- -
- 100%
- +
Глава 1
– Геля, тут такое дело, в общем… нам надо разойтись.
– В смысле, Кирюш?
Муж морщится. Почему-то в последнее время всё время морщится, когда я называю его Кирюша. А мне нравится. Как-то нежно. За двадцать лет не надоело. Мне. А ему, видимо – да.
– В смысле развестись, Ангелина. Развестись.
– Что, тебе всё-таки сказали насчет квартиры, да?
Кирилл хмурится. Вот как раз имя Кирилл мне совсем не нравится. Какое-то оно… Так и не привыкла, за те же двадцать лет, удивительно.
Если бы мне сказали в мои восемнадцать, что у меня будет муж – Кирилл, да еще и военный! Ой, вот бы я смеялась!
Ага, а в двадцать выскочила замуж и подумать ни о чем не успела.
Влюбилась.
А он-то как меня любил! Цветы носил охапками. Я потом узнала, что он клумбы в районе опустошал, его даже чуть не посадили за это, штрафом отделался. Кирюша мой.
– Так что, квартиру дадут?
– При чем тут квартира, Гель? Ты же знаешь, что сейчас всем дают сертификаты, и всё. Никаких больше квартир.
– А вот и нет! Иванцовы квартиру получили, в Салдинске! Хорошую квартиру в новостройке, большую. Без всяких сертификатов.
– Не знаю я ничего про твоих Иванцовых, я сплетни по гарнизону не собираю.
– В смысле? Я тоже не собираю.
– Угу, я в курсе.
– Кир, это не сплетни, вообще-то, а сведения! Квартиры дают! Значит, и мы могли бы получить!
– Мы? А на хрена нам квартира в Салдинске?
– Как на хрена? Ты что? Ты же сам говорил? Ты хотел… Уволиться из армии, осесть, а в Салдинске у меня уже бизнес.
– Что у тебя? Какой бизнес? Эта каморка, которую ты сняла за каким-то хреном?
– Каморка? Кирюш, ты чего? У меня ателье, и клиентов много.
– Ателье. Смешно! Ты жена командира полка! Ты бы еще ноготочками занялась!
– Что?
Сижу в шоке, обтекаю просто.
Он меня что, попрекает за то, что я начала шить?
Так я с ним двадцать лет по гарнизонам.
Институт еле-еле заочно окончила, только с маленьким ребенком, да в крохотном военном городке поди куда-то устройся! Только нянечкой в сад, и то по большому блату! Вот я и работала, экономист с образованием, нянечкой! Потом в школе секретарем.
Потом переехали снова – два года дома сидела, дочь постоянно болела. Вообще, Ксюшка у нас девчонка крепкая, но там ей климат совсем не подошел. Я терпела эти два года, потом уехала к маме.
На свою голову уехала.
Кто ж оставляет молодого, красивого мужа одного в гарнизоне?
Через месяц мне анонимка пришла – “Я люблю вашего мужа, мы вместе, у меня будет малыш, оставь его в покое”. Так и написано было, сначала на “вы”, потом – “оставь в покое”. Я ревела белугой, а мама губы поджала и чемоданчик мне собрала.
– Езжай, давай, доча, за своим капитаном, за Ксюшенькой мы с отцом присмотрим.
И я поехала.
Зашла в квартиру служебную, а там…
Там краля эта его, в бигудях и моем халатике! Моем! Сучка!
Ну, я ей быстро бигуди размотала и за дверь выкинула.
А Кирюшу… Ох, как хотелось Кирюшу через все тяжкие протащить! Ох как хотелось!
Но мама еще дома мне строго наказала:
– Наденешь белье и чулки, вино поставишь, черные стрелки, алую помаду, возьмешь сигаретку с мундштуком…
– Мам, я же не курю!
– А тебе и не надо курить, дурочка!
Честно, я и не ожидала, что у меня такая продвинутая маман!
Она мне всё и подготовила: и белье, и чулки, и пеньюар прозрачный.
Кирюша пришел со службы, дверь открыл.
– Эллочка, ты дома?
– Дома…
Зашел и…
В общем, про Эллочку, ее бигуди и беременность никто больше не вспоминал. Беременность, кстати, естественно, оказалась липовой.
А вот я тогда забеременела по-настоящему. Только, увы…
– Результаты скрининга очень плохие, у вашего ребенка много патологий, я бы рекомендовала прерывание.
– Патологии? Откуда?
– Ну, вы же понимаете, где живете?
Ох, мне бы раньше это понять! Я бы сразу дочь сюда не возила. Да и сама…
Нет, сама я не могла, без мужа бы осталась!
Прерывание делать было страшно, но родить больного малыша еще страшнее.
Всю дорогу до дома ревела белугой. А ночью… В общем, прерывание делать не пришлось. Сыночка я потеряла.
Кирюша тогда от меня не отходил. Старался меня как-то расшевелить. Достал малину, которую я обожала, гранаты…
Потом машинку швейную притащил – я давно мечтала об электрической, пусть не новой.
– Кирюш, я же теперь смогу пеленки сама сшить, и ползунки, и рубашечки, и всё-всё, малыш у нас самый стильный будет! – сказала, а потом поняла…
Не будет.
Муж тогда дошел до командования, потребовал для меня санаторий у моря, вывез в Сочи. А потом мы перебрались в другой гарнизон.
Там я и начала шить. Соседка машинку увидела, захлопотала:
– Гелечка, солнце, Алинке моей на праздник нужен костюм, а я рукожоп, ничего не умею!
– Что нужно?
И понеслось. Смысла устраиваться на работу уже и не было.
Шила я красиво. Журналы выписывала. Потом в интернете начала смотреть всякие выкройки и прочее. Брала за работу немного. Но это было хорошее подспорье.
Когда в этот гарнизон переехали – тут уж обо мне слава шла.
Даже хозяйка магазина местного, Лариска, пришла заказ делать.
– Смотрите только, Ангелина Андреевна, хлеб уж у меня не отнимайте. А то начнете тут шить, пошивать, а у меня магазин одежды…
– Ну что вы, Лариса, я вам не конкурент, я так, для себя больше…
Конечно же, я шила не для себя. И ко мне потянулись дамы. Ларка про меня стала всякие гадости распространять: и шью я плохо, и наряды у меня кустарные, ага, ее ширпотреб с “Алиекспресса” был, конечно, круче.
Последней каплей стала анонимка на меня тогдашнему руководителю, генералу Зимину. Написали, что супруга начальника штаба занимается незаконным предпринимательством и налоги не платит!
Обидно было. Противно.
Обиднее всего то, что Кирилл меня не поддержал.
Орал, что так и знал, что это пошлость, это недостойно жены командира. Тогда он тоже вспомнил про “ноготочки”.
Откуда только это слово узнал? Я сроду так не говорила.
Терпеть я не стала. Напомнила дражайшему супругу, что с этих денег я оплачивала репетиторов дочке, оплатила ее выпускной, сейчас посылаю ей деньги, потому что учится она в областном центре, это от нас сто пятьдесят километров.
Да еще и машину себе взяла в кредит.
Тоже благодаря моему недостойному занятию. Вызверилась. И решила открыть ателье.
Правда, у нас в городке это было сложно, но соседний небольшой город – Салдинск – десять минут на авто.
Сняла уютное помещение – совсем не каморку! Купила кое-какое оборудование, вывеску заказала. И вот уже полгода у меня самое настоящее ателье. Уже взяла двух сотрудниц, швею и приемщицу. Расту!
А Кирилл…
Он ведь на самом деле говорил о том, чтобы тут остаться?
Здесь хорошо. Почти как на курорте. Климат приятный. Вокруг леса, есть река, озера. До столицы ночь пути, даже меньше. Хорошо же? Да здесь из наших сослуживцев многие мечтают остаться!
Генерал Зимин вот уже давно в столицу переехал, но дом себе тут построил, приезжают с женой раз в месяц точно. Жену его, Эву, я знаю отлично, шила для нее наряды, мы дружим до сих пор.
Я была уверена, что и мы с Кириллом останемся тут, когда он выйдет в запас.
– Кирюш, если дело не в квартире, то в чем?
– В другой женщине, Геля. Я ухожу от тебя к ней. Поэтому мне нужен развод.
– Другая женщина? – переспрашиваю, немного отупев. Я чего-то не понимаю? Какая женщина? Откуда? Опять?
– Да, любимая женщина. И я хочу быть с ней. Поэтому ухожу. Вернее… ты уходишь.
А вот этого я точно не ожидала.
Куда я ухожу? В смысле?
Глава 2
– Куда я ухожу, Кирилл? В смысле?
– Геля, откуда я знаю, куда? Вернешься домой, к маме, у вас там большая трешка, поместитесь.
– В смысле поместимся, Воробьев? Ты сейчас издеваешься?
– Я? Нет.
Кирилл смотрит совершенно спокойно, безразлично. А я начинаю закипать. Меня просто убивает вот это выражение его лица.
Эти слова.
Он… он серьезно?
Серьезно собирается вышвырнуть меня из моей квартиры? Из нашей жизни? После двадцати лет брака?
После того как я двадцать лет моталась с ним по заштатным, захудалым гарнизонам?
Вместо того чтобы нормально учиться – перевелась на заочное, кое-как окончила институт, который мне по факту даже не пригодился, потому что там, куда нас армейская судьба заносила, экономисты были не особо нужны. Нет, были, конечно, должности. Вот только все они были заняты женами командования в основном. А для супруги молодого лейтенантика только место нянечки в саду, горшки мыть!
Я осталась без профессии, а он еще меня моим шитьем будет попрекать!
Да счастье, что меня бабуля шить научила, а мама на курсы кройки и шитья в девятом классе отправила! Если бы не это, то что бы я делала?
Нет, конечно, другие жены как-то устраиваются. Кто-то получает новое образование, кто-то просит мужа пристроить на “площадку” – так у нас в одном из мест службы называли разбросанные по тайге военные части.
На “площадке” можно было получить должность писаря, секретаря. Я тоже так работала. Даже звание ефрейтора получила.
Кирилл сам меня заставил уволиться. А почему?
Да потому что увидел, как на меня “лейтехи” заглядываются.
Мне тогда всего тридцать было.
Это мы как раз из гиблого места переехали. Я себе форму ушила, чтобы сидела красиво, туфельки на каблучках брала на сменку.
Один лейтенант меня всё погулять приглашал, стихи писал на красивых открытках, которые сам рисовал.
Я ему объясняла, что старше, что замужем, а он…
– Вы красивая, Ангелина, как Ангел. Нет, как королева. И что вам этот муж? Так же по гарнизонам скакать с ним?
– А с вами, товарищ лейтенант, не скакать?
– Я уезжаю в Москву, в Академию, останусь там работать и преподавать потом.
– Вы так в этом уверены?
– Уверен, у меня дядя – генерал, поможет. Сюда меня на полгодика отправили, чтобы не было вопросов потом. Поехали со мной, Геля?
Обнаглел тогда “лейтех”, зажал меня в уголочке, поцеловать пытался. Ну я вырвалась и нос ему разбила. Правда, жалобу не стала писать. Он прощения просил.
Кирилл мой всё узнал, хотел разборки устроить, засудить лейтенанта. Мне чудом удалось его отговорить. Но пришлось уволиться.
А лейтенант и правда через месяц уехал в Москву. Писал мне. Долго писал. Как-то мне удавалось письма прятать, но всё равно кто-то донес моему Воробьеву.
Был дикий скандал. Как только он меня не обзывал! Но я тоже не лыком шита. Вспомнила ему и Эллочку в бигудях, и жизнь свою, которую ему подарила, по сути, мотаясь с ним по стране.
– Ты прекрасно знала, на что идешь, когда за меня вышла!
– Я не знала, что ты станешь таким идиотом!
– Это я идиот, я?
– Ты! Ревнивый дурак!
Мы не разговаривали, наверное, неделю, а потом он принес билеты на самолет.
Эх, в городе Сочи темные ночи…
Вернулась я из “сочей” беременная. Родила сына, Максима. Здорового, крепкого, такого же твердолобого, как его папашка. Ух, намаялась я с ним, конечно! Зато растет настоящий мужичок.
Ему сейчас девять, доченьке девятнадцать. Мне сорок два.
Двадцать лет с мужем прожито!
Двадцать!
И вот такой сюрприз, да?
Свали-ка ты, дорогая, со служебной квартирки?
Нет уж, дорогой! Хрен ты угадал!
Не на ту напал, Воробьев!
Никуда я не уйду!
Демонстративно сажусь на диван, ногу на ногу закидываю, руки складываю.
– Ангелина, давай без представлений, а?
– А представлений не будет, Кирюша. Я просто не уйду никуда, вот и всё.
– Не уйдешь? Что ж, ладно. Дело твое.
Он нагло ухмыляется и выходит из комнаты.
Нет, ну не сволочь ли, а?
Господи!
Голову забираю, чтобы слезы из глаз не вытекали, гримаса боли и отчаяния сама собой появляется.
За что он со мной так? Ну, за что?
Разве я была плохой женой?
Разве я в свои сорок два дурно выгляжу? Не слежу за собой? За домом?
За что это всё мне, а?
Почему?
Слышу какой-то шум в коридоре. Непонятный шум. Как будто… Это что, колеса чемодана?
– Заходи, Настенька, располагайся.
Настенька?
Глава 3
Сюрприз моему мужу удался.
Он что же, реально посчитал, что я вот так сразу встану и уйду?
Нет, конечно!
Хитрый лис!
Он понимал, что я не уйду!
Решил меня вытравить с помощью своей шалавы?
Дустом, значит, да?
Как вшей травят?
Ох, нет, мой дорогой Кирилл Сергеевич, хрен ты угадал! Никуда я отсюда не сдвинусь!
– Настенька? Добрый вечер. Проходите, располагайтесь!
Стоит, смотрит с вызовом.
Симпатичная. Блондинка. Ненатуральная, конечно. Глаза большие, губки пухлые. Но на шалаву вроде не похожа. Лет-то ей сколько, интересно? Я бы не сказала, что она прям совсем молодая. Ну… двадцать шесть? Двадцать семь?
Моему-то уже сорок пять. Сколько, получается, разница? Восемнадцать лет? Больше?
Что ж…
– Геля, мы с Настей будем в нашей спальне.
– Неужели? А что, вы уже там были? – усмехаюсь, продолжая разглядывать любовницу мужа.
Фигура ничего, стройная, но плосковата. Ноги не очень длинные, таз низкий, грудь зато большая. Интересно, своя?
Сейчас у молодых ведь сплошь и рядом пластика. Это мы в наше время даже подумать о таком не могли, а они могут.
Может, это и неплохо, что современные девушки, женщины, имеют такие возможности, которых не имели мы.
Но зачем же спать с женатиками, а?
– А если и были, Геля? Какая разница теперь?
– Да и правда, никакой. Только… в моей спальне буду спать я! А вы… – Снова окидываю Настеньку взглядом. Потом перевожу на Кирюшу. – А вы можете разместиться тут, в гостиной.
Говорю и ухожу в спальню. И дверь на ключ закрываю, прислоняясь к ней.
Господи, какой же кошмар!
Я не успела оправиться от новости об измене, а муж приводит в дом свою пассию!
Вообще, интересно, откуда они вот такие вылезают, а?
Почему считают, что им можно с женатыми?
Почему вообще женщины считают, что с женатыми можно?
Нет, я всё понимаю. Любовь!
Вот прям любовная любовь! С первого сглазу, то есть взгляду.
Ты провалилась в его глаза, как в канализационный люк, ты умираешь от желания обменяться с ним бактериями в поцелуе и ДНК в соитии! Да?
Господи, какая жесть…
Ладно, допустим.
Я влюбилась в женатого – тьфу-тьфу, трижды через левое плечо! Постучать по дереву и перекреститься!
Влюбилась в женатого. А он в меня.
Так, нет, это как в детстве – на себе лучше не показывать.
Допустим, абстрактная девушка, женщина, влюбилась в мужчину женатого, семейного, с детьми. Дом – полная чаша. А он… Он пусть внезапно тоже почувствовал к ней влечение, тягу, страсть. Любофф.
Допустим!
Если у них реально чувства? Если это любовь? Настоящая! Как у Ромео и Джульетты, как у Отелло и Дездемоны, как у Гамлета и Офелии?
Они все плохо кончили, конечно, но не суть.
Допустим! Любовь!
Что делать?
А я вам скажу, что делать!
Сначала мужчина должен развестись с женой!
До того, как начал отношения! До того, как лег в постель с другой!
Развестись, чтобы быть свободным!
А свободен – любись сколько хочешь, как хочешь и с кем хочешь! Но помни о законах!
Любить – не преступление.
Любить – не подлость!
Подлость – врать!
Трахать за спиной молодуху – подлость.
Подлость – выкидывать из жизни женщину, с которой двадцать лет прожил, двоих детей нажил, и которая тебе эти двадцать лет отдала!
Но я этого так не оставлю.
Пусть не надеются!
В дверь стучат, вздрагиваю, потому что опираюсь на нее.
– Геля, открой! Ангелина!
– Что надо?
– Открой, говорю!
– Отвали, Воробьев!
– Не строй из себя гордую дуру, Геля! Открой. Дай нам постельное! Простыню, наволочки, пододеяльник! И подушки с одеялом. И вещи мои домашние.
Постельное? Еще и подушки с одеялом? Шмотки?
А из белья вам ничего не надо? Ой, упс, как раз надо!
Ну, получите!
Стаскиваю с нашей кровати грязное белье. Спать на нем сама не смогу – потому что буду думать – вдруг они тут кувыркались, пока я в город в ателье моталась и сидела там до полночи?
Заворачиваю старые подушки, которые в шкафу на антресолях. Пледы. Всё это я приготовила, чтобы отнести в пункт приема вещей Б/У.
Ну, пусть мой Б/У муж теперь спит на этом со своей… обновкой!
Открываю дверь и пихаю всё это в руки слегка обалдевшего мужа.
– Спокойной ночи, сладких снов!
Хотя до ночи еще ого-го.
И я, вообще-то, ужинать собиралась.
Но я-то поужинаю, а вот эти…
Смотрю на себя в зеркало – воинственная, как валькирия. Отлично.
И злая как собака. Тоже ничего.
Выхожу из спальни, запирая дверь на ключ. Демонстративно.
Глава 4
Прохожу мимо ошарашенных мужа и любовницы на кухню.
Тоже дверь запираю. На щеколду.
Как хорошо, когда на дверях замки!
Не то чтобы мы часто друг от друга закрывались, но всё-таки.
Спальня – понятно.
Там ключ еще с тех пор, когда сын был маленький.
Как-то он забежал к нам ночью, в самый неподходящий момент. Кирюша как раз на мне трудился. Было неприятно.
А потом и стыдно, когда сын выдал, что видел, как папа маму давит, чтобы она быстрее уснула. Воспиталка, приятельница моя, зараза такая, потом каждый раз, глядя на меня ржала и спрашивала рецептик, как так давить, чтобы быстрее заснуть.
Как же я ругалась на Воробьева за то, что он ничего умнее не придумал, чтобы объяснить сыну, почему на мне лежал!
– А что бы я сказал? Что мы рост измеряли? Или прочность кровати? Или играли в царя горы?
– Ты мог сказать ему, что это военная тайна! То, что мы делали. И всё!
– Военная, блин, тайна… Теперь у меня вообще не встанет.
– Ну и не надо, лейтенантов в полку полно.
– Что ты сказала?
Кирилл всегда жутко бесился, если я упоминала количество мужского пола вокруг.
Ревновал.
Охранял меня как коршун, когда в Доме Офицеров устраивали какие-то мероприятия.
А я ведь даже как-то выступала! Пела. И в хоре самодеятельном, и сама, как солистка.
Старые песни о главном. Все мне аплодировали, потом столько комплиментов было.
А Кирилл зубами скрипел. Готов был в драку!
А теперь что?
Он что, думает, теперь я старая и никому не нужна?
Достаю из холодильника рыбку красную – сама солила. Рецептик самый простой, столовая ложка сахара и две ложки крупной соли. Перемешать, намазать этим составом рыбку – лучше с костями, так будет вкуснее, положить в плошку, накрыть, на ночь можно в холодильник, утром готово.
Да, всё просто, но у меня получается очень вкусно, Кирюша любил именно мою.
Кирюша…
Соленое на ночь, конечно, мне нежелательно. Но я хочу.
И бутерброд хочу. Мажу батон сливочным маслом, сверху рыба.
А ведь я ужин приготовила нормальный. Курицу запекла с картошкой.
Не хочу.
Не полезет.
А бутерброд с рыбой – полезет.
И чай с конфетами.
Залезаю на табуретку, приставленную к кухонному гарнитуру, шарю рукой на самом верху шкафчика. Есть!
Любимый грильяж
Не то чтобы я его прячу…
Прячу! Если оставить, Кирилл и Максим всё быстро съедят.
А им не полезно. У обоих зубы плохие.
А у меня зубки хорошие.
Еще бутерброд. Ем, запиваю чаем, листаю ленту.
Что делать?
Что?
Меня просто бомбит. Сейчас уже тихо, но бомбит.
Как он сказал? Ты уходишь?
Вот так просто двадцать лет псу под хвост? Ни жилья, которое можно поделить, ни каких-то других ценностей.
Машина! Моя! Черт, куплена в браке!
То есть, по идее, мой драгоценный Кирюша может на нее претендовать?
Я еще не весь кредит выплатила…
Это что, получается, делить? Я тратилась, я проценты переплачивала, а ему всё вот так, на блюдечке?
Мне нужен юрист.
Причем мне нужен какой-то военный юрист.
Потому что не может быть такого, что у меня нет никаких прав!
Да, Кирилл служил Отечеству. А я разве не служила? Ведь военный сертификат на семью дают? Если я не ошибаюсь, то размер выплаты, то есть сумма, которая дается с сертификатом, зависит от состава семьи.
Если Кирилл меня и детей бросает, то сколько он получит?
Или он…
Что, если он захочет детей отобрать?
Нет, с дочкой, с Ксюшей всё понятно, она уже совершеннолетняя и сама будет решать.
А вот сын?
Голова кругом.
И злость опять.
Доревновался, да?
Столько лет орал, когда на меня мужчины, проходящие просто мимоходом, смотрели! Сразу – он на тебя пялится, я ему втащу!
А сам?
Не побоялся, что я втащу его этой… Настеньке?
Глава 5
Допиваю чай, наливаю еще. Грильяж грызу и думаю, думаю…
Что мне делать? Что?
Повезло, что лето, сын в лагере, дочь у подруги в городе – там родители, так что я спокойна за нее.
Но дальше-то что?
Сын вернется через две недели, дочь, может, уже завтра приедет. Нам куда деваться-то?
Ладно, Ксюшка учится, в нашем Салдинске медицинский колледж, она решила туда, потом будет в институт пробовать. Общежитие ей дадут, там вроде можно договориться.
А я-то с сыном?
К матери ехать?
Мама живет в Новгороде. Квартира у нее там на самом деле приличная. Но она не одна, с ней мужчина. Папу мама похоронила восемь лет назад. Но одна долго не была. Тут же нарисовался одноклассник, который ее всю жизнь ждал. Теперь живут вместе. Наслаждаются жизнью.
Свалиться к ним с двумя детьми? Это, конечно, мой Воробьев шикарно придумал.
Что ж он не предложил к его маменьке переехать? Она ведь тут поближе живет! И тоже трешка! Правда, там еще Кирюшин брат, Антоша, великовозрастный, ни жены, ни детей, ни работы. Маменька постаралась. Сначала мальчика всё жалела – он у нее поздний, на десять лет Кирилла младше, потом все девочки были проститутки и шалавы, куда такую нашему сыночке-корзиночке? А потом мальчик стал весить сто пятьдесят, и ему уже самому ничего не надо. Только любит всех жизни учить, хотя сам ничего из себя не представляет. Последний раз начал высмеивать Кирилла за то, что тот в свои сорок плюс еще не генерал! Я не выдержала и сказала:
– Зато Кирилл в свои сорок плюс свой член видит, и он у него работает, а ты в свои тридцать забыл, как он выглядит, из-под пуза не видать!
Ох и скандал был! Кирилл тогда в итоге на меня тоже сорвался, мол, я не должна была брата оскорблять. После этого оскорбилась уже я и не разговаривала с мужем месяц. Не стоило и начинать.
Нет, ясно, сваливаться на голову родне – не вариант.
Снимать квартиру в Салдинске?
Это выход. Вот только я еще на хорошую прибыль со своим ателье не вышла. Только-только начинаю сводить дебет с кредитом. Если сейчас я выну из бизнеса как минимум тысяч пятьдесят – за аренду, залог, риэлтеру – что мне останется? И платить надо каждый месяц. А у меня двое детей, которые тоже кушать хотят. И одеться. Ксюшу я работать не заставлю – ей нужно учиться, хотя она иногда подрабатывает, конечно, уколы колет, капельницы ставит. Но это так, на личные расходы.
Разумеется, если бы у меня не было выбора – я бы сейчас уже начала собирать чемодан.
Но выбор есть.
И выбор.
И чувство справедливости.
Хоть эта квартира и служебная, но она моя! Я ее заслужила! И дети мои заслужили!
И то, что творит мой Воробьев – просто беспредел!
Никуда я отсюда не двинусь!
Меня отсюда только ногами вперед вынесут!
Ой…
Нет, это мне еще рано. И вообще. Ногами вперед я собиралась всё-таки из собственной квартиры!
Поэтому надо понимать, что там у Кирюшеньки с жилищным сертификатом. И какие у меня права.
Господи, неужели это всё со мной?
Голова раскалывается от всех этих мыслей. Пухнет.
Что делать? Что? Как?
Подхожу к двери, слышу веселый радостный смех этой Настеньки и вторящий ему тонкий, противный моего мужа. Бывшего почти уже мужа. Б/У мужа.
Передумываю выходить. Ставлю чайник.
Конфеты у меня еще есть, рыбка тоже.
Посижу.
Включаю телевизор, какой-то турецкий сериал по кабельному показывают. Почему-то они мне не заходят. Раньше смотрела всякие бразильские, мексиканские. “Дикий Ангел” – это я еще в школе училась. Потом смотрела “Клон”. Дальше уже какие-то более интересные, американские. Сейчас, когда шью – всегда включаю фоном, слушаю больше, не смотрю.
На экране разворачивается драма. Героиня узнает, что любимый изменил, а она беременна – классика!