Параллакс 1. Не свой респаун

Глава 5

Говорят, когда садишься в очень дорогую машину, чуешь комфорт, как говориться, жопой. Там, в ангаре, я прекрасно видел, какие шикарные вирт-коконы ждут будущих виртуальных защитников человечества. Ложементы из натуральной кожи, климат-контроль, все дела… От предвкушения у меня даже перехватило дыхание.

Двое ботаников отскочили от раскуроченного вирта, к которому меня подвёл Теодор Богданович.

– Иннокентий, давай, на шухере! – седой показал на дверь, и ботаник, округлив глаза, ринулся присматривать.

Это сразу же придало моменту мощный флёр опасности.

Нюшка оказалась довольно симпатичной блондинкой. Правда, со взъерошенными засаленными волосами, с красными воспалёнными глазами, с тёмными мешками под ними. Девушке явно требовался душ и подрыхнуть недельку-другую, чтобы привести себя в порядок. Тут бы все эти ботаники слюной исходили, и ползали за ней с коробками конфет, потому как с фигурой у неё был ну полный порядок.

Нюшка немного ревнивым взглядом следила, как я перекидываю ногу через борт вирта. Я улыбнулся ей, собираясь подмигнуть, но тут увидел внутренности кокона.

Точнее, их отсутствие…

– Вы издеваетесь? – я с удивлением посмотрел на деревянную дощечку, перекинутую внутри, как скамеечка.

Вирт оказался не просто раскурочен, а разобран до самого пола, где из всего комфорта для игрока присутствовала только эта самая дощечка с грубо отпиленными краями. Кажется, этих учёных хватило только на то, чтоб выйти в ангар к рабочим и найти первое, что попалось под руку. И эти же рабочие грубо пришпилили им доску саморезами к дорогому пластику.

Деревенский вирт-кокон, блин! Колхозаны!

Это просто… просто…

Миру угрожают пришельцы, их виртуальные щупальца наверняка проникли уже везде, и судьба всего человечества висит на волоске. И что же делает человечество?!

Видимо, моё лицо достаточно точно описало степень моего офигевания.

– Приносим извинения, – Теодор смутился, – Ну, чёрт возьми, это же экспериментальная модель, прототип. Настроим, и займёмся комфортом, а пока мы не можем её всё время собирать и разбирать.

– А кроме вас ещё кто-нибудь вообще пытается подключиться к Параллаксу? – вырвалось у меня.

Все ботаны переглянулись.

– Это секретная информация, – после заминки ответил Теодор.

– Понятно, – вздохнул я, – Больше никто.

И я плюхнулся на скрипнувшую скамейку, оказавшуюся так низко, что пришлось закинуть руки на борта и раздвинуть коленки в раскоряку.

Поза а-ля «гопник присел в уличном толкане». Не хватает только горсти семечек в кулаке. Чё, ботаны, виртуалка есть? А если найду?

– Это ненадолго, – Теодор засуетился, подгоняя своих лаборантов, – Давайте, давайте…

Они забегали вокруг вирта. Нюшка подхватила на руки шлем с забралом, так хорошо мне знакомым – в моём вирт-коконе дома такое же.

От шлема в руках девушки тянулись провода, густо перемотанные-замотанные изолентой, исчезая у меня за спиной. Вокруг меня на бортах, помимо одиноко торчащих креплений для отсутствующего ложемента, была присверлена куча датчиков.

Под ногами прямо на кафельном полу стоял чёрный массивный металлический короб, который деловито гудел кулерами через прорези охлаждения и мерцал огоньками на сенсорной панели. Наверное, тот самый мозговой сканер.

Рядом с ним валялись ещё какие-то тестеры со шкалами, так похожие на калькуляторы, и всё это тоже соединялось с виртом и ящиком сканера проводами.

Блондинка чего-то засомневалась, глядя на провода, тянущиеся по борту к джойстику управления – стандартному, как во всех виртах. Изогнутый ряд кнопочек, специально под кончики пальцев свободно лежащей руки игрока, и прямо под ладонью прорезь для «карты настроек».

Эта «карта настроек» вообще удивительная вещь. Там не только подогнанные самим игроком параметры вирткокона, но и собранная за всё время его игр био-статистика, по которой эти параметры тоже могут подгоняться.

В общем, воткнул такую в любой вирт – и никаких проблем с синхронизацией мозга. А у всех людей на Земле мозги разные…

– Теодор Богданович, а блок управления оставлять? – с сомнением спросила Нюша.

– А что не так?!

– Ну, мысле-команды помехи могут дать при сканировании.

– Давай, нет времени, – седой забрал у девушки шлем, стал нахлобучивать на меня.

Он оказался тугой, и я впервые ощутил, как грубо мягкая сеточка с датчиками может упираться в голову.

– Ау! – вырвалось у меня.

– Мы этим умникам в «Роскибере» сказали, какие вирты нужны, проект полгода готовили. А они нам просто партию последних вип-моделей привезли, ещё и подписку какую-то подарили… Это ж охренеть просто, трахайтесь сами, как говорится! Они думают, мы тут в игры гоняем? – ругался седой, прикручивая мне голову.

Наверняка весь вирт можно было разобрать аккуратно, снимая детали с креплений, но некоторые просто отпилили болгаркой. Я стал ворочаться, пытаясь сам поправить шлем, и зашипел, когда ладонью задел один из острых концов.

Перед глазами уже был тёмный экран забрала, но шлем висел на мне перекошенным, и я успел заметить краем глаза, как капелька крови, упав на мозговой сканер, исчезла в одной из прорезей.

Я замер, но больше никто ничего не заметил. В график такое счастье! Надеюсь, это никак не повлияет?

– Ладно, сам поправь, чёрт возьми, – Теодор выругался и отошёл.

– Давно бы так, – я усмехнулся и, незаметно утерев кровь с пореза на ладони, стал поправлять шлем.

– Да, совсем отличается активность, – донёсся голос Нюшки из кабинета, я теперь не видел её из-за шлема и высокого борта вирт-кокона.

Сидит где-нибудь перед монитором, наверное.

– Ну, ещё бы, это же игрок! – довольно сказал Теодор. Его я тоже теперь не видел.

Я понял, что они стандартное забрало от вирт-кокона приладили к какому-то совсем левому шлему, и теперь всю эту конструкцию мне надо было приладить на голове так, чтоб было удобно. Вот уж действительно, колхозаны.

– Давай, попробуй стандартные настройки…

– Уже ввела, но тут рассинхрон.

– Попробуй коэффициент «вернувшихся».

– Ага.

Картинка в экране напоминала какой-то звёздный калейдоскоп, и совершенно не походила на загрузку игры. Я приподнял шлем, поглядывая на мозговой сканер под ногами.

Точно ничего не будет из-за капли крови?

– Александр, прошу, сидите спокойно. Иннокентий, ты почему здесь? Ты смотришь за дверью?

– Я её запер, Теодор Богданович.

– Ты… что?

– Ну, там стучали.

– Чего-о-о?! Ты чего молчал?!

И тут же раздался далёкий и настойчивый стук из коридора.

– А-а-а, чёрт возьми, работаем, работаем! – нервно заорал Теодор.

– Не идёт синхрон! – голос Нюши, – А Марс у нас сейчас на какой стороне?

– Да при чём тут это?! Давай, следующий набор… Александр, расслабься! Попробуй заснуть!

Я поёрзал жилистыми булками по жёсткой доске, чувствуя, как впиваются одинокие занозы. Заснуть? Они издеваются?

– Рассинхрон…

– Да чёрт возьми! Следующий набор!

Стук повторился, затем мощный удар, и послышался дребезг устоявшей двери. Даже не помню, она там какая была? Деревянная или железная?

– Иннокентий, закрывай кабинет!

Я нервничал, и совершенно машинально кинул ладонь на контроллер. Было страшно и жутко неудобно, но, когда пальцы коснулись таких знакомых кнопок, я чуть успокоился.

Вот так вот, Саня…

Передо мной пронеслись некоторые моменты из жизни, пропитанной борьбой с отцом. Точнее, с его взглядом на то, какая должна быть моя жизнь.

Сюда не ходи, это не делай, это не говори, с этой не встречайся. При этом у него была практически неограниченная власть.

Вообще, он меня любил, конечно, но у него был бзик на моей безопасности. Это всё равно, что пытаться сделать меня пловцом, при этом запретить заходить в воду.

Сын военного – это, конечно же, заявка на то, что я должен продолжать его дело. И я хотел, вот только не вытерпел вечное ощущение, когда тебя вокруг все ненавидят, и при этом половина подлизывает…

Тут одно из двух.

Либо я к этому привыкаю, и становлюсь отмороженным генеральским сынком, которого папаня в конце концов сплавил бы за косяки в какой-нибудь отдел по борьбе с бумажной волокитой.

Либо я бы сошёл с ума от фальшивой жизни. Потому что это не я поднимался по служебной лестнице, а её двигали подо мной, ещё и крепко поддерживая меня за белы рученьки. Чтоб не сворачивал, куда не надо.

Я стиснул зубы и улыбнулся, вспоминая, как похерил всю карьеру. И ведь, как назло, мне нравилась военка. Точнее, та её часть, где приходилось думать о тактике и стратегии. И отец прекрасно видел, что у меня получается – я в детстве легко разбирался в его схемах, которые он иногда притаскивал с лекций о военной истории.

Но я хотел сделать себя сам, а у генерала было своё видение жизненного пути для меня. «Получишь образование, потом найдём тёпленькое местечко».

И я выбрал путь вечного побега от отца. В конце концов окончательно сбежать мне удалось только в «Патриам».

Там было всё… Собственное имя. Тактика, стратегия, управление кланом, торговля. Войны, соперничество, конкуренты, политика, и даже деньги.

И там не было вечного отцовского надзора.

– Теодор Богданович, они дверь ломают!

– Нюша, набор номер пять!

– Рассинхрон!

– Шесть! Александр, спи давай!

Я усмехнулся. Уже бегу, овечек считаю.

Экран забрала так и сыпал какими-то искорками, и датчики на сеточке сверху заставляли волосы шевелиться от статического электричества.

– Рассинхрон!

– Семь!

Ладонь ощутила прорезь. Было слегка непривычно, что не ощущается чуть выступающий краешек «карты настроек».

– Теодор Богданович, наши наборы не подходят. У него другая активность…

– Продолжай, я сказал!

Непроизвольно я опустил руку на карман, снова чуть не порезавшись об отпиленное крепление. Пальцы ощутили ключи с брелком.

А что, если?...

– Девятый набор!

В коридоре послышался треск и железный звон, что-то ухнуло с руганью на пол. Так дверь железная или деревянная была? Или пластик?

Судорожно я вытянул ключи, сжал щит-брелок с головой Архара. Отщёлкнул крышечку, вытягивая из футлярчика «карту настроек».

Вот ведь ирония судьбы какая… Параллакс не зовёт игроков, чтобы ослабить человечество, но каким-то образом выбрал меня. Отец руководит отделом по борьбе с пришельцами, чтобы спасти человечество, но всё равно решает меня отключить.

Пальцы привычно вогнали карту в прорезь до щелчка. Вдруг поможет?

– Поехали! – с улыбкой повторил я историческую фразу. Эх, жаль, в виртуальном космосе я буду не первым.

– Ой, – послышался голос Нюшки, – Это чего?

Мой нос ощутил запах гари, а потом всё тело резко парализовало, будто от удара током. А, на хрен!!! Все мышцы свело-о-о-о… Да это ж…

– Пошли данные, Нюша?

– Теодор Богданович, тут…

– Стоять! Руки подняли! – чьи-то новые крики.

Мириады искорок выскочили из экрана вместе с чернотой и хлынули в глаза, втыкаясь острыми осколками прямо в мозг, вылетели через мои уши, через рот, зубы, щёки, кожу…

Всё тело истончалось этими искрами, словно алмазной крошкой, и я уже не чуял, как задел плечом острый край, падая шлемом на борт вирта. Да и ногу обо что-то ушиб, и послышался стук упавшего сканера.

Вот я был.

И вот меня не стало…

Глава 6

Совет проходил в огромном зале. Его своды поддерживали чёрные обсидиановые колонны, стены за которыми скрывала ночь. А может, их и не было, этих стен, потому что в темноте поблёскивали далёкие звёзды, и казалось, что зал плыл во Вселенной.

Около десятка существ сидели в центре вокруг овального стола, на который падал конусный луч света.

Он проецировал над поверхностью в одном из фокусов овала модель спиральной галактики. В другом фокусе проецировалась игровая копия галактики, только она отличалась от реальной торчащими во все стороны ветвями, словно снежинка, обросшая кристаллами вокруг маленькой пылинки.

Существа расположились таким образом, что одна из фигур сидела чуть особняком, будто во главе стола. Во время разговора на неё никто по привычке не обращал внимания, будто это даже не собеседник, а декорация.

Свет падал таким образом, что все оставались в темноте, и лишь когда кто-то говорил, его лицо подсвечивалось.

Вот толстый палец одного из существ вылез в луч проектора, показывая на небольшой рукав галактики. Эта ветвь была будто бы недоразвитая, словно недавно сформировалась, отпочковавшись от другой. Неудивительно, что на неё обратили внимание в последнюю очередь, когда освоение галактики было практически завершено.

– Исхюр говорит… – начало одно существо, и свет упал на него, выхватывая узкий мощный лоб, широкий нос и толстую нижнюю губу над огромным подбородком, – …что первый ход в этом рукаве за его Великим Очагом.

То ли это была игра света, то ли кожа у него действительно была синего, тёмно-лазурного цвета.

– Эйкин возражает. – свет упал на тонкое лицо другого, отразив блеск зеленоватой кожи.

Острый нос, тонкие надбровные дуги, и презрительная улыбка, полная острых зубов. Эйкин будто лучился злорадным весельем.

– Ноэмо также возражает, – прозвучал третий голос, надменный и холодный.

Свет вырвал из темноты высокий лоб, тонкий маленький нос, и чопорно оттянутые губы над узким двойным подбородком. Кожа этого существа была серой, поэтому его черты едва было видно в полутьме.

Остальные молчали, и трое сказавших повернули головы к одному из существ. А оно старательно делало вид, что не замечает этого.

Нетерпеливый Эйкин, блеснув острыми зубами, постучал пальцами по столу. В пятно света попали когти.

– Наш молчаливый Сюнэ не забыл, что связь с Залом Великих Очагов требует огромного пинга?

Сюнэ засопел, и свет сразу же выхватил розовое круглое лицо с пухлыми щеками и вздёрнутым носом, похожим на поросячий пятачок. Маленькие глазки блеснули под редкими бровями.

– Сюнэ говорит, что не претендует на первый ход.

Темнота могла спрятать лица, но не могла скрыть атмосферу злорадства среди существ. Многие улыбались, потому что знали, что Великий Очаг Сюнэ проиграл в последней схватке за эту часть Галактики.

Подлые Эйкины и расчётливые Ноэмо обманом толкнули Сюнэ под огонь военной машины Исхюров. То, что осталось от их Великого Очага, скоро вообще может потерять звание «великий» и перейти под свет кого-то из этих трёх.

Формально этот новый рукав принадлежал Сюнэ, но они потратили свой ход, причём с огромными потерями. И теперь оказались перед непростым и опасным выбором.

Выйти из текущей игры, потеряв право на эти владения, отступить в свой Кров и попытаться накопить пинг, чтобы в новой игре отвоевать утраченные территории. Вот только им не оставили секторов, богатых ресурсами, и сильные противники долго ждать не будут.

Либо Сюнэ могли вступить в схватку, и тогда это будет считаться продолжением игры, ведь никто не согласится начать новую. Но у Великого Очага Сюнэ даже к следующему ходу не будет достаточно сил и ресурсов, чтобы вести борьбу. В случае неудачи это будет последняя их битва.

А в случае удачи…

Впрочем, что там было в случае удачи, остальным в этом зале было глубоко наплевать. Так же, как наплевать на то, какие трудности испытывает Великий Очаг Сюнэ, потому что Кров каждого из промолчавших находился далеко, совсем в других частях галактики.

Тратить ценный пинг и тем более бесценный мета-пинг на схватку в таком далёком уголке никто из них не собирался.

– Наш Очаг не возражает и не претендует, – послышался новый голос, и следом за ним тихий шелест.

Свет попытался выхватить фигуру из тьмы, но она уже исчезла. Остался лишь лёгкий искрящийся след, который постепенно угасал.

Остальные тут же подхватили:

– Наш Очаг не возражает и не претендует… – провозгласили ещё несколько ораторов, испарившись так же быстро.

В зале осталось лишь четыре существа. Нет, пять, если считать безмолвный силуэт во главе стола, который за всё время совета так и не издал ни звука.

Архайя, Первый Очаг. Существа, создавшие игру Параллакс, и которым не было смысла участвовать в схватке. Безмолвные наблюдатели, от которых не осталось даже и следа в Галактике. Ни в реальной, ни даже в виртуальной.

Поэтому никто и не обращал внимание на тёмный силуэт. Зачем, если там, быть может, уже давно окаменевший труп? Истлевшие кости когда-то великой цивилизации…

– Так Сюнэ не претендует? – высокомерно спросил чопорный Ноэмо, – Или претендует?

Его тонкие сплетённые пальцы показались в круге света на столе. Серые фаланги подрагивали возле голограммы, будто им не терпелось отхватить маленький рукав галактики прямо сейчас.

– Сюнэ не претендует на первый ход, – противно отозвался пухлощёкий, – Но возражает.

– Как и всегда, – весело заметил острозубый Эйкин, – Думаете отхватить кусок, не затратив усилий?

– Сюнэ желают продолжать игру? – поинтересовался Ноэмо.

Розовый промолчал, недовольно засопев носом-пятачком в тени. Но время текло, и собравшиеся не собирались тратить его на веселье.

– Исхюр желает начать с этой точки, – толстый лазурный палец указал на светящуюся точку, и голографический стол услужливо увеличил проекцию.

Стала видна жёлтая звёздочка, вокруг которой вращались едва заметные помельче.

– Ноэмо также желает эту точку.

– Ага! – тут же в свет выплыл острый нос Эйкина, проткнувший проекцию, и его любопытные глаза заблестели.

– Значит, Эйкин и вправду не ослышался? – его ноздри шумно втянули воздух, словно он хотел понюхать голограмму звезды, – Новый источник пинга?

Исхюр и Ноэмо демонстративно замолчали, будто не желали делиться информацией.

А Сюнэ громко и старательно сопел, будто его нетерпеливые вздохи вдруг отвоюют право собственности на лакомый кусочек. Ох, как же он ненавидел этих троих, которые делили чужие сектора, затевая новую игру.

Все четверо знали, что эта планетарная система богата ценным ресурсом. Виной всему разумные существа, необычайно быстро достигшие такого развития мозга, что даже без технического усиления способны вырабатывать пинг.

И если бы только пинг…

Конечно, энергия, позволяющая разуму путешествовать по Вселенной, ценится очень высоко. Ещё ценнее было то, что эти разумные существа вполне могли стать источником мета-пинга.

Если это так, то ни для кого не секрет, что цивилизация третьей от звезды планеты сможет стать Искрой, способной зажечь новый Великий Очаг. Событие настолько редкое, что никто уже и не помнит, как давно появился последний Очаг.

Кажется, это были эти самые Сюнэ. Но игра Параллакс довольно жестока, и те, кто начинает позже, обречены играть в слабой позиции. Вот и Сюнэ, не успев сверкнуть среди давно поднявшихся Очагов, уже катятся к своему закату…

Неожиданно раздался глухой голос, который заставил вздрогнуть всех.

– Новая Искра?

Впервые за миллионы лет пошевелился сам Архайя, и свет даже не осмелился выхватить его лицо из темноты. Голос древнего будто прозвучал из далёкого прошлого, когда зародились первые семена жизни во Вселенной.

И в этом голосе сквозил неприкрытый интерес…

Несколько мгновений прошли в полной тишине. Собравшиеся таращились на силуэт в темноте, с трудом осознавая, что Архайя пробудился.

– Пинга не хватает для освоения соседних галактик, – обеспокоенно пробасил Исхюр, первым нарушив тишину.

– Великих Очагов и так слишком много, – подхватил Ноэмо, понимая, что вмешательство древних расстроит многие планы.

Его тонкие пальцы сжались в кулаки, от злости или от бессилия, и исчезли со стола в темноте.

– Действительно, Вонючих Очагов что-то развелось, – весело поддержал носатый Эйкин, блеснув своей клыкастой улыбкой.

Так он намекал одновременно и на слабость Великого Очага Сюнэ, и на происхождение их расы.

Пухлощёкий что-то хрюкнул ему в ответ, и свет лишь на мгновение мигнул, чтобы сфотографировать его злобно сморщенный пятачок.

Архайя долго молчал, но все прекрасно чувствовали его присутствие.

Молодая цивилизация Сюнэ ещё ни разу не видела пробуждение Первого Очага, поэтому розовый волновался больше всех, боясь проронить лишнее слово. Забрезжила слабая надежда, ведь древним под силу менять правила.

Другие тоже почуяли неладное.

– Исхюр говорит, что они первые поставили сервера в систему.

– Эйкин говорит, что их разведчики первыми достигли системы.

– Ноэмо говорит, что первые уловили и вычислили богатый источник пинга.

Все трое будто отчитались, и повернули головы к пухлощёкому. Тот опять засопел, но молчать, тем более в присутствии Архайи, было нельзя.

– Сюнэ говорит… – срывающимся голосом сказал розовый.

– Да ладно? Вялый Очаг Сюнэ даже это умеет? – весело оскалился Эйкин.

Сюнэ процедил сквозь зубы, выдавливая каждое слово:

– Наш Великий Очаг владел этой частью, но не успел освоить.

– Почему я не удивлён? – Эйкин хмыкнул, почесав длинный нос.

– И на эту часть… – Сюнэ затрясся, – …мы имеем право!

– Которое вы проиграли, – отозвались все трое.

– По закону Параллакса, неподключенные территории не являются предметом спора! – упрямо взвизгнул пухлощёкий.

– А по законам Совета Очагов, проигранные территории – это проигранные территории! – огромный кулак Исхюра вылетел в круг света и с грохотом опустился на стол, – Продолжаем игру!

Голограммы Галактик замерцали, покрывшись рябым шумом.

– Законы реального мира… – тихо и задумчиво проговорил Архайя, – Законы виртуального мира…

Все четверо прислушались. Непонятно, как древний так делал, но его голос будто заставлял подчиняться.

Ведь Зал Совета был создан в игре Параллакс, и власть Первого Очага чувствовалась в каждом слове, летящем из темноты.

– Начинайте новую игру.

– Всем четверым? –искренне удивился Ноэмо.

– Да.

– Новая война?

– На ваше усмотрение. – силуэт Архайи качнулся.

– Это будет весело, – мелькнул оскал довольного Эйкина.

Ноэмо вздохнул, уперевшись двумя руками в край стола. Его взгляд, обегающий будущих соперников, буквально сквозил высокомерием. Он считал, что этот кусок галактики принадлежит Великому Очагу Ноэмо, но спорить с Архайей мог только безумец.

– Война! – снова лазурный кулак Исхюра грохнул по столу, – Исхюр говорит, что война – это жар в углях его Очага!

Всем было весело, только один Сюнэ грустно вздохнул. Войну его Очаг не вытянет, но отступать было уже поздно.

– Первый ход за Великим Очагом Сюнэ, – вдруг сказал Архайя.

Возмущение волной пронеслось над столом, а пухлощёкий аж хрюкнул от удивления.

Но ни крики, ни ругательства, ни попытки воззвать к благоразумию не вытянули больше ни слова из Архайи. Древний молчал.

Наконец, присутствующие успокоились. Эйкин ехидно протянул:

– И что, какой же будет ход у Везучего Очага Сюнэ? Ой, я имел в виду, Великого…

Исхюр и Ноэмо едва слышно усмехнулись.

– Я думаю.

– У вас нет ресурсов, Сюнэ, – заметил Ноэмо.

– Я знаю! – обиженно вскрикнул тот.

Повисло молчание. Пухлощёкий кусал нижнюю губу, внимательно разглядывая проекцию над столом.

Звезда и планеты были там, где до этого транслировалась реальная часть Галактики, только теперь увеличенная.

А та сторона, где была виртуальная копия, при увеличении пустовала, но уже было заметно, как протягиваются в пространстве тонкие ветви, словно капилляры.