огромного кресла. Сам он предпочитал стоять: поясница уже наливалась тупой ноющей болью, дальше должно было стать еще хуже, и не стоило усугублять… – Итак, ты – принцесса Амалия?

– Нет, господин дракон, – виновато ответила она.

– Но…

Все же сходилось! И время празднества, и приметы: высокая девушка с золотистыми волосами! У нее не было маленькой короны, атрибута принцессы, но она могла потеряться по дороге… И платье…

Тут только он сообразил, что на девушке нет украшений. Только цепочка с символом веры на ней, вот и все. Даже сережек нет, не говоря уже о кольцах и браслетах.

– И кто же ты, в таком случае? – терпеливо спросил он, хотя больше всего ему хотелось лечь и не шевелиться.

– Я Эдна, с вашего позволения, господин дракон, – ответила она и привстала, чтобы сделать реверанс.

– Кто ты такая, Эдна? – повторил он сквозь зубы.

– Я молочная сестра принцессы Амалии, господин дракон, – быстро сказала девушка, как-то странно взглянув на него. – Моя матушка служит камеристкой при ее величестве, я тоже служу…

– Довольно! – оборвал он. Надо же так обмануться! – А твое платье…

– Ее высочество подарила мне свое старое платье, и я надела его на праздник, – понурилась Эдна, но тут же воспрянула духом и зачастила: – Но это очень даже хорошо, что вы меня похитили, господин дракон, а не принцессу!

– Это почему же? – не понял он.

– Ну мне-то что сделается? – бесхитростно спросила девушка. – Ой, страшно, конечно, было ужас как! Но то мне, а ее высочество обмерла бы сразу. И холодно там наверху, ей нельзя, застудится ведь…

– А ты?

– А я согрелась уже, – ответила Эдна, растирая пальцы. – Да и так терпеть можно. У вас, сударь, лапы горячие прямо, я не замерзла, пока летели, вот честное слово!

Он не знал, то ли разбить что-нибудь, то ли перевернуть тяжелый стол: столько готовился, так надеялся, и нате – какая-то служанка вместо принцессы!

– Господин дракон, вы нас перепутали, да? – осторожно спросила девушка.

– Да.

«Голубое пышное платье с золотой вышивкой, золотые волосы, высокая прическа», – сказал инфоматор. Кто же знал, что принцесса отдаст старое платье служанке? А голубое она носит постоянно, это всем известно, ей очень идет…

– Так, может, вы меня отпустите? Я вам зачем? За мной рыцарь не прискачет, выкупа не дадут…

– Нет! – рявкнул он, машинально взял со стола пустой кубок, смял его, бросил в угол. – Не отпущу. Ты что, не понимаешь?

Эдна помотала головой. Она была симпатичная, хорошенькая даже, по-деревенски, попросту… Глаза только умные, не как у селянок, у тех больше хитрые.

– Отнесу тебя обратно – распишусь в своей глупости, – сквозь зубы сказал он. Спутать принцессу с какой-то… Проклятый неудачник! – И не думай.

– Так просто отпустите, я скажу, что сбежала, когда вы на охоту полетели! – живо отреагировала девушка.

– Ты как раз к зиме до ближайшего жилья доковыляешь в своих туфельках! – засмеялся он. – Если раньше не умрешь от голода… или тобой не пообедают те, кто живет в этих местах… Нет уж. Раз ты попала в мой замок, то здесь и останешься. Идем!

Пока оставались силы, нужно было разместить пленницу… да хоть где-нибудь.

– Вот тебе комната, – сказал он устало, – кровать есть, остальное… Руки!

Девушка вздрогнула.

– Не бойся, – сказал он, забавляясь ее испугом. – Это прислуга. Невидимые Руки. Захочешь есть – попроси, они принесут.

– Спасибо, – полушепотом ответила Эдна, – сударь, а переодеться тут не во что?

– Зачем?

– Так платье праздничное, корсет этот давит, сил никаких нет, да и жалко, подарок все же, – без обиняков сказала девушка. – Прибраться еще надо, вон пыли сколько, а как я в этом кринолине?..

– Боги всевышние… Руки – отоприте сундуки, – скомандовал он и потянул Эдну за собой. Идти тут было недалеко, слава всем богам! – Вот. Выбирай, что хочешь.

– Ох… спасибо, сударь! – искренне сказала девушка, запустив обе руки в ворох ткани в первом попавшемся сундуке. – А если чего подшить или подрезать, это мне как?..

– Руки зови, помогут.

– Правда? – недоверчиво спросила она, обернулась и попросила: – Руки, а найдется у вас иголка с ниткой? Ух ты!.. Спасибо!

– Развлекайся, – произнес он. – Гостиную ты видела, свою комнату тоже, здесь делай, что хочешь, но больше никуда ходить не смей, ясно?

– Конечно, сударь, – серьезно ответила Эдна. – Спасибо, сударь.

– За что?

– Так не убили же, – просто сказала она, – когда поняли, что я не ее высочество.

Он только махнул рукой и вышел. Если девица заберется куда-то… Туда ей и дорога. Он чувствовал смертельную усталость, и не только потому, что двое суток провел на крыле. Главное – это было зря. Как и все в его никчемной жизни…

Эдна осмотрела свою комнату.

С одной стороны, она была втрое больше той каморки, которую девушка делила еще с четырьмя служанками там, во дворце, и вместо лежанки ей полагалась большая кровать, но с другой – тут не убирались, кажется, лет сто!

– Руки, а Руки? – шепотом позвала она. – А можно мне тряпку, бадейку воды и метлу? Не могу я в такой пылище жить!

«И надо еще придумать что-то, чтоб я вас видела, – добавила девушка про себя и деловито подоткнула подол старомодного платья, добытого из недр сундука. – А то неудобно-то как!»

Дракона она почему-то совсем не боялась. Вернее, перепугалась до ужаса, когда ее выхватили из праздничной толпы и унесли прочь, а потом… Было дело, она еще маленькой лазила на колокольню, носила обед звонарю, насмотрелась на землю с высоты, так что теперь если и визжала, то больше от неожиданности. Ну а уж когда дракон стал человеком (про это все сказки говорили), и вовсе успокоилась: если сразу не съест, может, вовсе отпустит, раз она никакая не принцесса! Не отпустил, конечно, ну да и ладно, главное, что милая Амалия ему в лапы не попалась, она бы от страха еще по пути умерла, а Эдне что? Да ничего, вот отмыть окна… спасибо надежным Рукам, держат за пояс, чтобы не вывалилась с высоты. Пол еще надо подмести, постель перестелить, да и в гостиной, помнится, тоже неприбрано!

Мысли у Эдны были простыми: раз не посадили под замок да еще дали волшебного помощника, надо заниматься делом, а не сидеть сложа руки да слезы лить. Убежать не выйдет, господин дракон был прав: если из окна поглядеть, кругом сплошь скалы, тут только лететь и получится, пешком далеко не уйдешь, еще и замерзнешь. Ну а унывать смысла нет: есть ее хозяин замка пока не собирается, явно расстроился, что перепутал с принцессой, закрылся у себя…

Эдна приостановилась у запертой двери. Похититель ее вторые сутки не казал носа из своих покоев, Руки только разводили… сами собой, сказать-то ничего не могли, и оставалось лишь гадать, что там с хозяином замка. Чуткий слух Эдны уловил короткий сдавленный стон, и только. Потом за дверью воцарилась мертвая тишина.

– Ну что, Руки, – сказала она, перебравшись в гостиную и осмотревшись, – давайте-ка за дело!

Отпустило его только на третьи сутки, и это еще было ничего. Девушка оказалась увесистой, чтоб ее…

Осторожно поднявшись, он постоял, ожидая возвращения боли, не дождался и, воспрянув духом, решил проведать пленницу. Правду сказать, он думал, что если девица сбежала, то искать ее он не станет. Но нет, пленница оказалась в своей комнате, она чинно сидела у окна, шила что-то или штопала, а выглядела вполне довольной жизнью.

– Утро доброе, сударь, – сказала она, услышав скрип двери, и встала, отложив рукоделие. – Как спалось?

– Спасибо, прескверно, – мрачно ответил он, оглядывая комнату. Тусклая и серая темница преобразилась: дочиста отмытые окна впускали достаточно света, на большой кровати красовалось яркое лоскутное покрывало…

– Это откуда?

– Да сшила, сударь, долго ли? – пожала плечами девица. – В сундуках тряпья полно, а тут все такое скучное, вот мы с Руками и потрудились…

– Вы с Руками? – зачем-то уточнил он.

– Ну так… – Эдна протянула руку. – Глядите-ка!

Он посмотрел и чуть не выругался: в воздухе парили две когда-то белые перчатки, явно от праздничного наряда Эдны.

– Ну не могу я, когда их не видать, – сказала та весело, – так-то попроще будет, а?

Правая Рука поймала руку Эдны, левая накрыла ее сверху и энергично потрясла.

– Понятно. Ты не голодна?

– Нет, сударь, вы же сказали: попросить Руки, если проголодаюсь. Так они мне принесли хлеба с сыром да воды, – ответила девушка. – А вам бы не помешало отобедать…

– Пойдем, – кивнул он и вышел, не оглядываясь.

На пороге гостиной он остановился и долго молчал, не зная, то ли выругаться, то ли…

Давным-давно не мытая люстра сияла всеми своими хрустальными подвесками и бронзовыми завитками. Сверкала начищенная каминная решетка, уютно потрескивал огонь. На чистом полу распушилась звериная шкура, невесть когда и кем из предков привезенная… Стол покрывала белоснежная накрахмаленная скатерть, старинный фарфор и серебро мягко поблескивали в ярком свете свечей.

– Извольте откушать, сударь, – неведомо когда появившаяся Эдна присела в реверансе. Платье она себе выбрала старомодное, с высокой талией (видно, чтобы не мучиться с корсетом), темно-синее. Если бы она еще не накинула поверх шаль (концы ее перекрещивались на груди и завязывались на спине), выглядело бы это очень даже неплохо.

– Что?..

– Руки, давайте-ка супницу… Сударь, кладовую надо пополнить, там припасов всего ничего.

– Я же запретил тебе ходить по замку!

– А я и не ходила, – с достоинством ответила девушка. – Вы же мне Руки оставили, вот я и попросила их поглядеть, что тут у вас из съестного имеется. Уж не знаю, чем они смотрят, но…

– А общалась ты с ними как? – не без интереса спросил он.

– Да просто, – бесхитростно ответила девушка. – Они умные. Мы договорились, что если чего есть, они мне как бы покивают, а нет, так фигу покажут. Ну или вообще принесут показать, чего там к чему… Оно, конечно, своим глазом посмотреть лучше, да и за плитой доглядеть хотелось бы, но раз вы не велели никуда ходить, то уж как вышло, не обессудьте!

– Ясно… – от потока слов мгновенно разболелась голова. – А с чего ты вообще решила взяться за готовку?

– А что мне еще делать? – недоуменно спросила Эдна. – Где можно ходить, там я уже прибралась, а сидеть сложа руки я не привыкла. Вот, разведала, что у вас там в кладовых имеется… нет, может, там и еще чего-то есть, да я не знаю, о чем Руки спрашивать! Ну и решила, стало быть, обед состряпать… как уж выйдет, говорю, самой бы к плите встать! Мне-то много не надо, и так не помру, а на вас посмотришь – аж плакать хочется, кожа да кости…

– С полным брюхом не взлетишь, – зачем-то огрызнулся он, принюхиваясь. Пахло весьма и весьма аппетитно. Самому ему готовить было попросту лень, о том, что Руки и на это способны, он давно забыл. Так, перебивался всухомятку либо обедал в драконьем обличье, и забытые запахи теперь приятно щекотали ноздри. – Садись.

– Что это вы удумали? – неподдельно удивилась она. – Прислуга с господами никогда не трапезничает, это неприлично!

– А я говорю – сядь! – рявкнул он, и девушка тут же упала в заботливо подставленное Руками кресло. – Руки, прибор ей. Сама сперва попробуй, что они наготовили под твоим чутким руководством…

– Вы что, думаете, я вас отравить задумала? – нахмурилась Эдна.

– От такой, как ты, всего можно ожидать, – мрачно произнес он. – Больно ты бойка для драконьей пленницы.

– А мне плакать да рыдать, что ли, прикажете? – фыркнула девушка и попробовала суп. – Подсолить надо. Ну да мало соли не много… Так вот, сударь, меня матушка научила: везде ищи хорошее, так жить легче.

– И что же хорошего ты находишь в своем положении?

– Жива, здорова, сыта, одета, – преспокойно произнесла Эдна. – Крыша над головой имеется, бить вы меня не бьете, снасильничать не пытаетесь, есть вроде как тоже пока не собираетесь. Оно, конечно, немного боязно, но это ничего… Опять же, до свету никто вставать не заставляет, придворные ущипнуть не норовят, красота! И работы непочатый край, не заскучаешь!

От этого непрошибаемого оптимизма ему сделалось дурно.

– Вы, сударь, ешьте, пока не остыло, – сказала девушка, – там еще второе будет и на сладкое я кое-что придумала.

– Меня зовут Бриан, – назвался он зачем-то. – Это если по-человечески.

– По-вашему, поди, мне и не выговорить, – улыбнулась она. Столовыми приборами Эдна пользовалась вполне уверенно, видно, действительно росла подле принцессы. – Хлеба вот у вас нет, сударь, это скверно, хлеб всему голова! Я бы сама испекла, мука-то нашлась, но…

– Ходи куда хочешь, – отмахнулся Бриан. – Только в два места я тебе запрещаю соваться: в библиотеку – это в северной четверти, ну да, полагаю, ты ее узнаешь, там много-много книг. А книги – это такие…

– Сударь, я грамотная, – с достоинством сказал Эдна. – Уж как-нибудь книгу от подставки для ног отличу.

– Гм… тем лучше. Так вот, не суйся в библиотеку. Кое-чего тебе даже касаться не следует. И не ходи в западную четверть.

– А это почему? – заинтересовалась девушка. – Там ваша сокровищница, что ли? Так на кой она мне?

– Нет. Сокровищница не там. Просто лестница обвалилась, опасно, – для чего-то пояснил он. – Я сам там уже сколько лет не бывал. Да и нет там ничего интересного.

– Скверно вы следите за своим домом, сударь, – совершенно серьезно пожурила Эдна. – Не дело это.

– А смысл? – Бриану стало смешно. – Никому не нужна эта развалина. Наследников у меня нет. Умру – пусть тогда здесь живет, кто захочет и как захочет, а пока не вижу смысла утруждаться.

– А вы что… совсем один? – тихо спросила девушка. Серые глаза сделались почти круглыми. – Неужто у вас никого нет? Ой, простите, сударь, если не то спросила, не моего ума это дело… Руки! Живо второе подавайте!

– Никого… – задумчиво произнес он, глядя в тарелку, подсунутую заботливыми Руками. Похоже, из вяленого мяса и остатков какой-то крупы получилось вполне съедобное блюдо. – Вернее… Если интересно, расскажу.

– Это как вам угодно, сударь, – серьезно сказала она. – Мне, конечно, любопытно, что да как, но если вы про то говорить не желаете, так зачем?..

– Отец давно умер, – выговорил Бриан, не слушая. – Он был стар даже по нашим меркам. Только не спрашивай, сколько мне лет, не соображу сходу… Для дракона я еще молод, но что толку? – Он вздохнул. – Старший брат улетел искать невесту, да так и не вернулся. Либо нашел и остался у нее, либо погиб. Младший брат ушел в люди…

– Это как? – не выдержала девушка.

– У нас так говорят, если дракон раз и навсегда отказывается от своей сути и уходит жить к людям, – пояснил он. – Дуэйр поклялся никогда больше не менять обличья. Кажется, он влюбился в кого-то, не принцессу, нет, хотел быть рядом с нею, а привести ее в этот замок не мог. Я не знаю, жив ли он еще… Он, знаешь, неплохо владел человеческим оружием, так что мог податься куда угодно, когда умерла его возлюбленная, а она наверняка уже умерла, тому сто лет минуло, не меньше.

Он перевел дыхание и отпил вина из начищенного кубка.

– Это он мне сказал, куда и зачем уходит, – добавил Бриан. – Родителям даже заикнуться об этом не осмелился. Взял и исчез. Может быть, когда-нибудь вернется… Ты, кстати, живешь в его комнате.

– Хорошая комната, светлая, – сказала Эдна, помолчав. – И видно так далеко-далеко!..

– Да… вот и Дуэйр ушел далеко-далеко, может, дальше, чем Арниль. Ну а матушка, как у нас принято, забрала мою сестру, и они отбыли за море.

– Как это – принято? – не поняла девушка. От глотка вина щеки у нее раскраснелись, глаза заблестели ярче… и она окончательно перестала напоминать принцессу.

– Наших женщин меньше, чем мужчин, – пояснил Бриан. Кажется, вино развязало ему язык. – И есть вещи, которые ведомы только им. Поэтому мать обычно дожидается, пока младший из сыновей станет на крыло, а потом… Потом возвращается туда, за море. Если у нее есть дочь, то она летит с матерью, учиться всей премудрости, которую нельзя преподать в одиночку. Ну а когда молодой дракон решает продлить род, путь его лежит в ту неизведанную землю…

– А… – Эдна осеклась, но он понял, что хотела спросить девушка.

– Я там не бывал. И не буду никогда, – спокойно произнес Бриан. – Брат мой, возможно, сумел добраться до той земли обетованной, а я не долечу, не стоит и пытаться.

– Как же так? – не удержалась она. – Вы ведь сильный такой…

– Вот так, – произнес он таким тоном, что Эдна сразу замолчала. – Не стоит больше об этом. Благодарю за обед.

– Десерт-то будете? – спросила девушка. – Мы с Руками уж так изворачивались… А что сделаешь, если ни яиц нету, ни молока? Хорошо, мед нашелся, и тот уже весь засахарился… И как только вы тут с голоду не померли, сударь?

– Как-то не помер, – невольно усмехнулся Бриан, показав зубы. Эдна, против ожидания, не испугалась.

– Все мужчины бестолковые, – сказала она, – а драконы, я смотрю, так и вовсе!..

– Ты говори, да не заговаривайся.

– А я не заговариваюсь, – с достоинством ответила Эдна. – Я вот представила, как вы бы сюда ее высочество принесли. Она бы, если б по пути со страху не померла да не простудилась насмерть, так от голода бы преставилась! Вы что же думали, принцессы вяленину с сухарями едят? Это мне ничего, да и то, скажу вам, сударь, у вас там и крупу жучки поточили, и мясо черви попортили, половину выбросить пришлось, а ей каково? Она-то никогда не готовила!

– Замолчи, ради всех богов, – искренне попросил Бриан, взявшись за голову. – Чтобы меня кухонная девка учила, как мне жить в собственном замке…

– Я не кухонная девка, сударь! – отрезала та, вспыхнув от негодования. – Кухонные девки плиты скребут да чугуны чистят, а я…

– Я помню, ты молочная сестра принцессы. Только замолчи, умоляю.

Эдна послушно умолкла, только поглядывала сердито.

– Меня не будет дня три, – сказал Бриан, резко встал и невольно поморщился. – Занимайся, чем хочешь, но…

– Я знаю, куда ходить нельзя, – перебила девушка. – Я не дурочка, сударь, с первого раза запоминаю.

– Вот и прекрасно.

Он вышел, оставив ее прибирать со стола.

По правде сказать, ему никуда не хотелось лететь, но девушка была права: припасов в кладовых оставалось катастрофически мало, и если сам он мог продержаться и на этом пайке, то морить голодом пленницу не годилось. Даже если это такая вот неугомонная девица, которой не помешало бы немного сбросить вес.

– Сударь! – догнала его Эдна.

– Ну что тебе еще? – страдальчески спросил он.

– Сударь, я в окно видела, тут у вас вроде как внутренний дворик есть, туда ходить можно?

– Можно, – ответил Бриан и мысленно добавил «Иди куда хочешь, только отстань!»

– Я гляжу, там все бурьяном заросло, так я прополю, – деловито заговорила Эдна, – можно на зелень чего-ничего посеять, а то что это такое: к столу ни чеснока, ни лука, ни…

– Эдна, – негромко произнес он, и она осеклась. – Ты мне предлагаешь быстренько слетать в ближайшую деревню за этим самым луком-чесноком?

– Пяток луковиц вас не утянет, – дерзко ответила она. – Ну да как хотите, щавелем обойдемся.