- -
- 100%
- +
Нет, опыт был, неудачный, слава богу, ничего серьезного, но страх оказаться вновь в подобной ситуации меня преследовал.
Меня чуть не изнасиловали после школьного выпускного. Такая вот неприятная история. Причем сделать это пытался парень, с которым я дружила, встречалась. Дима Рябов. Он пригласил меня в гости к себе домой. У меня даже в мыслях не было, что он может что-то подобное совершить. Я уже была у него в гостях, и он у меня – приглашение не показалось странным. В тот день Дима мне подлил водки в сок, начал приставать. А мне плохо стало, меня на него вырвало. В общем, это меня и спасло, он побрезговал, выгнал меня, и всё. Я в подъезде сидела, в себя приходила.
Его соседка пожилая мне помогла, отпоила меня горячим чаем. Я побоялась кому-то рассказывать. Рябова потом десятой дорогой обходила. Да и он меня. Мне повезло – Рябов поступил в институт и уехал куда-то в Екатеринбург.
После этого я как-то опасалась заводить отношения с парнями, никого не подпускала. Но Фрол…
Может быть, я и его бы не подпустила, если бы не очередная дикая история.
Мы с девчонками шли из кино, попрощались у перекрестка, мне до дома нужно было еще метров триста пройти, дорога всегда освещенной была, а тут фонарь почему-то не горел. Я пошла – куда деваться? Рябов вышел из-за кустов, он позже объяснял, что просто поговорить хотел, извиниться. Угу, в темном переулке.
Я закричала, пыталась убежать, но он догнал, схватил, шептал мне на ухо, какая я красивая, что он меня забыть не может, а потом вдруг захрипел и выпустил меня. Я повернулась и увидела Фрола, который держал Рябова за шею… Я не хотела никаких разборок – это Георгий настоял.
– Тебе повезло, я за тобой шел, а какой-то девчонке может не повезти, понимаешь? И он ее…
Родители Рябова приходили к маме, деньги предлагали, мама в шоке была. Она хотела взять их бабло, но Фролов подключил отца – тот как раз в городке был важным чином. В общем, Рябову дали срок, его родители из города уехали – так же при содействии Фроловых.
А я… Я влюбилась. Сама к нему пришла.
Сама…
Стою на кухне, невидящим взглядом смотрю в окно. Неужели всё это было со мной, с нами?
– Мам, а я знаю, кто этот мужик…
Что?
Глава 9
Ладно. Это должно было когда-то случиться.
И сердце не остановилось. Я спокойна. Ну, почти.
Поворачиваюсь, хорошо, что руки заняты чашкой ароматного травяного чая.
Молчу.
Пусть сын сам скажет, а я уже буду думать, что делать дальше.
– Это Фролов, да?
Ох, сыночек мой, Капитан Очевидность. Фролов… да.
– Генерал Фролов?
– Да. Фролов. Генерал.
Рассматриваю такие знакомые и почему-то незнакомые черты сына. Вырос он как! Возмужал. Да, не мальчишка уже, совсем не мальчишка. Двадцать лет уже. Совсем мужчина. И воспитала этого мужчину я. Да, именно я ему объясняла, как нужно обращаться сначала с девочками, потом с девушками, что такое дружба, честь, верность. Любовь.
Мне бы кто объяснил, что такое эта чертова любовь…
– Генерал, который на место Зимина приехал, да? Говорят, Зимина в столицу отправляют и теперь весь наш округ будет под Фроловым.
– Будет под? Как-то это странно звучит, сынок.
– Ну, ты меня поняла же, мам?
– Поняла. Да, Фролов теперь будет командовать. Местный царь и бог. Ну, это если его тут примут.
– Примут. Говорят, мировой мужик, боевой генерал. Ранения имеются.
Ранения… Он хромал же? Не долечился или что-то серьезное? Если серьезное – почему не комиссовали?
– Мам, а он правда из-за тебя подрался? Говорят, его в отделение забрали? Что случилось?
Слишком много вопросов. Но ответить сыну я должна. Быстро пересказываю свою версию событий. Сидела с подругами в ресторане, прицепился пьяный, Фролов заступился, его забрали.
– Странно, почему его-то? А ты что, не сказала, что он тебя защищал?
– Меня там уже не было.
– А сюда он зачем приходил? И… ну… Он что, тоже к тебе приставал?
– Приставал? С чего ты взял?
– Мам, я не слепой же!
Не слепой, это очевидно.
– Ну, я не знаю, зачем он приходил, я к нему в голову не влезу. И он не приставал, просто…
Что просто, Алёна? Что? Думай, как объяснить сыну странное поведение чужого мужика, и объяснить так, чтобы он ничего не понял. По крайней мере сейчас.
А потом…
Черт, потом ведь меня Герман не простит… Не поймет, почему я ему сразу не рассказала. Он ведь у меня такой. Правдолюбец, как и его отец.
Настоящий отец.
А может… Может, к черту всё? Взять и признаться? Вот так просто взять и сказать – Гер, он твой папа?
А дальше что?
Армагеддон со всех сторон дальше, вот что.
Получу я по полной, от всех. И от сына, за то, что молчала про отца, и от мужа, за то, что призналась, кто именно, и от Фрола.
Главное – от Фрола.
С другой стороны… Не пошел бы он? Сам виноват!
Он! Не я…
Делаю глоток остывшего чая, морщусь.
Да, я сама к нему пришла. Дурочка влюбленная.
Не знала, что делать с этими чувствами. Не готова была.
Только осознание пришло, что это не вчера случилось, любовь эта. Я же сразу, сразу его выделила из всех, сразу оценила. Понравился сильно, сердце сбоило каждый раз. Потому и бегала.
Боялась, что разобьет.
Правильно боялась.
Гор тогда меня домой отправил. Сказал – это просто благодарность, не любовь. И уехал из нашего города в городок к родителям. Недалеко, конечно. Что тут расстояние? Десять минут на машине, даже меньше.
Мне “добрые” подружки напели, что он там с какой-то местной красавицей замутил. Больно было и обидно.
Нам оставалось всего две недели до сентября. Потом ему в Москву, мне в областной центр. И всё?
Я помню вечер, когда он пришел, у мамы была ночная смена, я одна.
Мне показалось, что Гор пьяный, шальной был.
Стоял у двери и говорил – не пускай меня, я за себя не отвечаю. А я пустила. Мы, наверное, час с ним в коридоре целовались, потом я его ужином накормила, а потом… Было совсем не страшно и не больно. Какое-то дикое сумасшествие. Я даже не представляла, что секс – это вот так!
– Это любовь, глупенькая моя… – Он так сказал.
Это на самом деле была любовь.
Две недели какого-то невозможного счастья. И жуткая боль при расставании.
Он приехал осенью, я так ждала!
А в декабре прислал мне деньги на билет до Москвы. Мама кричала, что не пустит меня, что я веду себя как шалава, а мне было плевать.
Гор снял небольшую квартирку у друга, и мы провели там самую счастливую неделю в жизни.
Столицу я почти не видела. Побывала на Красной площади и в Большом театре, остальное время мы провели в постели.
Тогда Гор серьезно сказал, что летом мы поженимся.
– Не могу без тебя, дышать не могу.
– И я… Гор, я так тебя люблю…
– Дождешься меня?
– Ты с ума сошел? Я живу тобой!
Он всё распланировал – свадьба, мой переезд, сказал, что поможет перевестись в столичный институт, он тогда подрабатывал, деньги были, мог снимать квартиру, его родители обещали помогать.
Я верила, что всё так и будет.
Я так ему верила! А вот он мне – нет.
– Мам, ты его раньше знала, да? Он ведь местный?
Вот оно. Самый главный вопрос.
На который у меня нет правильного ответа. Пока нет.
– Местный, да. Его отец тут родился и служил потом.
– Понятно.
Понятно ему… Хорошо, что он считает, что ему всё понятно, потому что я пока не готова.
– Он на тебя запал, что ли?
– Что?
Удивленно на сына смотрю и понимаю, что краснею, очень некстати.
– А что? Ты у меня красивая, а он холостой, говорят. Ну… в разводе.
– А ты уже всё знаешь, да? Ты как баба Зина. Местная радиостанция! Все новости в прямом эфире, да?
– Просто… Ну, любопытно стало, мам.
– От любопытства кошка сдохла.
– Мам, я это… если что… не против.
– Не против? В смысле?
– Ну, не против, чтобы ты нашла нормального мужика, так ясно?
– А Фролов, по-твоему, нормальный?
– Конечно, мам! Он же генерал! И будет тут самым крутым. Круче мэра города, ма, сечешь?
– Что за слова, Гер?
– Обычные, ма. Ты с Фроловым задружись, он тебе поможет.
– Поможет? С чем?
– С разводом, мам, и с тем, чтобы сохранить бизнес, со всем, короче. Потому что…
– Что?
– Да, слышал я, что этот собирается тебя ни с чем оставить.
Глава 10
Слова сына меня вводят в ступор. Думаю об этом остаток дня.
Как ни с чем?
Ну, допустим, квартиру эту он покупал сам, да, ну, то есть не покупал, ему на откуп дали, как мэру.
Хорошо, я не претендую.
Но бизнес? Магазины? Это мое детище!
И я как минимум должна при разводе получить половину! Это справедливо.
Придумываю речь в ожидании мужа, который, естественно, домой не торопится.
Зато торопится его маман.
Кривлюсь, прежде чем открыть дверь, в которую она настойчиво звонит. Светлана Борисовна прикатила на такси, я в окно видела, прошествовала гордо, твердо чеканя шаг, до входа, как генерал, направляющийся к нам с важной миссией, и чувствую, она не уйдет, пока не добьется своего.
Мне смешно – свекровь кажется более генералом мне сейчас, чем настоящий генерал – мой Фролов. То есть не мой, конечно.
– Здравствуйте, Светлана Борисовна… А вы…
Не успеваю начать разговор, как она движется на меня с упорством ледокола. Торпеда, блин.
– Я по делу, Алёна, – выдает, задирая голову, водит по мне взглядом снизу вверх, будто ищет поломку в идеальном механизме.
– Я вас слушаю… Может, пройдете? Чай будете? – проявляю нужную вежливость.
Однажды вот так вот не пригласила с ходу на чай, она мне это год вспоминала, мол, она тут для меня нежеланная гостья и я ей не рада.
Я и не рада. Но хрен она придерется!
– Некогда мне чаи распивать. Алёна, мне с тобой поговорить надо. Я вокруг да около ходить не буду. Ты зачем нас позоришь?
– Позорю? – Поднимаю бровь.
Естественно, именно этого я и ждала! Что она еще может сказать?
– Да, позоришь! – Она передергивает плечами. – Ты в своем уме? Что за встречи с генералами? Ты вообще понимаешь, что ты творишь? У моего сына политическая карьера, а ты… Ты решила всё испортить? Ну, не любишь ты его, так зачем держишь рядом с собой?
– Я держу? – Вот тут от возмущения у меня глаза на лоб лезут, и я не выдерживаю: – Да я бы с радостью ушла!
– Так уходи, в чем вопрос?
Меня морозит.
Слышать такое от свекрови… Вот же гадина!
Да, она всегда была женщина прямая, властная, жесткая, ни одного доброго слова я от нее не слышала, да и не ждала, если честно, но чтобы вот так… Сглатываю горечь. Некогда переживать. Надо дать ей достойный отпор.
– Я бы ушла, это ваш сынок меня не отпускает, – говорю спокойно, твердым голосом, в ответ на это она хмыкает и глаза закатывает.
– Не отпускает? Что за ерунда, Алёна? Ему зачем жена, которая хвостом крутит? Ты, девочка, заигралась! Смотри, вылетишь отсюда как пробка!
Внезапно я чувствую такую свободу! Господи, да я ведь, по сути, уже в шаге от развода! Еще чуть-чуть, и вот эта мадам мне будет никто! И не надо будет политесы с ней разводить! Да, что там, уже и сейчас не надо!
И я ей покажу, кто отсюда вылетит и как!
Прищуриваюсь, руки в бока упираю.
– А вы мне, Светлана Борисовна, не угрожайте. Вы сюда когда летели, не думали прежде с сыном поговорить? Узнать, что он думает по этому поводу? И очень жаль! Потому что карьера его, как вы говорите, политическая, в моих руках! Думаете, побежит народ голосовать за мэра, который жене изменяет и выгнал ее из дома? Как бы не так!
Смотрю, как свекровь в лице меняется, белеет на глазах, ноздри раздувает.
– А вот теперь… Слушайте! На развод я сама подам. Измены его терпеть больше не намерена. Но разведусь я на своих условиях.
– Условиях? Да? Это даже интересно. – Она приподнимает бровь, глядя на меня по-новому, в ее глазах мелькает злость вместе с нездоровым интересом. – Просветишь?
– Естественно, – киваю, – поделим жилье, бизнес. Всё, как полагается по закону. Пополам.
– Пополам?! А не много ли ты хочешь? Неблагодарная! Он тебя с чужим приплодом взял, а ты… Да ты… Да кто ты такая вообще? Да ты хоть знаешь, что мы с тобой можем сделать?
– Вы мне решили угрожать, Светлана Борисовна, я правильно понимаю? – цежу слова, глядя на женщину, которая давно перестала прикидываться вежливой и отбросила все привычные церемонии, да еще и на самое больное надавила. – Уверены, что стоит это делать? Я же вам объяснила – я могу устроить так, что политическая карьера Стаса по одному месту пойдет. Не то чтобы я об этом мечтала, но если так дальше будет, то …
Щелчок входной двери прерывает мою речь, я замолкаю, глядя, как открывается дверь, Стас входит в квартиру, и его лицо вытягивается.
– Мама? Что ты тут…
– Сынок, я пришла узнать, что тут у вас происходит.
Стас кидает на меня нервный взгляд, берет маму под локоть.
– Мам, мы сами тут разберемся.
– Сами? А ты в курсе, что твоя жена мне угрожает?
– Алёна?
– Я никому не угрожаю. Я просто отвечаю на обвинения твоей матери, – произношу холодно, вынужденная держать двойную оборону, потому что и Стас смотрит на меня враждебно, стоит с матерью напротив меня с ненавистью в глазах.
– Я? Я разве обвиняла? Это ты грозилась разрушить карьеру моего сына! Стас, ты бы слышал, что она тут говорила! – возмущается Светлана Борисовна, заставляя меня снова защищаться.
– Стас, объясни своей матери, что я как раз сейчас пытаюсь твою долбаную карьеру сохранить! И это ты не даешь мне развод из-за выборов.
– Мама, правда, зачем ты пришла? Я тебя просил? – нервно цедит муж.
Свекровь машет руками.
– Но я уже по городу не могу пройти спокойно из-за слухов о том, что она крутит шашни с генералом! Сын, так нельзя!
– Но я же как-то ходила, когда ваш сын спал с другими?
– Алёна! – Стас сопит, как потревоженный еж.
– Это другое… – мямлит свекровь, но он осаживает ее взглядом так, что она тут же затыкается, и я чувствую, что в этом раунде одержала победу.
Муж и его мать смотрят на меня в каком-то ожидании, видимо исчерпав нужные аргументы, тогда их даю я:
– В общем, так. Или вы дадите мне жить спокойно это время до выборов, или я сейчас ухожу и устраиваю скандал!
– Да ты… Ну ты только посмотри на нее!
– Мам… – Стас цепко хватает мать за локоть и тащит на выход. – Мам, не надо нервничать, и зачем ты вообще пришла? Я не маленький, мы сами разберемся! Я провожу тебя…
– Сынок? Нет, ну я хотела как лучше, я… Ладно…
Она бросает на меня полный презрения и ярости взгляд, после чего Стас уводит ее за дверь, бормоча что-то вроде – я вернусь, и мы поговорим.
Дверь хлопает, я погружаюсь в гулкую тишину, которая опустошает. После ссоры со свекровью и мужем во мне словно вакуум образовался, и я не знаю, чем его заполнить.
Надо выдохнуть, успокоиться, в себя прийти…
Подумать…
Но я не успеваю.
Едва захожу на кухню, минут десять простояв в коридоре неподвижно, как снова слышу щелчок замка.
Уже думаю, что так быстро вернулся Стас, но по звукам понимаю, что не он пришел. Значит, это Герман.
– Сынок? – иду к нему и застываю на месте от ужаса.
Сын держится рукой за стену, а на лице у него я замечаю ссадины, кровь…
Господи!
– Герман, что случилось? Господи… – бросаюсь к нему, он выставляет руку вперед.
– Мам, всё хорошо, не беспокойся.
– Хорошо?! Ты весь в крови! На тебя напали?
– Не на меня, мам… На одну девчонку, хулиганы к ней пристали, я защитил. Навалял им, – усмехается и тут же кривится, губа у него тоже разбита и кровит.
– Пойдем скорее на кухню, обработаю! Что за девочка? Объясни!
Кошусь на дверь, будто эти самые хулиганы сейчас в нее ворвутся.
Страх мечется внутри, сбивая дыхание и вынуждая сердце суматошно колотиться, дрожащие руки не могут найти себе места – я постоянно зачем-то волосы трогаю, губы, потом, когда в кухне оказываемся, открываю не те дверцы у шкафчиков, прежде чем найти и достать аптечку.
– Мам, всё нормально, – сын замечает мое паническое состояние, видимо, пугается, что это всё из-за него, ведь он не знает, что только добавил своим ЧП мне нервов после ссоры с мужем и свекровью.
На лице у него появляется извиняющееся выражение.
– Мам, давай я сам…
Двигает ящик с лекарствами, к себе поворачивает, и тут я прихожу в себя, мать-наседка берет верх, и я принимаюсь обрабатывать раны на лице сына.
– Расскажи всё, как было.
– Да что рассказывать? Шел по парку, срезал, как обычно, путь, увидел, что какие-то парни девчонку достают. Ну и вмешался. Потрепал их немного, – расплывается в улыбке.
Протирая его раны ватным диском, головой качаю.
– Кто еще кого потрепал…
– Мам, ну, их трое было, а я один. Они убежали, а я потом ее еще домой провожал.
Мечтательное выражение на лице сына сбивает с толку. Никогда такого не видела.
– Она… А что за девочка? – интересуюсь, нахмурив брови.
Как-то мне вся эта история не нравится, что-то в ней напрягает.
– Мам, она хорошая, – Герман улыбается, – Вика зовут… Виктория, победа…
Победа… Вздыхаю, глядя на сына. Совсем вырос мой парень!
Знать бы тогда, чем для нас обернется эта его Победа!
Глава 11
Сижу в кабинете директора в одном из магазинов, с бухгалтером, сверяем документы.
Работа муторная, но делать ее надо. Налоговая, конечно, знает, что магазины принадлежат мэру и его жене, но злоупотреблять нельзя. Как раз нужно стараться работать хорошо, именно потому, что владельцы магазина – мы.
Ну, это я так думала.
Что хорошо работать надо.
Сейчас вижу, что не везде всё так просто и прозрачно.
Что-то мой муженек намутил, ой, намутил! А разгребать мне.
Помощников нет.
Да я, честно говоря, и не надеялась.
Просто…
Просто, если честно, мне казалось, что Фролов как-то себя проявит. Он ведь сказал, что не оставит меня? Нет, не так он сказал.
Он сказал, что не собирается сдаваться. И хочет, чтобы мы нормально поговорили.
Я отказалась с ним говорить. Он ушел. И…
И всё.
Ни слуху, ни духу.
Я рада, конечно.
Нет. Господи, нет.
Совсем я не рада.
И не знаю, что со мной происходит всё это время.
Я каждый день вспоминаю. Каждый вечер и ночь.
Как назло, Стас постоянно трется рядом. Делает вид, что ничего не произошло.
Нет, конечно, в спальню я его не пускаю – еще чего! Умерла, так умерла!
Ночует он в гостевой комнате.
Ведет себя чересчур мило и деликатно. Алёнушка то, Алёнушка сё…
А меня вымораживает прямо! Хочется закончить этот фарс.
Но до выборов еще есть время.
Увы, я думала, что голосование через три недели, но пришел какой-то указ сверху, и дату перенесли.
Стас доволен как слон. А для меня это еще почти месяц вот этой вот жести!
Да и после выборов я сразу тоже не уйду. Как минимум месяц еще надо продержаться.
По крайней мере, такие требования выдвинул мой Савельев, и я согласилась.
Получается, мне еще два месяца придется жить эту унылую жизнь.
Уже две недели прошло с момента того визита Фролова.
Он пропал с радаров от слова совсем.
Я знаю, что он принимает должность, устраивается в гарнизоне. У него дел полно.
И всё же…
Нет, говорю себе, нет! Я не хочу его видеть! Это хорошо, что его нет!
Не дай бог, он столкнется с Германом! Не дай бог, он узнает, поймет…
Понимаю, какой это будет Армагеддон.
Герман, к счастью, про Фролова больше не вспоминает. У него, кажется, роман. Вернее, не кажется, а роман. Ходит счастливый. На крыльях любви.
Сказал мне, что она – та самая. Единственная. Ну, дай бог!
Показал фотографию – очень милая девочка, красивая.
Учится на первом курсе, в одном с моим Герой городе. Сюда приехала к бабушке.
– Мам, я понимаю, что рано, но… если я решу жениться на Вике, ты же меня поддержишь?
– Я всегда тебя поддержу, сынок.
Интересно, должна ли я буду сказать его отцу о том, что сын женится?
Настоящему отцу?
Не хочу его видеть.
И хочу. Хочу тоже.
Хочу еще раз на него посмотреть. Хочу спросить, счастлив ли он?
Доволен ли он своей жизнью?
Когда-то он говорил, что не сможет без меня.
Дышать не может.
И я так говорила.
А вышло, что оба смогли…
Как я ждала его! Ждала, что приедет летом и мы будем вместе. И уже не нужно будет нам расставаться. Никогда.
Письма ему писала, длинные, на бумаге. Тогда уже можно было отправлять по электронной почте, но бумага же – это бумага!
Это совсем другое.
Как сейчас сравнивают книгу печатную и книгу из сети. Многие читают в сети, много читают, и я сама читаю, у меня целый список любимых сетевых авторов, читаю фэнтези, любовные романы. Сейчас мега-популярным стало писать про разводы, мне так и хочется написать в комментариях – знали бы вы, как оно всё на самом деле! Ни в одной книжке не придумаешь. Электронные книги – хорошо, но, когда берешь в руки бумажную, вдыхаешь аромат старых страниц. Для меня они почему-то пахнут детством.
Мы с Гором тогда в переписке как раз обсуждали любимые книги. Он мне прислал свою, написал в ней – любимой от любимого. И я тоже ему свою присылала, с такой же надписью.
Я тогда еще и дневник вела. Описывала свои любовные переживания, страдания и мечты. Как хочу свой дом, наш дом. Как хочу родить Гору сына…
На дискотеку я не собиралась, мать меня буквально выпихнула, когда Иришка с Машкой за мной пришли.
– Иди, потанцуй, ничего с тобой не случится.
Да, я потанцевала, ничего не случилось. Домой нас довез тогдашний Иринкин ухажер. Договорились пойти еще раз, через неделю. Он как раз отмечал день рождения в ресторане, потом танцы. Весело было. Друг этого парня всё меня танцевать приглашал. Говорил комплименты. Я объяснила, что почти замужем.
– Почти не считается, отобью!
Я посмеялась. Отбить меня? У Гора Фролова? Это утопия!
А еще через неделю Гор приехал.
Неожиданно.
Ввалился в нашу квартиру. Мамы дома не было.
– Как ты тут, Алёнушка, не скучаешь?
– Гор… любимый… ты откуда?
– От верблюда. Раздевайся.
– Что?
– Давай скорее, у меня времени нет.
– В смысле? Ты с ума сошел?
– Трахаться я хочу, ясно? Давай. Ты себе позволяешь, а я как дурак терплю.
– Что? Что я себе позволяю?
– Всё! Разделась, я сказал! Покажешь, как давала, говорят, ты такая опытная зажигалка…
Я никак не могла понять, о чем он говорит. Он меня просто оглушил. Я отупела.
То, что было дальше…
Это был просто кошмар. Гор никогда таким не был. Он реально на мне одежду порвал, завалил меня в гостиной прямо на ковер и… Это было жестко, грубо, и больно. Очень больно. Не физически.
Физически я даже получила удовольствие, сама не ожидала. Для меня был шок. Меня фактически силой берут, а я такой кайф испытываю! Но это же Гор меня брал? Я даже подумала на мгновение, может, это такая игра?
Оказалось, нет, не игра. Совсем.
Он закончил. Встал.
– Спасибо. Можешь развлекаться дальше…
– Гор, я не понимаю…
– Пусть тебе твой новый ебарь объяснит.
– Что?
– Не что, а кто. Прощай, красивая девочка Алёнка. Жаль, что гнилая.
Он уехал. Позже я узнала, что он бросил институт и пошел в армию. А потом поняла, что у меня задержка…
Стас появился не случайно. Это он был тем парнем, который смеялся и говорил, что сможет меня отбить. Не пришлось отбивать. Я честно призналась, что жду ребенка от другого. Савельев сказал, что его всё устраивает. Меня не устраивало, но выбора не было.
Я знала, что Фролов приезжал. Увольнение ему дали, что ли. А я гордо ходила с кольцом на пальце и с огромным животом.
Я и сейчас могу ходить гордо.
Я перед ним ни в чем не виновата. Его дружки увидели меня на дискотеке и наплели всякого. За что они так? Я до сих пор не понимаю. Наверное, мотивы были. Почему Гор им поверил? Это другой вопрос.
И это невозможно простить.
Или возможно?
Не знаю.
Мне казалось, я его ненавижу. Но ненависть – сильное чувство, сильнее, чем любовь. Проще было бы быть безразличной. Но это не моя история.
Почему сейчас я хочу его видеть?
Дурочка потому что. Вот и мать всю жизнь так про меня говорит.
Дурочка.
Фролов тут. В городе бывает каждый день. Приезжает к матери. Не звонит. Не пишет. Опять обманул?
Я не собираюсь сдаваться! Как же! Сдался.
Очень просто.
– Алёна Аристарховна, тут у нас опять в документах полная неразбериха. Я вообще ничего не понимаю. Что это? Налоговая проверка придет – и нам кранты!
– Давайте постараемся понять, что там?
– Не хватает договоров. Суммы разнятся.