Развод. Вторая весна генерала

Глава 5

– Где ты была, Алёна? – вкрадчивый голос мужа не оставляет сомнений.

Стас всё знает.

Знает о том, что было в ресторане. Знает о том, что я встретила мужчину. Знает, что это за мужчина.

Всё знает.

В деталях.

Интересно, а о том, что происходило в той закрытой банкетной комнатке, он тоже знает? Или всё-таки хоть это остается пока тайной?

– Только не надо вот этой дешевой игры, Стас. Ты знаешь, где я была и с кем.

– Знаю! – он неожиданно орет на меня, подходя ближе. – Именно, сука, знаю! Ты…

– Не смей поднимать на меня голос, Савельев! Не смей орать на меня!

Сама кричу и с размаху луплю мужа по щеке.

– Ты… ты…

Савельев вращает глазами от ярости, наступает, замахивается.

– Только попробуй, вызову полицию сразу, сниму побои, свидетелей найду, понял?

Говорю зло, сама не понимаю, откуда взялась такая смелость.

Стас никогда не поднимал на меня руку. Да, мы ругались, ссорились, могли наорать друг на друга, но чтобы бить…

Я сама, признаюсь, впервые ударила его в тот вечер, когда заступилась за сына, когда мы, наконец, открыли карты.

Стас дышит тяжело, понимает мой настрой, лицо алыми пятнами покрывается, и пот на висках проступает.

– Сука, какая же ты… Значит, трахаться за моей спиной со всякими генералами, подстилкой быть – это нормально? Ты…

– Ты у себя спроси, нормально ли это. Изменять жене в открытую, всех шалав города через свою приемную провести…

– Ну ты и дрянь, Алёнка… Ты же… Ты же прекрасно знаешь, почему я… Ты ведь не любила меня! Ни дня не любила! Забыла, сколько раз я пытался тебя добиться? Сколько я с тобой мучился? Да я… Я до сих пор, понимаешь… Если бы ты… Если бы ты только сказала – Стас, давай начнем сначала, я попробую… Да я бы бросил всё! Всех! Я бы тебя одну!

Он делает еще один шаг, останавливаясь рядом.

Смотрит в глаза мне, как собака побитая, просит…

А у меня перед глазами другой.

И глаза другие.

И всё другое.

Широкие плечи, мощные бицепсы…

Господи, что за наваждение адское!

И как я могла?

Вспоминаю, и чувствую, как начинает сладко ныть там, чуть пониже пупка, в той самой точке…

Боже, зачем он вернулся? Что теперь делать мне? Куда бежать?

Опускаю голову, прохожу мимо мужа, в ванной комнате закрываюсь.

Медленно стаскиваю с себя платье, а по телу фантомные прикосновения егопальцев, егогуб.

Боже, что он творил!

И как это было!

И что творила я?

Смотрю в зеркало, вижу размазанную тушь, потеки по щекам, глаза горящие, губы… Губы просто растерзанные!

И как Савельев меня реально не прибил за такой вид! Я ведь на самом деле выгляжу как…

Подстилка генеральская.

Усмехаюсь отражению.

Да уж, Алёнка, докатилась.

Довыпендривалась.

Строила из себя недотрогу, Снежную королеву! А стоило этому козлу появиться, стоило пальчиком поманить…

Нет, никуда он меня не манил. И пальцами он совсем другое творил.

Ласкал, сжимал, нежничал, гладил, проникал…

А как целовал!

Господи, только вот зачем это всё? Зачем это всё нужно?

Встаю под упругие горячие струи душа, голову поднимаю. Слезы текут по щекам, но под водой слез не видно.

За что ты так со мной, господи?

Зачем ты меня опять вот в это во всё…

Было уже один раз, было, было!

Сначала сладко было, а потом так горько! И больно!

До сих пор больно, двадцать лет прошло.

Осколки впиваются в сердце, они и торчали там все эти двадцать лет.

Осколки, которые остались навсегда.

– Алёнушка! Радость моя… радость…

Слово это тоже до сих пор боль причиняет, слышать спокойно не могу, дергает внутри, будто зуб больной ноет.

Радость…

Он повторяет, впиваясь губами в самое сокровенное, а я могу оттолкнуть и не могу.

Просто нет сил.

После второго оргазма сползаю вниз, трясусь от рыданий, пытаясь его руки отпихнуть.

– Уйди, уйди, пожалуйста, уйди…

– Алёна…

– Ненавижу тебя, ненавижу, ты… Ты один раз мне жизнь сломал и опять пытаешься? Оставь меня в покое! Я замужем, я…

– Знаю я всё про твой “замуж”, Алёна. На хрена он тебе? Потому что мэр?

– Что?

Не знаю, что находит на меня, не думая луплю ему по морде, силы откуда-то взялись, отпихиваю, выбегаю, но он, разумеется, увязывается следом.

Понимаю, что в зал зайти не смогу, а там сумка, телефон… Ну, девчонки, наверное, возьмут, только вот как мне у них это всё забрать?

Иду к выходу. Дальше по ступенькам вниз и в парк.

Дурочка, совсем не думаю, что в парке Фролов еще легче сможет руки свои распустить!

– Алён, Алёнушка, ну, погоди, я не могу так быстро!

Вижу, что он прихрамывает, понимаю, что могу это использовать. Ускоряю шаг, хотя на каблуках мне не слишком удобно.

Я сама не знаю, куда я бегу, зачем бегу. От него ли я бегу или… от самой себя?

– Алёна! – голос совсем рядом. Торможу резко, поворачиваюсь, вижу искаженное гримасой боли лицо.

Догнал!

– Что тебе надо от меня, что? Что? Ты уже всё мне сказал двадцать лет назад! Ты меня просто уничтожил, Фролов, знаешь? Растоптал! Своим недоверием, презрением своим! Ты… Ты меня посчитал шалавой, ты… Дружков своих послушал подлых, которые ко мне яйца свои подкатывали! Ты меня предал! Что ты от меня хочешь?

Он ничего не говорит, молча меня в охапку сгребает, а я замираю… Словно замерзаю в его руках.

Не хочу ничего. Больно.

И в то же время…

Господи, как же хорошо.

– Я ничего не забыл. Каждую черточку твою помню, все твои сладкие точки помню.

– Двадцать лет, Фролов. Двадцать, понимаешь? Жизнь целая.

– Понимаю. Двадцать лет держался от тебя подальше, думал, у тебя всё хорошо, ты счастлива, муж, сын… Я не хотел мешать, понимаешь? Я боялся прийти и увидеть тебя с другим, как тогда, счастливую, влюбленную…

– Считай, что увидел. Счастливую и влюбленную.

– Ты же знаешь всё про своего мужа? Зачем ты с ним живешь?

– А вот это не твое дело, Фролов.

– Из-за сына? Так взрослый парень же уже?

Взрослый, господи… Какой же ты идиот, Гор! Какой тупица!

И слава богу, что тупица.

– Уходи, Фрол, или мне дай уйти. Ничего уже не изменишь, поздно, и вообще…

– Что, вообще?

– Ничего. Я пойду, меня девочки ждут, надо вещи забрать и такси вызвать.

– Я отвезу, никаких такси.

– Ты пил.

– Ничего я не пил…

Головой качаю.

– Я с тобой не поеду.

– Алёна…

– Только со мной не надо генерала включать, понял? Я тебе не солдатик, мне не страшно.

– Не страшно, значит?

– Нет.

– Ну, ладно. Пошли, куда ты там хотела пойти. В зал вернуться?

Молча иду, краем глаза подмечая его хромоту.

Там, на танцполе, я этого не заметила, и потом, когда он меня из ресторана тащил, может, мне просто не до того было.

Хочу спросить, что с ногой, но слова в горле застревают. Если спрошу, будет думать, что мне интересно…

– Не переживай так, просто новыми ботинками пятку стер, – усмехается зло.

– Я не переживаю.

– Я вижу.

Сволочь…

Подходим к ресторану, и я вижу пару машин полиции.

Странно, военный городок, и у них тут вроде свои порядки, а номера машин полицейских наши, салдинские.

Нехорошее предчувствие шевелится внутри, неспокойно.

Вижу, как прищуривается Гор, когда из машины выходят парни в форме и идут к нам.

– Товарищ Фролов?

– Генерал Фролов.

– Генерал? – Они переглядываются.

– Так точно, какие-то проблемы?

– Вы… Вам нужно проехать с нами для дачи показаний.

– Неужели? Прям нужно?

– По закону вы обязаны подчиниться.

– Ну, вообще-то, нет такого закона, но… Ладно. Чувствую, это личное распоряжение мэра вашего города? – Он смотрит на меня, иронично бровь выгибая.

А что я? Он был со мной всё это время! Не думает же он, что я силой мысли отправила мужу сообщение, чтобы…

– Товарищ Фролов, пройдемте.

– Иду, иду. Алён, мужу передай – зря он это.

– Я… – Хочу сказать, что я ни при чем, но молчу, зубы только стискиваю. – Передам.

– И не думай, что всё на этом закончится. Я теперь отсюда точно никуда не уеду.

Говорит, а потом подносит к своему лицу ту руку, которой он меня… Вот же гад! Проводит пальцами под носом, словно нюхая! А я от стыда сгораю.

Сволочь…

Его увозят, а я бегу в зал, девчонки еще там.

– Где ты была, Алён?

– Ты знаешь Фролова?

– Ты в курсе, что он на место Зимина приехал?

Черт, я так и знала! Этого еще не хватало!

Теперь он точно меня в покое не оставит.

Я это понимаю. И муж мой тоже понимает.

Это ведь он отдал приказ Фролова задержать?

Только смысл?

Глупость какая.

Выхожу. Вижу Стаса, который сидит в гостиной, уставившись в одну точку.

– Алёна, надеюсь, ты помнишь наш уговор? Никакого развода до выборов. И учти, увижу тебя с генералом…

– Не увидишь!

Говорю, и сама понимаю, что это бред.

Гор меня теперь не оставит.

Но ведь должен быть какой-то способ избежать его внимания?

Должен?

Глава 6

– Ириш, привет, как дела?

– Привет, дорогая, да всё потихоньку, как у вас?

– Ну так… Ир, у меня дело.

– Ты про Фрола своего?

Мы с Иркой знакомы со школы. Она многое про меня знает.

Про Георгия Фролова знает точно.

Тогда, двадцать лет назад, у нее был роман с приятелем Фрола. И мы несколько раз гуляли вместе.

И расстались примерно в одно и то же время.

– Ир, ты же понимаешь, что никто…

– Успокойся, ты же меня знаешь?

Знаю. Ира не сплетница. Она не побежит никому докладывать о том, что жена мэра интересовалась задержанным полицией генералом.

– Он еще там?

– Угу, пока еще там.

– И как?

Понимаю, что муж Иры не мог не рассказать ей о таком интересном нарушителе порядка.

– Ну, вроде не буянил. Не скандалил. Права не качал. Даже не сказал моему Васе, что того уволят, – она посмеивается. – Да уж… Фрол никогда спокойным парнем не был, что хоть натворил-то?

– Да так. Одному уроду дал в морду.

– То есть ты в курсе? Ты с ним, что ли, была? А как же…

Ох, не слишком хочу вспоминать то, что было вчера, но ведь если так судить, то я свидетель?

– Ир, это случайно всё произошло, мы не вместе были, не подумай.

– Да я не думаю…

Не вместе.

Сначала не вместе, а вот потом…

Потом очень даже вместе.

Там, в той комнате. Слишком близко, слишком остро.

Я всё чувствовала! Всё!

Его тело, такое мощное, сильное. Его запах.

Его пальцы на моем теле и внутри.

Господи…

Что я наделала? И зачем?

Но разве у меня был выбор? Я не могла убежать!

Но я могла закричать, правда же?

Могла.

И не стала.

Рассказываю Ире про конфликт на танцполе, про то, что Фрол просто меня защищал.

– Ясно, значит, этот козел нажаловался твоему Стасу. Это же Стас Василию позвонил и попросил помощи! А Васька и расстарался, ну, тут уж сама понимаешь – нашему мэру сложно отказать.

Да уж, точно сложно.

– Васе же пришлось еще и правдами и неправдами договариваться, чтобы машину гражданской полиции в военный городок пустили! Целое дело! Он еще и не подозревал, кого именно забирает! В общем, Вася мой тоже последние волосы на голове теперь рвет.

– Его отпустят?

– Кого? Фролова? Естественно, отпустят. Вопрос, когда… Слушай, кстати, а может, ты посодействуешь?

– Как именно?

– Ну, ты же свидетель? Приедешь, напишешь заявление, объяснишь? Я сейчас с Василием поговорю, узнаю, как лучше.

– Нет, ты что, я не могу, я… Меня Савельев убьет!

С другой стороны, а не плевать ли мне на Стаса? Это он был не прав в этой ситуации! Он и его приятель, козлина этот!

Он ведь наверняка не рассказал моему мужу, при каких именно обстоятельствах получил в морду и был нокаутирован? Так что… С меня взятки гладки.

Стас сам виноват!

И всё-таки… Стоит ли мне ехать в отделение?

Я совершенно точно увижу там Гора.

Нет, не Гора. Он больше не Гор. Он… Генерал Фролов. Чужой для меня человек.

Чужой.

Который целует так, что ноги отнимаются и низ живота дико сводит.

Сколько времени я не получала удовольствия с мужчиной? Так, как с ним, – двадцать лет.

Господи…

Хочу ли я его встретить?

Нет. Я не хочу его больше видеть.

Не хочу.

Мне не стоит туда ехать, я откажусь помогать ему. Откажусь!

Да, уже через полчаса я сижу в кабинете начальника полиции и пишу под его диктовку.

– Вась, только… Я бы не хотела, чтобы Стас узнал.

– Стас твой… зараза… И меня под монастырь подвел, и себя.

– В смысле?

– В коромысле, блин! Зимин сюда едет. Злой как черт.

– Так… Может, тебе и не нужно мое заявление?

– Пусть будет. Дописала?

– Да, всё.

– Хорошо, спасибо.

– Когда он… когда его…

– Отпустим, не переживай.

– Я не переживаю.

Выбегаю из отделения, вижу служебную машину генерала, быстро иду к своей.

Домой еду.

Не надо мне видеть Фролова. Не надо.

Но, когда через пятнадцать минут раздается звонок в дверь, я уже понимаю, что это он…

Глава 7

Мне не стоит открывать дверь, наверное, но я открываю. Но не пускаю его в свой дом. Выхожу на лестницу.

– Ну, здравствуй еще раз, Алёнушка.

– Добрый день, товарищ генерал.

Он усмехается, прищуривается. Изучает.

– Спасибо тебе.

– За что?

– Ну, я почитал твое заявление.

– Я написала всё, как было. Но, думаю, мне не было смысла переживать, так? Раз за тебя сам Зимин приехал просить.

– А ты переживала?

Сердце начинает колотиться неожиданно быстро. Он делает шаг.

Мне некуда отступать, почти. Выставляю руку, надеясь его остановить, и он тормозит.

Тормозит и оглядывается.

Тут, в этом пространстве, которое с натяжкой можно назвать лестничной клеткой, мы одни. И дверь квартиры тоже одна на целый этаж.

Дом, в котором живет семья мэра города, непростой, конечно.

Не частный, хотя такой у нас с Савельевым тоже есть, но живем мы в шикарном трехэтажном особняке, рассчитанном на несколько семей.

Построили его по заказу моего мужа в тот год, когда он впервые стал мэром города.

Раньше на этом месте была часть парка, Стас разрешил строительной компании своего приятеля отжать приличный кусок для элитной застройки, взамен должны были построить дом для элиты города.

Мэр, судья, прокурор и пара бизнесменов.

Мы живем тут всего шесть лет, и я вроде бы привыкла. Но иногда, проезжая мимо старой пятиэтажки, в которой мы начинали, я испытываю что-то вроде ностальгии. Да, жить тогда было сложнее, но и проще. Вот такой парадокс.

– Красиво тут у тебя.

– Красиво.

Я должна сказать ему, чтобы он больше не приезжал и не смел меня беспокоить. Должна четко дать понять – у меня своя жизнь. Устоявшаяся, спокойная и счастливая. А то, что было там, в ресторане…

А что, собственно, было?

Я испугалась из-за приставаний пьяного быдла, я оказалась в дикой, непривычной для себя ситуации, можно сказать, в состоянии аффекта…

Я же могу так сказать?

Вот только в этом состоянии я была не из-за того, что меня домогался пьяный приятель супруга.

А из-за того, кто кинулся меня спасать.

Георгий Фролов. Фрол… Генерал. Ну, надо же!

Добился своего? Мечта сбылась?

Но он не мечтал стать генералом.

Он вообще не собирался становиться военным, о чем и рассказывал мне когда-то давно. В прошлой жизни.

В той прошлой жизни я была простой девочкой Алёной из маленького провинциального города, а он – Георгий Фролов, сын офицера, его родители служили рядом, в военном городке. Он много лет с ними мотался по разным гарнизонам, а два последних школьных года учился у нас. Тут, в нашем Салдинске, жила его бабушка. Тогда мы почти не пересекались – в том возрасте разница два-три года существенная. После школы он уехал в столицу, поступил в престижный университет. Вернулся на каникулах. Я тоже на каникулы приехала – училась я в областном городе на экономическом.

Тогда мы с Фроловым и попали в одну компанию.

Первый вечер сидели у костра, у озера. Кто-то принес магнитофон, слушали попсу. Приглашение на танец от самого Фролова было не таким уж неожиданным. Я привыкла к вниманию парней и видела, что этот красавчик на меня сразу “стойку” сделал. Было приятно, конечно. Но я не планировала ничего серьезного. Вообще тогда ничего не планировала, потому что у меня, увы, был не самый удачный и приятный опыт, о котором я мало кому рассказывала.

В танце Фрол прижимал меня не сильно, скорее наоборот, двигались на каком-то пионерском расстоянии, мне даже обидно было. Гоша – так его друзья звали – был высоким, атлетичным, с хорошей фигурой, интересный, ну и потом – сын офицера, в то время это было престижно, да еще и учился в Москве. Конечно, приятно было внимание такого парня. Но я же не дурочка, понимала – он уедет в свою столицу, а я останусь – и что? И ничего.

– Погуляем по берегу?

– Нет, извини, боюсь темноты.

– Так я буду рядом, буду тебя защищать.

– От себя тоже защитишь? Мне уже домой пора.

– Провожу?

– Меня Дима с Игорем проводят, спасибо.

Димка и Игорь – братья, мои одноклассники, с виду такие добродушные увальни, на самом деле оба занимались борьбой, могли защитить от кого угодно.

– Я пойду с вами.

Плечами пожала: хозяин – барин!

Он шел рядом, держал меня за руку, Димка с Игорем переглядываясь плелись сзади.

– На завтра у тебя есть планы?

– Да, с утра маме на огороде помочь нужно.

– Хорошо.

Утром он был у нас, с сумкой, в которой оказалась спортивная одежда, для огорода, и еда. В общем, мы с мамой отдыхали в тот день, а Фрол починил забор, прополол грядки, поправил теплицу, в доме электрику посмотрел – привел мастера, которого сам нашел через председателя, заставил его починить проводку.

Мама, правда, не сказать, чтобы довольна была.

– Смотри, принесешь в подоле…

– Мам!

– Он на тебе не женится. Уедет в свою столицу…

– А может, женюсь? – Фрол, нагло ухмыляясь, смотрел на маму, подошел неслышно.

– Подслушивать нехорошо, молодой человек, сначала выучитесь, начните зарабатывать, потом можете и о женитьбе думать.

Мама всегда была категоричной, слишком трезво на мир смотрела.

Оказалось, она была права.

В подоле я всё-таки принесла, вот только Гор об этом не знал.

И сейчас не знает. И не должен узнать.

Смотрю на него нынешнего. Генерал. Красавец мужчина. Наверное, бабы на него пачками вешаются, а мне одного кобеля в жизни за глаза хватило.

Да и вообще. Не нужен нам с сыном никто. Разведусь с Савельевым и буду жить одна, счастливо, а главное – спокойно.

Только вот понимаю – увидит Гор сына моего, и всё.

Шила в мешке не утаишь.

Значит, нужно сделать так, чтобы не увидел.

– Зачем ты пришел, Фролов?

– Я вчера тебе всё сказал.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Как ты себе это представляешь, товарищ генерал? Я, вообще-то, замужем.

– Разведешься. Тем более, насколько я знаю, муж твой супружеской верностью не особо заморачивается.

– Сплетни по городкам собираете, товарищ генерал? – усмехаюсь. Интересно, уже всё донесли…

– Алён, давай серьезно. Я… я не могу без тебя больше, и не хочу. Я ошибся тогда, много лет назад. Серьезно ошибся и хочу исправить.

– Нечего исправлять, Фролов. Нечего. Уходи. И не приходи больше. Я выжила без тебя, понимаешь? Выжила и живу замечательно. У меня есть любимый сын, работа. Мне достаточно. Ты говоришь, что мне муж изменяет, и что? Я знаю. Зато мой муж – мэр города, и я за ним как за каменной стеной. И он не бросит меня, поверив сплетням друзей, ясно? Так что… Я рада, что тебя отпустили. Но на этом всё. Уходи. И не надо искать со мной встреч.

– Алёна, я не собираюсь сдаваться. Я хочу, чтобы мы с тобой нормально поговорили. Я сделаю всё, что ты хочешь.

– Я хочу, чтобы ты ушел, Фролов.

– Алёна…

Да уж, зря я думала, что моя пламенная речь его вразумит и урезонит. На что рассчитывала? Фрол наступает, делает еще шаг, почти вписывая меня в стену.

– Что тут происходит? Слышь, мужик, ты чё творишь? Мам, ты в порядке?

Глава 8

Господи… Паника накрывает, отталкиваю Фролова, гневно смотрю на него.

– Уходи!

Он отступает, сканирует меня взглядом, челюсти сжимая, потом бросает его на моего сына, и я холодею.

Я знала, что они похожи. Но чтобы настолько… Чувствую, как лицо мое идет алыми пятнами. Понимаю, что их внешнее сходство настолько очевидно, что это невозможно скрыть. Это видно невооруженным взглядом.

Но… видно ли им?

– Слышь, мужик, тебе сказали, уйди.

– Я слышал.

Стоят друг напротив друга, буравят друг друга взглядами не слишком добрыми.

– Слышал и дальше что? Еще раз повторить? – Да, Герман у меня такой, за словом в карман не полезет, и в драку, если что – сразу. Такой же, как его отец.

Как Гор…

– Герман, зайди в дом, сынок, я разберусь.

– Вот он уйдет, и я уйду.

Фролов усмехается.

– Ладно, Алён, потом поговорим.

– Потом не будет, я всё сказала.

– Я услышал. До свидания.

Он, прищурившись, смотрит на меня, головой качает и быстро сбегает по лестнице.

Герман провожает его взглядом.

– Козел… Это кто вообще, мам? Знакомая морда…

Еще бы…

Выдыхаю, внутренне радуясь.

Господи, как же хорошо, что мужчины, в отличие от нас, женщин, не такие проницательные. И не обращают внимания на многие очевидные вещи.

“Знакомая морда”… Еще бы!

Герман у меня точно в породу Фролова, только, пожалуй, волосы светлее, и цвет глаз мой, а в остальном…

Захожу в квартиру.

Дышать тяжело.

Как-то всё сразу навалилось. И развод предстоящий, и возвращение Гора.

Вернулся… Только вот, слишком поздно вернулся.

То наше лето выдалось жарким. Фролов взялся за меня серьезно, хотя я довольно долго сопротивлялась. Он мне нравился. Слишком сильно нравился. Но я понимала, что отношения наши обречены. И мама каждый день на мозги капала.

– Сколько он тут еще будет? Июль, август, а потом – поминай, как звали. Парню хочется развлечься с красивой девочкой. А ты головой думай, а то останешься, как Катька Щапова, с брюхом…

– Мам, ну у меня мозгов-то в голове побольше, чем у Щаповой.

– Ой, ой, мозги у нее! У тебя, может, мозги в голове, а у парня этого в другом месте. Только им и думает.

– Мам! Ну что ты заладила? Не собираюсь я с ним встречаться. И спать не собираюсь!

– Так и он с тобой спать не собирается, дурочка!

– Боже, мама!

Мама почему-то больше всего боялась именно беременности. Не знаю почему. Может, это ее мать, бабуля моя, ей в свое время этот страх внушила? Мама меня поздно родила, всё не получалось у них с отцом. Я только недавно узнала почему. Оказывается, она в молодости аборт сделала, мать ее заставила, думала, что папа на ней не женится, его как раз в армию забрали. Он вернулся, женился, мама ему не сразу рассказала про то, что была беременна, боялась тоже.

Такая у нас доля женская, что ли, вечно всего бояться? Осуждения, косых взглядов, кривотолков, презрения.

Я вот тоже за Савельева замуж выскочила, потому что боялась.

И потому что Фролов меня бросил. Поверил сплетням, которые его друзья сочинили.

Если бы я знала, что так будет…

Но тогда мне было всего восемнадцать, и, хотя я считала себя не глупой и взрослой, конечно же, мне не хватало ни ума, ни опыта.