Сказки Темных Городов: 13-тый полк

Цикл 1: Овцы не смотрят на запад. Неделя 1: Рыжий лес, овцы и пепел

- Что-то стадо твоё совсем распоясалось, - спокойно говорит Старший, смотря на овец, которые спокойно пасутся на южной части поля, даже не смотря на западную часть, рядом с опушкой «Рыжего леса».

- Да, хрен знает, что с этим стадом. Уже ниделю к лесу не подходят. Да, ладно, жрут и жрут, черт подери, ни дохнут и слава Господу Богу, - разразился Борода, смотря на своих овец, держа в руках большую палку, с маленькими колокольчиками на верхнем конце.

- Да не просто, Борода. Не просто, - говорит Старший, приглаживая седую бороду, слегка вскидывая белые брови - Лес зовет. Сломалось там, что-то. Лишь бы черти не полезли. Пряха не говорит, что. Вот вчера Лист ушёл в лес, да все ещё не вернулся. Черт знает, что там. Дьявол ли, ересь ещё какая-либо. А овцы все чувствую. Все понимаю, Борода. Все понимают.

Борода лишь чешет нос, вставляя сигарету в рот, которую достал за ухом, а после смотрит на Старшего. Тот лишь усмехается, снова смотря на стадо, а после на лес, который медленно шипит вдалеке. Старик тяжело выдыхает, поправляя шапку на голову, наблюдая, как борода пытается прикурить от чиркало. Искра все никак не выходит, но через мучения, все же из носа выходит дым. Мужчина выдыхает его с видом победителя, отставляя палку и садясь на забор.

- Сын приезжает, вместе с новой бабищей. На этот раз у него все серьёзно. Завтра, как раз приедет на поезде - говорит Борода вместе с дымом.

- На этой машине дьявола? У-у-у-у, друг. Я бы по старинке. На лошадь и погнал.

- В городе прогрессь. Мир катится к черту, Старший, - сетовал Борода, снова затягиваясь сигаретой, а после смотря на стадо. Овцы мирно паслись на лугу, пощипывая траву. Когда с запада дул ветер, они замирали, поднимая голову и закрывая глаза. Они чувствовали, как со стороны надвигалась туча. Дождь собирался медленно, но к ночи должна была начаться гроза.

Маленький барашек, лежал рядом с матерью, когда порывы ветра в очередной раз колышет шёрстку и ушки, поворачивается в сторону леса, от чего мать громко начинает кричать, пихая ребенка в бок, что бы он сразу отвернулся. Лес уже какой год, стоял консервой. Некая сила не даёт, ему «умереть» окончательно. Сила, которую чувствовали овцы. Барашек топчется на месте, а после бодает мать, снова поворачиваясь в сторону леса. Он громко кричит и срывается с места, пока не падает на колени, сильно жмурясь от страха и так же блея. Мать поднимается, смотря в землю, поворачивается и берет сына за загривок, оттаскивая его от проклятого леса. Стадо лишь пятятся назад, закрывая своими телами вид и образуя круг. Борода замечает это странное поведение под конец действа, срываясь с места. Он расталкивает овец в стороны, кидая окурок в траву. Черный барашка мотает головой, кричит. Ноги подкашиваются, когда Борода поднимает его с земли. Чёрный обмякает в грубых руках. Шерсть начинает осыпается, а маленькое тельце становится пеплом. Мать барашка, смотрит на Бороду, который испуганно поворачивается с Старшему, сжимая пальцы в кулаки. Старший стоит неподвижно, лишь приглаживая бороду. Он поворачивает голову в сторону «Рыжего леса». Старик отрицательно машет головой, складывая руки за спиной. Стадо Бороды начинает громко блеять, прижимаясь друг к другу, все так же держа круг, вместе с овцой, по щекам котором текут слезы.

Огромный стол, на котором были раскиданы карты, фантики от конфет и пара кубиков сахара. На столе сидел парнишка. Рыжий, лицо опалено веснушками, короткая причёска. Красная рубашка в дурацкую клетку, штаны держащиеся на божьем слове и старом потёртом шнурке.

- Бито, Кутя! - Крикнул парень, кидая карту перед парнем, который сидел на лавке за столом. Выглядел он росло, уже полезли усы, которые он сбривал отцовским ножичком. Голова была лысый, а вот морда, как говорят люди, кирпичом. Кутя смотрит в карты, а после на Рыжего, поднимается во весь свой рост. Он был скорее, длинный, чем высокий, словно парня растянули на тисках, решив превратить в верёвку на ножках. Он вскидывает голову, опираясь рука на стол и все равно остаётся намного выше Рыжего. Парень же поднимается и начинает плясать на столе, громко гогоча:

- Бито! Бито, Кутя! Бито! Бито! Бито! - он смеётся и падает со стола, в кусты, которые находились рядом со столом.

- Мухлюешь! - выдаёт Кутя низким басом, который для его вида ему даже не свойственен - Мухлю-ю-юешь! - начинает реветь детина, смотря на своего товарища.

- Да, ты играть не умеешь! - говорит громко третий парнишка, жуя во рту листья и выплёвывая их часть в стеклянную литровую банку, на половину наполненную дурно пахнущим спиртом или чем-то подобным. Рыжий поднимается и подсаживается к парню с банкой, беря у него из толстой руки часть листьев и тоже начиная живать.

- Во-во! А ещё собрался с нами делать жовку! - говорит паренёк - Вот, я и Щуплый, готовы на риски. А ты? Ты же чуть, что так ноешь, Кутя!

Щуплый, чья кличка расходилась с его видом, в принципе, лишь затряс головой, от чего лощённые огромные щеки, затрелись, словно у баскервиля. Мальчик - шарик с банкой непонятного нечто, неожиданно поднялся, убрав банку в сторону, смотря за тем, как во доре появляется парень лет двадцати шести вместе с девушкой плюс - минус такового же возраста. Парочка словно сошла с военной картины и кажется не обращали внимания, что двор был, мягко говоря, разрушенным, без мягкости, он был по уши в дерьме и больше походил на жалкую тень нормального двора. Покареженные качели с покрышкой, вместо сидушки, к тому же качаться на ней, всегда большой риск, ибо местные синюшники могли опорожнить туда свой желудок или чего хуже. Какая-то потёртая ракета, где давеча повесился один из домочадцев то ли от дурости, то ли от горя. Горка с дыркой прямо по середине и в конце, где лежат остатки угли. Она больше мангал для шашлыка, чем детская лазилка. Девушка неожиданно останавливается, возле стола, где седели мальчишки. Кутя вытирает сопли рукавом, Рыжий перестаёт жевать, а Щуплый. Щуплый лишь расплывается в улыбке, выплёвывая в банку очередную порцию листьев и выдаёт бессовестное.

- Ля! Красивая щелка! Ты баба, чо надо!

«Баба, что надо» неожиданно меняется в миловидном лице, как и мужчина, который стоял за ней. Он высокий, подкаченный с шапкой на бекрень, медленно закатывает рукава. Рабочие руки, в мозолях, привыкшие держать поводья и шашку, которая весела на поясе, заходят за голову молодому человеку и со всей дури прописываю Щуплому такой оплеух, что жирный впечатывается в стол, оставаясь с картой туза на лбу.

- Извинись, - Мужчина расплавляет плечи, складывая руки на груди, гордо вскидывая голову - Извинись, порось, перед дамой!

- простите! Простите! Я не думал! - заверещал Щуплый, точно поросёнок в хлеву перед которым стоит хозяйка с ножом и яблоком - я не подумал!

- А ты вообще не думаешь, Щуплый! Ты чо?! Не видешь!? - Засверестел Кутя перейдя с баса на писк - Это же Кот! Кот приехал! Брат мой приехал! - Длинный стал прыгать вокруг парня с девушкой, которая теперь стояла рядом с мужчиной, не понимая, что вообще происходит вокруг.

- Не сверести! - Рассмеялся Кот, снова приглаживая чёрные, как нефть усы - Отец дома? Я невесту привел, на знакомство! Свадьбу играть тут будем! У меня отгульные на месяца два! За хорошую службу!

- А барышню то звати, как? У вас кличка, али словцо какое-то? - Заговорил Рыжий с прищуром, пожёвывая очередной листок и снимая карту от лба Щуплого. Девушка лишь усмехается, поправляя красное пальто с эмблемой инквизиторского полка на плече. Белые, даже седые волосы, аккуратно падали на плечи, слегка завиваясь от корней и до кончиков. Лицо её было холодным, худощавым, каким-то острым и неправильным, а глаза. Глаза выдавали огонь и лёгкую ноту безумия, которая была чертой всех инквизиторских и такая же черта была и в Коте, только вот Кот по своей котовей привычки умудрялся её прятать в глубине зелёных глаз, а глаза барышни - яркие, медовые, совсем не пытались прятать весь внутренний мир. Глаза, что пугали тех, кто поднимал меч, против их носителя и манили тех, кто шёл с миром. Девушка была бледна, даже болезнено бледна. По шее шёл шрам, который заканчивался на части подбородка. Для подобных ей и Коту, это было наоборот, даже престижно.

- Фальката. Фалька, проще - говорит девушка гордо вскидывая седую голову, словно сдерживая порыв, что бы отдать честь - Тринадцатый рыцарь - офицер Инквизиторского полка его величества.

Кот усмехается, смотря за тем, как у пацанов на лавке загорелись глаза, от восхищения. Сам он был из того же теста, но относился к конной дивизии и что удивительно, был под командованием Фальки, пока их двои не отправили в «отпуска».

- Батька и мамка, дома? Матя! Мааатя! - кричит Кот со двора, от чего некоторые особо слышащие повыглядывали из окон домища. Взгляды цеплялись к парочке, почти из каждого окна. Фалька заводит руки под плащ, невольно щёлкая каблуками ботинок, выпрямясь по выправке и смотря на дом. Где-то гербами развевались простыни в цветочек. Чьи-то трусы гордо трепал ветер, словно флаг на стяге, даже можно было разглядеть пару бюстгальтеров много иксеншного размера. Одинокий десятиэтажный замок, среди полей с лесом на западной стороне. Фалька слегка цокнула, опустив глаза от разглядывания местных бельевых флагов на верёвочных стягах, тяжело выдохнув и проведя рукой по лицу в попытки забыть увиденное, только вот «Замок» никуда не исчез. Все тот же разбитый двор, вся так же шашлычная горка, потрепанный подъезд с разбитыми ступеньками, пара гаражей, которые по большей части выполняли задачу хлевов и сараев.

- Там, Мамка ушла на рынок, будет только после завтра, - Сказад Кутя, толкнув брата в плечо - Батя в поле.

Только он упомянул отца семейства, как мужчина весь бледный и с пеплом на руках, медленно шёл к дому, держа белую барашку, которая рассыпалась в этот самый пепел. Кот испуганно посмотрел на Бороду, а Фалька, вышла в перед, слегка отодвинув полы плаща, под которым появилась рукоять меча, весевшая на поясе. Борода упал на колени, перед сыном, держа в руках остатки овцы, а после поднял руки к сыну. Глаза мужчины были испуганны. Кот не понимал, что происходит, сев перед мужчиной, который лишь прижимал его к себе, громко крича в плечо.

- Старший... Там в поле! Овцы... Мать и младший твой! Овцы! Они, - говорил надрывисто Борода, смотря на Кота. Фалька положила руку на плечо мужчины. Они переглянулись, мысленно обсудив что-то между собой.

- Где находится это поле? - Строго спросила девушка, повернувшись к пацанам, которые сорвались с места, указывая на дорогу. Щуплый перестал жевать листья, выронив банку в которую плевал, пытаясь догнать Рыжего с Кутей и Фалькой, которые бежали к полю.

- Птицы, птицы собираться у гнёзд, - Проборматала Фалька, сидя на корточках перед пеплом и телом Старшего, который лежал лицом в землю. Девушка достаёт из кармана перчатки, надевая их и переворачивает тело старика, тяжело выдыхая с подобием рыка. В нос ударил сильный замах, похожий на смесь серы и болота, от чего глаза заслезились. Некоторые овцы шли по дороге к «Замку» опустив головы в землю, даже не смотря в сторону леса. Фалька закусывает нижнюю губу, неожиданно дергаясь от девочки, которая сидела на заборе болтая ногами.

- Я знаю этот заговор! - Девочка улыбается, наклоняя голову на бок.

- Откуда? - Фалька смотрит на ребенка с легким непонимаем.

- Знаю и все. А ещё знаю, что тут произошло!

- Что же?

- Все я тебе и сказала! - Рассмелаясь девочка спрыгивая с забора и обегая Фальку. Девушка поворачивается вокруг своей оси и уже вместе девочки, стоит женщина. Молодая, с косой до земли. Платье с фартуком, слегка порванные рукава и ожерелье из костей разных птиц. Женщина тихо смеётся, смотря на Старшего.

- Противный был. Ему все равно два понидельника оставалось.

- Ты его убила? - Фалька снова садится на корточки, рассматривая увечья бедного Старшего.

- Нет, - Девушка слегка смущается - Даже, если бы это сделала я, то не при появлении, кого-то из инквизиции. Вы же бешенные. Даже на поезде катаетесь - Можешь звать меня Ветошь. Я тут что-то вроде врачивателя. Живу на опушке леса. Как только услышала крики овец, так сразу пришла, узнать, что происходит.

- То есть есть?

- Лес снова бушует. Это видят овцы и никто больше, что непонятного? Забавно правда? - Она снова улыбается обходя Фальку, снова меняясь в лице и выглядев уже, как старая женщина, скрученная от времени - Жених идёт, - говорит она, поворачиваясь к дороге, где идёт Кот, вместе с Рыжим и Кутей. Неожиданно, они застывают на месте. Фалька смотрит на листок дерева и птиц, которые так же замерли в воздухе. Она удивлённо смотрит на Ветошь, которая лишь складывает руки на груди, наклонив голову.

- Это не последняя смерть, рыцарь. Не последняя. Лес хочет крови. Земля хочет крови. Ты же понимаешь, что узнают о том, что происходит, ни тебе, ни местным «Замка», спокойно не жить. Птицы собираются у гнезда. Вороны плетут заговоры.

- Зачем тебе это? Что ты хочешь от меня? Что бы я остановила все? Ценой чего?

- Ценой твоей души? Шучу, не напрягайся. Я могу помочь тебе, узнать, что происходит, но ты дашь мне в замен, то что, я попрошу в скором или дальнем будущем.

- Что это может быть? - Фалька вскидывает голову.

- М-м-м-м, - Ветошь, складывает руки на груди, ловя бабочку, растирая её в руках - То, что мне нужно будет. Это место живое. Лес просыпается и он голоден. Я прошу тебя, ибо знаю, кто ты. Я прошу тебя, ибо зная, на что ты способно. Я скажу тебе, когда придет время, что мне будет нужно. Это может быть маленькая просьба, а может быть и нечто большее - Она протягивает Фальке руку, смотря на девушку, которая снимает перчатку и вытягивает руку в сторону Ветоши. Старуха улыбается и дует пыль в лицо Фальке, от чего девушка закашливается и падает на землю, начиная задыхаться. Боль в горле сжимает все внутри, не давая делать вздох. Инквизитор падает на колено, держась рукой за горло, в глазах все плывёт. Ветошь садится на корточки, смотря на девушку.

- Я дам первую подсказку. Овцы не смотрят на запад, но не каждая овечья шкура - овца, - говорит ведьма, улыбаясь и исчезая.

Кот подбегает с Фальке быстро, ловя её в метре от земли. Девушка выплёвывает бабочку, которая выпархивает на верх. Кот непонимающе смотрит на свою невесту, которая стоит на коленях, ловя ртом воздух.

- Не берём в голову, - Фалька отмахивается, тяжело выдыхая и снова выпрямляясь.

- Допустим, - Спокойно, сказал он, - Но...

- Не берём. В голову, - Она выпрямилась, опираясь на его руки - Нужно сгрузить его в подвал или в что-то около того. Все это до ужаса странно. Как?

- Мой отец? Он в порядке. Старуха приглядывает за ними. Мама и сестра пропали, или отец не может сказать, что с ними.

Фалька слегка хмыкает, смотря под ноги, а затем на бедного Старшего, возле которого уже труться три хулига, пытаясь рассмотреть все увечия. Кот лишь издает звук, напоминаеющь что-то между "ля" и "кыш", от чего троих здувает ветром к забору.

- Погоди, - Сказала девушка, садясь на корточки, одевая перчатку на руку, замечая на запястье, словно вызженую надпись - "Долг", от чего лицо слегка кривится, но после снова возращается в норму. Она разжимает руку Старшего, в которой лежит кусок ткани с кровавыми пятнами и шерстью овцы черного цвета с высшитой гладью чайкой. Кот смотрит на Фальку, а затем на тряпочку в ее руках, бледнея на тон.

- Это вышивка была на платье Ласточки... Моя младшая сестра.

Фалька поворачивается в сторону леса, замечая образ ветоши, которая растворяется в стволах деревьев. Рыжий лес гудит, а на поле неожиданно падает тишина, оглушая до одури и ужаса. Тишина, в которой можно захлебнуться. Тишина, в которой гудит полуметровый лес. Лес, который голоден. Лес, который просыпается. Ужас, который постепенно накрывает «Замок» с его флагами из трусов. Кошмар, который скоро выйдет на опушку, не давая даже капли сил для вдоха.